Создания разума

Я выглянула из комнаты – кажется, сегодняшний урок закончился. Значит, это мой шанс! Я наконец-то смогу поговорить с ним, узнать его поближе. Но что сказать? «Привет, не хочешь поговорить?» Нет, так дело не пойдёт. Может, предложить ему чаю? Он, вроде, парень галантный, не откажет даме в этом, а там мы и познакомимся. Дэнни вышел из соседней комнаты, взял рюкзак в руки и пошёл в сторону двери. Я как можно аккуратнее выкатилась навстречу, как бы невзначай столкнувшись с ним. От удивления парень выронил из рук тетради, которые ещё не успел спрятать в рюкзак, и с непониманием посмотрел на меня. Дэнни: Эмм… Привет. Ты, наверное, дочь Мэри? Вайолет, если не ошибся. Виола: Да, это я. Но ты зови меня Виола. Привет, Дэнни. Он не знал, что сказать. Всем своим видом он показывал, как ему неловко в такой ситуации. Ведь развернуться и уйти — это плохой тон, но и стоять просто так тоже нельзя. Нужно взять ситуацию в свои руки. Виола: Не хочешь выпить со мной чаю? Я как раз собиралась заварить чашечку. Парень прищурился, явно задумавшись над ответом, а затем пожал плечами. Дэнни: Почему бы и нет? Я повела его на кухню. Дэнни только третий день в нашей квартире, вряд ли он успел её выучить. Мама всегда начинала занятия чуть ли не с порога, не давая времени на раздумья. Вскипятив воду, я налила кипяток в две чашки, обрисованные в японском стиле. Мама говорила мне, что в наших жилах течёт частица японской крови, поэтому у нас было много вещей восточной тематики. Затем я предложила парню сахар, но он отказался, сказав, что предпочитает чай без него. Конечно, такую фигуру, как у него, нужно беречь. Мы пили чай в абсолютной тишине. Маму тоже не было слышно, но я не беспокоилась по этому поводу. Все мои мысли были заняты тем, с чего бы начать диалог. В итоге я решила начать издалека. Виола: Как тебе занятия? Парень не задумываясь ответил на вопрос, видимо, ожидал его. Чёрт! Дэнни: Мне они очень нравятся. Твоя мама — настоящий профессионал своего дела. Я хихикнула. Виола: Так она и есть профессиональный музыкант. Просто бывший. Дэнни: Да, я слышал, что она была популярна на родине. А что случилось? Виола: Мы переехали сюда, вот что случилось. Мне не очень хотелось говорить на эту тему. Просто потому, что я сама не знала всех подробностей Маминой жизни. Но если Дэнни так интересно, то я должна ему отвечать. Дэнни: Но люди же просто так не бросают своё любимое дело. Наверное, что-то произошло, раз она решила перестать выступать. Виола: Знаешь, я думаю дело в этом. Я показала пальцем на инвалидную коляску. Дэнни: Ой, прости, я, кажется, влез не в своё дело. Тьфу ты, спугнула, похоже. Так, надо исправить ситуацию и больше не акцентировать внимание на своих ногах. У меня ведь есть и другие достоинства, так ведь? Виола: Нет-нет, не думай об этом. Просто когда это произошло, Мама решила бросить все свои дела, чтобы помочь мне освоиться в новом амплуа. Дэнни: Ты так говоришь, будто тебя это совершенно не волнует. А вот сейчас вы действительно перегибаете палку, сэр. Виола: Я уже к этому привыкла. Меня больше волнует Мамино состояние. Она всё ещё винит себя в том, что произошло. Зачем я это сказала?! Дэнни: Ты не обидишься, если я спрошу: что именно произошло? Я заметила, что он уже допил свой чай, и крутил чашку в руке. Я тоже почти закончила, поэтому решила завершить наш неудобный разговор, при этом выручив из этого выгоду. Виола: Если хочешь узнать, то отведи меня завтра куда-нибудь погулять. Я мало с кем общаюсь, а с тобой хоть поговорить можно. Согласен? Парень уверенно закивал. Дэнни: Конечно! Тогда завтра, после занятий? Виола: Договорились. Пойдём, я провожу тебя. Помахав напоследок парню, я заехала в свою комнату и перетащила себя на кровать. Интересно, я понравилась ему? А я вообще могла ему понравиться? Всё-таки не каждый захочет возиться с инвалидом, может быть, он вообще заговорил со мной из жалости. Хотя, с другой стороны, он так быстро согласился на встречу, что, возможно, ему действительно интересна моя компания. Завтра нужно вести себя увереннее, если я не хочу спугнуть его. В моей ситуации непросто заинтересовать парня. Так