Петра (набросок к заявке)

      Вжжик!       Просвистевшая над ухом пуля заставила меня инстинктивно втянуть голову в плечи.       Твою ж мать, это кто у нас меткий такой?!       Рывком метнувшись под стену заросшего бункера, я вскинул автомат к плечу, выцеливая мелькнувший в кустарнике силуэт… Вот только следующая очередь прилетела уже справа и утяжелённые девятимиллиметровые пули ударили меня в бок, отбрасывая прямо в лужу.       – Злюка – минус! – восторженно пропищала спрыгнувшая с бетонной коробки бункера эсминка.       Да ну вас к чёрту, стрелки ворошиловские!       Матерясь себе под нос, я поднялся на ноги и, кое-как отряхнувшись, поплёлся к «убитым», где уже отдыхали Ленка с Миной. Кира ещё воевала, судя по редким хлопкам СВД, но это ненадолго. Чёртовы американки грамотно отжали меня к оврагу, так что наш снайпер осталась без прикрытия.       Третий раунд подряд сливаем, блин.       Перевалив через искусственную насыпь, что отделяла полигон от лагеря, я плюхнулся прямо на траву рядом со смурно чистившими оружие детёнышами. Кивнул Ленке:       – Лен, набор передай, пожалуйста.       – Опять, – грустно заметила Минск.       – Снова, – буркнул я, отсоединяя магазин.       Отведя затвор, поймал выскочивший патрон, вхолостую спустил курок и, взяв у Ленки пенал с принадлежностями для чистки, мысленно поморщился, краем глаза заметив приближающегося инструктора.       Сейчас начнётся.       – Ваша группа не выполнила поставленную задачу, курсант, – холодно заметил инструктор, нависая над нами скальным утёсом.       – Так точно, сэр, – вяло согласился я, снимая крышку ствольной коробки.       Честно говоря, эти полевые учения меня уже достали в край. Какой в них вообще смысл? Нет, я понимаю – психологическая тренировка, боевая слаженность, командный дух, вот это вот всё. Но что мы, вчетвером, можем сделать в поле против дюжины американок или японок? Девочек для битья изобразить?       – Считаете, что это нечестно? – вкрадчиво поинтересовался инструктор. – Четверо против дюжины?       – Никак нет, сэр, – равнодушно отрапортовал я.       – Это хорошо, – тон инструктора стал жёстким. – Потому что честных боёв не бывает.       – Так точно, сэр.       Удовлетворённо кивнув, инструктор направился к здоровенному кунгу-арсеналу, где японки из эскадры Мусаши, наши следующие противники, выбирали себе стволы под бдительным присмотром оружейника. Шестнадцать пылающих энтузиазмом лёгкой победы мордашек.       – Может, оружие сменим? – тоскливо предложила Ленка, перехватив мой взгляд.       Я лишь молчаливо пожал плечами. В принципе можно, благо выбор на любой вкус. Нет только крупнокалиберного, поскольку 14-мм для эсминцев опасно. Убить не убьёт (черепушки-то даже у них бронированные), но покалечит запросто. Да и тактические очки крупный калибр не удержат, пусть наши и куда прочнее обычных.       Вот только пробовали уже. Я поначалу пулемёт ухватил. Ну а что, классика же! Пулемётчик, снайпер и два автоматчика. Да и мне с пулемётом сподручнее – при стрельбе очередями решает уже не столько баллистика, сколько статистика.       Результат – слились на двадцать второй минуте. Нас загнали на холм, прижали к земле двумя пулемётами и полудюжиной автоматов (статистика-то, она в обе стороны работает), после чего банально перещёлкали из снайперок.       Второй раз поставили на мобильность, похватав трещотки. Продержались минут тридцать, потому что бегали.       Сейчас вот пытались комбинировать. Снайпер, плюс, корректировщик и два автоматчика. Помогло… никак. Нас слишком мало.       – Гранатомёт бы хоть дали, – проворчала Ленка. – Вот был бы у нас АГС…       – А смысл? – грустно заметила Минск. – Если нам, значит, и другим. А их больше.       – Стоп, что? – вскинулся я.       Детёныши переглянулись.       – Ну, АГС, – неуверенно протянула Ленка, косясь на Мину. – Гранатомёт автоматический.       Я медленно сощурился, закусывая губу…       – Гранатомёт, говоришь?       Детёныши снова переглянулись, одновременно кивнув.       – Так… «трещётки» дочистите и сдавайте их к чёрту, – приказал я. – Возьмёте «сто третьи» под 7.62.       – Флагман, мы же с ними не развернёмся, – осторожно заметила Мина.       – Ага, – Ленка согласно поморщилась. – Это же «весло», только чуть поновее.       – И не надо, – отрезал я, возвращая на место пружину и ствольную коробку. – Забеги прекращаем. Кира сейчас подойдёт, раз её тоже выбили, скажете, чтобы СВД оставила. И пусть со мной сразу свяжется, объясню, что ещё нужно.       Поднявшись на ноги, я закинул автомат за спину, магазин сунул в разгрузку (с примкнутым по лагерю расхаживать нельзя – техника безопасности) и решительно направился к оружейнику.       Получив бланк на дополнительное снаряжение, уселся на пустой цинк из-под патронов, задумчиво грызя ручку… А что нам надо? Да просто свет в оконце… Хорошо бы, конечно, «Солнцепёк», но, увы. Поэтому, обойдёмся наждачной.       Раз мы играем от обороны, то у нас всегда есть двадцать минут форы. Что даёт нам выбор позиции. В которой нас обычно… мда. Но сейчас мы это попробуем исправить.       Покрутив в голове карту полигона, я мысленно кивнул сам себе и принялся быстро заполнять бланк.       – Э-ээ… курсант?! – брови выдавшего оружие и снаряжение сержанта уползли куда-то под кепку. – Вы тут ничего не напутали?       – Никак нет, сэр! – чётко отрапортовал я. – Шанцевый инструмент, три ящика гранат с взрывателем ударного действия и два окопных перископа.       Озадаченно сдвинув кепку на лоб, сержант с силой поскрёб в затылке…       – И четыре МОН-50?       – Так точно!       Неопределённо хмыкнув, сержант повёл плечищами…       – Вам виднее. Идёмте.       – Лена, Мина, ящики с гранатами на стартовую, – приказал я оборачиваясь. – Вскрыть, проверить, закрыть. Кира, всё нашла?       – Да, флагман, – негромко отрапортовала девчонка, демонстрируя строительный степлер и уже нарезанную стропу.       – Отлично, сбруя на тебе.       – Принято.       Отправив подчинённых катать квадратное, сам я занялся подбором сапёрных лопаток. А то ведь какую-нибудь жестянку вместо нормального инструмента получить – как два пальца. Это я вам как опытный землекоп говорю.       Отобрав, что нужно, вернулся к своим и, развернув планшет с картой, ткнул в него карандашом, по-быстрому доводя обстановку:       – Так, детишки, со всех ног бежим вот в этот квадрат, Мина, ты выдвигаешься сюда, на левый фланг, соорудишь себе лёжку, накроешься масксетью и затаишься. Будешь за наблюдателя-корректировщика. Кира, Лена, мы вот тут, на господствующей высоте, окапываемся, сколько успеем.       – Готовы? – поинтересовался подошедший инструктор, выразительно покачивая рацией.       – Так точно, сэр, – отрапортовал я, перекидывая через плечо присандаленную к гранатному ящику лямку. «Я буду драться за двоих…», как говорил капитан Смоллетт*.       – Тогда, группа на выход! – сержант щёлкнул секундомером.       Мы тут же сорвались с места, бодрой трусцой порысив по тропинке. Я тащил на себе два ящика с гранатами, Кира ещё один ящик и мой рюкзак, Ленка инструмент, а Мина налегке вырвалась вперёд, в дозор.       Время есть, хотя не так уж и много. Мусаши со своими выдвинется только через двадцать минут, причём, не сорвутся с места, а пойдут по всем правилам – с передовым дозором, охранением… Во-первых, за двадцать минут мы ведь можем до их края добежать и прямо на входе засаду устроить, а во-вторых, за королевами особый контроль и при любом отступлении от уставов им так мозги полоскают, что будь здоров.       – Стой! – тормознул я, оглядываясь, чтобы привязаться к местности. – Мина, давай дальше, на фишку, а мы тут пару сюрпризов поставим, чтобы с тыла не обошли.       – Здесь? – закрутила головой Ленка.       Я, оценивающе прищурившись, кивнул:       – Самое то.       – А почему не выше по тропе? – тихо поинтересовалась добрая девочка Кира. – Тогда разлёт осколков больше будет.       – Тут всё дело в уважении, – пояснил я, привязывая к кольцу гранаты леску и разгибая усики.       – Уважении? – Кира чуть приподняла бровки.       – Ага. Когда ты на кого-то ставишь растяжку – подумай, уважаешь ты этого человека или нет? Если уважаешь, если противник у тебя достойный, то рядом надо предусмотреть ямку или овражек. Чтобы умный противник, растяжку зацепив, успел в неё нырнуть и спрятаться от осколков.       Проверив пальцем натяжение лески, я вытряхнул из рюкзака «монку»…       – А так как умный противник – самый опасный, в ямку надо поставить мину.       ***       Разумеется, никаких нормальных укрытий мы отрыть не успели, так, канавки, где только и можно, что на четвереньках передвигаться. Но и то хлеб.       – Контакт! Ориентир «Пень», правее семь, удаление три! – зашипел у меня в наушниках голос Мины.       Перекатившись к брустверу, я выставил перископ, осматриваясь… Ага, ориентир вижу. Движения не вижу. Ну да не важно.       Запустив руку в ящик, я выгреб сразу пять гранат (удобные такие, ухватистые шарики), примерился… и, одну за другой отправил по указанным координатам.       Попал, разумеется. Чего там, расстояние чуть больше ста метров.       – Накрытие! – радостно пропищала Минск. – Ориентир тот же, удаление восемь!       Ещё пять гранат по тому же адресу.       – Трое в минус, флагман! Добавь, отползают!       Да, пожалуйста, мне не жалко. Я отправил дополнительно полдюжины «шариков».       – Ещё один минус! – Мина буквально расцвела, но тут же чуть погрустнела, добавив. – Контакт потерян.       Ну, это ненадолго. Сейчас они придут в себя, перегруппируются и начнут нас прессовать. Хотя это мы ещё посмотрим, кто кого.       Ш-ширк!       Прилетевшая откуда-то пуля чиркнула по брустверу.       – Снайпер, – спокойно сообщила Кира. – Объект не наблюдаю, пеленг… полста пять.       – Тоже не вижу! – встревожилась Мина.       – А я вообще тут впустую сижу, – с досадой проворчала Ленка.       Ш-ширк! Чпок!       Следующая пуля впилась в стену окопа за моей спиной.       – Флагман, ориентир «Коробка», – уточнила Кира. – Удаление сто двадцать, где-то в рощице на дереве сидит, больше просто негде.       Это понятно. Чтобы так попасть, с высоты стрелять надо.       Я аккуратно выглянул в перископ.       Хм… обгорелый БТР, который у нас за «Коробку», за ним роща… да тут все двести будет. Ладно, план «Б».       Отцепив от автомата ремень, сложил его петлёй, обхватывая шарик осколочной гранаты, пару раз на пробу махнул импровизированной пращой, примериваясь… Нормально. Теперь, аккуратно, чеку долой, короткий взмах, хлёсткий, как выстрел, хлопок… Пошла родимая!       – Есть накрытие по роще! – тут же сообщила Минск.       Отлично, работаем. Ещё осколочную, и ещё, и ещё, и ещё…       На одиннадцатой, Мина, наконец, радостно пропищала: «Снайпер – минус!» и я облегчённо выдохнул. Уф, аж кисть болит. Надо было всё-таки нормальную пращу сделать.       – Ориентир «Блок», удаление двадцать! – глотая от волнения слова, затараторила Ленка. – Двое или трое, бегут по оврагу.       Снова перекатившись к брустверу, я торопливо завертел трубкой перископа под быстрый речитатив Ленки:       – Правее тридцать, тридцать два, тридцать три…       Однако, шустрые какие. Ну, ловите, бегуны.       