- Ты же парень! - Да ну?

Глава 5. Рядом с ним я ощущала себя свободной. Даже находясь в клетке.  Мне снится безумный сон, и я устаю повторять себе, что всё это нереально. Кажется, я всё ещё слышу шёпот ветра, что не дает покоя. Прикосновения Тома. Дрожь Анны. Безумная сделка с Малиновской.  Как же приятно открыть глаза и увидеть потолок своей комнаты. Мягкое одеяло уютно обнимает меня, и я натягиваю его чуть выше подбородка, наслаждаясь теплом. Хочется еще немного поваляться, отложив все заботы на потом. Это утро может стать поистине прекрасным, даже если вскоре придется вставать и собираться на первый урок. Поворачиваю голову, пытаясь разглядеть, что происходит вокруг. В комнате царит полумрак, и лишь тусклый свет пробивается сквозь занавески.  Он сидит на полу, погруженный в свои мысли. Склоняется над хаосом белых листов, что раскинулись по всему паркету, словно по комнате прошелся неистовый торнадо, оставивший за собой беспорядок. Несколько страниц в руке, локоть которой покоится на согнутом колене. Темные волосы, слегка кудрявые. Несколько игривых прядей спадают ему на лицо, но их не пытаются откинуть. Кожа немного смуглая и гладкая, свободная не только от бороды, но и от прыщей, которые обычно пропадают после пубертатного периода. Если прикоснуться к его щеке, она, вероятно, окажется бархатной, и вызовет во мне не только восхищение, но и зависть. На нем безупречно выглаженная белая рубашка, а рукава подвернуты до локтей. Его пальцы такие длинные и утонченные. Он, как будто, сошел со страниц литературных романов, что так полюбились мне в последнее время — романтичный, загадочный и немного отстраненный. Его лицо очень сосредоточенное, хмурая морщинка на переносице никак не хочет исчезнуть. Губы немного шевелятся, но не произносят звук. Он готовится к сдаче какого-то теста? Уже время промежуточных экзаменов?  Я немного приподнимаюсь на локтях, и одеяло соскальзывает вниз, открывая вид на серую толстовку. В моей голове вихрем проносятся кадры из сна, где Том отдает мне кофту, чтобы я не выделялась. Полностью откидываю покрывало в сторону, вижу на себе штаны. Боги. Это все не сон.  Я медленно поворачиваю голову, и по телу пробегает дрожь при встрече с парой болотных глаз. Похоже, мой шорох прервал его задумчивость. Он откидывает листы в кучу, присоединив их к остальным, и я осознаю, что только что бесцеремонно пялилась на него, полагая, что он всего лишь плод моего воображения. Но теперь, когда реальность обрела форму, я продолжаю это делать, сбитая с толку и не зная, как поступить дальше. Это кошмар. Почему он молчит? Здесь так тихо. Кажется, стены начинают сдвигаться и становится нечем дышать.  Лихорадочно обвожу взглядом комнату. Неудивительно, что я приняла ее за свою. Она почти не отличается: те же бордовые обои с витиеватой линией под белым потолком. Большой шкаф в углу. Но нет второй кровати на противоположной стороне. И нет мелких деталей, которые навезли мы с Аней за многие годы проживания в одной комнате. Это можно заметить, только если целенаправленно начать подмечать недостатки. Вроде бы, уже говорила, но повторюсь: все это выглядит безумно жутко.  Незнакомец молчит, и на его лице вновь появляется хмурое выражение, но теперь оно направлено на меня, а не на рукописи. Кажется, он размышляет о том, что делать со мной дальше, и какие проблемы могут возникнуть в результате нашего столкновения. В его взгляде читается неопределённость и настороженность, словно я стала загадкой, которую он пытается разгадать. Возможно, мы ждем, когда придет кто-то из преподавателей Амелии, чтобы отвести меня сразу к директрисе. Не хватит пальцев рук, чтобы сосчитать, сколько правил было нарушено всего за одну ночь.  — Что? — тихо спрашиваю я, чувствуя давление с его стороны. И да, согласна. Это определенно должен быть не первый вопрос, когда просыпаешься в комнате незнакомца. Боюсь представить, какой хаос творится у меня на голове. О, да ладно? Зачем вообще задумываюсь о том, как выгляжу? Логичнее будет подумать, как выбраться отсюда. Может, удастся как-нибудь втереться к нему в доверие и попросить не выдавать меня. В последнем случае, я готова упасть на колени и начать умолять. Возможно, получится выдавить из себя слезы. Парни ведь покупаются на девичьи слезы, они сразу начинают испытывать дискомфорт, и тогда он захочет поскорее избавиться от меня.  — Выглядишь так, словно в твоей голове происходит очень интересный монолог. Боюсь отвлекать. — Его смешок доносится с пола, заставляя вновь посмотреть на него и прекратить выстраивать планы освобождения. И это хорошо, ведь вскоре я могла бы действительно начать думать о сокрытии трупа. Не буду спорить, что эмоции всегда отражаются на моем лице. Но это не повод глумиться надо мной! Парень возвращается к бумагам, видимо, решив не терять свое драгоценное время на некое недоразумение, но больше в их содержимое не вчитывается. Аккуратно выравнивает их в одну стопку и вновь вспоминает обо мне: — Сейчас ты находишься в моей комнате. Мне очень интересно послушать, как ты оказалась в этом общежитии и навалилась на меня. Ты неслась со всех ног, будто за тобой гнался маньяк. Прежде чем отнести тебя сюда, я проверил коридоры, там никого не было. Может, я что-то упустил и надо вызвать охрану? — Нет! — слишком резко выпаливаю я, зачем-то выставляя руку вперед. Он на миг отвлекается от своего занятия. — Так я и думал, — он ухмыляется, словно разгадал загадку вселенной. Я слишком нервная, слишком очевидно выставляю себя психопаткой. Или еще хуже. Вдруг он решил, что перед ним очередная девица, повернутая на любви к одному из здешних парней, готовая даже пробраться сюда? Такие были среди нас, их немедленно исключили. Не верится, что я окажусь среди них. — Никто не знает, что ты здесь, — на выдохе произносит он, поднимаясь на ноги. Подтягивается так, что рубашка невольно задирается вверх. Взгляд сам по себе цепляется за малую поросль волос на его подтянутом животе, спускаясь все ниже, ниже. Ты дура, Ребекка. Парень подходит к столу возле окна, и кидает стопку бумаг на гладкую дубовую поверхность, на которой царит эргономичный порядок. Поворачивается ко мне, облокачиваясь задом на край стола, скрещивая руки перед грудью. Его рубашка натягивается в плечах, открывается божественный вид на крепкие мышцы. Мне кажется я встретила первородных грех. Теперь стало ясно, почему моя голова внезапно опустела, а взгляд не может найти новую цель для созерцания.  Алло, мозг? Тебе нужно сосредоточиться на его последних словах. Никто не знает, что я здесь. Не хочу заранее обнадеживать себя, но это звучит как самая прекрасная новость. Это словно луч надежды.  — Можешь не рассказывать, что с тобой произошло, — он мимолётно пожимает плечами. — Еще слишком рано. Все до сих пор спят, учитывая, с каким размахом прошла эта ночь. Ты спокойно можешь вернуться в свое общежитие, и мы оба сделаем вид, что ничего не было.  У меня что, сегодня день рождения? Его голос не выдает враждебность. Но я не понаслышке знаю, как ложное представление безопасности в любой момент может превратиться в агрессию и хаос. Я все жду, когда он продолжит выдвигать условия. Ведь в таких ситуациях всегда следует продолжение с союзом «но». Всё не может складываться настолько хорошо, тут должен быть подвох. Я нахожусь в комнате парня, никто не знает о моем присутствии. Взять и представить, что ничего не было...Тем не менее, он действительно ничего больше из меня не выпытывает.  — Для восполнения сахара, — беззаботно говорит незнакомец, пододвигая ближе ко мне стакан воды и небольшой кусочек шоколада.  — Всё в порядке, спасибо, — с настороженностью бросаю взгляд на предложенное угощение. Он поднимает руку с наручными часами, — явно не с массмаркета, — чтобы посмотреть на время. Очередной богатенький сынок?  — Мне скоро нужно уходить. Не хочу вернуться и застать тебя в обморочном состоянии еще раз. Иначе подберет тебя уже скорая, а не я.  Я беру небольшой квадратик шоколада и проглатываю его. Терпкий вкус горечи наполняет горло. Запиваю водой, чтобы хоть как-то протолкнуть эту сладость. Ненавижу горький шоколад. Надеюсь, мое тело скажет на это спасибо.  В комнате все еще царит давящее молчание. И мы следим друг за другом, ожидаем какую-ту реакцию на то или иное действие. Я пытаюсь не сбавлять подозрительности, насколько милым и невинным он старается казаться. Всё может казаться обманом, игрой, где кукловоду нравится наблюдать за своей марионеткой. Кажется, меня испытывают. А я приближаюсь к проигрышу. Потому что, чем глубже погружаюсь в тайные замыслы, тем больше появляется дрожь в пальцах. Нужно немедленно отсюда уходить.  