что если он хочет узнать обо мне побольше, то я должна полностью довериться ему. Даже если мы знакомы всего ничего. Зашедшая в комнату Мама прервала мои размышления. Маша: Чем занимаешься? Виола: Да так, просто валяюсь, думаю о своём. Маша: Как пообщались с Дэниелом? Она уже знает? Виола: Хорошо. Кстати, мы с ним завтра после ваших занятий пойдём гулять. Ты же не против? Мама обрадовалась, отчего мне стало очень приятно. Ей так же хочется, чтобы её дочь больше общалась с живыми людьми. К тому же, она ведь мать, и полюбому хочет видеть меня с молодым человеком. Маша: Конечно, не против! Дэниел — хороший мальчик. Я рада, что ты наконец заведёшь себе друга. Она подумала и добавила: Маша: Или больше, чем друга. Я улыбнулась. Конечно, от такой проницательной женщины ничего не скроешь. Виола: Я тоже на это надеюсь. Как твоё самочувствие? Маша: Хорошо. А почему ты спрашиваешь? Виола: Ты сегодня с утра сама не своя. Как будто призрака увидела. Мама быстро поменялась в лице. Мне показалось, что она сейчас заплачет. Виола: Я что-то не то сказала? Прости, Мам, я не хотела. Маша: Нет-нет, всё в порядке. Со мной всё хорошо, не переживай. С этими словами она удалилась из комнаты. Ну вот опять. Этот взгляд, я уже видела его раньше — с ней точно что-то происходит. Но что? Мама всегда была такой скрытной, никогда мне не рассказывала о своём прошлом, да и о настоящем тоже помалкивает. Словно пытается отгородить меня от каких-то проблем. А мне ведь хочется знать, что с ней творится. Я хочу поддержать её, хочу помочь чем-то, но Мама не подпускает меня слишком близко, утаивая от меня что-то очень важное. Вот уже восемь лет, как мы живём в Англии, а я всё ещё не понимаю, почему. Почему мы отказались от прежней жизни, почему не попрощались со своими друзьями и знакомыми, почему Мама решила бросить музыку. Я скучаю по дому, по одноклассникам, по старой Маме, в конце концов. Раньше она была такой жизнерадостной, такой беззаботной. А сейчас… Я даже не знаю, как это описать. В ней словно что-то поломалось. Я всё чаще вижу её грустной, всё реже узнаю улыбку на её лице. Один раз я даже слышала плач из её комнаты. Самое обидное, что я ничего не могу сделать. Я старалась узнать у неё, что произошло, почему ей так плохо, но безрезультатно. Мама отмахивалась, сказав, что всё хорошо, и мне не нужно волноваться. Неужели она не понимает, что от таких слов я начинаю волноваться ещё сильнее? Одно дело, когда человеку плохо, а другое — когда он ни с кем не делится своей болью. Я уже проходила такое. Одна из моих бывших подруг тоже держала всё в себе, и мы не могли понять, что с ней не так. И в итоге она покончила с собой. Позже мы узнали, что причиной этому стала неразделённая любовь. Но если бы она поговорила с нами, поделилась своими переживаниями, мы могли бы ей помочь. Я не хочу такой же участи своей матери. Она этого не заслужила. Я поднялась с кровати, кое-как пересела в кресло и включила компьютер. Недавно я скачала себе сериал, который давно хотела посмотреть, но как-то руки не доходили. Он был про обычную американскую школу, в которой балом правят спортсмены, а всех остальных шугают и считают ничтожествами. И в этой атмосфере рождается хоровой кружок, в который и вступают такие неудачники, чтобы хоть как-то проявить себя. Я ассоциировала себя с парнем в инвалидном кресле. Кроме очевидного сходства, он был похож на меня ещё и тем, что вопреки общей травле не сдавался и шёл вперёд. Конечно, я не помню, чтобы меня хоть кто-то травил — этому просто некому делать, но всё же, думается мне, что я никогда не стала бы убиваться из-за мнения чужих мне людей. Маму же напоминал учитель хора — молодой амбициозный мужчина, красавчик, по которому сохнет сразу несколько женщин. И главное — безумно талантливый. Один в один моя Мама в её лучшие годы. Хороший сериал: интересный сюжет, разноплановые персонажи, и, конечно же, много хорошей музыки. Посмотрев несколько серий, я поехала на кухню, поужинала, после чего решила отправиться на боковую. Чем быстрее закончится этот день, тем быстрее начнётся следующий. А завтра мы снова встретимся с Дэнни, чему я несказанно рада.