Граната, вторая, третья, четвёртая, пятая, шестая…       – Два в минус! – завопила Ленка радостно. – Третья отползает, флагман, кинь ещё!       Ну, раз ребёнок просит… После четырёх дополнительных гранат, третья бегунья ушла в минус и над полигоном повисла тишина.       Противницы явно растерялись, не зная, что делать, и откатились назад. Подойти за укрытием у них не вышло, я ведь по баллистической кидаю, как миномёт, занять позицию выше – тоже, так как наша высота здесь доминирующая и выше только деревья в роще, а туда, если надо, я весь ящик переправить могу.       Так что пока передышка…       – Лена, поглядывай, Кира, окапываемся, – приказал я, хватаясь за лопатку. Время надо тратить с пользой.       Следующие минут двадцать прошли в тишине, мы прилично так обустроились, когда…       – Граната! – завопила Ленка, машинально пригибаясь.       Прилетевший откуда-то из-за оврагов шарик, кувыркаясь, перелетел наше укрытие и разорвался метрах в двадцати дальше. Через минуту мимо пролетел ещё один, рванув намного правее.       Я злорадно хмыкнул. Артиллеристки. Это вам не десятки из мишеней выбивать, тут руками надо.       Конечно, будь у них десяток ящиков, глядишь бы и добились чего, но у них-то и одного нет. Одна-две гранаты на брата, то есть, сестру, максимум. И взять негде – выход с полигона запрещён, а тут боеприпасы под кустами не валяются.       Мусаши тоже поняла убогость попытки закидать нас гранатами издалека и всё снова стихло.       Ладно, что дальше? Что бы я сделал на её месте? Рвануть всей толпой в лобовую? Пф, их меньше десятка осталось, положим влёгкую. Рассыпаться, окружить, и по команде, разом… А вот это может сработать. Посадить пулемётчиков где-нибудь вон там и… пожалуй, там, чтобы высунуться нам не давали. А остальные подползут ближе и рванут вперёд. С учётом того, что нас тут трое… Опять же, гранаты никто не отменял, метров с тридцати даже эти криворукие забросают.       Словно вторя моим мыслям, вдали заработал пулемёт и мне на голову посыпалась земля с кромсаемого пулями бруствера.       Ширк! Ширк! Ширк! Вжжиу! Ширк! Ширк!       Вот ведь неугомонные. Кинуть гранату? А смысл? Идиоток у Мусаши в эскадре нет, так что пулемётчица на месте сидеть не будет. Рубанула очередью, сменила позицию, снова очередь, снова перебежка… и так далее, до бесконечности. Это человек через полчаса подобного кросса лёгкие выплюнет, а у канмусу дури хватит, чтобы весь день с места на место бегать.       Но с другой стороны, у меня тут в дополнение к открытому ящику ещё два непочатых, по сорок гранат в каждом.       Выставив перископ, я прикинул область, по которой перемещается чёртова пулемётчица, подтащил поближе боезапас… Ну, поехали! Россия – щедрая душа!       Одна, две, три… пять… десять… двадцать…       Отпихнув ногой опустевшую тару, шумно выдохнул и зашарил по разгрузке, в поиске фляги. Запыхался, однако. И всю руку отмахал. Но пулемёт я, кажется, вынес. Молчит, признаков жизни не подаёт.       Очередная передышка.       Минут через пятнадцать рванул оставленный в тылу сюрприз. Причём не только граната, но и «монка». Что вызвало у меня в груди какое-то тёплое чувство – приятно всё же осознавать, что не зря противника уважаешь.       – Ого, чего там? – Ленка буквально на мгновение высунулась из-за бруствера, любопытствуя… и тут же, под едва слышный хлопок выстрела, рухнула на дно окопа, зажимая голову руками.       – Лена!!! – рывком метнувшись к ней, я осторожно обхватил ладонями голову девчонки, разворачивая к себе (не дай бог в очки прилетело). – Руки убери.       