Черный Принц

      Сир Люцион завоевал руку леди Эвелин после изнурительного семидневного поединка, сразив за эту честь полторы сотни рыцарей. Леди Эвелин хотела обвенчаться через две недели, но Гарри не собирался оставаться в Шипах так долго, хотя, как он полагал, вполне мог бы заехать туда на обратном пути. За эти семь дней он узнал все, что леди могла рассказать об обсидиановых свечах, и теперь больше, чем когда-либо, желал отправиться на Остров Ликов и поговорить с Зелеными людьми священного острова. И общаться, если это возможно, с существом под деревом. Наутро после турнира Гарри и Маргери прогуливались рука об руку по замку. Небо было окутано голубым и золотым, и пение птиц эхом отдавалось в ветвях. Пара малиновок перелетела с ветки на ветку, и Гарри услышал, как что-то зашуршало в кустах. Это была не тихая роща елей и пихт, нависшая над темной пещерой, которая звалась Богорощей Кастерли Рок, и не акр вяза, ольхи и черного тополя в Красном Замке; это был яркий и величественный сад, весь розовый, белый и трепещущий, где росли боярышник, анютины глазки и кроваво-красные бутоны, нарциссы и азалии. Воздух был пропитан их ароматом, сладким, пряным и землистым. Маргери, казалось, испытывала огромное удовольствие, пробуя ароматы почти каждого цветка, как будто они были драгоценным подарком. Гарри мало заботился о цветах; его звали деревья. Он никогда прежде не задумывался над изучением магии, потому что ничто в мифах и историях не могло сравниться с его силой. Но когда он сидел перед стеклянной свечой и изучал ее пламя, а теперь почувствовал слабое покалывание чего-то пульсирующего в этих деревьях, как биение сердца, длинное и медленное, он понял, что ошибся. Он видел Кварт в пламени, видел его замысловатые фонтаны и стройные башни, его бронзовые арки и мраморные храмы, огромные галереи героев, хотя Бессмертные оставались скрытыми в своем величественном доме. Он видел Дотракийское море — бесконечные равнины с колышущимися зелеными стеблями и дикими всадниками, Залив Работорговцев: разрушающийся Астапор, желтый Юнкай и ступенчатые пирамиды Мериена. Он видел пять массивных фортов, боровшихся с огромным океаном песка и морем крови. Он видел оплавленные черные стены Волантиса, высокие и зловещие, видел Титана Браавоса, наблюдающего за гаванью, которая кишела кораблями с пурпурными корпусами. Он увидел продуваемый всеми ветрами остров, где светловолосые мужчины и женщины поклонялись богине любви, и стену льда высотой с небо. Он увидел остров деревьев и людей с рогами, одетых в зеленое, и еще один остров, окруженный бурлящими черными морями, где чешуйчатое пламя ходило на четырех ногах, и сам воздух горел. Он видел, как Эйрин варила алое зелье в недрах башни принца, видел, как Квентин перерезал горло человеку, когда вокруг него горел город. Он увидел пылающий красный глаз в корнях дерева и худую бледную фигуру, скрытую ревущим белым ветром. Он видел в пламени гораздо больше, чем леди Эвелин когда-либо мечтала увидеть, и теперь он нашел множество деревьев, которые могли бы служить древесиной для палочек. Богорощи Королевской Гавани уступили место низкорослым деревьям, и он был уверен, что в их черной почве растет несколько боярышников. В чем же разница? Маргери оставила свои цветы и бочком подошла к нему, толкнув его плечом. — Дерево Вас чем-то обидело, дорогой Принц? Или ты практикуешь свой мрачный и грозный взгляд? Гарри рассмеялся и отдернул руку от грубой коры. Груши, сваренные в вине, которые он съел на завтрак, смягчили его улыбку. — Нет-нет. Я только думаю.» — О чем? Смерти и магии. — Деревья. Я хотел бы посадить несколько таких боярышников в Кастерли Рок. Богорощи там мало подходят для дневных прогулок. И я не дурак, если думаю, что первая палочка, которую я сделаю, будет идеальной. Ему понадобится изобилие волшебного дерева, чтобы найти наиболее подходящее для него, когда он получит в свои руки подходящую серцевину. Маргери улыбнулась нежной улыбкой, озорство плясало в ее карих глазах, и обняла его за плечи. — У вас есть прекрасная молодая девушка, совсем одна в тихом саду, а вы можете думать только о деревьях? Но если она хочет вывести его из себя, ей придется постараться. -Я не хотел бы испортить твое платье, — сказал он. -Ты испортил еще какие-нибудь? Он снова нахмурился, сбитый с толку, прежде чем его осенило. «Ах. Я ожидал этого». -Ты говоришь об Эйрин. — Да, о