Создания разума

Запись 1

Сегодня я решила завести дневник. Думаю, это поможет мне сбросить груз, накопившийся за столько лет жизни, с души. На самом деле, я даже не хочу, чтобы это кто-то читал, но смысл дневника не в этом. Описывая свою жизнь, ты переживаешь её заново. Тем самым ты переосмысляешь её, понимаешь, в чём был неправ, а значит, всё делаешь правильно. Советую, хороший метод. Для начала представлюсь. Меня зовут Елена, и я не совсем обычный человек. Я родилась не так, как вы, меня создали искусственно. Нет, я не дитя науки, скорее моё появление на свет наукой объяснить невозможно. В голове подобная мысль звучит ещё забавней, ведь я врач, а значит, не должна верить в подобную чепуху. И никогда бы не поверила, если бы это произошло не со мной. Но с фактами спорить нельзя, так что вот вам моя история. Итак, когда всё началось, мне было семнадцать лет. Да-да, я родилась уже подростком. Как? Хороший вопрос, но ответить на него я вряд ли смогу. Я была обычным подростком из обычной семьи. Сейчас я уже не помню ничего из детства: школа, родители, друзья – всё, как в тумане. Всё, что я помню – это как попала в пионерский лагерь под названием “Совёнок”. Обычный, ничем не примечательный летний лагерь, в который подростки приезжают отдыхать, где их учат ответственности и готовят к комсомолу. Сейчас мне не по себе от одного лишь этого слова, но тогда я с полной уверенностью старалась стать образцовой пионеркой. Немного своеобразным путём, но кто не без греха? Так вот, в этом лагере я должна была провести две недели. Со мной в отряде были практически одни девочки. Славя – помощница вожатой, очень добрая трудолюбивая девочка, которая из штанов выпрыгнет, но справится с любой задачей, не жалея сил. Ульяна – младшая в отряде, маленькая егоза, от которой больше проблем, чем пользы. Но сейчас через призму возраста я понимаю, что такими должны быть все дети: весёлыми, неунывающими, не задумывающимися о текущих проблемах. Помню также нашу библиотекаршу Женю – очень суровую девушку, которая отчего-то всем грубила по поводу и без. Ей не повезло – она не выбралась из лагеря. Наверное, на это есть свои причины. Ещё была Мику – самая необычная девочка. Она родом из Японии, и её внешний вид этому соответствует. Узкий разрез глаз, тонкая фигурка и просто обворожительные волосы аквамаринового цвета. Мику была моей соседкой по домику, а значит – самой близкой мне из всех остальных девочек. Её единственный недостаток – это излишняя болтливость. Её просто невозможно было заткнуть, Мику тараторила без устали, чем очень сильно била по нервам. Однако я никогда не раздражалась из-за этого. Мику была так добродушна и приветлива со всеми, что злиться на неё за что-то было просто невозможно. А к болтовне можно и привыкнуть. И, конечно же, Алиса, мой “заклятый враг”. Если вы читали какую-нибудь глупую фентезийную книгу, или смотрели подобный фильм, то видели подобные сюжеты. Типичная борьба между двумя героями, бессмысленная и беспощадная. Вот такую предысторию написали и нам с Алисой. Чёрт его знает, почему мы так не любили друг друга, единственное, что вертится в голове – это дурацкая борьба за парней. В моих воспоминаниях до лагеря есть строки о том, что мы, якобы, жили в одном городе и были знакомы со школы. И я, вроде бы, уводила у неё парней. Звучит глупо, ибо мы с ней настолько разные, что априори не можем нравиться одним и тем же людям. За исключением одного парня, конечно. Но о нём позже. Алиса – очень импульсивный человек. Она, как пороховая бочка, может взорваться от любой искры. Достаточно только сказать что-то, что ей не по нраву – и в тебя уже летит кулак. Но было в ней что-то особенное, что-то таинственное. Скрытое от глаз, даже от моих. До сих пор не могу точно сказать, что именно. Ну и было ещё пару мальчишек. Саша и Сергей, они же Шурик с Электроником – наши кибернетики. Попав в этот мир, я была очень удивлена тем, что в нём есть очень похожие на них персонажи советских фильмов. Конечно, я понимаю, как так получилось. У создателя лагеря есть чувство юмора. И, само собой, нельзя не упомянуть взрослых. Вожатая нашего отряда Ольга Дмитриевна и медсестра Виолетта. Две женщины лет двадцати пяти – двадцати семи, очень интересные личности. Если первая – типичный образ строгой вожатой, чьи будни состоят из бесконечных поручений для пионеров, то вторая – отдельная тема. Виолетта (для своих Виола) – необычный человек. Дикая пошлячка, не может позволить себе удержаться от скользких шуточек с любым человеком, не зависимо от его возраста или пола. Даже не могу сосчитать, сколько раз я краснела при одном только коварном взгляде её разноцветных глаз. Но при этом настоящий профессионал в медицине. Как только в медпункт заходил (или его заносили) очередной несчастный пионер, Виола тут же менялась. Похабная ухмылка на её лице сменялась хладнокровием, и медсестра легко и непринуждённо лечила беднягу. Не было ни раза, чтобы она в чём-то ошиблась. Она вдохновляла меня, именно из-за Виолы я и выбрала свою будущую профессию. Надо отметить, что все особи женского пола в лагере (включая меня, конечно же) были идеальными красотками. Даже маленькая Ульянка обладала такой стройной фигурой, что при взгляде на неё здешние малолетки подавились бы желчью от зависти. Все, начиная от пионерок и заканчивая взрослыми, выглядели просто шикарно – опять же за это стоит благодарить создателя лагеря. Даже сейчас в свои неполные сорок я могу похвастаться идеальной фигурой и милым личиком. А между прочим, в наше время это дорогого стоит. Первая неделя пролетела незаметно. Как ни странно, но сказать о ней мне абсолютно нечего. Опять же, в эти моменты память меня подводит. До появления главного действующего лица этой сказочной картины будто по заказу ничего особенного не происходило. Дни сменяли друг друга, пока не прошла неделя. И вот в начале второй семидневки время притормозило свой ход. В лагерь наконец приехал он. Семён Персунов, мальчик из будущего, чудесным образом очутившийся далеко не в том месте, в которое ехал. Красивый статный парень с лицом человека, явно не похожего на обычного подростка. Парень, в которого я тут же влюбилась. Как потом узналось, он собирался на встречу выпускников своего вуза (а ему тогда было 24 года!), но вместо этого очнулся в старом советском автобусе, который привёз его в непонятный пионерлагерь “Совёнок” с ждущими там красавицами-пионерками. Невозможно даже представить, в каком шоке он тогда находился. В своём мире он был ничем непримечательным парнем, самый обычный затворник-социопат, который практически не вылезал из-за своего компьютера. А тут бац – и пионер. К тому же лагерь ещё и омолодил его лет так на семь, снова сделав подростком. Семён провёл в лагере неделю, пытаясь выяснить, что же с ним произошло. Когда смена подошла к концу, он вместе с нами сел в автобус и уехал из лагеря. После чего вернулся в свой мир. Вот только спустя какое-то время его закинуло обратно. Смена началась заново, а нам со всеми остальными обитателями “Совёнка” просто стёрло память. Неприятно было узнавать такое спустя тысячи циклов. Оказывается, ты всё это время жил одной неделей, не помня ничего о том, что происходило до этого. А происходило много чего. Так как из лагеря Семёна больше не отпускало, он коротал время, заводя отношения с каждой из нас. В итоге он сумел переспать со всеми, не считая Ольгу Дмитриевну, Виолу и Ульяну (надеюсь, он не соврал насчёт них). Тоже не самый приятный момент, но Семёна можно понять. Попробуйте пожить бог знает сколько лет, когда твоя жизнь состоит из одной зацикленной недели. Хорошо, что он хоть не сошёл с ума, как тот Пионер. Уф, даже сейчас от его образа в голове мурашки по коже. В общем, за время, проведённое в лагере, я раз за разом влюблялась в Семёна, ревновала его к Алисе и другим девочкам, даже умирала. Да-да, оказалось, что в лагере нельзя даже умереть по-настоящему. В начале новой смены ты снова появляешься заново, как в какой-нибудь компьютерной игре, и ничего не помнишь. Один раз мы с Семёном умудрились уехать из лагеря и попали в мой родной райцентр. Так как у него не было ни денег, ни жилья, ни документов, ему пришлось крутиться, как только можно. Кое-как он нашёл работу, пока я заканчивала школу. Мы поженились, завели детей и жили себе счастливо. Пока в один прекрасный день эта сказка не закончилась, и Семёна снова не отправило в лагерь. А я вернулась к привычной роли стеснительной девочки, пугающейся каждого шороха, которая снова с первого взгляда влюбляется в только что прибывшего новенького. Вот за этот финт я ненавижу “Совёнок” больше всего. Это ж надо было так поступить с человеком! Дать ему всё, а когда он наконец расслабится, отобрать назад, дав при этом пинка под зад. Мне ещё повезло, я об этом ничего не помню. А Семён ничего не забывал в начале цикла, и память обжигала его душу, заставляя кулаками выбивать из себя всё человеческое, чтобы хоть немного отдалить ту боль, которая тисками сжала его душу. Поэтому я никогда не винила его за полегаемость, уверена, что на его месте поступила бы так же. Так и продолжалось это ужасное бесконечное лето, пока однажды не произошло то, что навсегда изменило наши жизни. Семён начал прокручивать в голове всю свою жизнь, тем самым расшатывая реальность лагеря. Это сказалось и на нас – мы с девочками стали вспоминать старые события. Не все, только те, которые напрямую относились к Семёну. Проведённую вместе неделю, чувства, которые мы испытывали друг к другу, и грусть расставания, когда смена начиналась заново. После такого явления стало понятно, что всё уже не будет как прежде. Жаждя ответов, мы набросились на Семёна, и ему ничего не оставалось, кроме как рассказать нам всё. Сказать, что мы были в шоке – значит ничего не сказать. Попробуйте выслушать подобную историю и вы поймёте, каково было нам в тот момент. Даже сейчас, если кто-то читает мой дневник, он скорее всего решит, что у меня не всё в порядке с головой. Но мы поверили Семёну. Потому что любили его. Все вместе и каждая по отдельности. В конце концов, стало известно, что мы – части личности Семёна, которые обрели физическое обличие. А лагерь – это плод его воображения, ловушка в его голове, в которую он сам и попал. Но каким-то чудом лагерь превратил нас из бездушных кукол в настоящих людей, наполненных чувствами и эмоциями, желающими жить, любить и ненавидеть. В этот момент “Совёнок”, как больше не имеющее смысла место, стал самоуничтожаться. И перед Семёном встал непростой выбор: уйти самому или вытащить нас, пожертвовав собой. Он выбрал второй вариант, посадил нас в волшебный автобус номер 410, а сам остался в умирающем лагере, предрешив свою судьбу раз и навсегда. Мы очень не хотели его отпускать, но выбор был сделан, и нашего мнения никто не спрашивал. Автобус унёсся вдаль, оставив позади смотрящего в нашу сторону молодого парня, который отдал всё ради того, чтобы мы смогли наконец зажить полной жизнью. Я очень скучаю по нему. Я до сих пор люблю Семёна и всё ещё надеюсь, что мы с ним когда-нибудь встретимся. Возможно это будет нескоро, но я готова ждать столько, сколько будет нужно. Лишь бы увидеть его ещё раз, сжать в объятиях и больше никогда не отпускать.

