Признать невиновным
7 июля 2017 г., 00:02
Последнее, что помнил Тэхен, — разговор с доктором Уайт в ее кабинете, а потом снова пустота и темнота. Хоть он и привык к своей особенности засыпать и не знать, что происходило во время его отключения от реальности, на сей раз эта особенность его не на шутку испугала, ведь он снова проснулся в маленькой, грязной и неуютной комнате с плотно запертой дверью и решеткой на маленьком окне. Сначала Тэхен подумал, что его вернули туда, где он впервые встретился со своим адвокатом, но это помещение все же отличалось от предыдущего. Окно находилось выше, кровать стояла не на полу, а была прикреплена толстыми цепями к стене, да и не было того столика и лавочки. Вместо них стояли треснувший в нескольких местах унитаз и пожелтевший умывальник. Еще Тэхен смог разглядеть висевший на стене плакат с изображением обнаженной Брижит Бардо: актриса кокетливо улыбалась и прикрывала себя невесомой простыней, заставляя всех, кто на нее взглянет, сгорать от разыгравшейся фантазии. Но Тэхена не волновала французская дива 60-х годов — ему было страшно как никогда. Он вспомнил, что Кортни упоминала убийство его отца, суд и тюрьму. Неужели его обвинили в столь тяжком преступлении и посадили за решетку? Но ведь он ничего не делал. Как он мог всадить нож в собственного отца? Его подставили, ему за что-то отомстили. Он не был виновен. Пусть Тэхен ничего не помнил, но он был твердо убежден в своей непричастности к убийству.
Тэхен сначала молча сидел на неудобной кровати, взволнованно дышал и осматривался по сторонам. В сотый раз изучая взглядом небольшое количество окружающих его предметов, парень хватался рукой за воротник форменной рубашки, стискивая его пальцами и оттягивая вперед от нарастающей паники. Он не принимал душ, не брился и не приводил себя в порядок уже несколько дней, в силу чего выглядел несвежим и очень неопрятным. Тэхен не помнил, чтобы ел или пил, но отчего-то не испытывал ни жажды, ни голода. А вот в туалет ему хотелось — то ли от нервов, то ли от испитой фантомной жидкости, ведь лично он не держал в руках ни бутылок, ни стаканов, ни банок. Парень поднялся с кровати, подошел к туалету и попытался найти кнопку или ручку, благодаря которым можно было смыть, и еле нашел маленький рычажок. Ему было неловко и страшно делать в этой камере то, что он собирался, но естественные желания организма вынуждали перебороть себя. Стараясь быть как можно тише, Тэхен нажал на рычаг, но из камеры напротив услышал не совсем приятные слова в свой адрес. Извинившись себе под нос, парень по привычке поклонился и быстрым шагом достиг кровати, на которую сел, оказавшись в тени. Он ощущал себя провинившимся школьником, но вот за что его наказали, он не знал. Тэхен не собирался соглашаться с обвинением, которое ему выдвинули, и отказывался верить в происходящее. Он, воспитанный парень и примерный сын, убил своего отца? Полная ерунда. Он надеялся на своего адвоката, которая обещала ему помочь, только вот где она? И где его мама и сестра? Тэхен давно их не видел и успел соскучиться, ведь семья была для него всем. У него не было девушек, почти не было друзей, и только семья была единственной опорой и любовью. Когда дела отца на работе пошли в гору, а заработная плата стала расти, глава семейства Ким решил перевезти своих женщин в Нью-Йорк: договорившись с начальником, ему помогли оформить визу, после сделать прописку, найти подходящее жилье и подработку для старшего сына — Тэхена взяли в отдел информационных технологий, только вместо него всегда выходил Намджун, и Тэхен не знал, за что ему ежемесячно платят деньги, а когда узнал у отца, тот назвал его придурком.
Ким Джу Хван был человеком настроения, любящим выпить и покомандовать. Если что-то шло не так, как он хотел, в ход шли крики и кулаки. Чаще всего именно Тэхен попадал под горячую руку сурового отца и получал незаслуженные наказания. Однажды Джу Хван до того избил своего сына, что парень потерял сознание, а после досталось еще и матери. Младшей дочери везло исключительно по тем причинам, что Джу Хван, какой бы сволочью он ни был, не мог поднять руку на маленькую девочку. Хоть он и мог устроить ожесточенные скандалы в семье, которые переходили в драки, он честно работал и приносил деньги. Это был, наверное, единственный его плюс. Именно по этой причине смиренная жена так и не смогла уйти от семейного тирана и домашнего насильника.