***

Когда он вышел из Маминой комнаты, я уже ждала во всеоружии. На улице было холодно, поэтому я надела тёплую куртку и вязаную шапку. Виола: Ну что, ты не забыл о своём обещании? Дэнни застыл на месте, но сразу же пришёл в себя и улыбнулся. Дэнни: Как же я мог забыть? Сейчас, я только оденусь, и пойдём. Пока он одевался, я заметила, что на нас украдкой смотрит Мама. Виола: Мы прогуляемся немного, хорошо? Маша: Конечно. Только далеко не уходите. Удачи! Мы отправились к небольшому озеру в парке, находящемся недалеко от нашего дома. Дэнни взял моё кресло за ручки и внимательно вёз меня по снегу, стараясь огибать кочки. Я не могла смотреть на него из этого положения, но на сердце отчего-то было очень тепло. Впервые я увидела его в тот день, когда он пришёл записываться на занятия музыкой к Маме. Она повела Дэнни в свою комнату, а я выглядывала из своей, так что он меня даже не заметил. Он сразу мне понравился. Высокий красивый парень на пару лет старше меня, он очень приятно и мягко разговаривал, добавляя шарма своей изящной улыбкой. Я его практически не знаю, но сейчас не хочу его отпускать, хочу, чтобы он был рядом, вот так вот аккуратно направляя меня вперёд. Виола: Знаешь, я ведь о тебе ничего не знаю. Может, расскажешь мне о себе? Он приостановился, сжал губы в гримасе согласия и обошёл коляску, встав ко мне лицом. Дэнни: Как пожелаешь. Меня зовут Дэниел, мне 18 лет, я заканчиваю школу в следующем году и планирую поступить в колледж. Виола: И на кого хочешь учиться? С этими словами я кивнула головой, показывая, что мы ещё не добрались до точки назначения. Парень понял намёк и снова взялся за коляску сзади. Дэнни: Если честно, то сам ещё не знаю. С точными науками у меня не всё в порядке, а связывать свою жизнь со спортом не особо хочется. Мне нравится футбол, но больших успехов в нём я никогда не добивался. Зато я люблю музыку. Думаю, попробую поступить в королевский колледж музыки. Поэтому я и пришёл к твоей маме за помощью. Надеюсь, она сможет подготовить меня, потому что, насколько мне известно, отбор в RCM довольно суровый. Вот оно что. Королевский колледж музыки... Я знаю о нём не по наслышке. Даже сама думала туда попробоваться, но как только увидела требования, желание как-то отпало. Всё равно Мама меня туда не отпустит. Виола: А на чём ты любишь играть? Дэнни: Больше всего мне нравится пианино. Мелодии получаются красивыми, элегантными, очень приятными. Виола: А я всегда считала пианино скучным инструментом. Дэнни: Почему же? Виола: При всей своей красоте, оно не может дать разнообразия. Я старалась не навязывать свою точку зрения, чтобы не превращать нашу полемику в настоящий спор. Дэнни: Большинство композиций, получивших мировую известность, содержали в себе партии на пианино, разве не так? И всё же я имею право на мнение, так ведь? Наш диалог начинал мне нравиться, я чувствовала себя с Дэнни на равных. Виола: Я не оспариваю значимость клавишных инструментов в мире музыке. Просто считаю, что отдельно от остальных пианино звучит однообразно, к нему привыкаешь. Иногда хочется чего-то нового, совершенно другого, чего не может дать пианино. Дэнни: А что тебе нравится больше всего? Виола: Из инструментов? Гитара. На ней можно сыграть абсолютно разные по настрою мелодии. Весёлые и грустные, спокойные и задорные, тяжёлые и лёгкие. А вообще, мне нравится, когда в музыке сочетается много разных инструментов. Люблю, когда одно дополняет другое, так музыка становится живее. Звучит банально, но так и есть. У меня нет привянности к какому-то жанру или инструменту. Была б моя воля, я бы научилась играть на всём, прям как Мама. Дэнни: Интересно. А ты тоже училась играть у мамы? Виола: Ты знаешь, когда твоя мать рок-звезда, любовь к музыке как-то сама приходит. Вот ты смотришь её концерт по телевизору, и тебе хочется повторить то, как она играет. И ты берёшь гитару и играешь. Получается ужасно, но ты не сдаёшься и пытаешься ещё. Тем временем мы уже подошли к озеру. На нём можно было заметить другие парочки, рассекающие на коньках по замёрзшему льду. Как же я завидую им. Такие раскрепощённые, такие счастливые. Такие свободные. Виола: Здесь так красиво… Дэнни: Не могу не согласиться. Я посмотрела вдаль на последние лучи солнца, спешно скрывающиеся за горизонтом, незаметно выдохнула и спросила: Виола: Ты рассказал мне о себе, теперь моя очередь? Дэнни: Да. Ты обещала мне рассказать, как здесь очутилась. Ворошить прошлое было непросто. Сейчас я понимаю, почему Мама не хочет об этом разговаривать. Но я обещала ему всё рассказать. Что ж, обещания нужно держать. Я начала с самого начала.

