Московское поручение

После полудня Штольман с Анной пили чай у Сергеевых. Радушная хозяйка Светлана Александровна категорически запретила мужу переходить к деловой части до чаепития. Штольман едва сдержал улыбку, когда понял, что Анна потянулась уже за третьим печеньем, и это после недавнего плотного завтрака. «Она и впрямь проголодалась за ночь», - со смесью нежности и веселья подумал он. Дильбар также присутствовала в компании, но в разговоре почти не участвовала – и из-за недавней потери любимого человека, и из-за еще пока весьма слабого русского языка. Проблему коммуникации в будущем разговоре решили самым простым способом – с помощью Сергеева, который взялся выступить переводчиком. Сына Дильбар держала на коленях. Она прижимала его к себе так, будто он был тем якорем, который удерживал ее в бушующем мире. Когда решили перейти к деловой части, Анна предложила погулять с Николенькой, чтобы он не мешал при разговоре Дильбар со следователем. На том и порешили. Дильбар рассказывала Штольману свою драматическую историю – как она выжила той ночью три года назад, как смогла перебраться в Россию, как ее смог найти Светлов. Он внимательно слушал и видел женщину, чье сердце разрывалось от горя из-за потери любимого. Однажды она полюбила крепкого сильного мужчину, а спустя три года встретила разбитого болезнью старика. Но для нее это не имело не малейшего значения. Для нее он был все тем же Николаем, что и три года назад в Бухаре. Штольман слушал и думал, каким он был глупцом. Он так долго позволял своим страхам и предрассудкам удерживать себя от Анны, в том числе опасению, что их разделяет слишком много лет, чтобы они могли быть счастливыми. Анна играла с Николенькой во дворе у Сергеевых уже минут сорок. В воздухе уже отчетливо пахло весной, но снег еще не начал сходить, так что они чудесно развлеклись, слепив снежную бабу. Она успела подумать, что, наверное, Штольман уже закончил с Дильбар и можно возвращаться, как вдруг увидела его. Полковника Светлова, вернее его дух. Он стоял рядом с сыном и смотрел на нее. Потом он произнес: - Спасите его, - и показал рукой куда-то за ее спиной. Анна обернулась и увидела метрах в десяти приближающегося пожилого мужчину. Он выглядел очень экзотично – от непривычной восточной внешности до странной одежды. А в руках у него был большой клинок. Разглядев Анну, он на секунду остановился от неожиданности, как будто ожидал увидеть кого-то другого, но потом его взгляд сосредоточился на мальчике и он снова двинулся к ним. Он шел по дорожке, отрезая им дорогу к дому. Анна больше не мешкала ни секунды. Она подхватила Николеньку на руки и, лепеча «Мы сейчас с тобой поиграем», побежала от незнакомца. В это время, закончивший опрос Дильбар Штольман разговаривал с капитаном. - Вы не отдаете себе отчета, Яков Платонович, - горячо объяснял тот, - насколько нам, европейцам, трудно даются восточные языки. Так что, вы представляете, как повезло Коле, что он будет его знать от матери с детства! - Я так понимаю, - усмехнулся Штольман, - что у вас далеко идущие планы по подготовке еще одного востоковеда в вашей семье? Сергеев не успел дать ответ, потому что внезапно раздался душераздирающий вопль Дильбар. Они бросились к ней, стоящей у окна, и сами увидели причину крика. Анна с мальчиком на руках убегала прочь от дома и от странно одетого мужчины. У Штольмана заледенело сердце, когда он увидел кинжал в его руке. - Это ее отец, - крикнул Сергеев, и мужчины бросились из дому. Анна, задыхаясь, бежала, что есть сил. Малыш с каждым шагом как будто становился на килограмм тяжелее. Тропинка вела их все дальше от дома. Впереди она увидела застекленную веранду. Вариантов все равно не было, и она бросилась к ней. Внутри она оказалась заставлена летней мебелью. Схватив плетеный стул, она постаралась подпереть застекленную дверь. Преследователь был совсем близко. Но в этот момент она увидела, что из дома выскочили и побежали в их сторону Штольман с Сергеевым. «Они успеют. Надо только продержаться до их прихода», - думала она и огляделась. У противоположной стены стоял пустой буфет. Она бросилась к нему, молясь, чтобы и нижний отсек был пуст. Бог услышал ее молитвы. Она стала запихивать туда Николеньку, бессвязно бормоча: - Все хорошо, маленький. Мы с тобой сейчас в прятки поиграем. Закрывая дверцы буфета, она услышала за спиной звон разбитого стекла. Мужчина – отец Дильбар и дед Николеньки, как уже поняла Анна – был уже на веранде. Она огляделась. Вокруг не было ничего, что можно было бы взять в руки и использовать в качестве защиты. «Они успеют. Они вот-вот будут здесь. Надо просто не дать ему открыть буфет». Когда мужчина подошел совсем близко и поднял оружие, Анна успела подумать: «Какой красивый кинжал», а потом обеими руками схватилась за лезвие. Следом мелькнула мысль: «Хорошо, что на мне перчатки». Что было потом, она едва осознавала. Она чувствовала, что вдруг оказалась на полу и сидит, изо всех сил прижавшись к дверцам буфета. Убийца нависает над ней сверху и размахивает рукой, пытаясь освободить кинжал от ее хватки. Сколько это длилось, она не понимала и не чувствовала. В голове осталась одна мысль: «Не отпускать кинжал. Не дать открыть буфет». Мужчины ворвались на веранду. Сергеев выстрелил, и старик упал замертво. Они бросились к буфету. Анна сидела на полу спиной к дверцам и держа в руках кинжал за лезвие. Ее пальто, юбка и пол вокруг были забрызганы кровью. Штольман с Сергеевым бросились к ней. Однако попытка извлечь кинжал у нее из рук не удалась, Анна держала его очень крепко. - Штольман, она в шоке. Поговорите с ней, - крикнул Сергеев. - Любимая, посмотри на меня. Анна отсутствующим взглядом посмотрела на него. - Все закончилось. Все позади. Ты можешь отпустить кинжал. - Нельзя отпускать кинжал. Нельзя открывать буфет, - тоном послушной девочки, хорошо выучившей урок, повторяла Анна. Штольман прижимал ее к себе, целовал виски, щеки, глаза, уголки рта, шептал ласковые слова и уговаривал отпустить лезвие. Сергеев осторожно, по одному, разжимал ее пальцы вокруг клинка. А потом все разом закончилось. Анна потеряла сознание. Капель крови вокруг нее становилось все больше.