Вспоминая своего отца, Тэхен грустно улыбнулся. Сначала ему было страшно и больно узнать, что Джу Хвана больше нет. Он даже плакал и тосковал, как и было положено в такой ситуации, но теперь юноша испытывал странное облегчение. Ему было стыдно из-за этого, ведь это неправильно, но головой он понимал, что больше не будет драк и унижений, не будет скандалов и жизни в вечной боязни сделать или сказать что-то не так, поэтому его чувства были вполне оправданы. Но улыбка быстро спала с лица Тэхена. Не успел он насладиться кратчайшим глотком свободы, как положение, в котором он находился, снова схватило его за горло. Парень даже прикоснулся пальцами к кадыку и шумно сглотнул. Он не мог больше находиться в заточении и неведении, надо было срочно что-то делать. Тэхен вскочил с кровати, подбежал к двери и пару раз стукнул по ней кулаком. Он стал просить, чтобы его выпустили, чтобы с ним хоть кто-нибудь поговорил, и в ответ опять услышал брань, ругань и отборный мат, только на сей раз крики сыпались со всех сторон. Похоже, он разбудил других заключенных. Испугавшись, Тэхен отпрянул назад и стал оглядываться по сторонам в поисках места, где можно было бы спрятаться. Сработали инстинкты.
— Эй, ты, жить надоело?! — послышался за дверью голос охранника, который открывал замок.
Тэхен в ужасе закрыл глаза и провалился в темноту. На свет вышел Чонгук. Мальчик вздрогнул и ринулся бежать, но когда понял, что находится в небольшой комнате, попятился назад, пока не наткнулся спиной на крепкую грудь охранника. Обернувшись, Чонгук вздрогнул и замер на месте. Перед ним стоял взрослый мужчина в форме и с дубинкой в руке, которой он постукивал о плечо.
— Дяденька, пожалуйста, не бейте меня… Я ничего не сделал, — всхлипнул Чонгук, неуклюже вытирая слезу, которая скатилась по его покрасневшей щеке.
— Какой я тебе дяденька, урод?! — охранник замахнулся на мальчика, и тот упал на пол, прикрываясь руками. — Ты чего шумишь посреди ночи? Проблем захотел? Здесь так не принято. Или хочешь, чтобы я отвел тебя в камеру братьев Коннер? Вон, какой ты хорошенький, а они любят таких.
Из коридора послышались хлопки, громкий свист и грязные, непристойные словечки. Чонгук закрыл руками уши и съежился, плача и прося не трогать его. Он не знал, за что его собирались наказать, но на уровне интуиции понимал, что лучше принять вину, извиниться и постараться уйти от телесных увечий. Охранник с наглой ухмылкой наблюдал за унижениями заключенного, думая, как ему лучше поступить. Отделаться словесным предупреждением или все-таки показать этому ночному бунтарю, что бывает с теми, кто нарушает здешний покой? Кто-то из соседних камер выкрикнул, что было бы неплохо познакомиться поближе с узким корейским мальчиком, и Чонгук, чувствуя надвигающуюся опасность, двинулся в сторону кровати, пытаясь заползти под нее и там спрятаться, но охранник за один шаг настиг его, схватил за рубашку и потянул на себя.
— Куда собрался, ублюдок? А-ну иди сюда! — мужчина отбросил Чонгука к противоположной стене и хорошенько ударил дубинкой по ноге.
Эта сцена напомнила мальчику фрагмент из его детства. Когда его лучшего друга, Тэхена, отец так же вытащил из-под кровати, чтобы избить, Чонгук пришел ему на помощь, но сейчас помощь пришла в ином варианте… Когда охранник замахнулся, чтобы нанести еще один удар, парень резко повернулся к нему лицом, больше не прикрываясь, и схватил дубинку, одним сильным движением вырывая ее из рук мужчины в форме.
— Ты, говно собачье, — зарычал заключенный, вставая на ноги. Его глаза блестели от кипящей внутри него ярости. — На ребенка руку поднял? Решил обидеть того, кто младше тебя и не сможет ответить? Так вот я отвечу.
— Да я тебя сейчас по стенке размажу!