***

Я всегда гордилась своей матерью. Когда я ещё была совсем маленькой, она уже была популярна. Вместе со своей группой она колесила по стране, оставляя о себе только самые лучшие впечатления. Но никогда не забывала обо мне. Всё своё свободное время она посвящала моему воспитанию, практически не зная отдыха. Я всегда восхищалась тем, откуда в ней столько энергии, как ей хватает сил на такую жизнь. Когда все остальные жаловались на свою нелёгкую ношу, Мама шла дальше, не задумываясь о том, как тяжела дорога. И даже после долгих концертов, когда, казалось бы, ей просто необходимо было лечь и отдохнуть, она находила силы как-нибудь развлечь меня, найти нам занятие и просто повеселиться. Мы ходили в зоопарк, на каток, просто гуляли по вечернему городу. Я очень любила эти наши с ней совместные часы. Время шло, и я стала задумываться о своём отце. Я никогда его не видела, а Мама ничего о нём не говорила. На мой вопрос, кем он был, она ответила, что он — это лучшее, что с ней когда-либо происходило, конечно же после меня. И это меня беспокоило больше всего. Если Мама так сильно его любит, то почему у нас нет ни одной его фотографии? Всё, что я знаю — это его имя, и то только из-за своего отчества. Виола Семёновна. Странное сочетание. Я спрашивала, почему она назвала меня именно так, но всё, что удалось узнать, это то, что меня назвали в честь какой-то медсестры, которой очень симпатизировала Мама. Но кто она, откуда Мама её знает, мне неизвестно. Также я знаю, что у Мамы есть четыре подруги. Однако вживую я встречала только одну — напарницу Мамы по группе, тётю Алису. Это была яркая, безбашенная женщина, которая, как и Мама, питала лютую любовь к музыке. Мама рассказывала, что она познакомилась с тётей Алисой ещё в юности в каком-то лагере. Я любила её, тётя Алиса часто навещала меня, и мы вместе играли в разные игры. А также она пыталась научить меня игре на гитаре. Именно она, а не Мама, привила мне любовь к этому инструменту. Я скучаю по ней. Беда в том, что я даже не могу узнать, как она поживает, чем занимается, скучает ли по нам. Жили мы хорошо. Мама много зарабатывала, поэтому мы проживали в шикарной четырёхкомнатной квартире в центре города. Школа, в которую я ходила, считалась одной из лучших в стране, туда принимали исключительно детей из богатых семей, так как там преподавали иностранные преподаватели, настоящие мастера своего дела. И планка успеваемости там, соответственно, была задрана до предела. Учиться было очень тяжело, но Мама всегда помогала мне, когда что-то не получалось, а если я чего-то не понимала, она преподавала мне эту тему ещё раз самостоятельно. Однако друзей у меня было мало. В школе учились в основном одни мажоры, интересы которых не совпадали с моими. Мальчики ещё с детства решали пойти по стопам своих родителей, которые были успешными бизнесменами. А девочки говорили лишь о моде и красоте, хотя в большинстве своём были всего лишь бездушными пустышками, жадными до денег. Мне же всегда была интересна музыка. Наверное, это генетическое. Мы с Мамой много времени проводили за игрой. Точнее, играла в основном она, а я слушала и наслаждалась. Её голос был так прекрасен, так чёток и мелодичен. Я хотела быть похожей на неё во всём. Старалась с такой же энергичностью отдавать любимому делу, идти по жизни с улыбкой, стараться не провоцировать конфликты. Через пару лет начались первые проблемы. Группу начали критиковать за однообразность, а когда Мама с коллегами попробовали что-то новое, на них посыпались новые претензии. Мама очень переживала по этому поводу. Ещё никогда до этого я не видела её такой потерянной. Они всё чаще ссорились с тётей Алисой по поводу и без. Я старалась её подбодрить, говорила, что всё непременно наладится, но этого так и не произошло. Мама с тётей Алисой решили отправиться в отпуск. И его местом они выбрали именно Лондон. Возможно, именно это стало причиной того, что мы сейчас живём здесь. Мама рассказывала, что ей очень понравился город, а также здешняя музыка. Она хотела чему-то научиться у местных музыкантов, перенять у них какие-то черты исполнения — по её мнению это бы решило все их проблемы. А вот тётя Алиса была другого мнения. Мама всё ещё пыталась уговорить её снова выступать на сцене в качестве второй вокалистки, но та была против этого. Они снова поругались, и Мама в злости убежала из её квартиры, после чего отправилась забирать меня из школы.

***

Я запнулась. Об этом так тяжело говорить. Тот день полностью изменил вектор направления моей жизни, разрушил всё до основания, дал молоток и гвозди, приказав начать всё заново. Дэнни слушал меня внимательно, ни разу не перебивал. Но сейчас, заметив, что я замялась, он поспешил поддержать меня: Дэнни: Если ты не хочешь говорить на эту тему, то не надо. Меня это не касается. Виола: Нет-нет, я же обещала. Тебе ведь хочется знать, как я тут оказалась? Дэнни: Если честно, очень хочется. У тебя очень необычная история, по ней можно книги писать. Виола: Даже если она не такая уж и хорошая? Дэнни: А у кого из людей хорошая жизнь? Виола: Ну, я могу назвать много имён. Дэнни: Не хочу тебя огорчать, но ты не права. Жизнь — это череда радостей и разочарований. Человек, заработавший много денег, всегда будет завидовать бедному, который несмотря ни на что, будет искать счастье в малом. А бедный в свою очередь возжелает все блага богатого. Так и живём. Виола: Ты очень пессимистично настроен. Дэнни: Отнюдь. Как я и сказал, за каждой неудачей нас ждёт успех. Пусть и короткий, но всё же успех. Поэтому меня привлекают такие люди, как ты и Мэри. Пережив утрату, вы продолжаете сражаться, а значит, в конце вас ждёт победа. Неважно, какой ценой. Он так красиво говорит. Для своего возраста этот парень обладает очень острым умом. Дэнни начинает мне нравиться всё сильнее. И, кажется, это взаимно. Виола: Так значит, я тебя привлекаю? Кажется, я его смутила. Не стоит так быстро задавать такие вопросы. Дэнни: Ну… вроде того. Виола: Спасибо тебе. Дэнни: За что? Виола: За то, что проводишь со мной время. У меня практически нет друзей. С тех пор, как я стала инвалидом, я мало времени провожу в обществе других людей. Это немного угнетает. Ну молодец! Теперь он решит, что я давлю на жалость. А я ведь не этого хотела. Нужно срочно сменить тему. Виола: Давай, я всё-таки расскажу, что произошло дальше.