Запись 2

Итак, спустя довольно много времени я всё-таки решилась вернуться к дневнику. Признаться честно, я долго думала, что это плохая идея. В моём случае писать дневник – это то же самое, что разговаривать самой с собой, что является признаком нестабильной работы мозговых клеток. С другой стороны, кого в наше время вообще можно назвать нормальным? Уж точно не меня. За всю свою не самую короткую жизнь я пережила столько необычных ситуаций, что многие из вас мне позавидуют. Хотя я бы завидовать не стала. Всё же палитра красок моей жизни с каждым днём приобретает всё больше тёмных оттенков. Но не будем о грустном. Пока что. На чём я остановилась в прошлый раз? Ах да, мы выбрались из “Совёнка”. Все в слезах, мы с девочками уезжали из лагеря на автобусе, в последний раз видев своего любимого человека. Долго ехать не пришлось, практически сразу нас вырубило, а проснулись мы уже в незнакомом нам месте. На улице стояла зима, нас окружали высотки неизвестного города. Мы валялись в снегу, одетые в зимнюю одежду, в полном непонимании, где мы и как там оказались. Оправившись от шока, мы обнаружили незнакомого человека, лежащего рядом. В отличие от нас он не очнулся. Перевернув незнакомца на спину, мы снова удивились – перед нами лежал Семён, постаревший на несколько лет. Лицо его украшала небольшая щетина, на губе был заметен небольшой шрам, да и вообще он слабо напоминал нашего Семёна. Но мы всё же узнали в этом уже немолодом парне своего любимого. Тем тяжелее было осознавать, что он так и не очнулся. Конечно, все мы понимали, что лагерь не отпустит его просто так. Но Семён ещё дышал, а значит была надежда на его спасение. Не зная, что делать, мы кинулись к первому попавшемуся человеку с мольбами о помощи. Тот вызвал скорую, которая увезла всех нас в ближайшую больницу. Семёну диагностировали сердечный приступ, а врач сообщил, что шансов на выживание крайне мало ввиду нестабильности пациента. Никто не понимал, почему он не приходит в себя и не реагирует на лечение. “Такое ощущение, что из него просто уходит жизнь” – говорил нам врач. Его слова подтверждали наши опасения. Семён умирает, и надежды на другой исход практически нет. Мы не могли сдерживать слёзы печали и боли, ибо понимали, что больше никогда не увидим любимого человека снова. Нам и так было непросто принять, что мы никогда не были настоящими людьми. Попробуйте представить себя на нашем месте. Вот ты живёшь обычной жизнью пионера-школьника, и тут неожиданно узнаётся, что ты всего лишь составная часть другого человека, плод его воображения, черта его души. Тяжело, правда? А теперь добавьте к этому смерть единственного родного тебе человека сразу после того, как ты по-настоящему его полюбил. Короче говоря, состояние наше было так себе. А ведь нужно было решать, что делать дальше, как жить в этом непонятном мире. Если бы не полиция, мы бы так и бездействовали. Семён умер через сутки после нашего побега из лагеря. Эта новость окончательно добила нас. А также заинтересовала органы правопорядка. А точнее, их заинтересовал тот факт, что вместе с погибшим в больницу прибыло пять молодых девушек, которые никак не смогли доказать свою связь с ним. Полицейские тут же накинулись на нас с вопросами, не дав нам отойти от шока. Однако, не узнав ничего о нас, они решили, что нам с девочками самое место в детдоме. Выбирать особо не приходилось, поэтому уже в тот же день нас определили в какой-то местный приют, где мы и прожили целый год. Этот мир всё ещё пугал нас, поэтому мы мало с кем общались, держась в основном друг за дружку. Год прошёл незаметно, мы как раз успели закончить школу внутри детдома, после чего перед нами открылись двери во взрослый мир. Исключение составила Ульяна, которой пришлось остаться ещё на два года в силу своего возраста. Но через некоторое время вышла и она. Мы стали учиться в институтах. А точнее в одном институте, так как не хотели расходиться. За всё это время мы наконец-то стали настоящими друзьями, готовыми всегда подставить друг другу плечо поддержки. Я даже скучаю по тем временам, хотя тогда мне хотелось, чтобы время протекало чуточку быстрее. Сейчас я понимаю, что лишилась всего того, что у нас было. Нашей дружбы, общих интересов, общей любви. Всё это испарилось, сгорело в огне жизни, безжалостной и неудержимой. Я пошла учиться на медика. Эту профессию я выбрала ещё в лагере, когда ещё не знала о своём происхождении. Как рассказывал Семён, я всегда помогала нашей медсестре Виоле с её работой, и мне это очень нравилось. Я решила довериться ему, поэтому, не раздумывая, выбрала медицинский факультет. В принципе, мне действительно нравилась учёба, я стремилась стать лучшей на своём потоке, чтобы вырасти в отличного врача и спасать жизни других. Возможно, во мне теплилась надежда на то, что Семёна можно было спасти, не смотря на то, что логика утверждала обратное. По крайней мере, я хотела, чтобы подобные случаи больше не повторялись. Со своими подругами я встречалась уже не так часто, но мы всё ещё собирались вместе, чтобы обсудить свои дела и просто побыть вместе. Также мы завели традицию каждый год посещать могилу Семёна и рассказывать ему о своей жизни. Мне хотелось верить, что он нас слышит, каждый раз я ждала, что серый камень на его могиле треснет, и оттуда послышится его голос, говорящий мне, что всё будет хорошо. Но Семён ожидаемо не отвечал. Мне пришлось смириться с тем, что я больше никогда его не увижу. Это очень больно - подавлять в себе чувства. Словно тебя оперируют без наркоза, вырезая ненужные органы. Ты знаешь, что это всё к лучшему, но боль терпеть просто невозможно. Не представляю, как справлялся Семён в лагере, когда изничтожал в себе всё человеческое, чтобы больше не мучиться. Хотела бы я его выдержку. Я решила, что если заведу новые отношения, то смогу быстрее забыть о нём. Но с кем? Как найти человека, который смог бы заменить единственную любовь? Как оказалось, довольно просто. Судьба порой сама подкидывает тебе варианты, чтобы облегчить выбор. Вот только эта самая судьба - коварная штука. Сделай неправильный выбор - и будешь остаток жизни терпеть его последствия. Вот и со мной произошло так же. Однажды, сидя в библиотеке и готовясь к очередному зачёту, я заметила парня на пару лет старше меня, который искал свободное место. Таковое было рядом со мной, и я, не думая, предложила его. Парень улыбнулся и сел рядом. Первое время мы молча писали что-то в тетрадях. Но потом он заговорил со мной. Мы познакомились, оказалось, что он учится на том же факультете, что и я, только на один курс выше. Максим (я, кажется, забыла его представить) помог мне с подготовкой к зачёту, попросив взамен мой телефон. Он показался мне хорошим человеком, добрым и внимательным, поэтому я согласилась. Максим был чем-то похож на Семёна. Я уже не могу вспомнить, чем именно, но тогда мне очень хотелось перейти через эту пропасть отчаяния, и