ней. Девушка из песен. Красотка, судя по всему, и беззаветно предана тебе. Ваши люди говорят, что она иногда спит в ваших покоях. — Хм. Что еще они говорят? Маргери потянула его дальше в лес, сжимая свою руку в его. — Говорят, что ее мать — ведьма и что она училась черной магии с младенчества. Говорят, она околдовала тебя, превратила в своего раба. Они говорят, что вы унизили наследного принца за то, что он угрожал ей, и что вы ненавидите его за трагедию, которая постигла ее. Он нахмурился еще сильнее. — Последнее по большей части правда. Раньше я только презирал его. Теперь я его ненавижу. Затем его лицо просветлело, и он улыбнулся. — Эйрин не околдовала меня, хотя я не могу сказать наверняка, знакома ли она с черной магией. Я видел ее мать только один раз. Но что, если я… испортил ее платье? У нее хватило такта хотя бы рассмеяться над своей нелепой метафорой, но она быстро протрезвела. — Тогда, полагаю, тебе следует купить ей новое. Несколько, если у вас вошло в привычку их портить. Но я не буду посрамлена — И я не посрамлю тебя.-И имя Ланнистеров тоже. Он почти боялся лечь с Эйрин, опасаясь, что может по-настоящему полюбить ее. И насколько же тогда разъярится Тайвин? Маргери снова улыбнулась и кивнула, не подозревая о его мыслях. — Хорошо. Затем она встала на цыпочки и прижалась губами к его губам. Они были пушистыми, мягкими и сладкими, как летнее вино, такими же, какими были в первый раз, когда они целовались, и каждый раз после этого. Его руки непроизвольно поднялись, чтобы обхватить ее лицо. Маргери была такой, какой он надеялся ее видеть, и даже больше, но все же… Он задавался вопросом: может ли она бояться его, если она действительно узнает его. Если бы она знала, кто он такой. А потом он задумался, сможет ли он поцелуем прогнать ее страхи, поскольку ее нежность помогла успокоить тихую ярость, которая казалась его вечным спутником. Она была инициатором поцелуя и первой отстранилась, раскрасневшаяся и задыхающаяся. — Осторожно, — выдавила она, ее щеки покраснели, а глаза потемнели, хотя и не так сильно, как у него. — Я собираюсь лечь в нашу брачную постель не девственницей. — Ни одна женщина не теряла девственности от поцелуев. — Значит, их никогда так не целовали. «У меня был замечательный учитель». Под раскинувшимися розовыми ветвями, когда трели соловьев и воробьев и ветер свистел свою нежную песню, их губы снова встретились, и Гарри крепко прижался к тихой надежде, расцветающей в его груди. Они вернулись в замок в полдень. Леди Оленна немедленно позвала Маргери и оставила его, нежно погладив по щеке и дерзко подмигнув. Сквозь тихий шум города он услышал знакомый лязг стали и последовал за ним через лабиринт амбаров и складов к тренировочному двору, где дюжина рыцарей тренировалась под полуденным солнцем. Сир Люцион, только что одержавший победу на турнире, доминировал на ринге. — Ворон прилетел из Атранты, — сказал сир Марвелл, когда Гарри подошел к деревянному барьеру. Гарри отметил, что он все еще носил тонзуру, а также серебряные и пурпурные доспехи, а вставший на дыбы единорог сиял на его груди, как аметист. На самом деле Гарри не видел его без доспехов с тех пор, как они покинули Кастерли Рок. И сира Лайл тоже, если уж на то пошло. — Эскорт сира Брендена должен прибыть в Даскендейл через две недели, — продолжал он. — Если дожди продержатся. Сир Лайл хочет, чтобы по возвращении Фредерик был посвящен в рыцари. Он хорошо сражался во время обороны замка Тис и еще раз, когда мы нашли лагерь в горах.- Пауза, а потом: — Поговаривали и о том, чтобы посвятить тебя в рыцари. Гарри наблюдал, как Люцион ударил сира Джеральда Лорха тяжелым ударом сверху, выбив клинок из его руки. Замахнувшись назад, сир Люцион сильно ударил Джеральда по шлему, и тот растянулся на земле. — Фредерик более чем заслуживает своих шпор, — сказал Гарри. Сир Люцион был талантлив, очень талантлив, но Гарри видел лучшие клинки. Подражал лучшей работе клинка. -Но я еще не заслужил рыцарского звания. — Лорд Джайлс утверждает обратное. Он бы до сих пор гнил в камере, если бы не ты. — Я не сделал ничего большего, чем того требовал мой долг, как его принца. — Не более чем долг? Ты убивал рыцарей. Разбойников и работорговцев, это верно, но тем не менее рыцарей. Я своими глазами видел, как ты убил трех человек. — Значит, я убивал. Гарри повернул голову, чтобы посмотреть Марвеллу в глаза, и был