Охранник кинулся на парня, но тот со всей силы ударил его дубинкой по лицу. Когда мужчина упал, свирепый заключенный продолжил наносить увечья то ногами, то кулаками, то той же дубинкой, и односторонняя драка продолжалась бы дальше, если бы еще не двое охранников, которые сбежались на шумиху и суету. Успокаивать других заключенных было бессмысленно, поэтому они решили заняться этим буйным. Юнги услышал приближающиеся шаги и стал быстро соображать. Силы не равны — с тремя крепкими мужиками он точно не справится, надо действовать хитрее. Откинув дубинку на пол, парень подскочил к кровати, выудил из-под подушки балисонг (или просто нож-бабочка), который запрятал туда в день прибытия в камеру, и приставил к горлу. Когда в комнату ворвались охранники, Юнги приставил лезвие ножа к горлу и крикнул, что зарежет себя, если хоть кто-нибудь тронет его пальцем.
— Да и хер с ним, на одного ублюдка будет меньше, — заявил один из вбежавших охранников.
— Ты че, идиот? — рявкнул другой. — Мы башкой за него отвечаем. Если с ним что-нибудь случится, нас без вазелина и во все щели.
В коридоре опять послышались одобрительные выкрики и непристойные свистки. Один охранник вышел и во весь голос заорал, чтобы все заткнулись и ложились спать, иначе он зайдет к каждому и утихомирит самостоятельно, но и это не помогло, и пока охранники хоть как-то пытались призвать заключенных к порядку, Юнги расслабился. Этим воспользовался избитый охранник. Он лежал на полу и не двигался, поэтому Юнги не обращал на него внимания. Мужчина хотел наброситься на него и обезоружить, но парень заметил копошение внизу и, растерявшись, полоснул себя по запястью. Это было последнее, что он запомнил перед тем, как отключиться. Охранник растерялся. Встав на ноги, он удивленно смотрел на лежащего перед ним парня, по руке которого струились дорожки крови, образуя рядом небольшую лужицу, и не знал, что предпринять. Первое, что пришло ему в голову, — окликнуть напарников, — и когда те прибежали, решено было позвать врача, а пока, чтобы заключенный не погиб, мужчины в форме оторвали кусок ткани от простыни и прижали ее к свежей ране. Тряпка быстро пропиталась красным цветом, становясь влажной и теплой. Охранники не на шутку испугались, и пока двое возились с обезумевшим парнем, который мог вот-вот умереть, другой побежал за местным доктором.
Вместе с женщиной в белом халате и чемоданчиком с красным крестом в руке в камеру вошел начальник тюрьмы. Охрана изложила ему суть происходящего, пока доктор занималась обработкой раны и предпринимала попытки привести в чувства заключенного. Но Тэхен не приходил в себя. Ни он, ни его личности не реагировали на медицинскую помощь, и даже нашатырь, приставленный к носу, не смог вернуть юношу в сознание.
— Его нужно отнести в лазарет, — сказала врач, перебинтовывая руку Тэхена.
— Охрана этим займется, — начальник тюрьмы махнул рукой, чтобы охранники взяли заключенного на руки и вместе с доктором отнесли его в лазарет, — а я пока позвоню госпоже Джексон…
***
Следующим утром к девяти часам в окружную тюрьму, где находился Тэхен, приехали Кортни Джексон, Гвен Ли, ее новая напарница, и детектив Купер. Все трое были напряжены и спешили увидеть Тэхена. Ночью Кортни позвонил начальник тюрьмы, Роберт Барнс, и сообщил, что ее подопечный сначала устроил самое настоящее шоу, а потом чуть не покончил жизнь самоубийством. «Знаете, это не мое дело, но у него с головой явно не порядок», — сказал Барнс, чем совсем не удивил адвоката. Эти слова можно предоставить в суде, если понадобится, как мнение со стороны. В данной ситуации любая зацепка могла оказаться на вес золота. Джексон хотела использовать все по максимуму, искать выгоду из любых фраз и действий, чтобы ее защита Тэхена оказалась непробиваемой, и теперь эта защита имела двойную броню благодаря Гвен. Гвен Ли оказалась приятной молодой американкой азиатского происхождения, которой недавно исполнилось тридцать. Она была начинающим адвокатом и хваталась за любую возможность, где можно было проявить себя и набраться