- Ты же парень! - Да ну?

Глава 4. Однажды, он сказал, чтобы я целилась в Луну. Ведь, даже если промахнусь, все равно останусь среди звезд.   — Почему так долго? — Мое терпение на исходе. Не могу перестать смотреть в гущу темноты, откуда мы недавно пришли. Я нахожусь между двух огней: с одной стороны, обшарпанные стены школы неотесанных мужланов, а с другой — декорации из второсортного ужастика. Мое воображение может разыграться не на шутку, приходится опустить взгляд на свои грязноватые кеды.  Барабаню пальцами по колену, а Аня мечется из стороны в сторону, очередной раз закусывая губу. Явный признак, что она жутко нервничает. Полностью разделяю ее состояние, такая ситуация в новинку. Озвучиваю вслух свою гениальную мысль, которая крутится в голове последние пятнадцать минут:  — Идем обратно. Мы не знаем, куда он пропал. С фотоаппаратом придумаем что-нибудь потом.  Я встаю, и кровь начинает медленно циркулировать в затекших ногах, принося дикий дискомфорт. Аня вздрагивает, когда я нежно прикасаюсь ладонью к ее плечу — похоже, она была погружена в свои мысли. Подруга, немного растерянная, медленно кивает в ответ, и я с облегчением выдыхаю. Как нам выйти из этого спора, придумаем завтра утром перед занятиями. Возможно, Рою удастся где-нибудь припрятать фотоаппарат на границе. О, а еще дам ему подзатыльник за то, что кинул нас. Даже, если он неожиданно сломал ногу и лежит где-нибудь в травмпункте.  Все вы прекрасно знаете, что происходит в такие моменты, когда срочно требуется резкий поворот событий. И вот сейчас, не успев сделать и пяти шагов, мы слышим, как кто-то быстро спускается вниз, отбивая ритм по бетонным ступеням. Мое тело немеет от страха: а вдруг это кто-то из преподавателей? Неизвестный так быстро спустился, что не было времени не то, чтобы спрятаться, а чтобы вообще сообразить что делать. Из нас двоих лишь Аня успела обернуться, и в этот момент я услышала мужской голос:  — Бека?  На секунду, мое тело расслабляется. Но взяв его под контроль, я снова натянута как струна, которая готова порваться в любой момент. И обернувшись, не могу поверить своим глазам. Парень, что стоит перед нами: запыхавшийся, с лохматыми темными волосами, а от быстрого бега, они кажутся взлохмаченными еще больше. С потрясенными глазами, как, впрочем, и у меня. Не могу выдавить из себя более, чем просто, — Томас.  Он молниеносно преодолевает расстояние между нами и сгребает меня в охапку. Утыкается носом в мои волосы. Определенно не так я планировала закончить сегодняшнюю ночь. Аромат его одеколона ударяет в нос. А мое тело парализует само по себе. Все в порядке. Я его знаю. Он не причинит мне вреда. И даже после мотивационных речей самой себе, не могу поднять руки, чтобы обнять его в ответ.  Все еще ошеломленная внезапной встречей, вспоминаю, что рядом со мной Аня. Она немного уступила дорогу парню, чтобы он просто ненароком не сбил ее с ног, явно безоговорочно охваченный вниманием другим оппонентом. В ее глазах было такое же непонимание, как, в прочем, и у всех нас. Судя по всему, теперь ей придется неловко переминаться с ноги на ногу, хотя мне этого совсем не хочется. Но так стоять нет времени, мы бы уже давно перелазили через забор. Я перемещаю ладони на его грудь, немного надавливаю, явно прозрачно намекая, что объятия пора заканчивать. Он нехотя прекращает свое владение мной, но перемещает свои такие теплые ладони к моим щекам. После чего, так нарочно медленно убирает со лба прядь моих волос, так внимательно наблюдает за мной, будто пытается уловить все мельчайшие детали и те немногочисленные изменения, что произошли за время, что мы не виделись. Было видно, что он тщательно пытается подобрать слова, и все никак не решается произнести хоть одно из них.  — Не нужно, Том, — шепчу я, опуская его руки, потянув за рукава.  — Прости, — говорит он так, будто ничего оскорбительнее в жизни не слышал. — Успел подзабыть, как ты относишься к прикосновениям. Я совершенно обескуражен. Не думал, что когда-нибудь увижу тебя, особенно здесь.  