***

Тогда я ничего не знала о нарастающем конфликте между Мамой и тётей Алисой. И, естественно, представить себе не могла, что их очередная ссора так сильно скажется на моей матери. В тот день она приехала раньше обычного. Когда я вышла из школы, её машина уже ждала меня у дороги. Мама, не сказав ни слова, открыла дверь и жестом пригласила внутрь. Уже в тот момент я почуяла неладное. Она была так напряжена, так зла, что казалось, что от неё сейчас можно зарядить батарею телефона. Я боялась даже проронить слово, настолько непривычно было видеть её такой. Машина ехала очень быстро, но тогда я не обращала на это внимания. Все мои мысли были заняты тем, что ей сказать, когда мы приедем домой. Какие слова подбирать, чтобы вновь успокоить её. Я надеялась, что её небольшой отпуск исправит ситуацию, но, похоже, всё стало только хуже. Последнее, что я помню, это как я полетела вперёд. Потом глухой удар, от которого я тут же отключилась. Мне снился странный сон, но я уже почти не помню его. Всё, что осталось в голове — это лишь странный образ. Парень лет восемнадцати в пионерской форме и с длинной чёлкой на глазах. Он просто стоял и смотрел на меня. Потом он что-то говорил мне, но его слов я не могла разобрать. Наверное, это последствия удара головой об лобовое стекло. Я никак не могу вспомнить, пристёгивалась ли тогда. Возможно, именно это спасло бы меня от травмы. Я очнулась в больничной палате. Всё тело жутко болело, а ещё я не чувствовала ног. Заметив, что я открыла глаза, ко мне тут же подлетела сидящая рядом Мама. Её голова была перемотана бинтами, а на запястье был наложен гипс. Она спрашивала, как я себя чувствую, едва сдерживая слёзы. Я сказала, что не могу пошевелить ногами, и она заплакала. Оказывается, в злости Мама не заметила красный светофор и на всей скорости вылетела на перекрёсток, где столкнулась с другой машиной. Она отделалась небольшим переломом руки и сотрясением мозга. А мне вдобавок к такому же сотрясению досталось повреждение позвоночника. Врачи утверждали, что ещё есть шансы сохранить чувствительность нижних конечностей, но этого так и не случилось. Я так и не смогла снова пошевелить даже пальцами ног. Это убивало мою мать. Она во всём винила себя, и даже была в этом права. Ведь именно из-за её злости мы попали в эту дурацкую аварию. Но я не могла обижаться на Маму. Она не хотела всего этого, да и я сама виновата — нужно было соблюдать правила безопасности. В общем, я простила Маму. Но она себя не смогла. С тех пор я постоянно ощущаю, как ей плохо. Она всё время просит у меня прощения за случившееся, хотя это уже не нужно. Единственное, в чём я до сих пор её обвиняю — это её постоянные недомолвки. Если бы она тогда поговорила со мной, если бы поделилась своими переживаниями, своей обидой, мы бы могли избежать той аварии и жили бы счастливо. И даже сейчас она продолжает играть в молчанку, не допуская меня ни к своему прошлому, ни к настоящему. Она не разрешает мне присутствовать на занятиях с учениками, избегает щекотливых тем и всё в таком духе. Нет, она не перестала быть любящей матерью — до сих пор возится со мной, как с маленьким ребёнком. Заботе, которой меня окружает мать, многие могут позавидовать. Но я всё равно вижу, как она угасает. После того, как меня выписали из больницы, Мама тут же стала искать варианты того, как снова поставить меня на ноги. Мы объездили кучу частных клиник, но нигде нам не могли помочь. В итоге через каких-то знакомых Мама узнала про клинику в Англии, где уже не раз спасали даже в безнадёжных, казалось бы, случаях. Естественно, она тут же повезла меня туда. При этом даже не сообщив никому о том, что мы временно переезжаем. Я не раз замечала на её телефоне пропущенные вызовы от тёти Алисы, но, похоже, Мама так ни разу ей не ответила. Я не понимала этого, поэтому напрямую задала ей вопрос: почему? На что она ответила, что пока что не хочет общаться со своими коллегами по группе. Однако пообещала мне, что когда вылечит меня, вернётся к ним, и всё будет как прежде. Но и в этот раз всё пошло не по плану. Даже в Лондоне меня не смогли вылечить, я так и осталась в инвалидном кресле до конца жизни. Не стоит говорить, как я была расстроена этой новостью. А уж Мама вообще впала в депрессию. Чувство вины стало грызть её изнутри, она считала, что разрушила мою жизнь. Я пыталась её убедить, что это не так, но кроме ещё больших слёз ничего не получала в ответ. С тех пор прошло много времени, но она до сих пор так и не смогла прийти в норму. Она решила, что нам лучше остаться в Лондоне. Моё мнение в этом вопросе ничего не стоило, поэтому пришлось смириться. Мы купили здесь квартиру, и Мама попыталась устроить меня в местную школу. Но и с этим возникли проблемы. Во-первых, мне нужно было выучить английский язык. Моих знаний из школы явно было недостаточно, так что я плотно засела за учебники. Мама, хорошо знавшая английский, помогала мне, поэтому ушло немного времени на то, чтобы я хотя бы бегло стала разговаривать на нём. Чтобы отточить навыки, она заставила меня говорить по-английски даже с ней. Причём на постоянной основе. Было непросто, но это действительно помогло. И как-то так получилось, что даже после того, как я овладела языком в совершенстве, мы не вернулись к русскому. Я так и не пошла в школу. Мама почему-то решила, что для меня будет лучше, если она сама будет учить меня. Не знаю, с чего она взяла, что справится, ведь она не учитель, но основную программу, в принципе, она преподавала неплохо. Особенно хорошо она знала химию. Мама рассказывала, что перед тем, как уйти в музыку, она с тётей Алисой учились на химиков. Надо сказать, что целеустремлённость Мамы сказалась и на этом. Химию она знала замечательно даже спустя столько лет. Так мы и живём здесь, в Лондоне, без друзей и знакомых. Мама стала зарабатывать обучением музыкальному искусству. Дела у неё сразу пошли хорошо, так как за свои услуги она брала немного, а результат показывала просто впечатляющий. Также помогало и то, что она одинаково хорошо умела играть на множестве инструментов. А за небольшую доплату могла помочь с постановкой вокала. Многие из её учеников после школы поступали в лучшие музыкальные колледжи Англии, за что сильно благодарили мою Маму. Один даже удосужился привезти нам в подарок новенькое пианино, сказав, что наше старое скоро развалится на части. Мама отказывалась от такого дара, но новоиспечённый студент не желал слышать отказов. В итоге Дэнни сейчас учится на новейшей модели высшего качества. Мне тяжело жить без друзей. Периодически я зависаю в интернете на различных форумах в поиске общения. Но ведь все те, с кем я там общаюсь на постоянной основе, — не мои друзья. Мы не виделись вживую, никогда не гуляли вместе, даже друг о друге знаем немного. Интернет, конечно, штука полезная, но иногда так хочется поговорить по душам с человеком, которому можешь посмотреть в глаза. А из-за чёртовой инвалидности я не могу даже самостоятельно выйти на улицу. Это очень обидно, и, наверное, именно из-за этого Мама так сильно переживает.