я надеялась, что он мне в этом поможет. Через несколько дней Максим позвонил мне и предложил сходить в кино. Хоть я и была сильно занята подготовкой к сессии, всё же приняла его предложение. Он зашёл за мной в общежитие, и мы отправились в ближайший кинотеатр. Максим был очень галантен со мной, оплатил оба билета, выбрал лучшие места, купил мне попкорн. Фильм он выбрал немного странный. Это была сопливая мелодрама для маленьких девочек, которых хлебом не корми, дай поплакать над чужим счастьем. Я не была любительницей такого жанра. Помню, как-то раз я решила перечитать книгу, которую так часто читала в лагере. Я совершенно не помнила её содержимое, но Семён упоминал, что ни одной недели не проходило, чтобы он не замечал книгу под красивым названием "Унесённые ветром" в моих руках. И мне стало интересно, что же такого в этой книге, раз она мне так понравилась. Какая же оказалась чушь! Хоть и немного красивая, но всё-таки до ужаса сопливая история любви. Такие книги нацелены как раз на одиноких домохозяек, которые не могут найти своего счастья в жизни и вынуждены следить за выдуманными персонажами в надежде почувствовать хоть что-то. Вроде похоже на меня, да? Однако книга мне абсолютно не понравилась. Знаете, все мы любим пить чай с сахаром, от этого он становится слаще. Но положи слишком много сахара, и напиток становится слишком сладким, пить его уже противно. Так и тут. Автор явно переборщил с сахаром, отчего его историю читать для меня стало просто невозможно. Я бросила читать на середине, пообещав себе больше никогда не брать эту книгу в руки. Но, кажется, я отвлеклась. Итак, мы провели вечер за просмотром такой же дурацкой, как и "Унесённые ветром" мелодрамы. Я понимала, почему Максим выбрал такой фильм, но до конца еле дотерпела. Поблагодарив парня за "прекрасный" вечер, я попросила проводить меня до общежития. Как настоящий кавалер, он с радостью выполнил мою просьбу, после чего, попрощавшись, мы разошлись. Мне понравилось проводить время с Максимом. С каждой нашей встречей, он становился всё более симпатичен мне. Мы вместе гуляли, болтали обо всё подряд, он помогал мне с учёбой. Мне казалось, что моя жизнь наконец-то наладилась. Ещё чуть-чуть и я выпустила бы Семёна из своего сердца. Но не тут-то было. Как-то раз Максим уговорил меня пойти с ним на студенческую вечеринку в каком-то клубе. Мне не очень хотелось туда идти, так как танцы никогда не были мне интересны, но отказать Максиму я не могла. Пришлось достать из шкафа красивое синее платье, которое я когда-то купила на всякий случай. Его я надевала всего один раз - на торжественную линейку для первокурсников первого сентября. А в остальное время предпочитала скромную кофточку без выреза на груди, как у остальных девушек, и длинную юбку с парой чулок. Я не хотела выделяться из толпы, но за мной всё равно постоянно ухлёстывали три-четыре парня с потока. Спасибо тебе, Семён, конечно, за такую миловидную внешность, но, по-моему, ты немного переборщил. Надо было в молодости подумать о карьере модели. Хотя какая из меня модель? Я же не люблю быть в центре внимания, на подиуме у меня, скорее всего, подкашивались бы ноги. Я снова отвлеклась. Чёрт, как же оказывается сложно удерживать свои воспоминания в узде. За одну мысль цепляется другая, и вот ты уже не можешь вспомнить о чём начинала думать. Так вот, мы с Максимом отправились на эту так называемую "вечеринку". Я даже не знала, в честь чего она проводится. Толпа студентов бесилась на танцполе (кроме как беситься, это по-другому не назвать), выпивала и таким образом веселилась. В некоторых углах можно было заметить обжимающиеся парочки, некоторые из них спустя некоторое время куда-то уходили. Даже думать не хочу, куда и зачем. Мне было противно это место, но я не хотела бросать Максима. Он повёл меня на танцпол и предложил потанцевать с ним. Я нехотя согласилась и попыталась хотя бы не опозориться. Было тяжко привыкнуть к современным танцам после советских, которые были привиты мне памятью. Всё, к чему сводились эти "танцы" - это безудержные дёргания руками и ногами под ужасную электронную музыку. Зрелище, я вам скажу, так себе. Но я хотя бы пыталась. Судя по всему, не в силах больше смотреть на мои мучения, Максим отвёл меня к барной стойке и предложил с ним выпить. Пришлось пойти и на это, хоть я никогда раньше и не прикасалась к алкогольным напиткам. Горячая самбука обожгла горло, после чего по телу прошлась волна необычной энергии. Тело немного расслабилось, в голове появились странные мысли - я опьянела практически сразу. Было немного страшно. Мой кавалер заметил, как мало мне хватило, чтобы потерять контроль, и решил этим воспользоваться. Он прильнул ко мне своими губами и стал целовать в шею. Это выбило меня из колеи, но я позволила ему продолжить. Всё же, он просто пытался сделать мне приятно, расслабить, дать почувствовать что-то непривычно тёплое. Его губы прошлись по моей шее, после чего поднялись выше к моему лицу. Спустя мгновение мы уже слились в поцелуе. На тот момент я окончательно забыла о страхе, хотелось просто, чтобы этот поцелуй длился как можно дольше. Но тут произошло непоправимое. Руки Максима стали гулять по моему телу, опускаясь всё ниже и ниже. Мне не было неприятно, но подобных шалостей позволять я не собиралась. Я попросила парня успокоиться и убрала его руки со своей попы, но тот не обратил на это никакого внимания и продолжил откровенно лапать меня. – Хватит! - выкрикнула я и отстранилась от него. – Лена, ты чего? – Отпусти меня! Но он не послушался меня, прижав к себе ещё сильнее. – Не волнуйся так, детка. Расслабься и получай удовольствие. И он снова положил свои грязные руки на мои ягодицы. Я всё поняла. Этот урод просто хотел затащить меня в постель! Все эти наши приятные вечера вместе были лишь отвлекающим манёвром. И тогда он притащил меня в это мерзкое место, чтобы привести свой бесхитростный план в действие. Хотел напоить меня и воспользоваться моей беззащитностью. Но не тут-то было. Меня так просто не взять! Я со всей силы врезала коленом этому придурку между ног, после чего оттолкнула его и под его болезненные стоны убежала прочь из этого адского места. На нас никто даже не обратил внимания, видимо, такие события здесь не редкость. Придя домой, я долго сидела на кровати и плакала. Моей соседки не было, поэтому у меня было достаточно времени, чтобы обдумать всё, что со мной произошло. В итоге я решила, что больше не попадусь на эту удочку. Никто из этих уродов больше меня не коснётся. Я не из тех женщин, что считают всех мужиков козлами, но считаю, что найти нормального в наше время - всё равно, что искать иголку в стоге сена. Семён бы никогда со мной так не поступил. Я решила остаться ему верной до конца. И пусть у меня не будет личного счастья, пусть я не смогу родить детей, но больше никто не коснётся моего тела, никто не заставит меня плакать!