Уф, обошлось, чётко в лоб пуля пришла, так что всего лишь ссадина. Здоровенная, чуть кровоточит, но ничего опасного. Вот были бы мозги – было сотрясение. А так…       Облегчённо выдохнув, укоризненно посмотрел в испуганно-виноватые глазёнки за стеклом тактических очков.       – Фла-а-агман… – хлюпнула девчонка.       – Молчи уж, павшая героиня, спиритизм в уставе не прописан, – буркнул я, косясь на вспыхнувший красным браслет на её запястье. Инструктора начеку, блин.       Ну вот, первая потеря. И ведь так глупо!       – Хватит хлюпать, топай в расположение. Только повязку на голову повяжи, а не только на рукав. Японки сейчас нервные – высунешься и ещё одну пулю в лоб схлопочешь.       Шмыгая носом, Ленка выудила из нарукавного кармана белую ленту, повязала вокруг головы, став похожей то ли на раненого комиссара Гражданской, то ли на камикадзе перед вылетом, неуверенно затеребила застёжку разгрузки, с надеждой глядя на меня.       – Оставляй, – согласно кивнул я. В принципе, её снаряжение нам сейчас нафиг не нужно, но пусть хоть так себя полезной почувствует.       Скинув разгрузку и вывалив на неё всё, что только нашлось в карманах (даже две леденцовые конфеты отдала), Ленка выпрыгнула из окопа и, расправив плечи, зашагала вниз. Вся такая раненая, но гордая и несломленная.       Я только головой покачал, вздыхая. Иногда сюрреализм нашей Школы просто зашкаливает. Детская игра в казаки-разбойники со свистом свинца, гранатами и минами МОН-50… это, блин, нечто. Покосился на Киру – девчонка прихватизировала пустой ящик и сейчас комфортно полусидела-полулежала, вертя выставленным над бруствером перископом. Хмыкнув, перебросил одну конфету ей (поймала, даже от наблюдения не отрываясь), второй захрустел сам.       Ладно, прикинем, сколько против наших поредевших рядов вражин осталось. Было шестнадцать, минус четверо в самом начале, минус снайпер, минус трое бегущих по оврагам, минус пулемётчица (хотя это не точно), минус одна-две на сюрпризе. Итого: минус девять или десять. Осталось шесть-семь. Как говорил всё тот же капитан Смоллетт: «Неплохо, неплохо. Все же они получили свой паек на сегодня». Вопрос: что дальше?       Вытащив планшет с картой, я задумчиво на него уставился, мысленно досадуя. Нам бы сейчас беспилотник, самый простенький, типа «Заставы», как бы красиво и замечательно было. А то сиди, гадай…       Так ничего сходу не придумав, щёлкнул тангетой, вызывая Минск:       – Мина, представь, что ты подлодка.       – Флагман?!       – Не перебивай. Так вот, представь, что ты подлодка и сейчас ходом подкрадывания переползи в квадрат ноль-восемь один-четыре. Повторяю: переползи, а не перебеги.       Обиженно засопев, Минск буркнула: «Принято, переползти» и зашебуршилась.       Минут через пятнадцать отчиталась:       – На месте, тут чисто.       – Хорошо, – я машинально кивнул и перекатился к Кире, ткнув в планшет: – Смотри, японки где-то тут.       – Скорее вот тут, – не согласилась Кира. – Обзор хуже, зато фланг прикрыт.       – Один хрен, – отмахнулся я. – Вам надо будет пошуметь с другой стороны и отступить вот сюда, за холмик, чтобы они по открытой местности за вами рванули.       – Они не побегут по открытой, научены уже, – покачала головой Кира.       – Побегут, – предвкушающе оскалился я, извлекая из рюкзака дымовую шашку. – Потому что здесь как бы никого не будет. Кстати, возьми гранат – меня изобразишь.       Чуть слышно вздохнув, Кира аккуратно отложила СВД, взяв оставленный Ленкой «калаш», выгребла пяток гранат из ящика…       – Готова.       Дернув шнур, я выбросил шашку из окопа и, дождавшись, когда наш холм накроет облаком дыма, махнул:       – Пошла!       Проводив взглядом мелькнувшую в дыму фигурку, устало опустился на ящик, прислонившись затылком к стенке окопа.       