***

Виола: Вот как-то так. Дэнни: Да, история у тебя интересная. Виола: Это только так кажется. На деле всё куда прозаичней. Дэнни: А почему Мэри не выйдет замуж? Я думаю, это поможет ей развеяться, да и тебе хорошо — отчим станет для тебя новым человеком для общения. Виола: Тут всё дело в моём таинственном отце. Мама никого не хочет видеть рядом с собой, кроме него. А он, насколько я понимаю, уже давно умер, поэтому шансов сделать нашу семью полноценной, скорее всего, нет. На улице уже давно стемнело. Что-то я разговорилась, пора бы и честь знать. Виола: Ты не отвезёшь меня домой? Мама, наверное, уже волнуется. Дэнни: Конечно, пойдём. Назад мы ехали молча. Думаю, если Дэнни что-то хотел сказать, то боялся это сделать. Когда мы добрались до моей квартиры, Дэнни развернул мою коляску к себе и спокойным голосом сказал: Дэнни: Теперь у тебя есть один друг. И чмокнул меня в щёчку. После чего развернулся и ушёл вниз по лестнице. А я так и осталась сидеть на месте, не шевелясь. Что это было? Он поцеловал меня? Внутри всё горело, щёки налились краской, руки дрожали. Такого со мной никогда ещё не было. Эх, работали бы мои ноги, я бы сейчас, наверное, плясала от счастья. Открыв ключами дверь, я вкатилась внутрь и чуть не врезалась в стоящую прямо напротив входа Маму. Маша: Я же просила не задерживаться! Чем это вы там так долго занимались? Она посмотрела на меня так, словно мы с Дэнни делали что-то неприличное. Ну да, в моём-то положении, да на морозе... Виола: Мы просто разговорились. Не волнуйся, всё прошло хорошо. Маша: Я на это очень надеюсь. А теперь раздевайся и живо на кухню. Твой ужин уже почти остыл. Я не стала спорить с Мамой и сделала всё, как она попросила. Поужинав, я решила сразу пойти спать. На дворе уже почти ночь, а я всегда ложилась рано. Но сон почему-то не шёл. В голове крутились последние события. Я же не рассказала Дэнни о вчерашнем дне.

