Мин Юнги
18 июня 2017 г., 20:55
– 8 августа, 2015 год, Нью-Йорк, США –
Тэхен не ел уже третий день. Деньги, выданные отцом, закончились слишком быстро, и он не помнил, на что их тратил. Тэхен не знал о существовании Хосока и не подозревал, что именно он пустил все денежные запасы на гулянки, после которых кошелек донельзя исхудал. Если бесплатную воду можно было попросить в любом кафе или ресторане, то за еду нужно было платить. Просить еще денег у отца Тэхен не решался (вернее, боялся) и посему послушно ждал, когда тот сам соизволит дать «любимому» сыну средства на пропитание. За что отец так его ненавидел, Тэхен не знал. Он всегда был тихим и скромным ребенком, лишнего не требовал, помогал матери по дому и по возможности подрабатывал, чтобы вносить свой вклад в семейный бюджет, но отец продолжал устраивать скандалы, распускать руки и угрожать, что когда-нибудь обязательно всех прикончит, чтобы жить спокойно без болтающихся ножек на его шее. Быть может, Тэхен не помнил чего-то очень важного и значимого? В ночь с седьмого на восьмое августа погода сильно испортилась. Возвращаться домой не было ни малейшего желания, поэтому Тэхен, несмотря на порывы холодного ветра и намеки на грозу грядущую, решил прогуляться по уже пустынным улочкам одного из неблагополучных районов Нью-Йорка. Об этом говорили вульгарные граффити на кирпичных стенах, разбросанный повсюду мусор, девицы легкого поведения, которые свистели и выкрикивали не самые пристойные фразы, темнокожие парни, попивающие в подворотнях пиво и раскуривающие явно не обычные сигареты. Тэхен слишком поздно понял, где находился, но быстрее было пройти через этот гадюшник, нежели возвращаться обратно. Тем более таким путем он мог дойти до дома, где они с отцом временно проживали. Свернув за угол, Тэхен увидел один из многочисленных магазинов, которые в ночное время суток были уже закрыты, только дверь этого странным образом была не заперта — она противно скрипела и качалась из стороны в сторону при каждом дуновении забирающегося ледяными щупальцами под одежду ветра. Поежившись, парень скрестил руки на груди и остановился неподалеку. Странные чувства взыграли в нем. Он безумно хотел есть, но нарушать закон и сливаться с атмосферой района, где мораль и правила приличного тона были растоптаны и смешаны с грязью, не хотелось. Тэхен топтался на месте и боязливо оглядывался по сторонам. Его мучали сомнения. Вот-вот его застукают за неприличным делом, решиться на которое он никак не мог, но голод не тетка, а пустой желудок словно прилип к позвоночнику и требовательно урчал, напоминая своему хозяину о себе. — Сдохнуть хочешь? Тэхен резко обернулся. Он точно слышал чей-то голос, но на улице никого не оказалось. Парень вгляделся в темноту, но так никого и не обнаружил. Неужели у него от голода начались слуховые галлюцинации? Где-то неподалеку залаяли собаки, послышался звук полицейской сирены, перебиваемый громкой американской речью. — Ну, че стоишь? Зассал хавчик взять? Парень не на шутку перепугался. Он медленно пошел назад, сверля взглядом улицу, на которой находился, пока спиной не врезался в ту самую открытую дверь магазина. Дрогнув от неожиданности, Тэхен подпрыгнул и едва не упал на влажный и грязный асфальт. — Кто здесь?! — спросил он. — Парень, не дури. Если сам боишься, давай я это сделаю! Тэхен ощутил неприятное давление в области затылка. Машинально хватаясь руками за ноющее место, парень зажмурился и побежал прочь от странного места, где творились необъяснимые вещи, но не успел он и на пару метров удалиться от магазина, как провалился в сон, а когда открыл глаза, уже сидел дома за накрытым столом. Его отец жадно поедал непонятно откуда взявшуюся еду и нахваливал сына за оперативность. «Я не знаю, откуда эта еда, но ты молодец», — мужчина хлопнул удивленного Тэхена по плечу и подвинул ему ближе тарелку с лапшой, велев, чтобы тот скорее ел, пока блюдо не остыло. Тэхен глазам своим не верил. Он и сам не знал, откуда взялось столько вкусной еды, но его голод был настолько велик, что все вопросы были отложены на потом. Парень схватил вилку и на манер своего отца столь же быстро стал поглощать дешевую лапшу, которая на тот момент казалась ему пищей богов. На следующее утро, когда