опыта, и когда ей позвонил детектив Купер с предложением помочь Кортни Джексон, та согласилась без раздумий. Гвен и Кортни быстро нашли общий язык. Первая ввела вторую в курс дела, объяснила план действий и запретила кому-либо рассказывать информацию, особенно прокурору Вуду. Женщины решили стоять до последнего и поддерживать друг друга, направляя общие силы на защиту Ким Тэхена. Тяжелые и высокие ворота, напоминавшие монолитную стену темно-серого цвета, разъехались в стороны, пропуская на территорию окружной тюрьмы машину, за рулем которой был Купер. Он плавно вырулил на парковку для персонала, остановился и открыл дверь, чтобы выпустить Кортни и Гвен. К ним вместе с двумя полицейскими подошел Роберт Барнс — Доброе утро, — поздоровался он, жестом приглашая следовать за ним. — Спасибо, что приехали. Вам стоит пообщаться с Тэхеном. Вчера он вел себя, мягко говоря, очень странно… — А что он натворил? — спросила Гвен, поправляя свои очки. — Госпожа Джексон не просветила Вас? — Барнс удивленно вскинул брови и засмеялся. Гвен и Кортни переглянулись. Ли хотела узнать подробности лично из уст охранника тюрьмы в силу своего любопытства и желания заявить о себе. Хоть Джексон и рассказала ей по дороге сюда, что случилось с Тэхеном в эту ночь, она рвалась пообщаться с Робертом и расспросить у него обо всем, что ее интересовало. Детектив Купер и Кортни оценили такое рвение и синхронно улыбнулись. — Сначала он стал проситься на свободу, — Барнс дождался, пока перед ним раскроют двери охранники, и зашел в основной корпус вместе с остальными, — затем расплакался, как ребенок, и просил, чтобы его оставили в покое, хотя сам охотно привлекал внимание своим поведением, ну а потом подрался с охранником и покалечил себя. — Интересно, как он смог пронести нож? Его ведь осматривали, — задумчиво проболтал Купер, следуя за начальником тюрьмы. — Это остается загадкой для всех нас, — Роберт развел руками, сворачивая направо, где находилась комната для встреч с заключенными. — Ловкость рук и никакого мошенничества. Джексон еще ночью поняла из рассказа Барнса, что сначала вышел Чонгук, а потом — Юнги, скорее всего. Ввязаться в драку мог и Хосок или Чимин, но это вряд ли. Драки и криминал были в стиле именно Юнги. А вот насчет Чонгука она не сомневалась. Только он, ребенок, мог расплакаться и просить взрослых не трогать его. Единственный вопрос, который мучал Кортни, — что случилось с Намджуном? Обычно он контролировал выходы личностей, да и Юнги по его воле был наказан, а ночью случилось то, что не должно было случиться. Намджун не допустил бы подобного. Значит, с ним что-то произошло, и это ох как не нравилось адвокату. Тэхен сидел в синей форме для заключенных за столом. Между ним и пришедшими его навестить находилось прозрачное стекло, через которое они могли общаться, но не касаться друг друга. Увидев своего подзащитного, Кортни ощутила легкий укол в сердце. Рука парня была перебинтована, волосы потрепаны, лицо слегка опухло после тяжелой ночи, а красные то ли от слез, то ли от усталости глаза смотрели в стену перед собой. Его хотелось обнять, прижать к себе, пожалеть и сказать, что все обязательно будет хорошо, что они справятся и смогут избежать наказания, но вместо этого Джексон могла лишь опуститься на стул и поговорить с ним. Ну разве мог Тэхен убить своего отца, если его вид кричал о том, что он и мухи не обидит? Гвен и Купер сели по обеим сторонам от Кортни. — У вас пятнадцать минут, — Роберт указал пальцем на часы и удалился. Охрана и полицейские стояли на каждом углу и внимательно следили за происходящим. В их поле зрения попадал каждый человек, находящийся в этой комнате, и Тэхен не был исключением. Кроме него в помещении находился еще один темнокожий мужчина. Он общался со своей матерью и просил ее не плакать. Он обещал, что скоро выйдет, найдет работу, заведет семью и станет достойным человеком. — Я бы тоже хотел завести семью… — грустно произнес Тэхен, наконец поднимая взгляд на Кортни, но увидев рядом с ней чужих людей, заметно напрягся. — Кто