Запись 3

Что-то я в прошлый раз перенервничала, когда описывала, как тот ублюдок решил мною воспользоваться. Кстати, я встречала его после института. Он закончил обучение, устроился на какую-то работу, женился. Мы встретились абсолютно случайно в одном из супермаркетов. Я сразу узнала Максима. Всё тот же слащавый вид, всё те же светлые слегка кучерявые волосы и всё та же прямая походка. Максим шёл вместе с женой, когда заметил меня, выбирающую молоко возле одного из стендов. И хватило же ему смелости поздороваться со мной! Он представил мне свою жену - типичную тупую блондинку, падкую до денег, ради которых она готова на что угодно. Что ж, они хорошо подходят друг другу, наверное. Извращенец и разукрашенная овца – идеальная пара! Простите, я снова увлеклась. Перейдём к делу. Итак, я продолжила учёбу в институте. На старших курсах было довольно тяжело, особенно когда мы перешли на профильное обучение. Но я справилась. Закончив шестой курс и успешно защитив дипломную работу, я без лишних раздумий отправилась устраиваться в интернатуру в нашей городской больнице. Меня там уже знали, так как я проходила у них практику, пока училась в институте. Репутация у меня была хорошая, поэтому меня приняли в первый же день, пожелав удачи. Моим наставником был полный мужчина в очках – Николай Дмитриевич. Хороший человек, всегда был готов помочь, если что-то не получалось, но при этом очень строгий педагог. Такой мог и наказать за любую ошибку и наоборот не обратить на неё никакого внимания – от случая к случаю. Но лично у меня с ним сложились хорошие отношения. Чего не скажешь о главвраче больницы. Суровый и всегда в плохом настроении, Владимир Алексеевич постоянно создавал проблемы всем своим сотрудникам. Писал неудобные графики дежурств, оттягивал наши отпуска, урезал премии по собственному желанию. А любому недовольному указывали на выход. Поэтому мою работу нельзя было назвать приятной. С одной стороны, с каждым днём я становилась всё более уверенной в себе, с другой – меня бесил начальник. Со мной вместе интернатуру проходило три человека: одна девушка и два парня. Ну и как настоящие мужики, они решили, что поделят нас между собой. Один стал ухаживать за моей напарницей Олей, а второй решил направить своё обаяние на меня. Но он ещё не знал, на кого нарвался. Ещё в институте за мной бегало несколько студентов. Я грубо их отшивала, не давая никому и шанса. В своей группе я прослыла бой-бабой, не подпускающей никого к себе. Естественно, мне это не нравилось, и я пыталась быть более дружелюбной ко всем, но парней я всё так же игнорировала, и все мои попытки оказались тщетными - ко мне относились, мягко говоря, неуважительно. Может быть они и были в чём-то правы, но я до сих пор считаю, что если бы дала тогда слабину, какой-нибудь ублюдок таки накачал меня в одном из этих клубов, и что было бы после, никто не может знать. Вот и бедному интерну пришлось ощутить на себе мой гнев после того, как он в очередной раз попытался ко мне поприставать. Слабак, ему хватило всего одной пощёчины, чтобы в страхе отскочить от меня и больше не приближаться. В тот момент я была очень довольна собой. Наконец-то мне дадут поработать спокойно. А вот у Оли дело получило совсем другой оборот. Её интерн всё же добился своего, и уже через пару месяцев Ольга ходила с небольшим животом. Ну вот как так может быть? Знакомы всего-ничего, а уже ребёнка заделали. А подумать о будущем было не суждено? Слава богу, я тогда приняла правильное решение, иначе сейчас была бы обычной домохозяйкой, пытающейся уследить за нерадивыми детьми, пока мой муженёк лежал бы на диване и потягивал пиво, наблюдая как 22 мужика бегают по зелёному газону за мячом. Хотя, с другой стороны, моя нынешняя жизнь не намного интересней. Интернатуру я закончила довольно успешно. К тому моменту нас осталось двое: я и Оля. Парней отчислили из интернатуры по причине плохой работоспособности. И хоть Оля и была уже замужем за одним из них, она была только рада такому исходу. Как она сама говорила мне: "Ему лучше работать кем-то другим. Медицина явно не его конёк." Мы с ней практически стали подругами. Проработав вместе несколько лет, хочешь-не хочешь, а сблизишься друг с другом. Вот и у нас получился неплохой дует. Я точнее ставила диагнозы, а Оля всегда знала, какое лечение назначать, даже если ситуация была непростой.По этой причине у нас был некий симбиоз, мы часто советовались друг с другом. Так мы и проработали несколько лет. А потом у нас произошёл очень любопытный разговор, который сильно повлиял на дальнейшее развитие моей жизни. Мы сидели в каком-то баре, отдыхая от тяжёлого рабочего дня. Оля жаловалась мне на своего нерадивого муженька и вечно бесящихся детей. Она родила девочку и мальчика. Ребята были очень энергичными с самого раннего детства и не давали своей матери ни минуты покоя. А их отец прилагал недостаточно усилий на их воспитание, поэтому несчастной женщине приходилось делать всё самой. – Лен, ты не представляешь, что такое прийти с работы, уставшей, как собака, и тут же попасть в рабство к этим оболтусам. Ни дня не проходит, чтобы они что-нибудь не натворили. А ведь им скоро в школу, представляешь, что тогда начнётся? – А я говорила тебе, что ты слишком рано решила завести детей. Вот и разгребай теперь. – Я тебе уже в сотый раз повторяю: я не планировала беременеть тогда! – И что с того? Ведь залетела всё-таки. И ладно раз, но ты же повторила этот поступок. Ты же врач, в конце концов, неужели ты не слышала о контрацепции? – Да это всё Игорь! "Не волнуйся, не залетишь. А с презервативом не те ощущения." Эх, вернулась бы на несколько лет назад – дала бы себе по лбу. – Ну, подруга, теперь уже ничего не поменять. Не волнуйся, вырастут - перестанут тебя доводить. Это же дети, в их возрасте всегда шило в заднице. – Слушай, а почему ты до сих пор одна? Ты ведь не молодеешь, родная. Не думала, что уже пора создавать семью? – Если честно, думала. Но я не хочу связывать себя отношениями с кем-либо. Я ведь тебе уже рассказывала. – Да-да, тот таинственный парень, которого ты до сих пор любишь. Ну и что теперь? Так и проживёшь всю жизнь одна-одинёшенька? – А разве это плохо? – Знаешь, что я тебе скажу? Как бы сильно я не уставала от мужа и детей, но без них я бы не знала, что делать. Даже сейчас я уже скучаю по их сумасбродству. – Что, правда? То-то ты жалуешься мне каждый божий день. – Не без этого, конечно. Но такова жизнь - приходится чем-то жертвовать, чтобы быть счастливой. – Не знаю. Мне кажется, я всё ещё не готова к замужеству. – А кто говорит о замужестве? Детей ведь можно завести и без мужиков. – Ты об искусственном зачатии? Не уверена, что это хорошее решение. Говорят, шансы на успех крайне малы. Хотя у меня есть одна подруга, которая преуспела в этом. – Ну вообще-то я о приёмных детях говорила. Но твой вариант тоже неплох. Тогда-то мне в голову и пришла та мысль: "Точно. Можно же взять ребёнка в приюте! Как же я раньше об этом не подумала?" Я долго обдумывала эту мысль и в итоге пришла к решению, что попробовать всё-таки стоит. Оля была права, мне необходимо было развеять пелену серости в своей жизни, насытить её красками. А то подобная жизнь больше походит на сухое существование. А что может сильнее изменить жизнь, как не ребёнок? Тем более у меня был один приют на примете. Я знала, что он всё ещё работал в то время. Спустя пару дней я всё же решилась на это. Придя в приют, я надеялась встретить старую добрую Наталью Игоревну, которая была нашей воспитательницей, когда мы с девочками жили в этом детдоме. Как же я была рада, увидев, что старушка всё ещё работает там. Она всей душой любила детишек и отдавала всю себя помощи оставшимся без крова бедняжкам. Удивительно, но она сразу же вспомнила меня и пригласила выпить с ней чашечку чая. Я, конечно же, не могла ей отказать. Мы побеседовали, вспомнили старые времена, когда Наталья Игоревна пыталась воспитать в нас сильные личности, готовые встретиться лицом к лицу с жестоким миром. Старушка поинтересовалась у меня, чем обусловлен мой неожиданный визит. А когда я пояснила, что хочу взять себе ребёнка, она очень обрадовалась моему решению, заверив, что все детки хорошенькие, послушные, и я стану отличной мамой для кого-нибудь из них. Когда она показала мне дела всех имеющихся немногочисленных детей, за которых она была ответственна, мой взгляд уловил фотографии двух симпатичных мальчишек, ещё совсем маленьких, выглядящих очень несчастными. Я поинтересовалась, что это за мальчики, и Наталья Игоревна рассказала, что их привезли около года назад. Их мама умерла при родах, а отец, обезумевший от горя, стал часто прикладываться к бутылке, и его лишили родительских прав. А так как у мальчиков не было даже самых дальних родственников, то их пришлось отдать в приют. Я уже в тот момент стала склоняться к выбору этих двоих. Вообще изначально я планировала взять одного, но теперь думала, что если я возьму двоих, то помогу сразу двум несчастным детям. Решающим фактором стали их имена: Саша и Серёжа. Я помнила рассказ Семёна о том, как мы вместе провели почти 30 лет жизни. У нас было два сына, которых мы назвали точно так же, в честь кибернетиков из лагеря. Какое интересное совпадение. И именно оно окончательно подтолкнуло меня к самому важному решению в моей жизни. Мальчики были просто вне себя от счастья, когда узнали, что к ним пришли. Наконец-то для них начнётся нормальная жизнь. Конечно, отца у них не будет, но я им очень понравилась. Мы много говорили, после чего я заполнила все документы и забрала ребят домой. К тому моменту я уже смогла накопить на квартиру, не самую дорогую, в дальнем районе города, но всё же свою собственную. Через некоторое время я сделала в ней хороший ремонт, и квартиру уже было не отличить от только что построенной. Поэтому мне не было стыдно приводить туда своих новообретённых детей. Саша и Сергей довольно быстро привыкли к новой обстановке. Я очень боялась, что они не станут сразу называть меня Мамой, предпочтя этому банальное "тётя Лена", но мои опасения не оправдались. Я стала для них настоящей матерью! Вы не представляете, как это замечательно - стать мамой так резко. Люди, которые рожают сами, готовятся к этому минимум девять месяцев. А тут бац - и у тебя уже два сына возрастом около пяти лет. Я очень волновалась. Всё-таки я понимала, что с появлением детей моя жизнь в корне изменится. Я показывала ребятам их новые владения, рассказывала, что им нужно будет делать, пока я буду работать, и всё в таком духе. На первый месяц я взяла отпуск, чтобы больше времени проводить с мальчиками. Мы ходили в различные места: Саша и Сергей завороженно следили за артистами в цирке, кормили зверей в зоопарке, с восторгом наблюдали за солдатами на красной площади столицы, любовались белыми ночами Питера. Я изо всех сил старалась показать им мир со всеми его красками. Давным-давно, на похоронах Семёна я обратила внимание на его родителей, которые приехали в последний раз попрощаться с сыном. Тогда его отец винил себя в том, что не уследил за Семёном и позволил ему разрушить свою жизнь. И даже зная, что это не так, я всё равно не могла с ним не согласиться. Родители бросили Семёна, уехав в другой город, и без какой-либо поддержки он стал тем, кем впервые приехал в "Совёнок". Я не хотела такой же участи своим сыновьям, поэтому старалась дать им всё, что от меня потребуется. Когда пришло время возвращаться к работе, я наняла няню для мальчиков. Отбор на эту роль был очень жёсткий. Я не собиралась отдавать сыновей первому попавшемуся человеку, поэтому требовала большой опыт работы и какие-нибудь рекомендации. Выбирала я долго, но всё же остановилась на пожилой женщине, которая соответствовала всем моим требованиям. И со спокойной душой вернулась в больницу.