Тэхен решил отправиться в книжный, чтобы приобрести по просьбе отца техническую литературу, он прошел мимо того самого магазина, что был открыт ночью, и увидел разъяренного хозяина, который громко ругался и махал руками, отчитывая кого-то по телефону. Ведомый любопытством, Тэхен замедлил шаг и вытянул шею: внутри магазина были разбросаны коробки, стеллажи пустовали, а на полу повсюду валялась мелочь. «Даже кассу обчистил, уродец!», — орал мужчина, бросив полный ненависти взгляд на Тэхена, который, испугавшись, поспешил уйти от греха подальше. Стоя в очереди в книжном магазине, Тэхен одной рукой держал пару книг, а второй шарил по карманам куртки, чтобы достать нужную сумму, выданную отцом, но каково было его удивление, когда пальцами он нащупал множество мятых зеленых бумажек. Там были купюры и в один доллар, и в пять, и в двадцать, и даже (Боже!) в сто! Отец ему точно не мог столько дать, так откуда же взялось столько денег?! — Молодой человек, Вы оплачивать собираетесь? — продавщица поторопила Тэхена, который чуть не выронил книги.***
— Выходит, той ночью ты ограбил магазин, взял еду и деньги? — спросила доктор, одновременно торопливо делая пометки в блокноте. — Я не дал всем нам сдохнуть от голода. Благодаря мне у нас были деньги и еда. Никто больше не решался брать на себя эту ношу, но Мин Юнги же самый смелый, самый, мать его, отчаянный. Вся грязная работенка на мне. Пока остальные наслаждались жизнью, я ежедневно рисковал своей задницей. — И теперь Тэхен все равно в опасности, — женщина поймала на себе возмущенный взгляд Юнги. — Вы все в опасности, да. Юнги тяжело вздохнул. Съехав в кресле чуть вперед и расставив ноги шире, парень устало почесал переносицу и что-то нечленораздельное проворчал себе под нос. Ему явно было неуютно находиться под пристальным вниманием доктора и адвоката. Он чувствовал себя подопытным кроликом, и ему хотелось поскорее уйти в тень, спрятаться, чтобы Намджун в очередной раз разруливал ситуацию, но вернуться обратно ему так и не позволили. — Юнги, я попрошу тебя пройти тест, который проходили Хосок и Намджун. Мне нужно сравнить ваши результаты, — врач положила на стол перед Юнги лист с тестом. — Че это? — парень схватил бумажку и с недовольным видом пробежался по ней глазами. — Хотите мозги мои проверить? Не тупой, можете не сомневаться. — Никто не подвергает твои умственные способности сомнениям, — доктор Уайт улыбнулась. — Это не займет много времени. Юнги хоть и помедлил для фарса, но со скрежетом согласился пройти этот дурацкий тест, и пока он его проходил, доктор и адвокат о чем-то тихо беседовали, стараясь не отвлекать пациента. Тем временем в полицейском участке все носились как оглашенные с делом об убийстве Ким Джу Хвана. Все центральные каналы считали своим долгом рассказать людям об ужасном преступлении: сын в порыве ярости заколол собственного отца на глазах матери и младшей сестры. Не кощунство ли это? Каждый готов был осудить преступника, каждый повесил на него ярлык убийцы, но никто не догадывался о том, что произошло на самом деле в ту злополучную ночь. Капитан Гордон, который имел честь первым лично познакомиться с преступником, сидел в своем кабинете, пил горячий кофе и в сотый раз пересматривал фотографии, перечитывал показания свидетелей и внимательнейшим образом изучал улики, боясь упустить хоть малейшую деталь. «Любая мелочь важна», — настырно твердил он. Из его головы не выходила первая встреча в комнате для допроса. Тот парень умело сыграл на публику, пытаясь прикинуться сумасшедшим, но с мужчиной такие фокусы не проходят. Он видел насквозь людей и мог различить дешевое представление от по-настоящему серьезной болезни, только вот на сей раз интуиция подвела капитана. Гордон знал, что Тэхена под свое заботливое крыло взяла адвокат Джексон, но даже ради уважения к ней он не отступится от своего и до конца будет верить в виновность ее подопечного. — Факты на лицо! Это точно он заколол Джу Хвана! — капитан был настроен решительно и метался по кабинету из стороны в сторону, пока прокурор Джордж Вуд спокойно покуривал сигару. — Отпечатки, показания свидетелей… Что еще нужно? — Ты не горячись, Гордон, — улыбнулся он, пафосно выпуская дым наружу. — Хочу посмотреть, как