Аваддон

      Бег успокаивает. Раннее утро, на улицах почти никого нет, легко представить, что я здесь абсолютно одна. Что нет школы имени Амброзайоса Мэлока, нет моих недалеких одноклассников и тетушки Эшли с её вишневыми пирогами. Нет никого. Сейчас есть только я и шорох моих кроссовок по идеальной поверхности беговой дорожки.       Я не помню, когда начала бегать, и не скажу, что очень люблю это делать, но бег стал важной частью моей не очень интересной жизни в маленьком и тихом городке Стоун. Стоун расположен недалеко от Гелиоса — столицы Люмиуса. Двести лет назад человечество изобрело страшный генетический вирус, который уничтожил почти все население Земли и вызвал мутацию большей части флоры и фауны планеты. Выжившие — люди, у которых оказался иммунитет к вирусу, создали новое государство, в котором было воздвигнуто пятнадцать городов. Столицей был объявлен Гелиос — самый крупный город из всех. На границах Люмиуса возвышаются стены, за которыми находятся дикие земли, где выживать крайне сложно, по крайней мере, именно так утверждает наше правительство в лице президента Мэлока. Мэлоку больше двухсот лет, но выглядит он на тридцать с хвостиком. Все дело в том, что вирус вызвал мутацию его клеток, наградив его вечной молодостью и, судя по всему, — вечной жизнью. «Мне бы вечную молодость» — думаю я и ухмыляюсь. Рассчитывать на это не приходится: людей, имеющих различного рода «способности», можно пересчитать по пальцам. Один из них — Олкейос. Он является предводителем стражей. Ходят слухи, что он обладает нереальной силой и способен выкорчевать голыми руками дерево. Не хотела бы я быть его врагом. Ноги налились свинцом, пот струится по спине, а легкие горят огнем, но я получаю удовольствие от этого — в эти моменты я чувствую, что живу, а не просто существую, заполняя свои дни учебой, тренировками и помощью тетушке по дому. Солнце поднялось и стало припекать, а это означает, что, к сожалению, пора возвращаться домой — тетушка ненавидит, когда я опаздываю к завтраку. Наш дом расположен на холме. Двухэтажный, чопорный, окрашенный в белую краску, он ничем не отличается от других таких же типичных домиков на улице. Я взбегаю по лестнице в свою комнату, быстро снимаю одежду и захожу в душевую кабинку. Какое блаженство стоять под струями теплой воды, я готова умереть от наслаждения, но пора спускаться вниз, иначе тетушка Эшли спустит с меня три шкуры. Я её обожаю, но честное слово, жить четко по расписанию — не для меня. На кухне пахнет яичницей и жареным беконом, на плите варится кофе. Меня передергивает. Ненавижу эту черную жижу с горьковатым привкусом, но тетушка считает кофе напитком Богов. Я сажусь за стол, подогнув под себя ноги.  — Как пробежка, дорогая? — спрашивает тетя, не отвлекаясь от готовки.  — Как всегда, — отвечаю я, — никаких происшествий, ничего интересного. В середине стола стоит поднос булочек с корицей. Я хватаю одну и начинаю слишком активно её поедать. Не люблю разговаривать по утрам, все эти шаблонные «как спалось?» или расспросы о школе, пробежке, парнях… Брр… Для многих школа — это счастливые годы, тусовки с друзьями и все в подобном роде. Но не для меня. У меня нет и, собственно, никогда не было школьных подруг, с которыми на перемене ты обсуждаешь шмотки, косметику или парней, хихикаешь и обмениваешься записками. Мода меня не интересует. Единственное, что для меня важно, это чтобы одежда была чистой и удобной. Ну, а косметика — это вообще мой ночной кошмар. Все эти бутылечки, кисточки, крема — целый незнакомый мир, который мне не хочется исследовать. Именно поэтому девчонки в моем классе не тяготеют к общению со мной, и с моей стороны это абсолютно взаимно.  — Как проходит твоя подготовка к направляющему тесту? — я вздрагиваю и чуть не давлюсь кусочком булки.  — Тетушка, ты же знаешь, что к нему невозможно подготовиться. Что будет в приоритетном тесте, невозможно предугадать. Тест. Чёрт, чёрт и еще раз чёрт! Только я смогла про него забыть, и вот, пожалуйста, как гром среди ясного неба вопрос: «Как проходит твоя подготовка к направляющему тесту?». Да как она может проходить?! Направляющий тест состоит из трех этапов. Первый — сдача основных предметов: математики, физики, химии, языка и биологии. Оценки, полученные по этим предметам, будут занесены в направляющий табель. К счастью, хотя бы за этот этап я могу не волноваться — учеба всегда давалась мне легко. Но особой роли в выборе твоей будущей специализации оценки по основным предметам