Запись 4

Наконец-то выдалось свободное время, которое я могу потратить на дневник. Мне уже давно хотелось продолжить, но всё как-то руки не доходили. Но это неважно. Пожалуй, я продолжу оттуда, на чём закончила в прошлый раз. Вернувшись из отпуска, я снова приступила к тяжёлой работе врача-терапевта. Только не путайте меня с теми тётками, которые работают по 3 часа в день, просиживая штаны за столом, а потом сваливают куда-то. Нет, мне приходится гораздо тяжелее. На мне несколько человек, лежащих в палатах и ожидающих помощи. Каждого надо осмотреть, опросить, поставить диагноз, а потом назначить лечение и проследить за его выполнением. Попутно приходится заполнять кучу бумажек, следить за выполнением обязанностей медсёстрами и заниматься прочей шелухой. А так как хороших врачей в нашей больнице можно было сосчитать по пальцам, то работать приходилось много. Я часто задерживалась на работе на несколько часов, а порой даже оставалась на ночное дежурство. Такой режим практически иссушает тебя, но я всегда была сильной женщиной, так что не жаловалась. Но теперь ситуация изменилась. У меня появились дети, требующие постоянного внимания и нуждающиеся в хорошем воспитании. А имея перед глазами пример Оли, которая каждое утро приходит невыспавшаяся и уставшая, я очень не хотела ему следовать. Поэтому через пару дней после отпуска я отправилась к главврачу, чтобы обсудить этот момент. Я даже предложила немного урезать мне зарплату взамен исключения меня из списков на ночные дежурства. Само собой, этот напыщенный павлин отказал мне, напомнив, что не в моём положении выдвигать условия. Меня очень сильно возмутил такой выпад, поэтому я прямо в его кабинете сорвала с себя халат и бросила ему в лицо, сообщив, что больше меня он тут не увидит. Естественно, я сделала это не просто так. Я ведь не глупая, я всё продумала. Где-то за год до того, как я привела в свой дом новых обитателей, мне сделали предложение перейти в частную клинику, в которой были куда более тепличные условия, выше зарплата и никаких проблем с начальством. Это предложение сделал мне один пациент, которому очень сильно понравилось, как я его обслужила. Не знаю, чем конкретно он был так впечатлён, но есть предположение, что одним из факторов была моя внешность. Мужчина, что с него взять. Но от таких предложений трудно отказаться. Оказалось, что этот пациент знаком с владельцем той клиники и может помочь с трудоустройством. У меня возник резонный вопрос, что же он тогда забыл в нашей больнице. Мужчина ответил, что сейчас не готов платить такие суммы за лечение, тем более, что с ним не произошло ничего серьёзного. Что ж, это не моё дело, где хочет, там и лечится. Я сказала, что подумаю над его предложением, и он оставил мне свою визитку. Уже не помню, почему так и не позвонила ему, возможно мне просто не хотелось менять обстановку. Сейчас я понимаю, что нужно было уйти в клинику намного раньше. И вот, перед тем, как пойти к главврачу с требованиями, я продумала вариант с отказом, заранее договорившись с тем самым мужчиной. Он, как ни странно, сразу же вспомнил меня и сказал, что всё ещё может меня протолкнуть в клинику. Так что у меня был запасной вариант. Уволившись из больницы, я направилась прямиком в частную клинику. Напоследок я попрощалась с Олей, объяснив ей свою ситуацию. Было жалко с ней расставаться, ведь я понимала, что наши с ней пути вряд ли вновь пересекутся, а она была мне единственной подругой. Кстати, я же забыла рассказать о наших отношениях с другими бывшими пионерками. А отношения наши можно было назвать натянутыми. Мы каждый год, как и договаривались, собирались вместе на кладбище, чтобы навестить Семёна, после чего отправлялись в полюбившееся нам кафе, где делились друг с другом историями из жизни. Но время шло, и наши пути начали расходиться. Сначала Ульяна перестала приходить на наши встречи, потом Славя отказалась с нами общаться. По-моему, она слишком зазналась, посчитав нас недостойными своей скромной персоны. После очередного разговора на ножах со мной и Алисой, она решила покинуть нашу компанию и, даже не попрощавшись, ушла куда глаза глядят. С тех пор я больше её не видела. Как, кстати, и Машу ( да-да, после того, как мы выбрались из "Совёнка", Мику сменила имя. А точнее, его ей сменил кто-то другой, так как в документах, найденных в её куртке, было написано "Мария Хатсунова"). Маша просто пропала, и никто не знал, куда она подевалась. Алиса поведала нам, что на днях они поссорились, и после этого она больше не смогла с ней связаться. Квартиру Маша продала, а куда переехала, никто не мог сказать. Так я потеряла ещё одну подругу. Оставалась только Алиса, с которой я так и не смогла восстановить нормальные отношения. Мы решили, что и нам с ней пора попрощаться навсегда. В отличие от остальных, мы расстались с миром, пожелав друг другу удачи. Алиса с Машей, между прочим, стали звёздами эстрады со своей рок-группой. Я иногда ходила на их концерты, чтобы поддержать подруг. Но после исчезновения Маши группа быстро развалилась, и больше я ничего не слышала ни от неё, ни от Алисы. Очень обидно. Но такова жизнь, в тот самый момент, когда ты ею наслаждаешься, тебе дают пинка под зад и выкидывают на улицу без гроша в кармане. Образно говоря, конечно же. В общем, подруг у меня не осталось. Ни с кем из девочек я больше не поддерживала связь, а Оля всё-таки так и осталась для меня всего лишь коллегой по работе. И то бывшей. Я решила сосредоточиться на детях вместо того, чтобы питать иллюзии о настоящей дружбе. Частная клиника, в которую меня, между прочим, практически сразу же приняли, была на порядок цивильней, чем старая больница. Мне с ходу пообещали высокую зарплату, хороший график, и отпуск два раза в год. Я была в шоке от таких условий. С чего вдруг меня решили так наградить? Это казалось мне очень странным. А потом я узнала, что это обусловлено жёсткими требованиям к персоналу. Было непросто привыкнуть к новому порядку, но ради дальнейшей работы в этом месте я была готова на всё. Те деньги, которые я получала в клинике, позволяли мне перестать волноваться за материальное обеспечение своих детей. И в первое время мы и вправду жили, как короли и ни в чём не нуждались. За год я успела заработать на новую квартиру в центре города, а через два ещё и на машину. Сдав на права, я купила большой мерседес чёрного цвета, достаточно объёмный, чтобы можно было спокойно возить детей куда угодно. Чего ещё можно было пожелать? Казалось, что жизнь окончательно вошла с своё русло, и оставалось только получать от неё удовольствие. Но, как говорят, беда приходит незаметно. Точнее, говорят не так, но я не употребляю нецензурные выражения. Когда пришло время отдавать детей в школу, я была готова. Заранее застолбив им места в одной из лучших школ города, я закупилась учебниками, тетрадками и прочей канцелярской мишурой. На свою первую линейку мальчики шли в стильных пиджачках, в руках их были красивые букеты цветов, а на