Кортни с этим справится. Она убеждена, что этот парень и вправду невменяем. Как она там говорила… Синдром множественной личности, кажется? Теперь носится с этим Тэхеном по врачам. — Не болен он, всего лишь притворяется. Жалкий ублюдок… — Гордон сел на свое место, складывая руки в замок на поверхности стола. — Сколько можно ждать? Пора начинать судебное разбирательство и засадить его за решетку! — Успеется. Кстати, — прокурор Вуд достал из внутреннего кармана дорогого пиджака телефон и позвонил Джексон, желая узнать, как у нее обстоят дела, но адвокат сбросила звонок, вызвав на губах мужчины наглую усмешку. — Надо же, какая стерва. Ты представляешь, Гордон, сбросила меня. Кортни сжала в руке мобильный, мечтая швырнуть его в стену, чтобы тот разбился и разлетелся на мелкие кусочки. Она бы с радостью это сделала, представив, что это не телефон, а голова Джорджа, но сдержала себя, громко и медленно выдыхая. Доктор Уайт заметила перемены настроения женщины и спросила, что случилось, на что та махнула рукой, буркнув, мол, один идиот названивает. Юнги же старался не отвлекаться на женский шепот. Он вдумчиво, нахмурив лоб, обводил варианты ответа. Хоть у него отсутствовали энциклопедические знания и он не был умен, как их самая начитанная личность, в жизни он точно не пропал бы. С его умением выживать в любых условиях Юнги мог бы с легкостью поселиться на необитаемом острове, и даже там он нашел бы, что поесть и где поспать. — Я закончил, — Юнги бросил тест на стол доктора и, склонив голову на бок, прищурился. — Я еще нужен? — Ты сможешь пригласить кого-нибудь еще на беседу? — доктор Уайт вернулась на свое место, аккуратно откладывая тест Юнги к тестам Хосока и Намджуна. — Чонгука не позову, даже не просите, не-а, — парень замотал головой. — Мелкого не надо трогать, он и так натерпелся за всю жизнь. Могу позвать Чимина, только берегите свои трусики, мадемуазели. — Ты любишь Чонгука? — улыбнулась доктор. — Он мне как младший брат, и мне его жалко. Бля, да каждый раз, когда Тэхен ссытся, мелкий выходит и получает за него по башке. Разве это справедливо, доктор? — Разумеется нет, но Тэхен не виноват. За него решает подсознание. Мозг выработал такую защитную стратегию, чтобы оградиться от боли и страданий. — Да мне срать! Я никакого отношения не имею к вашему Тэхену. Никогда его не видел и не собираюсь этого делать. — Меня предупреждали, что ты не хочешь его признавать и делаешь вид, будто не знаешь своего создателя, — как можно мягче произнесла доктор Уайт. Юнги не выдержал. Вскочив на ноги, он перевернул кресло и стал громко и зло ругаться на корейском, носясь по кабинету и сметая все, что попадалось ему под руки и под ноги. Парня распирало от возмущения. Да чтобы какой-то Тэхен назвался его создателем? Да ни за что! Лицо Юнги побагровело, а из глаз искры летели во все стороны. Женщины не понимали ни слова, но пытались утихомирить буйного пациента. Доктор просила успокоиться, иначе ей придется позвать охрану или санитаров, а смелая Джексон подбежала к Юнги, чтобы взять его за руку и отвести от стеклянного шкафа, на который он замахнулся, собираясь разбить его вдребезги. Парень продолжал кричать на непонятном языке, вырываться, но Кортни лишь сильнее сжала обеими руками его локоть и настойчиво потянула на себя, чем вызывала еще больший приступ гнева у пациента. — Да пошла ты! — зарычал Юнги и со всей силы оттолкнул женщину от себя. Джексон отлетела назад, ударяясь затылком о ножку стола, и на какое-то время потеряла ориентацию в пространстве. Перед глазами все плыло и двоилось, а громкие голоса и крики эхом отдавались в гудящей голове. Она видела, как в кабинет забежали два охранника, как они повалили Юнги на пол и скрутили, видела, как к ней подбежала доктор Уайт. Врач хлопала Кортни по щекам и показывала свою руку, прося назвать, сколько пальцев она видит. На заднем фоне продолжал плеваться матом Юнги, показались ноги незнакомого врача или санитара, который нагнулся к буйному пациенту и что-то ему вколол, но последнее, что увидела адвокат перед тем, как потерять сознание, — девушка, стоящая в дверном проеме.***