не играют. Второй этап — это тест по приоритетам. В большей степени именно от него зависит, куда тебя направят учиться. Вариантов несколько. «Академия Науки», в ней подготавливают ученых для работы на различных предприятиях, занимающихся разработкой в технических, экологических и других областях. «Медицинская Академия», выпускающая высококвалифицированных врачей и идеально подготовленный медперсонал. «Академия Стражей» занимается обучением лучших адептов для защиты границ, борцов с потенциальными угрозами безопасности нашего народа. Эти три академии являются самыми элитными, и обучение в них считается огромным достижением. Все остальные, кто не смог попасть в «элиту», будут обучаться на всевозможных рабочих, учителей, и т.д. Моя цель — это «Академия Стражей». Замахнулась, конечно, я не слабо. В эту академию попасть сложнее всего, ну, а мне так вообще нереально. И сознание того, что в итоге я могу стать учителем математики и работать в одной из школ Люмиуса, приводит меня в дрожь. И, наконец, третий этап — проверка физических навыков и выносливости. Этот этап проходят все, но влияет он только на поступление в АС (Академия Стражей). Именно поэтому я и занялась бегом, но кто знает, что будет происходить в зале для испытаний? Нередко бывали случаи, когда тестируемых выносили из зала на носилках со всевозможными увечьями. Но меня это не пугает, меня пугает размеренная жизнь в Стоуне и ежедневная убийственная скука. Тетушка ставит передо мной тарелку с завтраком и садится напротив. Окна на кухне открыты почти всегда, климат в Люмиусе очень жаркий, но довольно часто идут дожди, только вот снег является очень редким гостем. С улицы чувствуется сладковатый запах свежескошенной травы, видать, наш сосед мистер Блэк уже опробовал свою новую газонокосилку. Он так радовался, когда ее приобрел, словно это не газонокосилка, а ящик его любимого скотча.  — Не переживай, Эва, я уверена, что ты все этапы пройдешь на отлично, — я поднимаю глаза от яичницы на улыбающуюся тетушку, — ты лучшая в классе.  — Ты же знаешь, что оценки по предметам не особо влияют на результаты, — говорю я и снова начинаю есть, не различая вкуса.  — А я не оценки имела в виду. Все эти твои одноклассники, у которых вместо мозгов смузи вперемешку с тараканами, тебе и в подмётки не сгодятся. А ты ещё всех удивишь, помяни моё слово! — от этой пламенной речи у меня в прямом смысле отвисла челюсть. — И закрой рот, а то ты похожа на удивлённого оленя, — сказав это, тётушка Эшли исчезла в проёме кладовой, оставив меня наедине с холодным чаем и глупой улыбкой на губах. После завтрака я беру рюкзак и иду в школу. Не люблю ездить на школьном автобусе, своими пешими прогулками я избавляю и себя, и своих одноклассников от нежелательной компании. Школа стоит как всегда серая, освещенная яркими лучами солнца. Даже не верится, что через месяц я буду освобождена от обязанности посещать её шесть раз в неделю. Первый урок — математика. В школьном коридоре как всегда гомон и толпы учеников, спешащих в классные комнаты или обсуждающих между собой события прошедших выходных. Я захожу в класс и сажусь на свое место. Встроенный в парту компьютер приветствует меня и выводит на голографический экран план урока. Из моих одноклассников еще никто не пришел, и я могу расслабиться. Мне нравится здесь. Большие окна, запах лаванды и цветы в горшках — все это такое же, как и в других комнатах, но есть то, что отличает эту аудиторию — вид из окна. Огромное озеро, которое простирается до самого горизонта. Как часто я представляла, что сажусь в старую лодку, привязанную к пристани, и уплываю из этого города, уплываю вообще из самого Люмиуса в дикие земли. Да, нам вечно твердят, что без подготовки мы там сгинем, что умрем страшной смертью, но мятежники ведь как-то выживают, значит и я смогла бы. Наверное… Класс постепенно наполняется народом. Парни и девушки, с которыми я проучилась почти двенадцать лет, но толком ни с кем из них не общалась. Даже смешно, но у меня и потребности в этом никогда не было, просто среди моих одноклассников не нашлось людей, с которыми мне бы хотелось сблизиться. Кони Холлидей вплывает в аудиторию с изящно поднятой головой и такой прямой спиной, словно проглотила швабру. Как всегда в светло-розовой блузе и юбке более темного оттенка. Ее любимым занятием с первого класса является подшучивание надо мной, а в частности над моей одеждой. Для меня все это до того бессмысленно и глупо, что всегда, когда она начинает это делать, я просто молчу, а Кони это злит. Вот и сейчас она не отходит от своей традиции. -Эва, ты эти джинсы у своей тети из шкафа стащила? — Кони в ухмылке поднимает одну тонкую русую бровь. Среди одноклассников поднимается перешептывания и хихиканье. Я закатываю глаза, до какой же степени она предсказуема.  — Извини, Кони, но лучше ходить в «тетушкиных» джинсах, чем одеваться во все оттенки розового и быть похожей на свинью, выставленную на ярмарке! — в классе повисла тишина. Если я сегодня утром и была похожа на удивленного оленя, как выразилась тетушка Эшли, то сейчас меня созерцает целое стадо очень удивленных оленей. Я сама не понимаю, зачем ей ответила, ведь молчание всегда было моим ответом на все выпады одноклассниц в мой адрес. Так что же, чёрт возьми, сейчас произошло? Наверное, это из-за стресса, связанного с предстоящим тестом, ну или с тем, что через месяц возможности наконец-таки показать, что я не безмолвная овечка, не будет.  — Здравствуйте, ребята, — в класс входит наш преподаватель по математике. Как всегда рассеянный, мистер Флетчер не заметил разинутых ртов, удивленных глаз, уставленных на меня, и предобморочное состояние Кони. Весь остальной учебный день, как ни странно, прошел спокойно. Кони даже не попыталась ответить на мою дерзость, видать, то, что я ей ответила, поразило её куда больше, чем я предполагала. Занятия закончились, но домой идти не хочется. Поэтому сразу, выйдя из школы, я направляюсь к озеру. На берегу никого нет, этого и следовало ожидать, ведь несмотря на жаркий климат Люмиуса, озеро очень холодное, поэтому желающих в нем поплавать не так уж и много. Я быстро снимаю джинсы, стягиваю футболку и бросаю их на песок рядом с рюкзаком. Если бегать я люблю не очень, то плавать обожаю. Я словно родилась в воде. Вода придает чувство легкости и невесомости, она смывает усталость, и все мысли куда-то пропадают. Я захожу в озеро по поясницу. От холода волоски на руках встают дыбом. Самое главное — окунуться, а потом холод отступит на задний план. Набрав в легкие воздух, я погружаюсь, и щупальца воды смыкаются над моей головой. Холод пронзает все тело, и в ушах начинает звенеть. Я стремительно выныриваю в россыпи серебряных капель. Одно слово — кайф. Оттолкнувшись ногами от дна, я начинаю плыть, рассекая водную гладь. Еще с детства я люблю играть в игру под названием «доплыви до горизонта» и смотрю, как далеко смогу заплыть именно сегодня. Эти мои «игры» вызывали у тетушки Эшли сердечные приступы и выкрики с берега: «Эва Одерс! Тащи свою тощую задницу на берег, или, клянусь Богом, я выпорю тебя так, что она станет краснее, чем было лицо у твоего покойного дяди Джорджа!». Солнце уже опустилось ниже. Который сейчас час? Четыре или пять? Плевать. Тетушка уже привыкла к моим задержкам после школы, так что насчет того, что она будет волноваться, можно не переживать. Я не знаю, сколько уже плыву. Повернувшись, я с трудом различаю очертания пристани. Пора остановиться. Перевернувшись на спину, я закрываю глаза и позволяю озеру убаюкивать меня на своем холодном теле. Сквозь веки пляшут красные точки, лицо согревает горячее солнце, и маленькие волны, подгоняемые ветром, врезаются в мое тело, исчезают и «нападают» вновь. Воспоминаний о родителях у меня немного. Они погибли в автокатастрофе тринадцать лет назад, когда мне было четыре года. Но есть одно самое яркое: мы с отцом на берегу этого озера, и он учит меня плавать, держа мое крошечное тело на своих вытянутых мускулистых руках. Помню страх перед темной пастью воды, страх, что я пойду на дно, как камушки, которые кидала с берега, и навсегда стану частью этого подводного мира. И помню папин голос, когда он сказал мне: «Эв, не бойся, я рядом. Я тебя держу». Теперь меня никто не держит… Я открываю глаза. Нельзя долго неподвижно лежать в этой ледяной хватке вод, пора возвращаться на берег. Набирая темп, я всё яростней рассекаю стеклянную поверхность озера. Пристань все отчетливей виднеется с каждым гребком. Вот уже вырисовываются очертания хилой лодки на берегу. Странно, возможно, мне показалось, но по-моему, на берегу сидит человек. Надеюсь, что я ошибаюсь, в конце концов, на мне одно нижнее белье. Доплыв до берега, я понимаю, что была права. На пляже действительно сидит человек. А точнее, парень, примерно моего возраста, с черными, как смоль волосами. И пристально смотрит на меня. Я ищу взглядом свои вещи и понимаю, что он сидит прямо на них. Этот наглец уселся прямо на мою одежду! Я выскакиваю из воды, словно фурия, и направляюсь прямиком к этому негодяю.  — Я, возможно, тебя удивлю, но ты сидишь на моих вещах, чёрт возьми! — от долгого заплыва и в частности от негодования я тяжело дышу. Парень же спокойно продолжает на меня смотреть, словно я сказала ему «Добрый день». Меня эта ситуация начинает выводить из себя. — Ты оглох? Или то, что я сказала, для тебя настолько сложно в понимании, что ты до сих пор обрабатываешь информацию?! Парень ухмыляется. Нет, ну это уже наглость! Мне холодно, зубы выбивают дробь, и я безумно неуютно себя чувствую под пристальным взглядом его синих глаз. Никогда не видела глаза такого цвета. Голубоглазых много. Но у него они цвета озера во время шторма. Темно-синие, темные настолько, что кажутся черными.  — Извини, русалка, просто хотел посидеть на берегу, а штаны марать не хотелось. Увидел, раскиданные вещи и подумал — они ведь все равно уже на песке лежат. Правильно? Так что не будет ничего страшного, если я на них присяду, — закончив говорить, парень улыбается белозубой улыбкой и протягивает мне руку. — Я Далтон Дей. Я пожимаю его руку, чувствуя её тепло, и понимаю, что окончательно замерзла.  — Эва Одерс. Теперь не мог бы ты встать с моих вещей, чтобы я, наконец, смогла одеться? Ярость возвращается. Штаны он, видите ли, марать не хотел. Отлично! Усядусь на чужие вещи, ведь именно так все поступают в приличном обществе! Далтон поднимается, продолжая улыбаться во все тридцать два зуба. Вся эта ситуация его явно забавляет. Как жаль, что я ничего смешного в этом не нахожу. Он быстро отряхивает мои вещи от песка и протягивает мне, как ни в чем не бывало. Выдернув одежду, из его пальцев, я яростно натягиваю джинсы, а затем футболку. Все это время он продолжает на меня смотреть.  — Я, кстати, часто вижу тебя в школе, русалка. Не ожидал узнать, что ты хороший пловец, по виду и не скажешь. Хотя фигурка у тебя отменная, спортивная, но за всеми этими твоими бесформенными футболками ни черта не разглядеть. Я чувствую, как краска начинает заливать лицо. Нет, к подобным разговорам я явно не привыкла.  — Мне пора идти, меня ждут дома, — говорю я, хватаю рюкзак, и надеваю его на плечи, — Удачи! Разворачиваюсь и шагаю в противоположную сторону от пристани. Но через несколько секунд он меня догоняет и, поравнявшись, идет рядом, словно так и надо.  — Знаешь, я тебя провожу. Все-таки не очень красиво получилось. Я бы хотел загладить свое ребяческое поведение. Что я могу сделать? Я останавливаюсь и смотрю на него. Улыбается. Черт, почему он просто не может оставить меня в покое?  — Ничего не нужно, просто оставь меня и все, — говорю я, хотя этот парень и сумел меня заинтересовать своим не вполне нормальным поведением. Несмотря на мой ответ он продолжает идти рядом. Естественно он видел меня в школе, моя школа единственная на весь город. Стоун — самый маленький из всех пятнадцати городов, и могу побиться об заклад, что самый неинтересный и скучный. И абсолютно неудивительно, что я его не видела, а может и видела, но не придала этому значения. Меня люди в школе мало интересуют, а тем более парни, слишком уж они себя любят. Хотя надо признать — он дьявольски красив и, безусловно, пользуется огромной популярностью у девушек. Всё-таки как мало нужно девчонкам, чтобы сойти с ума от парня: симпатичная мордаха, немного непосредственности и все — ты звезда школьного бала и принц на белом коне. Как хорошо, что я не ведусь на всю эту мишуру. Но я слышала про Далтона Дэя от своего тренера, вот только даже представить не могла, что мы познакомимся при подобных обстоятельствах, а точнее, что мы вообще познакомимся. Я набираю темп, поскольку не привыкла к чужому обществу и необходимость поддерживать разговор, отвечая на его вопросы, меня уже не слабо начала раздражать. Слава Богу, белый стан тетушкиного дома уже показался на горизонте. Поскорее бы дойти и избавиться уже от этого Далтона и его вечно улыбающегося лица. Оставшийся путь мы прошли молча. Ну, хоть что-то порадовало. Остановившись на лужайке, я поворачиваюсь к своему нежелательному провожатому.  — Спасибо, что проводил. Было приятно познакомиться.  — Мне тоже было приятно, русалка. Увидимся завтра в школе.  — Ага, — говорю я, разворачиваюсь и иду к дверям, борясь с желанием побежать и скорее скрыться за белыми стенами от этого пристального взгляда. Уж что-что, а я все сделаю, чтобы мы больше не встретились. Теряться в толпе учеников, снующих по школьным коридорам, мне не привыкать.