***

Я уже практически перестала удивляться Маминому поведению, но вчера она перешла все границы. Когда я проснулась, то не застала её дома. Я решила, что она, как всегда, пошла в магазин ни свет ни заря. Поэтому без задних мыслей встала, умылась, позавтракала оставленной на сковороде яичницей и села за уроки. Хотелось сделать их до того, как придёт Дэнни. Мама пришла домой через час после моего пробуждения. Я как обычно встретила её у порога и помогла раздеться. Тогда-то я и заметила в ней новые изменения. Я видела её всякой: весёлой и грустной, злой и радушной. Но она никогда не выглядела такой испуганной. Мне даже показалось, что на когда-то ярко-аквамариновых, а ныне чёрных волосах промелькнули нотки седины. Что же могло такого произойти, что Мама так испугалась? Я, не думая, задала этот вопрос. Но она, как всегда, отмахнулась, сказав, что всё в порядке. Я знала, что это неправда, но ничего не могла поделать. Раздевшись, Мама без слов ушла в свою комнату и легла в кровать, укрывшись одеялом. Мне ничего не оставалось, как вернуться к урокам. Настроение было паршивым, поэтому дела шли довольно долго. Однако к приходу Дэнни Мама уже вернулась в привычное слегка меланхоличное состояние. Я больше не замечала нотки страха на её лице, однако под глазами отчётливо были видны следы слёз. Я не стала с ней говорить на эту тему, чтобы не напоминать ей об утренних событиях.