Юнги всегда выходил в ночное время суток. Пока Тэхен, как и остальные личности, спал, он пользовался моментом, чтобы заниматься тем, что было близко его темной, погрязшей в густом мраке душе. Отец не замечал, что его сын по ночам регулярно где-то пропадал, настолько крепким был его сон. Юнги как можно тише покидал пределы квартиры и оказывался на пустующих улицах Нью-Йорка. В центр он не совался, ибо там всегда ошивался народ, любящий вечеринки и гулянки до самого утра, а вот неблагополучные или спальные районы города его очень даже прельщали. Благодаря Юнги у Тэхена всегда были деньги и еда. Тэхен, правда, не знал, откуда бралось все это добро, но продолжал наивно верить, что это заслуги внезапно подобревшего отца. Отец же, в свою очередь, чуть ли не из штанов выпрыгивал, осознавая, что не нужно ничего выуживать из собственного кармана. Тэхен стал самостоятельным и умудрялся добывать где-то деньги. Не имело значения, где именно он их брал. Главное, что Ким Джу Хван снял с себя бремя бедного заботливого папочки, коим всегда себя считал. И отец, и сын находились в полном неведении и отчего-то не желали узнавать более детальные подробности. В одну из многочисленных ночей, когда Юнги рыскал по городу в поисках наживы, ему по пути попалась заправочная станция с небольшим придорожным магазином, где продавались всевозможные закуски, напитки и где можно было попить кофе и сходить в туалет. Пряча руки в карманах толстовки, Юнги обернулся, проверяя, нет ли поблизости кого-нибудь, и убедившись, что все чисто, ускорил шаг. Висящий над дверью колокольчик приветливо брякнул, оповещая сонного кассира о новом посетителе. Внутри было светло и уютно. Юнги не хотелось отсюда уходить, и он с радостью остался бы здесь, поглощая американские вкусности, но пришел он сюда не за этим. Не так давно парню удалось добыть пистолет у темнокожих ребят, нелегально торгующих оружием и наркотиками. Юнги хранил тяжелый пистолет у себя под подушкой и ждал момента, когда его можно опробовать в деле. Он долго не мог решиться на столь серьезный шаг, но чем больше он грабил и воровал, тем сильнее становилось желание попробовать что-то более весомое. Так бывает с наркоманами, которым перестает хватать минимальной дозы, или отчаянными сорвиголовами, которые перескакивают с полета на дельтаплане на что-то более экстремальное. Та же ситуация произошла и с Юнги: вкусив свободу, парень захотел оторвать еще больший кусок этого пирога, ибо жалких крошек ему было уже недостаточно. Его аппетит, который, как известно, приходит во время еды, разгулялся не на шутку. Сжимая в правой руке твердый и тяжелый ствол, Юнги первое время делал вид, что внимательно изучает представленный ассортимент товара, и медленно, словно затаившийся перед смертоносным прыжком зверь, передвигался между стеллажами. Он украдкой поглядывал на мужчину в красной жилетке, что стоял на кассе, и выбирал удобный момент. Его сердце колотилось на манер отбойного молотка и грозилось прорваться наружу, чтобы убежать прочь, визжа от страха, но Юнги взял себя в руки, сделал пару глубоких вдохов и, схватив шуршащую пачку чипсов со вкусом сыра, двинулся в сторону кассы. Мужчина устало улыбнулся, взял товар в руки, намереваясь пробить его, и спросил, как на автомате, не желает ли покупатель приобрести что-нибудь еще. «Желает», — буркнул Юнги и резко вытащил пистолет, направляя его на кассира. Мужчина от испуга выронил чипсы на пол и поднял дрожащие от ужаса руки, показывая, что он не собирается сопротивляться и сдается. — Гони все бабки, живо, — скомандовал Юнги, дулом пистолета указывая на кассу. Это было его первое настолько серьезное ограбление. Раньше он от случая к случаю воровал еду, деньги, когда выпадала удачная возможность, но на сей раз он угрожал жизни живого человека и требовал, чтобы все выложили перед ним на блюдечке с голубой каемочкой, а он спокойно заберет свою добычу и со спокойной душой отправится домой. — Эй? — пока побледневший мужчина вытаскивал на стол купюры и звенящие монеты, страшась сделать лишнее движение или сказать что-нибудь не то, Юнги огляделся по сторонам. — У вас тут камеры есть? — Д-да, там и там, — кассир указал кивком головы на два верхних угла под потолком, где висели камеры слежения. — Слушай сюда, — Юнги подался вперед, схватил мужчину за воротник клетчатой рубашки и приставил