это? — Не бойся, это мои коллеги. Адвокат Ли и детектив Купер, они нам будут помогать, — Джексон постаралась улыбнуться. — Тэхен, что ты помнишь? — Мы были с Вами в другой комнате. Вы сказали, что моего отца убили, а потом… — Тэхен нервно вздохнул, а его левый глаз несколько раз дернулся. — Потом я оказался в тюрьме. Я ничего не помню… Я не знаю, за что меня посадили. Гвен и Купер внимательно следили за диалогом между адвокатом и ее подзащитным. Они оба искренне удивлялись и верили в то, что Тэхен не обманывал. Ни адвокат Ли, ни детектив не могли объяснить, почему, но они не ставили под сомнение его болезнь. Купер помнил разговор с личностями по имени Намджун и Хосок, сравнивал их с тем, кто сейчас сидел перед ним, и понимал, что это совершенно другой человек. Это настоящий Ким Тэхен — Тэхен, который страдал синдромом множественной личности. Гвен делала пометки в своем блокнотике. Она не встревала в разговор, потому что боялась спугнуть Тэхена, и просто слушала, мысленно соглашаясь с диагнозом. Ли знала, что Джексон стоит доверять, и если она убеждена в невиновности парня, значит, так оно и было. — Ни с кем не разговаривай, ничего не рассказывай. Это может быть опасно, — сказал детектив Купер. — Даже у стен есть уши. Мы вытащим тебя отсюда, если ты нам доверишься и будешь с нами сотрудничать. — Д-да, конечно! — Тэхен быстро закивал. — Сегодня я позвоню судье Флетту, который будет вести твое дело, и попрошу у него дополнительное время на психологическую экспертизу. Кортни полезла в свою сумку, чтобы проверить, не потеряла ли она визитку судьи, и на ее копошение тут же среагировал один из охранников. Он подошел к ней, схватил за руку и громко спросил, что она делает. Охранник подумал, что адвокат собирается передать заключенному что-то запрещенное, ведь любые подозрительные действия здесь не остаются без внимания, вот и Джексон попала под него с не очень хорошей стороны. Женщина стала объяснять, что ничего плохого она не хотела сделать. Детектив Купер подтвердил ее слова и попросил охранника отпустить адвоката. — Тебя мамочка в детстве не научила, что нельзя так обращаться с женщинами? — спросил Тэхен, вальяжно откидываясь к спинке стула и глядя прямо в глаза охраннику. — Отпусти моего адвоката, обезьяна в форме. Шокированный настолько прямым и бесстрашным заявлением охранник замер, как и детектив с адвокатом Ли, и только Джексон поняла, что перед ней сидит уже не Тэхен, а Чимин. Его выход только усугублял положение, ведь после буйной ночи надо вести себя тише воды, ниже травы и не привлекать к себе лишнего внимания, чтобы не нарваться на очередные проблемы, но разве человек с таким заболеванием мог себя контролировать? Точнее, тех, кто являлся его неотъемлемой частью. — Тэхен, не нужно, все в порядке, — постаралась отвлечь внимание охранника Кортни, начиная говорить, не давая тому поднять шум и наказать заключенного за столь опрометчивый поступок. — Охранник выполняет свою работу, он следит за порядком. Это входит в его обязанности… — Оскорблять своим поведением женщин тоже входит в его обязанности? — Чимин разозлился и подался вперед, жалея, что не может сомкнуть свои руки на шее придурка в форме. — Еще раз ты тронешь моего адвоката… — Ой, смотрите, какая красивая птица залетела сюда! — Гвен, которая видела, как покраснело лицо охранника, попыталась уладить ситуацию и увела разговор в другое русло. — Кажется, это чайка? Интересно, что здесь делает чайка? Надо скорее закрыть окно, пока она сюда не попала! Вы не поможете мне? Ли вскочила со стула, схватила охранника под руку и быстро, пока он не особо соображал, что вообще происходит, отвела его от заключенного, который пафосно перекатывал во рту язык и поглядывал то на Гвен, оценивая ее сзади, то подмигивал Кортни. Детектив, как и охранник, тоже находился в прострации, но отдаленно понимал, что на свет вышла другая личность, и с Тэхеном они вряд ли пообщаются сейчас. С такими людьми Купер прежде не сталкивался, и все его внимание было украдено этим странным молодым человеком. — Госпожа