Я вскакиваю с кровати так резко, что кажется, вот-вот упаду все-таки в обморок. Не наворачиваюсь только благодаря чужой руке, что придерживает меня от падения. Я не успеваю удивиться его быстроте — плечо дергается от захвата. Он явно это ощущает и в ту же секунду отпускает меня, словно обжигается, как и я. Фигурально, конечно. В этот раз мозг соображает куда позднее обычного, но все равно без изменений. Я работаю над этим со школьным психологом, но он каждый раз твердит только одно: нужна практика. Не то, чтобы передо мной выстраивалась очередь подопытных. Как бы заманчиво не было воспользоваться его советом сейчас, желание покинуть это место сильнее в разы.  Ступаю к двери и выдыхаю, коснувшись холодной металлической ручки. Кажется, я все это время не дышала. Но провернув ручку вниз, дверь не поддается и не открывается. Я беспокойно повторяю манипуляцию. Ничего. Дверь все еще заперта. Это какая-то шутка? Будто прочитав мои мысли, позади меня раздается приглушенный смешок. Я уже устаю от этих эмоциональных горок. Так не долго оказаться под капельницей. И ведь часть меня понимает, что не может быть все просто. За все приходится платить.  — Поверни замок, — с теми же веселыми нотками объясняет парень, не проявляя желания помочь мне. Разве можно быть такой непутевой? Я готова провалиться сквозь землю. Привыкла, что у нас в комнате нет замка, даже не обратила внимание на его присутствие здесь. Со второй попытки мне удается не облажаться. Осторожно выглядываю в коридор — там царит лишь пустота. Это не обман: вокруг действительно воцарилась смертельная тишина. Обернувшись, я вижу, как парень вернулся к столу, вновь приняв расслабленную позу. Уголки его губ изогнулись в усмешке, а правую ладонь он поднял вверх, прощаясь со мной.  — Спасибо, — на выдохе шепчу я и устремляюсь в темный коридор. Не уверена, что он даже расслышал мою благодарность. И еще по-хамски оставила дверь открытой. Но сейчас я готова взорваться от эмоций и мое единственное желание — покинуть это общежитие и вернуться к себе в комнату. Только тогда я полностью смогу расслабиться и начать прокручивать в голове это утро.  Меня бьет озноб вплоть до черной ограды. Боялась, что кто-то вновь окажется у меня на пути. Потребовалось время, чтобы найти сломанный прут. Как Рой смог отыскать его ночью, останется для меня загадкой. Кажется, не достаточно просто знать, где находится лазейка. Прикоснувшись к холодному шершавому металлу, который спокойно отклоняется в сторону, не могу не улыбнуться. Я в безопасности. На стороне школы Амелии даже воздух кажется чище. Прохладный, так как еще рано, немного обжигает легкие. Но в этом все равно есть что-то прекрасное. Просыпается щебетание птиц, а весь пейзаж веет безмятежностью. Легкая дымка от тумана окутывает здание пансиона. Здесь все напоминает викторианскую эпоху. Я будто героиня романа Джейн Остин, которая идет на заре навстречу своему прекрасному будущему.  Прибавляю шаг, хочу как можно быстрее смыть с себя всю сегодняшнюю ночь. Еще у меня есть вопросы к Анне. Не знаю, что произошло после того, как я убежала и столкнулась с... Я даже не спросила, как его зовут. Конечно, я не планировала присылать ему лимонный тарт в знак благодарности, и не думаю, что наши пути когда-нибудь вновь пересекутся, но с моей стороны это кажется так бескультурно.  Судя по заре, я не пролежала долго без сознания. Чувствую необыкновенную бодрость, но возможно, это все еще остатки адреналина в крови. Я проникаю в общежитие через тот же запасной выход. Никто не хватился приоткрытой двери. Хорошо, что мне не придется проходить через парадный вход. Я бы могла придумать историю, что мне не спалось и вышла на пробежку, чтобы справиться с бессонницей. Но эту эпопею все равно бы рассказали, если не директрисе, то заучу точно. А мне не хочется, чтобы меня лишили возможности бегать.  