спинах висели квадратные портфели. Мне очень хотелось, чтобы дети почувствовали радость такого важного события в их жизни, поэтому я не жалела средств на это. И не прогадала - им очень понравилось. Не могу передать словами свою гордость за них, когда дети принесли мне свои дневники, в которых красным цветом были выведены их первые пятёрки. Я старалась помогать им с учёбой, как могла. У Серёжи были некоторые проблемы с математикой, а Саша, в принципе, справлялся со всеми предметами. Мне стало немного легче, ведь теперь не нужно было нанимать няню для детей, пока я на работе. Со школы они, конечно приходили раньше, чем я из клиники, но там их уже ждал сытный обед, после которого они садились за уроки. У нас было правило: если они успевают сделать уроки до моего прихода, то я делаю им какой-нибудь небольшой подарок. Могла просто купить мороженого, а могла отвести их в какое-нибудь интересное место. Это неплохо мотивировало ребят, потому что до пятого класса они учились замечательно. А потом начались первые проблемы. Мне неожиданно позвонила классный руководитель Сергея и пригласила к себе, для беседы. Я сначала не поняла в чём, собственно, дело, ибо она бросил трубку быстрее, чем я успела об этом спросить. Думала, что это из-за моего отсутствия на последнем родительском собрании - я задержалась на работе. Но оказалось, что она хотела поговорить со мной о поведении Серёжи. Я была в полном шоке, когда узнала, что он умудрился разбить стекло в классе своим портфелем. То-то он был такой угрюмый в тот день. А я и не придала этому значения. Учительница добавила, что это уже не первый подобный случай. Оказывается, Сергей чуть не подрался со своим одноклассником по непонятному поводу. Я пообещала, что такого больше не повторится и оплатила разбитое стекло. Придя домой, я не стала сразу ругаться на сына. В первую очередь нужно было узнать, что же стало причиной такого поведения. Я отвела Серёжу в его комнату и стала расспрашивать о том, что произошло. Поначалу он стеснялся, пытался отнекиваться, мол, ничего такого, но я убедила его, что, если он всё расскажет, ему самому станет легче. – Сынок, доверься своей маме. Даю слово, я не стану тебя наказывать. Просто расскажи мне, что случилось. Почему ты кинул свой портфель в окно? – Да я не в стекло его кидал, - его лицо омрачала досада. – А куда? – В Мишку. Он опять обзывался, и я разозлился. – И как этот Мишка тебя обзывал? – Он начал дразниться, что я приёмный. Он уже давно дразнит меня этим. Какое ему до этого дело? – Никакого. Ты прав. Но это не значит, что нужно отвечать на его слова агрессией. Ты лучше него, ты должен игнорировать оскорбления. Просто не обращай на него внимания, и он сам отстанет. Понятно? – Да, Мам. Прости меня, пожалуйста. Я обняла сына. Я не хотела его наказывать, всё же он защищал свою честь. Пусть и по-детски, но всё-таки. Поцеловав сына в лоб, я оставила его в своей комнате. Но как только вышла, в моей голове появилась одна интересная мысль. Я развернулась и снова вошла к сыну. – Серёжа, скажи мне, а почему тебя обижает тот факт, что ты приёмный? – кажется, он понял, к чему я клоню. – Я не знаю. Просто неприятно такое слышать. – Сын, ты должен принять это. Разве ты не был рад, когда я пришла к вам тогда? – Конечно, был, Мам. – Тогда не переживай больше по этому поводу. Я больше не хотела продолжать этот разговор. Мне неприятно было думать о том, что Сергей не считает меня своей настоящей матерью. Было даже немного обидно. Я постаралась больше не упоминать об этом разговоре при нём. Казалось бы, мы всё уладили, и какое-то время меня больше не тревожили вызовами в школу. Саша вообще был молодцом - учился хорошо, ни с кем не конфликтовал. Его несколько раз награждали грамотами за отличную успеваемость, а меня - за воспитание такого хорошего мальчика. Он никогда не создавал проблем, я очень гордилась своим сыном. А вот о его брате сказать того же я не могла. Хулиганить он перестал, но оценки с каждой четвертью становились всё ниже. Дошло до того, что мне приходилось проходить с ним темы занятий, в которых он не успевал, повторно. Я не могу назвать себя хорошим учителем, но что-то из школьной программы всё же знала, поэтому совместными усилиями мы с Сергеем таки добились того, чтобы он без проблем перешёл в следующий класс. Но затем меня снова вызвали в школу. На этот раз это был директор. Он рассказал мне, что Сергей ведёт себя очень плохо, недостойно их школы. Он часто конфликтует с учениками, учителями и другими взрослыми. Я узнала, что он прогуливает физкультуру, всё чаще ругается с преподавателем английского, а один раз даже посмел оскорбить учителя истории, назвав её "старой крысой". Я не знала, что сказать. Слава богу, мне удалось уговорить директора пока что не отчислять Серёжу, пообещав с ним поговорить. А говорить со мной Сергей не очень-то и хотел. Он всё чаще отмахивался от меня, говорил, что сам справится со своими проблемами, и просил меня не лезть в них. Сначала я соглашалась, но теперь моё терпение начало заканчиваться. Я довольно жёстко поговорила с сыном, устроила ему разнос за поведение и пообещала, что если он не успокоится, я отдам его обратно в приют. Конечно, я лукавила, да и вряд ли он поверил мне, но мои нервы были на пределе. Я устала от его постоянных выходок. Мало того, что он постоянно хулиганит в школе, так ещё и дома часто ссорится со мной и братом. Однако такой наш диалог только усилил его злобу, и вскоре меня опять вызвали к директору. Тот сообщил мне, что больше не будет это терпеть, и раз я не могу выполнить своё обещание, то он будет вынужден выгнать Сергея из школы. Я ничего не могла с этим поделать, и мне пришлось искать новую школу для сына. Нашла-то я её быстро, вот только в ней отказались принимать моего ребёнка посреди учебного года. Кое-как мы договорились, что его обязательно примут первого сентября, а пока что мне приходилось учить его на дому, чтобы его пропустили на класс вперёд. Со временем Сергей выводил меня всё сильнее. Он постоянно рычал на меня по поводу и без, иногда отказывался называть матерью и высказывал своё недовольство тем, что я воспитываю его одна. Мне даже казалось, что он делает всё мне наперекор. Откуда в нём появилась такая ненависть к своей матери? Разве я давала для этого повод? Разве я не старалась сделать всё, чтобы он был счастлив? В то время я надеялась, что такое поведение – типичное проявление юношеского максимализма, присущего детям его возраста. На работе я стала частой гостьей психолога, у которой пыталась узнать, как поступать в такой ситуации. Она успокаивала меня, говорила, что такое поведение подростка – это частое явление, что мне нужно просто быть более внимательной с ним, и он успокоится. Но куда уж более внимательной-то? Я и так сделала всё, что от меня зависело. Просто мой сын больше меня не любит, вот и всё. И ничего с этим уже не поделаешь. Оставалось только ждать и надеяться на то, что он осознает, что поступает неправильно.

