Петра (набросок к заявке)

      Выйдя из столовой, Ленка с удовольствием потянулась, размышляя, чем бы прямо сейчас заняться? Воскресение, целый день свободный! Здорово же! Можно в бассейне поплавать, или на спортплощадку сходить, или самотопин по бухте погонять, или… Ух, сколько всего можно! Но в бассейн неохота, котлетки на завтраке были чудо, как хороши, а потому они с Миной налопались до перегруза. Так и потонуть недолго. Спортплощадка тоже подождёт. Да и самотопины, увы, никуда не денутся.       – Мин, есть идеи? – покосилась она на подругу.       – Хм… – Минск задрала голову, прищурив один глаз, взглянула на солнце. – Стрельбище? Кира сейчас там.       Ленка прикинула расстояние – стрельбище находилось аж на другом конце Школы – поморщилась:       – Не, неохота. Да и эти дылды крейсерские пострелять нормально не дадут. Носятся со своими таблицами! Поправки, эллипсы, полузалпы, прочая муть. Скорость, маневр, огонь – вот правильная тактика! Подобралась вплотную и торпеду в борт! А все эти расчёты, уравнения… фигня полная!       – Ты только при флагмане такого не ляпни, – фыркнула Минск. – А то всю математику пересдавать будешь.       – Да ладно, чего ты, я же бурчу просто, – Ленка торопливо отмахнулась. За Петрой ведь не заржавеет, действительно отправит проходить весь курс заново. Это за дисциплинарный залёт можно получить всего лишь подзатыльник или пару дополнительных часов на «Манеже», а вот за учёбу флагман так вздрючит, что мало не покажется.       – Лучше айда в арсенал, – предложила она, подумав. – Возьмём форму, разомнёмся. «Миля» после обеда, как раз успеем трассу отработать.       – Ага, так тебе форму и выдали без записки от флагмана, – фыркнула Минск ехидно.       Ленка скривилась. Дурацкие порядки! Хочешь домой позвонить – получи письменное разрешение, хочешь карты в библиотеке взять – предъяви допуск… Да что там, даже конфеты в «чипке» продают лишь при наличии записки от мастер-наставника. Ну что за порядки?! Они же не дети уже!       Задумчиво обернувшись на столовую, Минск пробормотала:       – И кстати, Петры на завтраке не было.       – Хм, точно! Может, спит? Воскресение же. Давай, позвоним, узнаем.       – Ага, разбудим и что скажем? «Флагман, нам скучно»? Так она нам в пять минут веселье организует!       Почесав в затылке, Ленка нехотя кивнула, соглашаясь.       – Давай рассуждать логически. Если флагман спит, то будить нельзя. А если не спит, то где она?       Они переглянулись, в один голос выпалив:       – В клубе!       Минск тут же сорвалась с места…       – Наперегонки!       – Эй, так нечестно! – возмутилась Ленка, бросаясь за ней.       – Всё честно!       Вот же вредина! Ленка поднажала.       Бежать на скорость было здорово, главное только не врезаться в кого-нибудь. А то крику опять будет.       – По южной аллее! – крикнула она подруге.       – Так дольше!       – Зато народу меньше!       Так, теперь собраться. Сразу за поворотом прямая, можно будет ускориться. Эх, сейчас бы форсаж врубить. Ещё немного… а, блин!       – Я первая, я первая! – запрыгала Минск, резко останавливаясь перед дверью клуба.       – У меня просто туфли дурацкие, – раздосадовано проворчала Ленка, переводя дыхание. Всё же бегать по земле труднее, чем по морю – сил просто уйма уходит.       – У меня такие же, – парировала Минск.       – Пф! – Ленка нарочито пренебрежительно пфыркнула. Получилось не так выразительно, как у Петры, но всё равно неплохо. Показательно, вот!       – Смотри, открыто, – заметила Минск, берясь за ручку и поднимая дверь вверх.       – Я же говорила, что Петра тут!       – Флагман… – вошедшая внутрь Мина сбросила туфли, крутнула головой, оглядываясь, и первой запрыгала по ступенькам на «балкон». – Мы тут… Ой!       В два счёта догнав замершую столбом подругу, Ленка выглянула из-за её плеча и едва не отвесила челюсть. Посреди софы, рядом с растрёпанной, сонно моргающей Петрой сидела столь же сонная и растрёпанная Хиэй. Причём единственной одеждой третьекурсницы была простынь, которую та прижимала к груди.       – З-здрасти, – пробормотала Ленка на автомате, косясь по сторонам и понимая, что действительно «Ой!». Юбка… то есть, две юбки, повисшая на столе рубашка, скрученные в комок колготки, два бюстгальтера (и один точно не Петры, с такой-то чашкой)…       – Так, детёныши… – каркнула Петра хриплым со сна голосом. – Ну-ка, вниз, сели на диван и ждёте меня! Исполнять!       – Есть, флагман! – отрапортовали они хором, ссыпаясь обратно по лестнице.       Плюхнувшись на диван, замерли, машинально сложив руки на коленках, и лишь искоса поглядывая друг на друга.       Петра спустилась буквально через минуту, даже не успев нормально одеться – лишь накинула на себя рубашку, из-под которой виднелись чёрные кружевные трусики.       – Так… – поплотнее запахнувшись, флагман села напротив. – Кому-нибудь что-нибудь объяснять надо?       Они дружно, как по команде, замотали головами.       – Хорошо, – Петра медленно кивнула. – Раз вы у меня достаточно взрослые, чтобы понимать, что девочки делают в одной постели… то, надеюсь, вы так же понимаете, что рассказывать об увиденном всей Школе не надо?       – Флагман! – вскинулись они столь же дружно.       – Тише, ради бога, – зажала уши ладонями Петра. Затем, рывком поднявшись на ноги, прошлась перед ними, устало помассировала глаза. – Ох, детёныши, детёныши.       – Флагман, всё мы понимаем, – пробурчала Ленка недовольно. Нет, ну а чего опять «детёныши»? Что они, маленькие, что ли?       – Понимают они… – тихо вздохнув, Петра покачала головой. – Что хоть случилось-то, что вы орёте с утра пораньше?       Ленка с Миной переглянулись.       – Так тебя на завтраке не было…       – Вот мы и подумали…       – Хотели форму взять…       – Потренироваться…       Резко остановившись, Петра хлопнула себя по лбу:       – Чёрт, завтрак! – склонила голову, словно прислушиваясь к себе, чуть жалобно выдохнула: – Есть хочется.       – Флагман, давай мы завтрак принесём? – подскочила Минск.       – Ага, – Ленка тоже вскочила, скосила глаза на балкон, понизила голос. – Два завтрака.       Обернувшись, Петра снова вздохнула…       – Несите уж четыре.       Посмотрев вслед радостно ускакавшим мелким, я с трудом удержался, чтобы не матюгнуться (сам же виноват, конспиратор хренов). Постояв, поднялся наверх, прислонился бедром к перилам, глядя на собирающую раскиданную одежду Хиэй.       Прикушенная губа, дёрганные злые движения… Тут и психологом быть не нужно – девушка в ярости. Мда… Как успокоить разъярённую женщину? Стандартное – отбегите подальше и бросьте в неё кошельком – тут не подходит. Во-первых, нет у меня кошелька, а во-вторых, канмусу к Золотому Тельцу в общем-то равнодушны. Нет, красивые вещи мы любим, как девочкам и положено, но именно, что красивые, а не дорогие. Изящный кулончик из обычной нержавейки ценится у нас куда выше, чем аляповатая золотая висюлька с килограммовым бриллиантом.       – Хана…       Хиэй замерла, сжимая в кулаке подобранную с пола юбку, не оборачиваясь, зло бросила:       – Что ещё?       Подойдя, я обнял её за талию, зарылся носом в пахнущие фруктовым шампунем волосы…       – Получается, ты меня стыдишься?       – Что?!       – Ну, раз тебе неприятно, что нас увидели вместе.       – Дело не в этом!       – А в чём?       Вывернувшись из моих рук, Хиэй плюхнулась на софу, буркнув:       – Не хочу выставлять отношения напоказ. Чтобы пальцами тыкали и обсуждали.       – Мои обсуждать и тыкать точно не будут, – заверил я, присаживаясь на край стола. – Они немного безалаберные, конечно…       – Немного?! – вскинулась Хиэй. – А кто господина капитана с ног сбил? Две трещины в рёбрах у человека! А дымовую шашку в спальню к подводницам кто закинул? А ящик с сигнальными минами…       – Эй, эй, с сигналками – это не мои! – возмутился я несправедливому упрёку. – Они лишь ставить помогали.       – Всего лишь, – съязвила Хиэй, качая головой.       – Хана, – вздохнул я, – у меня тоже нет желания выставлять отношения напоказ, но и прятаться по кустам, озираясь в испуге – а вдруг кто увидит, – я не хочу.       Опустив взгляд, Хиэй покрутила в руках юбку, словно впервые увидев, положила к себе на колени, разгладила…       – Ты про душевую что-то говорила?       – Ага, в том конце, – с готовностью я махнул, радуясь, что этот малоприятный разговор окончен. Ну, или хотя бы отложен.       – Воспользуюсь?       – Конечно. Полотенце сейчас принесу, фен там, в настенном шкафчике на второй полке.       Отправив Хиэй в душ, я задумчиво оглянулся и, по-быстрому одевшись (тоже бы в душ, но прибрать тут надо), принялся наводить порядок.       Управился как раз к возвращению мелких. Те приволокли здоровенное блюдо с котлетами, плошку салата, корзину выпечки и целых четыре вазочки десерта – фрукты с безе и взбитыми сливками. Выгрузив добычу на стол, чинно уселись на диване, блестя любопытными глазёнками и прислушиваясь к шуму фена в душевой.       – Сами-то завтракали? – поинтересовался я, ставя на стол закипевший чайник.       – Ага, – мелкие усиленно закивали, но сразу же спохватились. – Перекусили, совсем чуть-чуть!       Тут фен стих и из душевой показалась Хиэй. Уже полностью одетая, посвежевшая, аккуратно причёсанная… Вот всегда удивлялся, как женщинам наутро удаётся выглядеть столь невинно, словно ничего и не было.       Завтрак прошёл в молчании. Хиэй явно чувствовала себя не в своей тарелке, но держала лицо. Мелкие таращились на неё с умилением, пили чай, и поглядывали на меня осуждающе. Я, видите ли, свой десерт сам съесть хотел, а не девушке уступить. Но, блин, вкусно же выглядело! Сливки, фрукты, кусочки безе… Эх! В итоге, все четыре вазочки достались Хиэй. Мои детёныши едва от гордости не лопнули, пододвигая ей свои порции – типа, вот они какие самоотверженные, всё для гостей! Правда, сама Хана по-моему этого даже не заметила – судя по попытке намазать сливки на котлету, она вообще ела на автомате, не обращая внимания на вкус.       Уже допивая чай, я быстро набил на планшете заявку на тренировочный выход в море для мелких и сбросил её в сеть.       – Так, Лена, Мина, заявку я оформила, так что дуйте в арсенал. Да, и на «Миле» сегодня особо не усердствуйте. Вечером всей эскадрой идём на полигон, откатаем противоторпедный, да по «ромбику» ещё раз пройдёмся.       Мелкие дружно скривили мордашки, но возражать не стали. Всё же гостья присутствует, а они же такие хорошие, послушные, образцово-показательные. Золото, а не подчинённые!       – Вечером концерт, выступления клубов, – вмешалась Хиэй, хмуря брови. Видимо вспомнила, что она староста вообще-то, прямо ответственная за всю эту общественно-бесполезную фигню (вот честно, никогда не понимал сельской самодеятельности).       – Так мы же не участвуем, – пожал я плечами.       – Почему?       – Ну так… петь не умеем, играть тоже.       Ленка открыла было рот, чтобы удивиться, как это они, лидеры (по факту эсминцы), с их слухом и голосом… Но я сделал страшные глаза, с нажимом повторив:       – Петь мы не умеем.       Хиэй обвела нас подозрительным взглядом. Я в ответ сделал невинное лицо, мелкие дружно затрясли головами, подтверждая, что у них ни слуха, ни голоса, ну вот совсем-совсем. И бочком, бочком, принялись выбираться из-за стола.       – Бегите уж, – махнул я. – Посуду сама помою.       Мелкие радостно сорвались, но через два шага опомнились, вежливо попрощались, не спеша дошли до двери, аккуратно подняли, столь же аккуратно за собой опустили.       – Детёныши, – фыркнул я, прислушиваясь к быстро удаляющимся взвизгам и топоту.       – Мне тоже пора, – Хиэй поднялась из-за стола, промакивая губы салфеткой.       – Пойдём, провожу, – так же поднялся я.       Переобувшись, Хиэй машинально оглянулась в поисках зеркала, не обнаружив, посмотрела на меня укоризненно.       Я покаянно развёл руками, признавая недоработку. Ну и записал себе в память – непременно добыть столь нужную вещь.       Уже на пороге Хиэй обернулась, холодно поинтересовавшись:       – И ещё… Петра, надеюсь, ты понимаешь, что постоянные ночные вылазки из расположения неприемлемы?       Я лишь молча стиснул зубы, кивнув. Это было… внезапно. И обидно.       – Хорошо, – одёрнув китель, Хиэй поправила булавку на галстучке. – Я живу одна. И у меня в комнате хорошая звукоизоляция.