дуло пистолета к его виску, надавливая побольнее, — когда я уйду, ты сотрешь все записи, понял? — Но я не могу это сделать… — мужчина жмурился и потел от страха, а на его округлившиеся от страха глаза уже набегали слезы. Оттолкнув кассира назад, Юнги повернулся и неумело выстрелил сначала в одну камеру, а потом в другую, но получилось у него это не с первого раза. В силу своей неопытности парень промахнулся и уже с третьей попытки свершил то, что запланировал ради спасения собственной шкуры. — На улице тоже есть камеры… — кассир положил на стол последнюю купюру и, сделав пару шагов назад, стал наблюдать, как парень быстро распихивает деньги по карманам толстовки. — Да мне похуй. Думаешь, кто-то станет заводить дело ради этой дыры? — Юнги хмыкнул, цокнул языком. — Да и деньжат, я скажу тебе, маловато у вас. На, держи, это тебе за хорошее поведение. Бросив на стол один доллар, Юнги на всякий случай еще раз пригрозил кассиру, перед глазами которого пронеслась вся жизнь, пистолетом и быстро убежал из магазина прочь, пряча свое лицо под большим капюшоном. Он знал, что это его уже не спасет, ведь он свободно передвигался рядом с магазином, когда только заходил туда, но повинуясь непонятным инстинктам, сделал это. По пути домой Юнги стал ощущать головную боль. Парня никогда не мучили подобные вещи, и он сначала не обратил на это внимание, но когда пульсация в висках достигла невыносимой отметки, а по затылку словно кто-то стучал молотком изнутри, Юнги опустился на ближайшую лавочку, которая была все еще влажной после недавно прошедшего дождя, закрыл глаза, нагнулся вниз и схватился за голову. — Ты с ума сошел?! Что ты творишь?! — незнакомый голос заставил Юнги дернуться и вскочить с лавки. — Жалко, что на кассе был мужик, — второй голос, более томный и бархатный, прозвучал где-то поблизости. — Можно было бы получить приятный бонус. — Блять, кто здесь?! — Юнги стал метаться по улице, осматриваясь по сторонам, но вокруг было темно и пусто, ни души. — Вы кто?! Че за тупые розыгрыши?? — Черт, я не хочу в тюрьму. Там повсюду были камеры. — Как будто я хочу туда. Это все из-за этого идиота! Нахера ты потащил свою задницу туда, где стоят камеры?! — Заткнитесь! Заткнитесь! Юнги перешел на крик и рванул прочь от, как ему казалось, проклятого места, но добежать до дома ему так и не удалось, ибо он провалился в темноту, будто спотыкаясь и падая в глубокую и холодную яму. Вместо него проснулся Тэхен. Парень удивленно распахнул глаза, совершенно не понимая, как он оказался на мосту с пистолетом в руках и карманами, полными смятых купюр, явно засунутых туда впопыхах. От страха Тэхен отбросил пистолет на землю, попятившись назад, но снова отключился, а когда вернулся к реальности, то был уже в постели, а под подушкой лежало оружие, от которого, как ему казалось, он вчера избавился…***
Успокоительное подействовало моментально. Сильное лекарство, что вкололи в разбушевавшегося Юнги, позволило санитару и охраннику уложить его на диван в кабинете доктора Уайт, которая, в свою очередь, пыталась привести в чувства Кортни Джексон. От сильного удара адвокат потеряла сознание, но, к счастью, ненадолго. Когда она открыла глаза, то увидела перед собой лицо врача. Настороженная мимика сменилась заметным облечением, и доктор выдохнула. — Не думала, что эта личность окажется настолько опасной… — миссис Уайт, покусывая дужку своих очков, смотрела на лежащего Юнги. — Личности Тэхена настолько яркие и гипертрофированные, что мне все это напоминает театр одного актера. Нет, я не исключаю варианта, что он действительно страдает множественной личностью… но тогда выходит, что его сознание раскололось на самые важные составляющие, собрать воедино которые будет весьма затруднительно. Это не просто воображаемый друг или плохое Я. Это самая настоящая раздробленность. — Как думаете, — Кортни, сидя в кресле, откинулась к его спинке, придерживая гудящую голову, — мы сможем доказать это в суде? — Одного моего заключения будет мало. Нужны еще хорошие специалисты, которые подтвердят, что Тэхен болен. Вы, как адвокат, должны это понимать. — Вы можете порекомендовать кого-нибудь? — Да, есть у меня знакомый психиатр, и я ему обязательно позвоню, только для начала мы должны