Дже-ексон… Я успел соскучиться, — сладко протянул Чимин, а после бросил недовольный взгляд на детектива. — У меня появился конкурент? — Нет, Чимин, это мой коллега, детектив Купер. Он будет помогать нам. — А кто была та молодая красотка? Нет, госпожа Джексон, Вы тоже очаровательны, — Чимин хрипло засмеялся, — но азиатки… Я скучал по ним. — Гвен Ли, тоже адвокат, моя напарница. Теперь мы работаем вместе, — Кортни покосилась на Гвен, которая весело щебетала рядом с охранником, направляя все его внимание на себя, и мысленно поблагодарила ее за такую оперативность. — Чимин, у нас осталось мало времени. Мы пришли сообщить, что вытащим Тэхена и всех вас отсюда. Доктор Уайт обещала сегодня после обеда выслать мне результаты экспертизы, но это еще не все. Если мне удастся договориться с судьей, чтобы нам дали дополнительное время, мы поедем к доктору Рошану, который так же обещал пообщаться с Тэхеном и написать свое заключение. Думаю, он будет на нашей стороне. — Ну хорошо, я надеюсь на вашу помощь, потому что находиться здесь в окружении сплошных мужиков настоящая каторга… — И еще… Скажи, где Намджун? Почему он не следит за порядком, не выходит? — Намджун болен, ему сейчас нельзя выходить, — поджав губы, Чимин отрицательно замотал головой. — Мы стараемся его не беспокоить и не говорить о том, что произошло, но он все равно узнает… Начальник тюрьмы не дал договорить Чимину. Время истекло, и он пришел в комнату, чтобы оповестить и заключенного, и его гостей о том, что пора прощаться. Джексон и Купер еще раз заверили Чимина, что сделают все от них зависящее, позвали Гвен, и тем же составом, каким и прибыли сюда, покинули комнату для встреч. Охранники подошли к парню, велели ему встать и повели обратно в камеру, и никто не заметил, как поменялось его лицо — испуганные глаза смотрели вперед себя, губы дрожали и шевелились в непроизнесенных словах, а щеки покраснели от разгорающегося внутри страха, который обжигающе задевал языками пламени каждую клеточку покрытого мурашками тела. Чонгуку было жутко, а Чимину не хотелось сидеть в камере. По дороге в прокуратуру Кортни Джексон позвонила судье Флетту, который должен был вести процесс, и попросила дать ей и Гвен Ли дополнительное время, чтобы провести медицинскую и психологическую экспертизу заключенного. Флетт долго думал, ссылался на неопровержимость улик и показаний свидетелей, но в итоге согласился дать неделю. Теперь Кортни и Гвен оставалось попросить у специального фонда необходимую сумму денег, чтобы оплатить услуги доктора Уайт и доктора Рошана, и когда они оказались в прокуратуре, детектив Купер направился в свой кабинет, а адвокаты выслали электронное письмо с просьбой выслать им деньги. — Кортни! — в кабинет Джексон, который она теперь делила один на двоих с Гвен, зашел прокурор Вуд в компании своего нового напарника, прокурора Макдауэлла. Этот мужчина слыл настоящим профессионалом с непробиваемым характером. На его счету числились исключительно выигрышные процессы, он не проиграл ни одного дела и засадил всех преступников за решетку. При его виде Кортни побледнела, а Ли удивленно захлопала глазами. — Позволь представить тебе моего нового напарника. Стив, знакомься, это… — Адвокат Джексон и адвокат Ли. Знаю-знаю… — Макдауэлл сурово нахмурился, кивая головой. — Давайте биться честно. — Я решил, что будет правильным сравнять силы. Вас двое, нас двое, — Вуд слащаво улыбнулся. — Как обстоят дела с вашим подопечным, дамы? — Мы как раз от него, — Гвен улыбнулась. — У нас впереди целая неделя, чтобы сделать психологическую экспертизу. Фонд должен выслать нам деньги на оплату счетов. — Можно подумать, там крутятся миллионы… — ухмыльнулся Макдауэлл. — Нам хватит, — Джексон громко стукнула стопкой бумаг о поверхность стола, выравнивая их. — Вы просто так зашли, поболтать? — Хотел представить своего напарника, вот и все, — прокурор Вуд подошел ближе к Кортни, сложил руки на груди и покачал головой, как родитель, собирающийся отчитать нашкодившего ребенка. — Кортни-Кортни… Зря стараешься. Этот паршивец