Самое хреновое, что только может быть в нашей жизни – отправив кого-то на задание, сидеть и ждать.       Нет, надо чем-то заняться, пока весь не извёлся. Например, гранаты в рюкзак переложить, а то с ящиком бегать неудобно.       Я уже заканчивал, когда прорезавшийся на канале голос Мины подбросил меня словно пружиной.       – Двух мы выбили… они Киру… Смещаюсь в квадрат… за мной трое… с северо-востока… ещё двое.       Схватив рюкзак, я рванул сквозь поредевшее, но ещё довольно плотное дымовое облако, молясь только, чтобы не запнуться и ни во что не врезаться. Вылетев из дыма прямо во фланг зажавшим Мину японкам, рухнул на колени, распахивая рюкзак, и заработал руками в режиме самого настоящего АГС, щедро разбрасывая подарки. Быстрее, быстрее, быстрее! Если очухаются… Тут метров сто двадцать, даже человек не промахнётся.       Воцарился полный хаос. Стрельба, взрывы, крики, вопли… стрельбы всё меньше, взрывов больше, кажется, мы побеждаем.       Три или четыре пули ударили мне в грудь, отбрасывая назад, а налетевший порыв ветра накрыл облаком дыма, словно саваном.       Зашибись. Чёрт, а ведь почти получилось!       С кряхтением перекатившись на четвереньки, я машинально поправил съехавший наушник, прислушиваясь… Тишина. Походу всё.       Щёлкнул тангетой рации:       – Мина?       Тоже тишина, даже несущей частоты не слышно. Ну да, у «убитых» же связь отрубается.       Уже просто для очистки совести глянул на браслет, полюбовался красным огоньком и, сплюнув от досады, поднялся на ноги.       Секунду повертел головой, вытащил белую ленту, повязав на рукав, и, закинув на плечо рюкзак, поплёлся в лагерь. Будучи «убитым» бродить по полигону строжайше запрещено, так что оружие придётся пока оставить. Раньше «убитым» предписывалось вообще валяться на месте и ждать окончания, но тут же нашлись хитропопые, умудрявшиеся, рта не открывая, своей команде по «мыслесвязи» подсказывать. Так что теперь всех выгоняют.       Уже почти догнав бредущих впереди злых и перемазанных японок, я внезапно сообразил, что ещё ничего не кончено. Ведь сигнала-то не было. Ещё раз постучав себя по наушнику, задрал голову к небу, разыскивая инструкторский беспилотник-наблюдатель... Ага, кружит, зараза. Значит, Мина ещё воюет.       Невольно улыбнулся. За что получил несколько ненавидящих взглядов с японской стороны.       Ну и плевать.       А добравшись до лагеря, узнал, что мы-таки победили. Правда, всё опошлили, как обычно.       Разозлённая Мина выследила-таки срубившую меня пулемётчицу и, прыгнув на неё сверху, долбанула прикладом по голове. Раз несколько. Охреневшая от такого обращения японка (тяжёлый крейсер, кстати) отбросила пулемёт, поднялась на ноги, и, пылая гневом, кинулась на обидчицу. Обидчица, сообразив, что игры кончились, рванула бежать.       В общем, японка неслась за Миной, та со всех ног от неё улепётывала, а инструктор надрывался по радио, пытаясь восстановить порядок.       И смех и грех.       ***       Разбор полётов. Два строя. Прожигающие взгляды с одной стороны и гордо скалящиеся зубки с другой.       Инструктор между двух огней, в качестве рефери.       Мусаши гордо молчит, подчёркнуто глядя куда-то мимо меня, зато остальные не скрывают негодования.       – Это читерство, – цедит Исэ.       – Ты не можешь кинуть гранату на двести метров? – спокойно парирует Кира.       Исэ зло сверкает глазами, поджимая губы. Ну да, кинуть-то она может. А вот кинуть и попасть…       – Да так нечестно! Это вообще не по правилам! – галдят эсминки.       Наконец, инструктор вскидывает руку, останавливая галдёж, и поворачивается ко мне…       – Что скажете, курсант?       Я в ответ лишь пожимаю плечами:       – Честных боёв не бывает. Сэр.