Петра (набросок к заявке)

      Шагаем по дорожке… В смысле, мы с Кирой шагаем, а Ленка с Миной нарезают вокруг нас круги и, сверкая глазёнками, поминутно переспрашивают:       – Точно-точно?       – Правда-правда?       – А большой?       – А насовсем?       – А чего так далеко?..       И ещё сто тысяч подобных «А…?».       Это мы клуб идём смотреть. Школьное начальство раскачалось-таки (ну, или я там всех своим нытьём достал) и моей эскадре выделили помещение. Официально. «Для хранения эскадренного имущества и проведения внеклассных занятий». Хотя по факту клубы в Школе использовались как место для девичников и посиделок. В общаге-то особо не развернёшься – места мало, инструктора бдят, дежурные рычат, соседки бегают… а вот в клубе можно собраться чисто своей эскадрой, попить чаю, посплетничать о знакомых, обсудить наряды (не те, что на кухню, а платья! кофточки!), и даже предаться самому ужасному разврату (например, поваляться на диване… да-да, вот прямо днём! без кителя! с шоколадкой в зубах и книжкой в руках!). В общем, штука жизненно необходимая.       Так, походу пришли. Только вот…       – Ой! – мелкие замерли, удивлённо вертя головами.       – Флагман… – остановившись рядом, Кира склонила голову набок, прикусив губу… – а мы зданием не ошиблись?       Да уж… кирпичная коробка метров пять высотой, подъёмные ворота на половину фасада, узкие щели окон под самой крышей… то ли гараж, то ли склад.       – Что дали, – вздохнул я, подбрасывая в ладони связку ключей. – Ладно, зайдём, посмотрим.       Повозившись с замком и подняв полотно двери (блин, могли бы нормальную поставить, а не это недоразумение, что сдвигается вверх, складываясь наподобие гармошки), наша компания вошла внутрь и остановилась на пороге, оглядывая заваленное всяким хламом помещение.       Ну точно, склад. Никаких перекрытий, лишь высокие бетонные колонны, поддерживающие стропила из стальных балок; стены – голый кирпич; окна лишь под самым потолком, плюс, в крыше несколько застеклённых квадратов. Ещё слева от входа на высоте двух с половиной метров сделана небольшая площадка из бетонных плит. Что-то вроде второго этажа в квартире-студии. И даже лестница туда… была, если я правильно опознал кучу металлолома в углу.       – Да уж, клуб… Представляю, как над нами смеяться будут, – уныло пробормотала Ленка, пинком откидывая с дороги старую автопокрышку.       – Это точно, – в тон ей вздохнула Мина, оглядываясь. – Проходу не дадут.       Падение боевого духа налицо. Мелкие выглядят так, словно сейчас разревутся, Кира хоть и молчит, но уголки губ опустились, глазёнки потухли… Чёрт, и что теперь делать? Снова докладные писать? А толку? В учебной части лишь руками злорадно разведут, мол, просила – получила, какие вопросы? Помещение нежилое? А вы что, курсант, жить там собрались? Клуб для внеклассных занятий предназначен!       Присев на корточки, я провёл рукой по полу, оценивая поверхность. Бетонный, но залит и выровнен качественно. То есть, можно прямо на него покрытие стелить. Со стенами хуже, весь этот кирпич штукатурить – офигеешь. С потолком вообще труба, даже подвесной не сделать, мы без света тогда останемся – одних лишь «бойниц» точно не хватит. В целом… хреново. Но выбора нет.       – Так, эскадра, слушай мою команду… – рыкнул я, выпрямляясь.       Уныло пинающие мусор девчонки подобрались, машинально выстроившись в шеренгу.       Отряхнув ладони от пыли, я прошёлся перед куцым строем, остановился, заложил руки за спину, обводя подчинённых суровым взглядом…       – Пораженческие настроения… отставить! Да, помещеньице так себе, но есть и плюсы.       Подчинённые в ответ наградили меня кислыми взглядами, типа: «назови хоть один».       – Во-первых, места много… – Я оглянулся. Не бальный зал, конечно, но пятнадцать метров в длину, десяток в ширину, до потолочных балок метров пять… в баскетбол играть можно. Вон, даже балкончик для комментаторской кабины есть. Н-да.       – А во-вторых? – тихо поинтересовалась Кира.       – А во-вторых, – я усмехнулся, – к нам точно не будут всяких проверяющих на экскурсии водить, так что можем плюнуть на парадно-нарядную мишуру и сделать всё тут исключительно для себя.       – Совсем-совсем плюнуть? – робко спросила Мина.       – Совсем-совсем, – твёрдо кивнул я, но увидев, как мелкие разом грустнеют мордашками, быстро добавил: – Только шкаф для ваших кубков за «Воскресную милю» поставим.       – А у Киры ещё вымпел за стрельбы, – несмело улыбнулась Минск. – На стену повесить можно.       – И эскадренный, за противолодочный поиск на прошлых учениях… – добавила Ленка деловито.       – Тот не считается, – Мина удрученно вздохнула. – Третье место всего.       – Считается! Японок мы сделали!       – Ага, а флетчеры нас.       – Ещё бы, – Ленка досадливо скривилась. – Им Сорочья бухта досталась, набились туда, как кильки в банку… самотопины сами повыскакивали – испугались, что затопчут. А нам поисковый квадрат в половину полигона и дура U-331, что аж на батиаль провалиться умудрилась*.       – Тихо! – оборвал я препирательства. – Сейчас переодеваемся и вытаскиваем отсюда весь хлам. А потом… – я замолк на полуслове, обдумывая последствия пришедшей в голову идеи, но решив, что штабных мне нифига не жалко, зловеще продолжил: – А потом мы пригласим сюда тётю Марту, чтобы та нам взрослым советом обустроиться помогла.       У девчонок вытянулись лица, и лишь Кира (как самая добрая девочка в эскадре) неуверенно предложила:       – Флагман, а может, сначала похоронный венок к штабу принесем? Вдруг поймут?       ***       В общем, все выходные мы самозабвенно корячились, приводя выделенное помещение в порядок. Разобрали завалы мусора, отмыли пол, окна, стены (у дальней стены склада оказался рабочий кран с холодной водой, а шланг позаимствовали у техников). В процессе приборки нашли аквариум (почти целый, всего лишь одного стекла не хватало), железные шкафчики, явно притащенные сюда из раздевалки (их выстроили вдоль стены около входа) и несколько толстенных, сантиметров по тридцать, спортивных матов (если сложить стопкой и обтянуть чехлом, должен был получиться здоровский диван).       Уработались знатно, но к понедельнику наш клуб был полностью готов к визиту тёти Марты. В качестве завершающего штриха я ещё взял лист ватмана и нарисовал на нем картину: домик, солнышко, папа-мама… Здорово вышло, все прониклись. Ленка округлила глаза, протянув: «О-оо!», Мина чуть не заплакала, а Кира тактично промолчала.       А ещё говорят, что минимализм – отстой. Да ничего подобного! Палка, палка, огуречик… зато какой эффект!       За комендантшей отправились мелкие, получив наказ: «больше энтузиазма». Выполнили на все сто: тетю Марту нашли, пригласили, и даже проводили, всю дорогу наперебой восторгаясь нашим новым клубом, который «такой большой» и «мы так старались»…       Правда комендантша их восторгов почему-то не разделила. Замерев в дверях, женщина обвела взглядом пустое помещение, железные шкафчики, аквариум без одного стекла (мы туда камешков насыпали, пару растений воткнули и даже пластмассовую рыбку положили), стопку матов вместо дивана, мой гениальный рисунок на стене… после чего с застывшей на губах улыбкой потрепала мелких по макушкам и, чеканным шагом, в котором так и слышалась неумолимая поступь Рока, направилась к начальнику Школы.       Уж не знаю, что она наговорила адмиралу, но не прошло и получаса, как к нам примчался взмыленный начальник ХОЗУ Школы. Влетел в клуб, затравленно огляделся, упёрся взглядом в мой рисунок (не зря ведь я его на самое видное место повесил), вздрогнул… и, замахав руками, погнал нас на занятия. Мол, какого вы тут играетесь на ремонтирующемся объекте?! Бегом в классы! Ну, мы и пошли. Учиться.       По дороге встретили спешащую под конвоем тети Марты бригаду рабочих. Комендантша нам тепло улыбнулась, сказала, что мы большие молодцы и клуб наш ей очень понравился… вот только эти дяди – кивок на бригаду – там немножечко доделают.       – Всё-таки надо было венок сначала, – тихо укорила меня Кира, глядя вслед комендантше, подгоняющей рабочих незлым словом.       Я на это лишь задумчиво хмыкнул, в который раз убедившись, что бюрократия, конечно, жуткая сила, но страшнее женщины зверя нет.