водит тебя за нос, пытается убедить всех в своей болезни. Вы ведь проиграете это дело. Зачем тебе лишние слезы? Джексон уже закипала. Она была готова ответить этому самонадеянному мерзавцу, высказать все, что накипело, но в кабинет зашла секретарша и сообщила, что пришло письмо от доктора Уайт для госпожи Кортни Джексон. Адвокат вскочила с места, взяла в руки белый конверт и быстро, почти суетясь, вскрыла его. Внутри находилось две бумаги — письмо от доктора Уайт и ее психологическое заключение. В письме говорилось, что в ходе исследования тестирования было выявлено, что каждая личность имеет свой уровень айкью, у каждой свои умственные способности и отличия от других, также доктор Уайт выражала свое непредвзятое мнение и была убеждена, что Ким Тэхен действительно болен, и диагноз его назывался «Синдром множественной личности». Доктор упоминала о Ким Сокджине, который был единственной личностью-левшой — все остальные писали правой рукой. «Я внимательно следила за личностями и заметила, что Намджун, Юнги, Хосок, Чимин и Чонгук являются правшами и задействуют правую руку, но Сокджин писал и использовал левую руку. Не думаю, что это попытка обмануть, потому что все действия происходили на уровне инстинктов: не было заминок перед движениями, пауз или случайных жестов, которые могли бы раскрыть обман. Либо это идеально продуманное представление для всех нас, либо пациент болен, в чем я твердо убеждена». Отложив письмо, которое взяла Гвен и стала внимательно изучать, Кортни перешла к самому важному — к заключению. Данные психологического теста, проведенного в клинике «H&S» города Нью-Йорк: • Ким Намджун — самая образованная и высокоинтеллектуальная личность, занимает доминирующее положение и контролирует остальных, увлекается философией, биологией и языками, возраст – 24 года, блондин, носит очки, интроверт, общий уровень айкью 148. • Ким Сокджин — самая старшая личность, относится к «нежелательным», возраст – 25 лет, левша, предпочитает не выходить на свет, страдает нарциссизмом, поклонник искусства, экстраверт, шатен, был создан Намджуном, общий уровень айкью 132. • Мин Юнги — агрессор, относится к «нежелательным», как и Сокджин, любит оружие, грабежи и криминал, носит с собой нож, вспыльчив и опасен, брюнет, экстраверт, возраст – 23 года, больше всех заботится о Чонгуке, общий уровень айкью 106. • Чон Хосок — отвечает за положительное настроение, самая веселая и добрая личность, верующий, старается не нарушать правил, любит танцы, шатен, возраст – 23 года, ровесник Юнги, экстраверт, эмоциональный, общий уровень айкью 117. • Пак Чимин — личность, испытывающая тягу к женскому полу, любвеобильный, хитрый, хорошо развиты логика и смекалка, утверждает, что рыжий, экстраверт, любит подшучивать над остальными личностями, рискует попасть в список «нежелательных», возраст – 20 лет, общий уровень айкью 111. • Чон Чонгук — самая младшая личность, возраст – 8 лет, ребенок, боится взрослых и физического насилия, забирает боль Тэхена и остальных личностей на себя, остановился в развитии, доверчивый и ранимый, любит игрушки и животных, брюнет, интроверт, уровень айкью определить не удалось в силу возраста. «Благодаря вопросам, на которые отвечали личности, я, доктор Оливия Уайт, составила данные, представленные списком выше, и несу за них полную ответственность. Как можно заметить, каждая личность уникальна: разные уровни умственного развития, возраст, внешние данные, характеры и предпочтения. В ходе проведенного исследования пациенту ставится диагноз «Синдром множественной личности», а это значит, что его необходимо направить на лечение в специализированное заведение для душевнобольных людей. На правах врача прошу признать Ким Тэхена невиновным в силу болезни и снять с него все обвинения.С уважением, доктор Оливия Уайт».
— Признать невиновным… — фыркнул Макдауэлл, глядя на заключение в руках Кортни Джексон. — Эта докторша слишком много на себя берет. — Мы обязательно услышим эту фразу в суде через неделю, — улыбнулась Гвен, подмигивая напарнице.