Я сама так думала. Томас был, скажем так, моим хорошим другом. Но и этой истории пришлось закончиться, и без упоминания школьного противостояния здесь не обошлось.  — Решил убедиться сам, что это действительно ты. Придурок Рой успел обмолвиться словечком, что он занят поручением от двух прекрасных дам. Но, а кто, если не сама Бека решится нарушить запрет своей школы. Как видишь, я не прогадал. — О, боги, лучше бы он не начинал. Это вгоняет меня в краску. Аня треснула Тома по плечу, когда он назвал Роя придурком.  — Ну, сейчас самое интересное, где находится Рой? Мы ждем только его и, пожалуйста, не спрашивай зачем. — Я очень нервничаю. Правда, не знаю, как реагировать на его появление. И еще, сейчас очень поздно, моя кровать скучает без меня. Мои нервы на пределе из-за всей этой ситуации. Но Том. Наверное, я правда его рада видеть, раз задумываюсь придумать причину, чтобы немного задержаться здесь. И мы просто молчим, вглядываясь друг в друга, хоть нам и не стоит тратить время понапрасну. Я готова нарушить собственные правила о прикосновениях к мужчинам, даже если это вызовет физический дискомфорт. Не знаю, сколько времени прошло, но единственное, что смогло нас разъединить, — это внезапный шум с лестничной площадки.  Мое тело снова напрягается. И Том это чувствует, но не отходит далеко. Из дверного проема, где недавно проскользнул Том, показывается голова Роя. Наконец-то! Не думала, что буду рада парням так сильно, как сейчас. Получается, все это путешествие было не зря, и мы благополучно предоставим Малиновской доказательства существования учеников школы Горнштейна. Как-будто до этого они были какими-то призраками из детских страшилок.  — Где Аня? — немного запыхавшимся голосом, произносит Рой, подходя ближе к нам. Меня будто окатывает ледяной водой, когда я не нахожу в поле зрения темной макушки. Это что, какая-то шутка? Она же только что была здесь. Мы не могли так долго с Томом погрязнуть друг в друга, что упустили момент ее исчезновения.  — Она только что была здесь! — импульсивно выкрикиваю я, насколько позволяет конспиративная обстановка. Я обхожу круг и заглядываю за стены здания, надеясь, что она просто решила разыграть нас. Но сколько я не шепчу ее имя, она не выпрыгивает из кустов и не выкрикивает «бу», решив, что это удачная шутка. Этого не может быть. Я в панике перевожу взгляд с одного парня на другого, боясь подумать, на что решилась Аня. Она бы не пошла одна обратно в наше общежитие. Но как она решилась пойти одна в это чуждое здание? Я отказываюсь в это верить. Мотаю головой из стороны в сторону, не веря во все происходящее.  — Бека, спокойно, — говорит Том, прикасаясь ладонью к моему плечу. Сейчас этот жест словно обжигает меня, и я стряхиваю его ладонь с себя. — Возможно, она пошла искать Роя. Сейчас многие сидят по комнатам, мала вероятность, что она попадется кому-то. Мы найдём ее.  Том скрещивает руки на груди и переводит взгляд на Роя, задавая ему немой вопрос. Он интенсивно кивает, не считая нужным сказать что-то еще. У меня рефлекторно зарождаются к нему негативные чувства, хоть во всем этом, мало его вины.  — Слушайте внимательно: я не вернусь обратно без подруги. И не останусь здесь. Вы имеете хоть малейшее представление, в каком свете вас выставляют перед нами? И сейчас мне не важно правда это или нет. Важно то, что как только мы пересекли забор еще был шанс отделаться наказанием. Но сейчас Ане светит исключение. Нам светит. — Если Рой и строит хмурую гримасу, то я совсем не обращаю на это внимание, продолжая бесконтрольный монолог, который образовывается в последствии паники. — Потому что я иду с вами. И собираюсь всыпать Руми по первое число, как только увижу.  Парни сдержанно позволяют мне высказаться, хотя по выражениям их лиц видно, что они не в восторге от этой идеи — как и я сама. Но если Аня бездумно решила проникнуть в мужское общежитие, значит, и у меня не должно возникнуть никаких проблем. Я уже морально готова справляться со всеми последствиями, которые, безусловно, нас настигнут.  — Возьми мою кофту, — говорит Том, стягивая с себя толстовку. Он вручил ее мне прежде, чем я начала отнекиваться. — Это немного скроет твою… фигуру.  Он пытается не усугублять ситуацию еще больше, но получается не очень.  — Все рассмотрел? — фыркаю я, выхватывая толстовку и натягивая в одно движение. Волосы тоже решаю припрятать под ней. Аромат дорогого парфюма сразу же окутывает меня, и я стараюсь не слишком зацикливаться на нем. Ведь сейчас куда важнее думать о Ане, которая совершила ужасную глупость. Накинув на себя капюшон и получше спрятав волосы, я иду в след за парнями, молясь не наткнуться ни на кого, кроме своей подруги. Поднимаясь по пыльной лестнице вверх на пару проемов к ближайшему свету, я немного задумываюсь, что этот выход чем-то похож на наш. И когда мы втроем ступаем в коридор первого этажа, где уже начинают располагаться комнаты, я больше начинаю распознавать в интерьере наше собственное женское общежитие. Даже красный ковролин такой же. И приглушённые лампы на стенах, возле каждой двери, с таким же абажуром. Это все выглядит очень жутко. Будто я попала в альтернативную вселенную. Посильнее натянув капюшон, как свою единственную защиту, мы в тишине двигаемся вдоль коридора. У нас нет какого-либо плана, кроме как пройтись по всем этажам и надеяться наткнуться на Аню. Которая, возможно, сейчас сидит в темном уголке и дрожит от страха и от своей глупости. О, я надеюсь, что сейчас она очень сожалеет о своем поступке. Из некоторых комнат доносятся приглушённые голоса, а в каких-то даже играет музыка. Хоть бы именно сейчас никто не захотел сходить в туалет. Мне даже подумалось, что тут нет таких жестких правил. Особенно, смотря на то, как Том с Роем спокойно идут вперёд, совсем не боясь попасться кому-то на глаза. Вдруг, у них тут и коменданта нет, который бы следил за порядком. Мимолетно пробирает зависть на такую дозволенность. Ведь нам приходится прибегать к ужасным махинациям, чтобы просто спокойно насладиться жизнью.  И только нервозность немного убавляется, как в конце коридора уже второго этажа показывается чья-та фигура. Мои нервные окончания моментально встрепенулись. Мы втроём замираем на полушаге. Возможно, я ошибаюсь, что тут все уж и дозволено. Том резко хватает меня за рукав кофты и так же внезапно отпускает. И правильно делает. Наверное, это будет странно выглядеть, если парень будет держать за руку другого парня. А я сейчас именно им и притворяюсь. Хотя, не знаю, у кого здесь какие отношения.  С каждым приближающимся шагом неизвестного человека я чувствую, как напрягаются мышцы Тома. Его ладонь сжимается в кулак. Это явно плохой знак. Нам некуда деться, мы находимся ровно на середине продольного коридора. Столкновение с неизвестным неизбежно. И я готова дать себе пощечину за то, что мой интерес в пересмешку с адреналином позволяет немного рассмотреть приближающуюся к нам фигуру. В ту же секунду по мне проходится некий разряд, когда за человеком, в самом начале коридора, я замечаю выглядывающую из-за стены макушку Ани. Меня одолевают две эмоции: облегчение, что она в порядке и не попалась кому-то, и ярость, что она так беспечно бродит тут, как ни в чем не бывало. Не думаю, что она узнает меня, но определенно узнает Роя. Остается только пройти мимо незнакомца, что с каждым мигом приближается к нам все ближе.  Я лишь сильнее опускаю голову и начинаю молиться всем известным богам, чтобы этот человек просто прошел мимо. Но моим молитвам, видимо, не суждено сбыться. Я вижу отполированные носки оксфордов прямо перед собой.  — Не поздноват ли час для прогулок, господа? — хрипит голос возле нас, заставляя меня сжаться еще сильнее. Это не еще один ученик. Это мужчина. Взрослый мужчина. Мне конец. Вся моя жизнь пролетает перед глазами. Я уже мысленно переношусь в детский дом, где вместо королевских покоев будут кушетки в общей комнате на десять человек.  — Простите, Мико, уже направляемся в комнату. Сами знаете, как заставляют потеряться во времени игры в короля, — произносит Том, делая маленький шаг вперед, тем самым огораживая меня от, так называемого, Мико. Том сцепляет руки за спиной, выравнивается, и выглядит настолько уверено, что любой бы не усомнился в его правоте. Любой, кроме Мико.  — Томас, Рой и… — неизвестный мужчина запинается на мне, и я всем нутром чувствую его взгляд на себе. Меня поймают. Прямо сейчас меня поймают, и уже совсем скоро я окажусь в кабинете директрисы, они свяжутся с родственниками, чтобы подписать документы о моем отчислении. Я ощущаю, как меня накрывает паника. Самая настоящая. Мое дыхание учащается и единственная мысль, что крутится в голове, кричит мне беги. И я срываюсь с места в противоположную сторону.  Мной руководит какой-то первородный инстинкт выживания. Бегу прямо, в последствии вбегаю на лестницу, что ведет на третий этаж, а не вниз. Но я подумаю об этом позже. Можно перебежать коридор и спуститься вниз с другого проема. Я не слышу за собой шум преследования, но не могу забыть, как этот мужчина кричал мне в след, чтобы я остановилась. Мое тело действует на опережение. Я инстинктивно понимаю, что за мной нет погони, но не могу остановиться, будто за мной движется тьма, готовая поглотить целиком.  На бегу, лишь на секунду оборачиваюсь назад, чтобы убедиться, что позади меня действительно никого нет. И, как по иронии судьбы, этой заминки хватает, чтобы со всей силы наткнуться на что-то на своем пути. В голове мелькает мысль, что я врезалась в стену или кто-то внезапно открыл передо мной дверь. Но я не просто сталкиваюсь с препятствием — я валюсь на пол вместе с этим «чем-то». Успеваю зажмурить глаза, но не успеваю подготовиться к жесткому столкновению с полом. Все же, приземление оказывается не столь болезненным. Моя голова не пострадала, руки, ноги целы. Хвала богам!  Я осознаю, что чьи-то руки обвивают мою талию в тот самый момент, когда подо мной раздается тяжелый, протяжный стон. Несколько раз моргаю, надеясь, что это наваждение покинет меня. На мгновение кажется, что я забываю, как дышать, пока легкие вновь не начинают наполняться воздухом. Зеленые глаза смотрят на меня с настойчивым интересом, а темные брови медленно поднимаются, сменяя хмурость на удивление. Я делю свое прерывистое дыхание с дыханием человека, на котором бесцеремонно разлеглась.  — Ты… парень, — шепчу я, с утверждением, нежели с вопросом. Ситуация и так была катастрофической, а теперь еще добавилось и тупое утверждение. Вспышка осознания появляется так резко, я пытаюсь создать опору руками по обе стороны от головы парня и отталкиваюсь. Как ошпаренная отползаю от него, пытаясь встать на ноги. Но они не слушаются меня. Именно в такой момент! Сердце неистово хочет вырваться наружу не только от недавнего марш-броска, но и от фигуры, которая медленно поднимается, отряхивая со штанов невидимую пыль.  — Что ты тут делаешь? — спрашивает он, сменив свою удивленную мину на немного обеспокоенный взгляд. Я бы снова растелилась перед ним, если бы были немного другие обстоятельства. Не часто встретишь обеспокоенного красавчика. Да и не часто приходится падать к нему прямо в руки. На пол. Не важно.  Встаю, но не без опоры, в виде ближайшей стены. И только сейчас понимаю, что капюшон уже давно откинут назад. Я предстаю перед незнакомцем в полном своем женском обличии, и отговорки, вроде, тут слишком приглушенный свет, не прокатят.  — Я... — это единственное, что удается произнести, когда внезапно накрывает слабость. Вдруг становится все равно, что будет дальше. Я понимаю, что это конец. Хотя в глубине души хотела бы броситься дальше, но моё тело решает иначе. До последнего момента я помню этот обеспокоенный взгляд. Его зеленые глаза становятся последним воспоминанием, прежде чем темнота окутывает меня, как старая знакомая.