протестировать остальных. Когда Юнги вернется к нам, мы продолжим. — Было бы здорово, если бы вместо Юнги проснулся кто-нибудь другой… — еле слышно протянула Джексон, потирая ушибленное место. В голове Тэхена происходил самый настоящий хаос. Успокоительное оказалось действительно сильным, и все личности почувствовали огромное физическое давление: им казалось, что их загнали в крошечные коробки без света и воздуха и выбросили в сырой подвал. Юнги был зол как никогда, Чонгук плакал и звал на помощь, Чимин и Джин в один голос орали, что они не заслуживают такого отношения, и лишь Намджун с Хосоком пытались разобраться в ситуации, подавляя эмоции и подключая логику. Они разом потеряли зрение и способность ориентироваться в пространстве, никто не мог выйти в свет, и даже их создатель, Тэхен, не отзывался. Намджун понимал, что это побочный эффект препарата, но не было известно, когда он перестанет действовать. Вдруг последствия окажутся необратимыми? Вдруг лекарство возымело на них влияния, и они больше никогда не смогут обрести прежнюю свободу и возможность выходить? Личности не видели друг друга, но могли слышать, и Намджун пытался докричаться до остальных, в душе понимая, насколько это бессмысленно. Личности продолжали истерить, наводить панику и сгущать краски. Неразборчивые крики перебивались плачем Чонгука, и вынести это было практически нереально. Хосок старался выбраться на свет, избавить себя от невыносимых мучений, но тщетно. Его жалкие попытки тут же блокировались, как и попытки Намджуна. Стоило им сделать рывок, как их с еще большей силой притягивало обратно. Снаружи Юнги продолжал спокойно лежать на диване с закрытыми глазами, и одному Богу было известно, какие ужасы творились в его голове. Точнее, в голове Тэхена. — Когда он очнется? — спросила Кортни. — Не могу точно сказать. Может, через час, а может, через два… — доктор устало вздохнула и посмотрела на часы. — Вы бы ехали домой, уже почти десять часов. — А как же Тэхен? Я взяла ответственность за него, я не могу его вот так бросить. В полицейском участке и прокуратуре от меня ждут вестей. — Скажете правду, что Ваш подзащитный стал вести себя слишком буйно, пришлось вколоть ему успокоительное. Не переживайте, за ним присмотрят. Здесь повсюду врачи, санитары и охранники. Я оставлю дежурному врачу Ваш номер, Вам позвонят, когда он придет в себя. А вообще, — доктор Уайт подошла к Кортни и положила руки ей на плечи, — хватит с Вас на сегодня. Вы, в первую очередь, женщина и должны беречь свой организм. Ложитесь дома спать, а утром возвращайтесь сюда, и мы продолжим. Договорились? — Договорились… — улыбнулась Джексон.***
Капитан Гордон, как и прокурор Вуд, разъехались по домам, и если второй со спокойной душой нежился в объятиях молодой и красивой любовницы, то первый сидел на кухне и при свете настольной лампы изучал биографию Ким Тэхена. Самый обычный парень, зацепиться было не за что, но капитан знал, что чем тише омут, тем опаснее черти, таящиеся на его глубинах. Он старался найти хоть что-то, с чем можно было бы оперировать, но ничего, кроме нашумевшего убийства, в котором обвиняли парня, не обнаружилось. Тогда Гордон решил позвонить Джексон. Женщина долго не брала трубку, и когда капитан уже был готов оборвать звонок, ответила. — Слушаю. — Кортни Джексон? — Да, это я. С кем имею честь? — Это капитан Гордон из полиции. Мы с Вами расследуем дело об убийстве Ким Джу Хвана. Адвокат закатила глаза. Она только собиралась принять ванну и расслабиться, очистив голову от посторонних мыслей, как ее снова затолкали обратно в этот грузовик, полный рутины, проблем и обязательств. — Прошу прощения, не узнала сразу. Я могу чем-то помочь? — Насколько мне известно, Вы пытаетесь доказать невменяемость своего подзащитного и снять с него все обвинения. — Да, это так. Сегодня мы были в клинике, где с нами пообщался отличный специалист. Нам даже удалось увидеть некоторых личностей Тэхена, но на этом я не остановлюсь. — И где он сейчас? — Гордон закипал. — Он в клинике. Ему вкололи успокоительное, и сейчас он спит. Завтра утром я вернусь туда, чтобы мы с доктором продолжили исследовать состояние моего подзащитного. — Вы в своем уме?! — закричал капитан. — Вы оставили главного