почти напуган усилием, которое потребовалось, чтобы не копаться в его мыслях и воспоминаниях. — Это делает меня рыцарем? Марвелл открыл рот, поколебался, потом закрыл его. Гарри не нужно было читать его мысли, чтобы понять, о чем он думает. — Был еще один ворон, из Староместа, — сказал он вместо этого. — Гарт Грейстил захватил в порту несколько кораблей, и все они находились под подозрением в укрывательстве работорговцев. Среди груза одного конкретного корабля он обнаружил женщину, назвавшуюся Мелиссой Морленд. Губы Гарри дрогнули в легчайшей улыбке. — Тогда дело сделано. Сир Киван и его люди должны вернуться из Пентоса. — И на этом все закончится?» Бессмертные должны гореть. Его улыбка приобрела жестокий оттенок. — Да. На этом все и закончится. Он почувствовал запах деди Эвелин еще до того, как увидел ее: сладкие цветы и щекочущие нос специи. Лорна Морленд последовала за леди, как утенок за матерью. Ее синяки почти исчезли, но глаза были запавшими и затравленными, и она все еще дергалась при малейшем звуке. Лорна должна была учиться править у Леди Эвелин, но теперь, когда ее сестра — и истинная наследница их отца — была восстановлена в правах, он задавался вопросом, что с ней станет. Леди Эвелин встала рядом с ним, глядя на своего будущего мужа во дворе. Ее тяжелое золотое с серебром парчовое платье казалось совершенно неуместным среди сражающихся мужчин, а лунные камни, свисавшие с ее ушей, были размером с перепелиное яйцо. — Добрый день, мой принц. Я услышала довольно грустную историю. Правда ли, что вы не будете присутствовать на свадебной церемонии? — Ее хриплый голос был резок, как удар топора. Марвелл низко поклонился и благоразумно удалился. — Я не останусь на церемонию, — сказал Гарри. — Но если я вернусь из Речных земель вовремя, чтобы присутствовать… Она чуть не фыркнула. — Я надеялась, что мы сможем поговорить сейчас, так как думаю, что в последующие часы мы оба будем заняты. Пожалуйста, мой принц, следуйте за мной. Лорна, дорогая? Подыши свежим воздухом. Я пошлю за тобой, когда ты мне понадобишься. Она повела его в недра замка, в свою потайную комнату. Коридоры уже не казались такими длинными, как во время его первого путешествия в подземелье замка, а тени — такими глубокими и темными. Железная дверь была уже открыта. Когда они переступили порог, Эвелин пошла зажечь свечу, но Гарри махнул рукой, и внезапно вся комната наполнилась бледно-голубым сиянием, от которого его кожа казалась почти пепельной. — Просто удивительно, — пробормотала Эвелин, глядя на неподвижные языки пламени, их странный голубой свет отражался в ее глазах. Затем она повернулась к нему лицом. — В Речных Землях есть только одно примечательное место. Вы собираетесь отправиться на Остров Ликов. — Это был не вопрос. — Да. Мне снилось красноглазое существо, запутавшееся в корнях огромного чардрева, и я видел его в пламени. Он хочет поговорить со мной. Если его сила связана с чардревом, как я полагаю, нет лучшего места, чтобы услышать его, чем остров, кишащий ими. — Ты… видел его во сне? — В ее голосе слышался намек на страх, страх и удивление — все в одном флаконе. Гарри, настороженный и смущенный, кивнул. Чего ей бояться? — Я пыталась посылать тебе сны, — продолжала леди Эвелин. — Как и Марвин. Но твой разум… это было все равно, что пытаться разрезать ложкой гранитную плиту. Ваш ум подобен крепости. Кем бы ни было это красноглазое существо, оно обладает огромной силой. Я призываю вас быть осторожным, мой принц. Гарри хорошо знал цену осторожности. — Я так и сделаю. Я не думаю, что именно поэтому вы хотели поговорить со мной? Она села перед свечой, несколько футов высотой и тонкая, как копье, ее отражение искривилось и исказилось на хрустальной поверхности. — Марвин прислал сказать, что хотел бы встретиться с вами, как подобает. Он хотел бы, чтобы вы посетили Старомест. Каким бы талантливым магом ни был Марвин, Малора Хайтауэр все же лучше, несмотря на то, что ее разум — яичница-болтунья. Тебе нужны союзники, мой принц. Союзники, которые видят мир таким, каким видите его вы, которые имеют некоторое представление о силах, управляющих им, которые могут противостоять силам, направленным против вас. Какой бы сумасшедшей она ни была, Малора — именно такой человек. Марвин — именно такой человек. -А сколько вас всего? Леди Эвелин отвела взгляд от свечи, приподняв бровь. — Прошу прощения? — Магов. Ведьм. Как