Комета Маберти.

      Голубое небо куполом накрыло землю, делая сочную траву ярче и зеленее. Огромные зефирные облака уже были готовы превратиться в причудливые фигуры — то ли кита, то ли зайца. Стаи птиц хороводом кружили в вышине, разрезая воздушные подушки на полосы. Комета на мгновение окунулась в океан звуков, ласкающих душу. До неё доносились птичьи песни, лёгкие хлопки множества крыльев, бархатный шелест листьев, дрожащих на ветру, едва слышный свист воздушного потока, гладивший ухо вместе с коротко подстриженными волосами, и тихое дребезжание каждой травинки. Всё это слилось в необычайно красивую, тихую музыку, дарившую покой. Открыв глаза, она увидела вдали необычное дерево. Оно разительно отличалось от всех деревьев, которые Маберти когда-либо видела. Вместо листьев на массивных ветках красовались большие бутоны цветов, горящие холодными оттенками от светло-лилового до тёмно-синего. Они завораживали своими переливами, словно чешуя чудо-рыбы, постоянно плывущей по течению жизни. Только она успела занести ногу для первого шага вперёд, как неведомая сила подхватила её и понесла в пяти сантиметрах над землёй. Чем ближе она подходила к этому чуду, тем шире раскрывались её яркие глаза. Когда голые стопы снова коснулись мягкой травы, Комета подняла взгляд вверх. Дерево казалось таким огромным, массивным и величественным, что девушка почувствовала себя маленьким муравьём. Его широкие ветви укрывали её, словно крышей, пропуская сквозь себя настойчивые лучики, которые пронизывали разноцветную крону тонкими линиями. Странный шёпот отвлёк девушку от созерцания. Осторожно обойдя толстый ствол с тёмной шершавой корой, она заметила мальчика лет десяти. Он сидел на траве между корнями дерева и пытался что-то сделать со сдутым мячиком, но, видимо, у него ничего не получалось. Комета не смогла сдержать смех, наблюдая, как забавно он сердится. Мальчик выглядел болезненно: бледная кожа отливала сероватым оттенком, большие чёрные глаза обрамляли тёмные круги. В нём была несвойственная ребёнку худоба. Короткие чёрные волосы аккуратно лежали на голове. Тонкие брови сдвинулись к переносице, когда он сосредоточенно рассматривал резиновую лепёшку, некогда бывшую мячом. Внезапно он повернулся в сторону Кометы. Молча впившись взглядом ей в глаза на несколько секунд, он снова отвернулся и продолжил своё занятие. — Ты что-то поздно, я тебя ждал, — задумчиво проговорил детский голос. — Извини, — промолвила Комета, не совсем понимая, почему извиняется. — Прости, как тебя зовут? — девушка осторожно приблизилась к ребёнку и села рядом. — Меня зовут Том, — всё не отрываясь от дела, ответил мальчишка. — А меня… — Я знаю, как тебя зовут! — перебил ребёнок, удосужившись наконец поднять голову на собеседницу. — Слушай, а не проще найти новый? — Комета не очень-то и верила, что он сможет починить игрушку. — Зачем, — чёрные глаза с обидой и непониманием взглянули на неё, — если у меня есть этот? Если ты умрёшь, ты сможешь начать жизнь снова, зная, что воспоминания из прошлой жизни будут всплывать в твоей памяти? — Комета промолчала, дожидаясь объяснений. — Как по мне, так проще починить старую, зная, что есть ниточка, по которой можно вернуться. — Так ты умер? — девушке с трудом верилось, что этот мальчик не плод её воображения, а настоящий призрак. — В каком-то роде — да, — серьёзно ответил ребёнок. — Тебе не страшно? — Людям, которые стремятся к величию, чужд страх перед смертью, и вообще страх. — Ты великий? — А что ты думаешь о грязнокровках? — О ком? — Это маги с нечистой кровью, у них родители не маги. — И что? Разве это важно? — Важно, я не хочу, чтобы землю населяли такие, как они. Это мусор. — И что же ты собираешься делать? — Комета усмехнулась такому повороту в разговоре с Томом. Но ей было интересно услышать философскую позицию этого маленького человека. — Я хочу их истребить! — парнишка насупился, что выглядело весьма комично. — Ну, допустим, у тебя это получится, дальше что? Ты не можешь запретить людям любить друг друга и указывать, кому с кем создавать семью. Всё равно кто-то втихаря будет производить на свет новый, как ты выразился, мусор. Более того, солнышко, ты растрясёшь осиное гнездо. И кое-кто получит по заднице, — Маберти с улыбкой покосилась на ребёнка. Том нервно теребил в руках жёсткую резину, было видно, как в его маленькой головушке всё кипит и взрывается, пытаясь найти достойный ответ. — Но, знаешь, в чём-то ты прав. Если маги без устали будут заводить детей с обычными людьми, то, скорее всего, волшебники станут вымирающим видом маго-гомосапиенса. Но я не думаю, что их нужно убивать, легче воодушевить народ, чем отстреливать дворовых собак. Не думаешь? — Я не буду отходить от своей идеи, но мне понравился твой ответ. — Ох, спасибо, сэр! — Думаю, мне уже пора, — девушка почувствовала, как её воронкой тянет назад. Потихоньку её тело возвращалось в исходную точку. — Постой! — детские пальцы с силой вцепились в оголённый участок кожи на правой руке Маберти. При соприкосновении с его кожей кожа девушки будто вспыхнула. Это место неистово жгло и щипало. Что-то неприятное и склизкое залезло под кожу и начало передвигаться по гибким синим венам, смешиваясь с быстрым потоком горячей крови. За секунду это чувство прекратилось, и осталось лишь сильное жжение и покалывание в этом месте. Когда Том отпустил руку Кометы, девушка взвыла от новой порции боли. Будто вместе с ладонью он вырвал и без того замученный участок плоти. — Он укажет тебе путь ко мне в следующий раз! — «Что?!» — пронеслось в голове девушки. — Какая у тебя фамилия?! — что есть мочи закричала Маберти. — Реддл! — услышала Комета, когда мальчик уже превратился в маленькую точку с ножками. Мгновение… Сознание накрыла тягучая чёрная пелена. Она засасывала в себя, словно топь. Чернила в своих водах пачкала не только тело, но и душу. Затекала в нос, рот, глазные яблоки закатывались внутрь. Вскоре девушка утонула. Задержав дыхание навсегда.