подозреваемого в клинике без присмотра полиции?! О чем Вы думали, Кортни?! — Там полно врачей, там охрана, — Джексон сама начинала заводиться. — Не повышайте на меня голос, капитан Гордон. Я знаю, что делаю. — Пеняйте на себя в случае чего. Вы головой за него отвечаете, — почти сквозь зубы процедил мужчина. — Неужели Вам в радость таскаться с ним? Уже давно могли бы засадить преступника за решетку, и дело с концом. — Вы что-то еще хотели? — адвокат демонстративно громко вздохнула. — Нет, мне и так все ясно. — Хорошо, тогда всего доброго. Джексон отключилась и кинула телефон на стиральную машинку, предварительно поставив беззвучный режим. Она не хотела, чтобы ее беспокоили и пытались доказать, насколько она сумасшедшая, раз решилась взяться за такое непростое и кажущееся многим провальное дело. Капитан Гордон на эмоциях ударил кулаком по столу, создавшимся грохотом разбудив своих жену и ребенка. И лишь прокурор был спокоен: уверенный в себе на все сто процентов, он наслаждался обществом спящей красавицы и видел яркие сны, пророчащие ему великое будущее.***
В третьем часу ночи, когда в клинике стояла гробовая тишина, Юнги зашевелился под одеялом. Его перенесли в пустующую палату, из которой буквально вчера выписали пациента, пошедшего на поправку, накрыли одеялом и оставили приходить в себя. В коридоре дремала дежурная медсестра, а врач, чья смена пришлась именно на сегодня, находился этажом выше в своем кабинете. Юнги проснулся не сразу. Он трижды возвращался к реальности, но каждый раз усталость снова забирала его в свои мягкие объятия, заставляя закрыть глаза. Намджун старательно выталкивал буйную личность на свет, аргументируя свои действия тем, что тот, кто натворил дел, должен сам исправлять последствия. «Заварил кашу, теперь расхлебывай», — сказал Намджун и сильным толчком заставил Юнги окончательно проснуться. Парень медленно открыл глаза и увидел перед собой зашторенное окно. Осознание, что он находился не в кабинете доктора Уайт, пришло к нему лишь спустя пару минут. Первое время Юнги молча смотрел на темно-зеленые шторы из плотной ткани, приходя в себя, затем осторожно, словно чего-то боясь, перевернулся с правого бока на спину, и провел руками по усталому лицу. Память постепенно вернулась к нему. Перед глазами замелькали обрывки воспоминаний: вот он крушит в кабинете врача все, что попадалось ему под руку, вот он отталкивает адвоката, а затем его скручивают и колют в задницу болезненный укол, после которого он вырубился. И вот он здесь. «Голова раскалывается…», — промычал Юнги, жмурясь так, словно над его головой сияло летнее дневное солнце. — Я вынужден наказать тебя, как наказывал Чимина, — вполне серьезно сказал Намджун. — Джун, не горячись, — попросил Юнги. — Ну вспылил, да, с кем не бывает? Я постараюсь контролировать себя. — Ты подвергаешь всех нас большой опасности уже не в первый раз. Сколько можно? Я давал тебе сотню шансов, но ты, выражаясь твоим грязным лексиконом, всех их просрал. Ужасно… Как ты можешь разговаривать на таком языке? Настоящее кощунство. Но ничего, у тебя будет время подумать над своим поведением. Я запрещаю тебе неделю выходить. — Это нечестно, бля! — Юнги схватил подушку и швырнул ее в стену. — Ты не имеешь права! Я такая же самостоятельная личность, как и ты, я тоже заслуживаю свободы! Кто вообще решил, что ты самый главный? Я могу быстро это исправить! Юнги кинулся на Намджуна с кулаками, и между личностями завязалась драка. Чимин и Сокджин злорадствовали и наблюдали за происходящим, не вмешиваясь, но подначивая на еще большие действия и подливая масло в огонь провоцирующими словечками. «Давай, врежь ему как следует, Юнги!», — кричал Чимин. «А мне кажется, Намджун уделает этого ненормального в два счета», — отвечал Джин. Чонгук от страха забился в угол и старался не смотреть на драку между взрослыми. Хосок предпринимал попытки разнять Юнги и Намджуна, но, как известно, инициатива наказуема: стоило парню втиснуться между ними, чтобы растащить друг от друга, как ему прилетела пара случайных ударов по лицу и ребрам. Заснувшую на своем рабочем месте медсестру разбудили крики, доносящиеся из палаты. Девушку предупредили о том, что там находится буйный пациент, и в случае чего она