***

Наконец-то меня стал обволакивать сон. Я закрыла глаза, напоследок вспомнив, как Дэнни поцеловал меня, и с улыбкой на губах отключилась. А проснулась от громкого крика из соседней комнаты. Судя по голосу, кричала Мама. Маша: Кто ты? Но ответа не последовало. Мама же не обращая на это внимания, продолжала говорить. Нет, она уже не кричала, но в её громком голосе я уловила нотки паники. Маша: Нет! Ты не он! Он умер! Этого не может быть! Я не знала, что делать. Судя по всему, к нам в квартиру ворвался какой-то человек, и Мама его очень боится. Я не могу не вмешаться! Быстро поднявшись, я села на коляску и полетела в соседнюю комнату. Каково же было моё удивление, когда я увидела там только Маму с растрёпанными волосами, уставившуюся в стену. Виола: Мам, что происходит?! Заметив меня, она сделала серьёзное лицо и выпалила: Маша: Быстро в свою комнату! Я попыталась возразить, но не успела. Маша: Живо! Мне пришлось отступить. Мама захлопнула за мной дверь и закрыла её на щеколду. Похоже, она начинает сходить с ума. Кроме неё в комнате никого не было, но она продолжала разговаривать с кем-то на повышенных тонах. Маша: Что тебе здесь нужно? Как и ожидалось, ей снова никто не ответил. Маша: Нет! Я ничего тебе не должна. … Маша: Что ты…. Она прервалась на полуслове. Мне стало страшно. Что за чертовщина творится? Через несколько секунд я снова услышала её голос. Маша: Ты? Но как? Я только сейчас поняла, что она говорит по-русски! С чего вдруг? Я так давно не слышала родного языка из её уст, что уже стала забывать, как он звучит. Маша: Этого не может быть. Это всё иллюзия. Не может быть. Похоже, она уже срывается. Нужно срочно что-то предпринять. Я стала дёргать за ручку двери, но та не поддавалась мне. Всё, на что я была способна — это сидеть у двери и слушать. Маша: Но как же моя дочь? Я не могу её бросить! Бросить? С кем бы она ни разговаривала, он хочет забрать Маму с собой. Но куда и зачем? Маша: Хорошо. Тогда я согласна. Но вы должны пообещать мне, что ничего плохого не случится. … Маша: И что теперь? … Маша: Ладно. Прости, что не поверила тебе сразу, Семён. Я не ослышалась, она сказала Семён? Она что, разговаривает с моим отцом? Нет, я больше не могу ждать. Я разогналась на коляске и со всей силы въехала в дверь плечом. С первого раза не получилось, поэтому я ещё раз взяла разгон. Но в этот момент дверь открылась и оттуда вышла Мама. Одна. Она выглядела очень усталой. Немного пошатываясь, Мама без слов прошла мимо меня и направилась на кухню. Мне оставалось лишь последовать за ней. Виола: Мам… Она не ответила. Открыв шкафчик, она достала оттуда старую бутылку виски, налила себе полный стакан и практически залпом опустошила его. У меня не было слов. Я даже не знала о существовании в нашем доме алкоголя, тем более странно выглядел этот её поступок. Наконец она повернулась ко мне и тихо, почти шёпотом сказала. Маша: Мне нужно поспать. Пожалуйста, не беспокой меня, пока я не проснусь. Виола: Но как же… Маша: Потом, всё потом. Она так же неуклюже вернулась в свою комнату и захлопнула за собой дверь. Что я могла поделать? Мама явно не хочет со мной разговаривать. По крайней мере, сейчас. Что это такое было вообще? С кем она разговаривала, и почему я так уверена, что она не сошла с ума? Вот так каждый раз: с Мамой что-то происходит, а я понятия не имею, что именно. Я знаю только одно — я ничего не могу с этим поделать. Поэтому придётся подождать, пока она проснётся. Настроение что-либо делать не было. Я включила компьютер и зашла на фан-сайт своей любимой группы. В отличие от Мамы я предпочитала року красивую медленную музыку. Чтобы не беспокоить мать, я одела наушники и включила случайную композицию. Закрыв глаза, я зарылась пальцами в волосы и стала размышлять. Судя по тому, как она назвала своего собеседника, Мама разговаривала с отцом. Но я думала, что он умер много лет назад. Получается, Мама общается с призраками? Это очень сильно меня пугает. Ну не могу я поверить, что её рассудок помутился, просто не могу. Мама всегда отличалась адекватностью и хладнокровием там, где это было нужно. И даже последние события не могли сломать её настолько, чтобы она заводила себе мнимых друзей. А что, если она и вправду видела Папу? Тогда что он хотел от неё? Судя по всему, она не была готова к встрече с ним, а значит, это случилось впервые. Мои размышления прервал звук дверного звонка. Из-за музыки в наушниках я не сразу его услышала, но он всё звонил и звонил. Как ни странно, Мама не проснулась, и мне пришлось открывать дверь самой. К моему удивлению за ней стоял Дэнни. По его запыхавшемуся виду я поняла, что он сильно торопился сюда. Виола: Дэнни? Что случилось? Дэнни: Это ты мне скажи. Твоя мать отправила мне смс, в котором сказано, что тебе нужна моя помощь. Я сорвался с занятий и примчался сюда. Виола: Тебе написала Мама?! Господи, что же происходит? Не тратя больше времени на разговоры, я понеслась в её комнату. Пожалуйста, скажи, что всё в порядке! Я не могу тебя потерять, мамочка. Дэнни пошёл следом за мной. Дверь в комнату не была заперта. Ворвавшись внутрь, я обнаружила свою маму лежащей на кровати. На ней была домашняя одежда, и она не укрылась одеялом. В голову полезли страшные мысли. Не могла же она так бросить меня? Дэнни: Она спит. Он прощупал пульс и постарался успокоить меня: Дэнни: Не волнуйся, с ней всё в порядке. Я заметила записку, лежащую на тумбочке рядом с кроватью. Схватив листок, я стала жадно читать содержимое. Дорогая моя Виола. Я знаю, ты ищешь ответы, но я пока что не могу тебе их дать. Ты ещё не готова узнать правду… Нет, это я не готова поведать тебе её. Мне предстоит отправиться в долгий путь. Но обещаю, я вернусь, и тогда всё тебе расскажу. Там, куда я ушла, меня ждёт сложное испытание, в результате которого я пойму, настоящий ли я человек. Это сложно объяснить, поэтому я не буду пытаться. Я виновата перед тобой, и не могу себя простить за то, что сделала. Мне очень тяжело жить с этой виной. Но я не могу себе позволить бросить тебя одну, поэтому я нашла другой выход. И именно за этим я отправляюсь туда. Чтобы вернуться к жизни, чтобы снова иметь возможность радовать тебя. Прошу, не пытайся меня разбудить. Не зови врачей, они не помогут. Просто дождись меня. Я написала Дэнни, он присмотрит за тобой, пока меня не будет. Дэниел — хороший мальчик, я полностью ему доверяю. В тумбочке лежит небольшая сумма денег, вам хватит её, чтобы спокойно прожить несколько дней. Думаю, я уже проснусь к этому времени. И тогда, милая моя, мы заживём новой жизнью. По крайней мере, я очень на это надеюсь. Я очень тебя люблю, дочка. Верь мне, я вернусь к тебе. С любовью, твоя Мама. Слёзы капали на письмо. Я не могла поверить в это. Она меня покинула, даже не попрощавшись. И куда она собралась отправиться? Вот же она, лежит передо мной. Всё такая же, со спокойным выражением лица, мамочка. Моя мамочка. Что же ты наделала? Я уже вовсю рыдала. Дэнни подошёл ко мне и приобнял за плечи. Казалось, он полностью разделял мою боль. Я не видела его лица, но чувствовала тепло его рук. Такой, казалось бы, небольшой контакт помогал, грел моё сердце. Я надеялась, что Дэнни не уйдёт, останется со мной, пока Мама не проснётся. Но когда это случится? Сегодня, завтра, через неделю? Чёрт, как же это тяжело. Я сидела рядом с Маминой кроватью, сжимая её руку в своей. Прошу, возвращайся поскорее. Я очень тебя люблю, Мама, и не выдержу, если с тобой что-то случится.