бы вы себя ни называли. Ты, Марвин, Малора… сколько их еще? Она задумчиво помолчала. — Я не совсем уверена. Я пригласила многих лесных ведьм и колдунов, чтобы они поужинали в моем замке. Со слугами, конечно. Лишь немногие из них обладали даром. И все же, апклиффы Острова Ведьм имеют долгую историю магии и колдовства, и самые старые семьи, Блэквуды, Дейны, Старки… магии можно научиться, верно, но сила рождается в крови. Верования могут ослабеть, таланты могут вымереть, но кровь помнит. Он запомнил эти имена и присоединился к ней перед стеклянной свечой. Его отражение смотрело на него с блестящей темной поверхности, странно цельное, в отличие от разбитого и рассеянного лица Эвелин. Если он напрягал слух, ему казалось, что он слышит свистящий голос, шепчущий его имя, более тихий, чем самый тихий шепот. То, что он пережил сегодня утром, было еще свежо в его памяти. — Наконец-то я побывал в вашей Богороще. Что ты сделала с деревьями? — А, вы это заметили, не так ли? Я думала, вам это под силу. Она прижала руки к свече и крепко зажмурилась. Ее челюсти сжались, вены на руке утолщились и напряглись, а затем крошечное пламя вспыхнуло на свече, невероятно яркое и неестественно неподвижное. — Когда я была совсем маленькой, мой дед пускал кровь браконьеров и воров до самых корней. Чтобы сохранить традицию, он однажды сказал мне, о временах, когда боярышники правили как короли этих холмов и лесов, когда в роще росли чардрева, и наша кровь не была запятнана Андалами. Но он не знал ничего из того, что я знаю сейчас.- Она ухмыльнулась. — Жертвоприношения мало что дают без знания. Без власти. — Жертвоприношения, — повторил Гарри. — Да, мой принц. Жертвоприношения. Я скормила своим боярышникам десятки душ. Привязала их живые души к деревьям и таким образом дала моим деревьям подобие жизни. Его глаза сузились, а челюсти плотно сжались. -…Ты…что? — Они это заслужили, — быстро сказала она. Часть его была в ужасе. И какая-то его часть, гораздо большая, чем он хотел бы признать, была крайне заинтригована. -Ты привязала души живых людей к своим деревьям, — сказал он, словно пытаясь осмыслить эту идею. Это было слишком похоже на то, как великий враг Гарри Поттера обманул смерть. Его интрига сменилась отвращением. — Каким образом? Почему? — Каким образом? На самом деле это просто, как только вы откроете Дар, так сказать. Вы рисуете символы и произносите слова. Марвин открыл этот метод во время своих путешествий по Эссосу, но он мало пригодился для связывания душ. Малора оттачивала его с помощью заключенных из отцовских темниц. А почему… — Она пожала плечами. — Почему кто-то делает что-то ужасное? За власть. Он нахмурился, невольно скривив губы. -И вы ее получили? Власть? У нее хватило наглости улыбнуться. — Я чувствовала тебя в Богороще. Тебя и все остальное. Каждое трепещущее крыло, каждый щебечущий зов. Я хочу расширить рощу до лесов за ее пределами. Гарри на мгновение замолчал. — И ты использовала эту силу, чтобы защитить свои земли от колдунов. — Когда они были достаточно близко, — сказала она. -Я нашла их в пламени, они прятались в горах. Небольшой отряд, вроде тех, что атаковали замок Тис. — Вы говорите, нашли их в пламени? Он нахмурился еще сильнее, и неприятно яркое пламя на стеклянной свече, казалось, потускнело. — Почему вы не помогли армии Ланнистеров? Она усмехнулась. — Не так-то просто рыскать по горам в поисках небольших групп людей. У каждого человека есть свой путь сквозь пламя, и требуется большое усилие и умение, чтобы вообще видеть сквозь пламя. Путешествие в пламени, каким вы его совершили, — не пустяк. — Ты нашла меня достаточно легко. Еще одна насмешка. — Потому что это было легко. Тень, которую ты отбрасываешь, огромна и ярка, как солнце. Он вспомнил слова Тайвина, когда лорд Ланнистеров спросил, как колдуны узнали о нем. Он был уверен, что это дело рук Вариса или лорда Бейлиша, и был готов убить их. Обоих, если понадобится. Но эта война с колдунами не была их виной, не так ли? Будет ли он вечно бороться с амбициями людей, стремящихся к его власти? — Сокруши своих врагов полностью и бесповоротно, — однажды сказал ему лорд Тайвин, — чтобы будущие враги боялись восстать против тебя. — Он должен был бы сделать больше, чем просто сокрушить колдунов; он должен был бы покончить с ними, стереть все следы их существования. Вычеркнуть их из анналов истории. Как он и обещал.