Если в мужском общежитии тишь да гладь, то в наших коридорах уже тяжело пройти незамеченной. Наверное, правильно уделять себе столько времени, но вы же не готовитесь к званному ужину с королевой. Капюшон моей толстовки уже не пригодится, но мне отчаянно хочется накинуть его на себя, чтобы скрыться от любопытных взглядов и промывания костей. Однако, я выше приподнимаю голову и иду, сдерживая себя, чтобы не огрызнуться на очередной смешок. Почему всем так и хочется посмеяться надо мной?! Подойдя к двери с номером 304, я со вздохом проскальзываю внутрь. Наконец-то. Слышу шорох со стороны кровати Ани и следом ее голову, которая уже вглядывается в меня сонным взглядом. Меня немного подкупает, что она заснула в той же одежде и с телефоном в руках. Ее вид сейчас ничуть не лучше моего. Но все же...  — Какого черта, Анна?! — Сразу кидаюсь на нее с вопросом. Мой тон немного выше обычного, но благо, уже многие не спят. Дабы не начались подслушивания за дверью, подбегаю к ее кровати, опускаясь на колени перед ней. Этот разговор должен остаться только между нами, придется убавить голос до шёпота.  — Ох, Бека! — взвизгивает она, кидаясь на меня, заключая в собственный кокон. — Это правда ты. Прошу, прости меня! Я чертовски перед тобой виновата. Ты была права, не нужно было идти туда. Не знаю, что на меня нашло, но в тот момент показалось хорошей идеей быстрее найти Роя самой. И я вас правда предупреждала, но тот парнишка целиком захватил твое внимание. Но о нем позже.  Она глубоко вздыхает, приготавливая новую порцию извинений.  — Не подумала, что ты пойдешь за мной. Только сейчас понимаю, что по-другому ты бы и не поступила. Прости меня, Бека. Я неотёсанная дура.  Она корит себя снова и снова, уткнувшись мне в шею. Ее слезы довольно долго не прекращаются и это заставляет меня прикусить язык от едких замечаний. Она понимает, что поступила неправильно, ни к чему еще раз напоминать об этом. К тому же, мне самой хочется побыстрее забыть обо всем. Так я и молчу, обнимая подругу в ответ. Когда она более менее успокаивается, немного отодвигается от меня, но не отпускает, всматривается в мое лицо, будто не веря, что это и вправду я.  — Расскажи, что произошло и, пожалуйста, скажи, что тебя не отчисляют, — шепчет Аня, шмыгая носом. Если сейчас она не возьмет себя в руки, будет тяжело объяснять одноклассникам причину ее опухших век. — Я все время была на связи с Роем и Томасом, ждала новостей, пока не уснула. Они продолжили искать тебя и убедили меня вернуться сюда.  — Нет, все хорошо, — поспешно отвечаю я, приподнимаясь на ноги и подходя к окну. Очень греет душу, что про меня не забыли. Надо быстрее написать Томасу, что со мной все в порядке, без каких-либо подробностей. — Я укрылась в какой-то заброшенной части здания, удалось выбраться только сейчас. Это было тяжело сделать, так как мужские вечеринки проходят похлеще наших. А еще что-то говорят про джентельменскую элиту. Из Ани вырывается мимолетный смешок. Возможно, позже буду корить себя, что решаю умолчать о некоторых деталях. Обо всех деталях. Но я пока не готова озвучить с чем, а главное с кем, столкнулась. Не хочу вновь об этом вспоминать. Поэтому хорошо, что из меня не вытягивают подробности.   Я беру свой телефон с тумбочки, и строю угрюмую гримасу от вида массы входящих звонков и сообщений. Пропуская все, нахожу контакт Тома. Не решаюсь ему позвонить, может, он так же уснул. Открывая диалоговое окно, ностальгия пробирает до костей. Последнее сообщение от него было несколько месяцев назад, он поздравлял меня с днем Независимости. Наше общение медленно сошло на нет после того, как он перевелся в школу напротив. Отправив ему сообщение, отбрасываю телефон обратно на тумбу. Встреча с ним ничего не меняет, а его кофту оставлю себе, она не так уж и плоха. Обернувшись, не замечаю Аню, видимо, пошла в душ, решив оставить меня. Так даже лучше. Тяжело думать, насколько я была близка к пропасти. Тянусь к шее и замираю.  Нет, этого не может быть.  Подбегаю к зеркалу, не в силах сдержать волнение, и, оттягивая ворот водолазки, внимательно оглядываю ключицы. Ужас охватывает меня, и глаза распахиваются от шока. Мой кулон. Я его потеряла. Этот кулон был не просто украшением — он хранил в себе воспоминания, связанные с дорогими мне людьми и важными моментами моей жизни. Если все это время мне приходилось сдерживать себя, чтобы не расплакаться, то теперь слезы непроизвольно скатываются по щекам. Я чувствую, как сердце сжимается от потери, и в голове роится множество вопросов: где он мог остаться? Как я могла быть такой неосторожной?