Запись 5

Привет, дневник. Я снова снизошла до тебя. Настроение паршивое, поэтому, возможно, сегодняшние записи будут немного унылыми. Когда я только начала описывать свою жизнь, мне это очень даже понравилось. Дело в том, что когда пишешь о чём-то положительном, то и настроение само собой поднимается. А когда доходишь до тёмных моментов, становится как-то не по себе. Мне не очень-то хочется об этом всём рассказывать, но я понимаю, что это нужно. Надо продолжать, даже если сердце просит остановиться. В девятом классе Сергей начал курить. Найдя пачку сигарет в его кармане, я снова вышла из себя и устроила ему очередной разнос. Тогда-то он впервые и поднял на меня руку. Скорее всего, он просто пытался меня напугать, и у него это получилось. Я закрыла лицо ладонями, а когда открыла их, увидела, что Сергея заломал его собственный брат. Саша хоть и не слыл таким разгильдяем, как Серёжа, но всегда был сильнее своего брата. Он с лёгкостью держал того в объятиях и заставил его извиниться передо мной. После того, как Сергей бургнул что-то себе под нос, я попросила Сашу отпустить его, после чего заперлась в своей комнате и легла на кровать. Из глаз текли слёзы, а в голове крутилась одна мысль: "Неужели он может ударить меня?" Следующую неделю мы с Серёжей не разговаривали. Я даже не интересовалась его учёбой. Подумать только: я боялась своего сына. Я! Взрослая женщина, которая давала отпор хулиганке в лагере, боюсь какого-то сопляка? Как же так вышло? Что я сделала не так? Я пыталась искать ответы на все эти вопросы, но поиск был тщетным. Как же мне не хватало Семёна в эти моменты. Он смог бы и меня поддержать, и сына поставить на место. Он воспитал бы из него настоящего мужчину, который не станет замахиваться на собственную мать. Я думала, что больше не буду скучать по нему, но подобные мысли вновь вводили меня в депрессию. В итоге я взяла отгул на работе и просто целый день лежала на кровати, обдумывая свою жизнь. Сергей с трудом закончил девять классов и поступил в какой-то (меня он в свои планы уже давно не посвящал) техникум. Хорошо хоть пошёл дальше учиться, а не устроился каким-нибудь сантехником. К тому времени он совсем от нас отдалился и практически не разговаривал ни со мной, ни с братом. Я хоть и злилась на него, но очень переживала за своего сына. Всё же он – моя ответственность, я должна была проследить, чтобы он стал хорошим человеком. Но не справилась со своей главной задачей. Не вышло из меня идеальной матери. С другой стороны, Саша продолжал хорошо учиться, и это давало мне сил – хоть один из моих детей сможет построить себе хорошую жизнь. Я не помню ни одного случая, чтобы мы с ним ругались, Саша всегда поддерживал меня. Даже когда мне было плохо от того, что говорил Сергей, он был рядом, утешал свою непутёвую маму, помогал справиться с очередным несчастьем. Я очень благодарна ему. Без Саши я бы давно уже наложила на себя руки. Но всё же ему нужно было думать и о себе. Закончив школу с золотой медалью, Саша стал выбирать, в какой ВУЗ поступать. Он не хотел бросать меня одну со своим чудовищным братом, но я всё же настояла на том, чтобы он поехал в Москву и подал документы в хороший современный институт. Скрепя сердце, сын согласился и отправился в столицу. И, конечно же, поступил без особых проблем. Так я и осталась одна. Серёжа переехал в общежитие своего техникума, а Саша жил в Москве. Чтобы не унывать, я полностью посвятила себя работе, время от времени приезжая к Саше в гости. Он поступил в Высшую школу экономики, и учился там просто замечательно. Став лучшим студентом на потоке, Саша часто ездил на различные олимпиады и представлял на них свои институт. Моё сердце снова наполнила гордость. О Серёже я старалась не думать очень много. К чему все эти переживания? Он уже взрослый мальчик, сможет позаботиться о себе самостоятельно. А я заслужила отдых. Но моё небольшое счастье продлилось недолго. Мне позвонили из полиции и сообщили, что Сергея забрали в отделение. Я пулей полетела туда, чтобы узнать, что произошло. С ужасом в глазах я наблюдала за тем, как мой сын свернулся в комочек на полу карцера. Кажется, он дрожал всем телом. Я, срывая голос, пыталась узнать, что случилось, но мне ответили только то, что Сергей обвиняется в продаже наркотических веществ. А почему он сам в таком состоянии, они объяснять не стали. Я кричала, обещала пожаловаться на полицейских, пыталась поговорить с сыном, но всё было бесполезно. Со слезами на глазах я вышла из отделения, пытаясь подавить в себе боль. Мне ничего не оставалось, кроме как ждать окончания следствия. Оказалось, что Сергей не только продавал наркотики, но и сам плотно на них подсел. Я не могла поверить в это. "Он не мог... Только не мой сыночек. Только не он". Я только сейчас вернулась к дневнику. От всех этих воспоминаний у меня закружилась голова, и мне пришлось выйти на улицу, чтобы подышать свежим воздухом. С недавних пор я начала курить. Никотин успокаивает, подавляет боль. Как врач, я просто не могу позволить себе так губить свой организм, но как женщина, я уже плевать хотела на здоровье. Будь, что будет, какая уже разница? Но нужно закончить рассказ. Я устала от всего этого и просто хочу покоя. Этот дневник только расшатал мои нервы, которые только-только стали приходить в норму. Плохая была идея, но если я сейчас не закончу, то так и останусь жить с этой болью. Сергею дали четыре года. Его отправили в областную тюрьму, так как в нашем городе их попросту не было. Мне пришлось ехать в незнакомый мне город и искать его там. Договорившись с охраной, я наконец-то встретилась с сыном. Он сидел за стеклом, его руки дрожали, а под глазами были синяки. Сначала я подумала, что его избивали, и уже решала, куда пойду со своими жалобами. Но потом до меня дошло, что всё это – следы наркозависимости. Мой сын был совершенно не похож на себя: весь исхудавший, с редкими волосами на голове – ему словно было больше лет, чем мне. А он ведь ещё такой молодой. – Что же ты наделал, сынок? – на глаза снова стали наворачиваться слёзы. Я старалась их сдерживать, но удавалась это не очень хорошо. – И тебе здравствуй, Мама. – Я приехала, как только узнала, куда тебя увезли. Они тебя не били? – А тебе-то какое дело? Тебе разве не плевать на меня? – снова он за своё... Я пыталась держать себя в руках. Сейчас не время устраивать сцены. Ему нужна помощь, и кто, как не мама, сможет ему помочь? – Серёжа, не говори так. Ты же знаешь, что я тебя люблю. – Ой, не надо опять начинать. Мы оба знаем, что ты терпеть меня не можешь. – Ты не знаешь, о чём говоришь. – Да всё я прекрасно знаю! Ты с первого дня относилась ко мне, как к чужому. Зато с Сашенькой ты всегда носилась, как с маленьким. Нужно было забирать тогда его одного, раз я тебе не был нужен. – Сергей, хватит! Я люблю вас одинаково. И твоих слов недостаточно, чтобы меня в этом переубедить. – Убеждай себя в чём хочешь. Вот только я теперь здесь. Застрял на четыре, мать его, года. – Ты сам в этом виноват. На кой чёрт тебе понадобились эти наркотики? Как ты мог докатиться до такого? – Это ты себя спроси. Ты меня воспитывала. – Не смей меня обвинять в своих действиях. Я дала тебе всё, в чём ты нуждался. На большее я не способна, уж прости. – Вот именно! Ты не способна! Уходи. Я не хочу тебя видеть. Моё терпение окончательно лопнуло. Я не могла больше сдерживать слёзы и снова поддалась эмоциям. – Ну и сиди здесь один! Ты мне больше не сын. – Я им никогда и не был... Сказав это, он позвал охранника и попросил вывести меня. Тот кивнул и выполнил его просьбу. Я вышла из помещения, не в силах больше терпеть эту боль. Мой собственный сын отрёкся от меня. За что мне всё это? Чем я такое заслужила? Меня снова накрывает. Нужно успокоиться. Пойду-ка я ещё раз покурю и лягу спать. Возможно, больше не вернусь к дневнику. Если кто-то это всё-таки читает, то вот вам мой совет: Никогда не стройте замки в облаках. Время их разрушит, а вас придавит тяжёлыми камнями. И когда вы, измывая от боли, будете просить помощи, никто к вам не придёт. Не стройте замки в облаках...