незамедлительно должна звать санитаров, охрану или дежурного врача, но растерявшись, медсестра первым делом побежала не звать на помощь, а прямиком в палату. Распахнув дверь, она увидела, как юноша катается по полу, ругается на непонятном ей языке, меняя интонации и тона голоса, и то пытается задушить себя, то наносит удары по своему же лицу. — Срочно! Сюда! — закричала девушка, не решаясь самостоятельно утихомирить разъяренного Юнги, который стал головой биться о прикроватную тумбочку. — Здесь пациенту плохо! Он убьет себя! Особо любопытные пациенты выглянули в коридор, сонные и в пижамах, и стали наблюдать за тем, как на крики примчались два крепких санитара, а через несколько минут спустился врач, впопыхах забегая в палату, из которой доносились грохот и странная речь. — Я не дам тебе себя уничтожить! — ругался Юнги в попытках выскользнуть из рук санитаров. — Пошел на хер! — У тебя нет другого выхода! Вы все подчиняетесь мне, потому что без меня вам не выжить! — кричал в ответ Намджун. — Когда ему делали укол? — врач достал из кармана своего белого халата упаковку с таблетками, пока санитары укладывали на кровать Юнги, крепко держа его за руки и ноги. — Часа чет… четыре назад, — ответил молодой мужчина, уворачиваясь от случайных ударов. — Ты посмотри, какой буйный! — Отлично. Открывайте ему рот. Врач наклонился над Юнги, которого с трудом перевернули на спину, и насильно впихнул в него две круглые таблетки, тут же зажимая его рот ладонью, не давая возможности выплюнуть лекарство. Пациент дергался еще некоторое время, бормоча что-то невнятное себе под нос, но под воздействием препарата силы стали постепенно покидать его, и в конце концов, когда Юнги расслабился, санитары настороженно отпустили его. Они, как и доктор, успели заметить, насколько сильно пациент избил себя: кровоточащие раны на лице, ссадины по всему телу, красные отметины на коже, которые вскоре превратятся в синяки, следы от попытки удушья… Картина не из веселых. — Уберите тут все, — дежурный врач указал на разбросанные подушку и одеяло, на разбитый напольный торшер, на капли крови на полу, — и следите, чтобы он снова не натворил дел. Пока санитары выполняли поручение, пока медсестра тряслась возле стены, а Юнги смирно лежал на кровати, стеклянными глазами разглядывая бежевый потолок, доктор вышел в коридор, достал мобильный телефон и набрал номер Кортни Джексон, который ему оставила доктор Уайт. Женщина ответила на звонок сонным голосом. — Мисс Джексон? Это доктор Стивенс. Прошу прощения за столь поздний звонок, но мне оставили Ваш номер, чтобы я мог с Вами связаться в случае чего. — Что-то стряслось? — голос адвоката стал звучать уже более бодро. — Ваш клиент опять разбушевался. Он проснулся после действия успокоительного укола, но нам пришлось снова дать ему лекарство, потому что он покалечил самого себя в палате. Не волнуйтесь, он жив, раны есть, но ничего серьезного. — Господи… — Кортни тяжело вздохнула. — Мне нужно приехать? — В этом нет необходимости, мы за ним присмотрим. Приезжайте завтра утром, доктор Уайт будет Вас ждать. — Хорошо, я поняла. Спасибо. Джексон отложила телефон на прикроватную тумбочку и упала на подушки. Ситуация набирала опасные обороты, и с этим нужно было разбираться как можно скорее. Кто, если не она, поможет Тэхену не только избежать незаслуженного наказания, но и вылечиться от столь тяжкого недуга? Парень заслуживал нормальной счастливой жизни, и Кортни пообещала себе, что сделает все возможное, чтобы вытащить его из этого грязного болота. После короткого разговора с адвокатом доктор Стивенс убрал телефон в карман халата и велел всем проснувшимся пациентам возвращаться обратно в свои кровати, заверив их, что все хорошо и в их присутствии нет необходимости. Он попросил медсестру уложить пациентов, а сам еще раз заглянул в палату, где находился Юнги, чтобы окончательно убедиться в том, что он действительно успокоился. Парень не реагировал на присутствие санитаров и продолжал лежать на спине так, словно его никоим образом не волновали посторонние звуки. Так оно и было, ибо Намджуну удалось затолкать Юнги в тень, но благодаря таблеткам силы всех личностей иссякли, и ближайшие пару часов никто точно не сможет выйти на свет.