Запись 6

Я знаю, что обещала больше не браться за перо. Но сегодня со мной произошло кое-что странное. На мой телефон пришло СМС с неизвестного номера. В нём говорилось следующее: "Сегодня вечером я приду к тебе. Жди. Семён." Что это значит? Это ведь не может быть Семён, он умер двадцать три года назад! Я сама видела, как из него уходила жизнь. Тогда кто отправил это сообщение? Кроме нас с девочками никто не знает о нашей связи с Семёном. А они вряд ли кому-то об этом рассказали – никто не поверит в подобную историю. Значит, это кто-то из них? Но кто и зачем? Я боюсь. Если кто-то действительно придёт, я не буду знать, что делать. Остаётся только ждать.

Запись 7

Кто-то звонит в дверь. Открыть ли?

Запись 8

Дорогой дневник, это оказалось правдой! Это на самом деле был он! Ко мне действительно пришёл Семён. Я не могла поверить своим глазам. Живой! Но как? Неужели я сошла с ума? Такого просто не может быть. Но я видела его своими глазами, слышала его слова, чувствовала его эмоции. А вот потрогать не вышло – рука проходила сквозь его тело. Призрак? Нет, не может быть. Тогда что же это такое? Он не объяснил мне этого. Семён поздоровался и сразу предложил присесть. – У нас нет времени на лишнюю болтовню. Ты должна выслушать меня, - казалось, что он куда-то торопится. Хотя почему казалось? Его слова подтверждали непонятную спешку. – Но ты должен объяснить мне, что происходит. Откуда ты взялся? – Узнаешь. Обязательно узнаешь. Но не здесь, не сейчас. – Что значит, не здесь? Ты куда-то меня зовёшь? – Именно. Лена, послушай. Я здесь, чтобы помочь тебе. Но для этого ты должна мне довериться. – Если ты и вправду тот самый Семён, то должен знать, что я всегда верила тебе. – Это хорошо. Но сначала мне нужно тебя кое с кем познакомить. Я не успела ничего ответить. Семён резким движением руки коснулся моего лба, и я почувствовала, как все мышцы моего тела задрожали. Я хотела взвизгнуть, но не услышала собственного голоса. Когда снова появилась возможность шевелить руками, я воскликнула: – Какого чёрта? – и тут же прервалась. Передо мной стояла девочка. Нет, не просто девочка. Это была я! Семнадцатилетняя Лена в пионерской форме и с теми самыми смешными хвостиками фиолетового цвета. Она смотрела на меня моими же большими зелёными глазами, в которых я читала грусть и радость одновременно. – Наконец-то, – прошептала она. – К-как? Что это значит? – я была в полном шоке. Даже учитывая, сколько всякого разного я пережила, такой финт вновь выбил меня из колеи. – Ты должна вернуться. Ко мне, к нам. Вернуться к истокам. – К истокам... Кажется, я поняла. Значит, это конец? – Нет, это только начало. Не бойся, если всё получится, ты вернёшься сюда, – Семён вновь вступил в диалог. – Но зачем? Зачем всё это? Молю, объясни мне. – Прости, но я не могу. Ты пойдёшь со мной? Пришло время сделать самое важное решение в своей жизни. С одной стороны, возвращаться в лагерь было не в моих интересах: кто знает, что со мной там случится? Быть может, мне опять сотрут память и заставят крутиться в одинаковых циклах. Я не хочу снова переживать это. Но с другой стороны, Семён предлагает помощь. И с чем же он может мне помочь? Он вытащит моего сына из тюрьмы? Заставит его снова полюбить меня? Тогда причём тут "Совёнок"? Слишком много вопросов. Нужно было решать. – Я согласна. Я верю тебе, Семён. Но ты должен пообещать, что объяснишь мне там всё. – Даю слово. – И что дальше? Моя молодая копия подошла поближе и шепнула мне на ухо: – Закончи дневник. А потом ложись спать. С этими словами она растворилась в воздухе. Семён, последний раз улыбнувшись, последовал её примеру. А я снова осталась одна, пытаясь отсортировать в голове новую информацию. На что же я дала согласие? Не опасно ли это? И почему именно я? Похоже, есть только один способ узнать. Итак, пришло время прощаться, дорогой дневник. Или нужно обратиться к тому, кто, возможно, прочитает это? Тогда скажу только одно: не берите с меня пример. Моя жизнь словно феникс, который с каждой секундой всё ближе к краху. Перья сгорают, и силы покидают меня. Но все мы прекрасно знаем, что феникс возрождается из пепла. Мне дали шанс сделать то же самое. Сегодня я усну, а проснусь уже совсем в другом месте. Пожелайте мне удачи. И прощайте.

***

Саша: Прочитал? Сергей бросил брату дневник своей матери. Сергей: Прочитал. И зачем ты мне это принёс? Саша: Ты что, вообще ничего не понимаешь? Её истории - правда. Всё, что она нам рассказывала в детстве. Про волшебное место, которое меняет человека. Про одинокого парня, который нашёл там своё счастье. Ты разве не помнишь? Сергей: Ха, ты поверил в эти сказки? О чём ты вообще? Она просто сбрендила окончательно! Поехала с катушек, вот и всё, и никакого лагеря. Саша грозно посмотрел на своего брата. Саша: Тебе везёт, что тебя защищает стекло. После этого он вздохнул и добавил: Саша: Она в коме... Сергей: Что? Саша: Она так и не проснулась. Последняя запись сделана два дня назад. Я пытался связаться с ней, но она не отвечала ни на звонки, ни на письма. Поэтому я и приехал сюда. А она просто спит. В её руках был этот дневник. Сергей: Так зачем ты мне-то его принёс? Мне всё равно, что с ней будет. Саша: Я заставил тебя это прочитать, чтобы ты знал: ЕСЛИ С НЕЙ ЧТО-ТО СЛУЧИТСЯ, Я УБЬЮ ТЕБЯ.