Создания разума

Славяна резко открыла глаза. Ей снилось что-то страшное, но что именно, она уже не помнила. Лишь мелкие отрывки, содержащие её, Семёна и бездонную пропасть. Прыгнула ли она туда или нет, Славя не могла вспомнить. Протерев глаза и осмотревшись, девушка прокрутила в голове события минувшего дня и поняла, что она всё ещё в «Совёнке». Комната выглядела так же, за окном всё ещё царила белизна, а вокруг не было ни единого звука. Славя надела белоснежную рубашку и короткую юбку, натянула гольфы, вставила тоненькие ступни в сандалии и уже собралась выйти из домика, но вдруг в её голове отчего-то возникло желание развернуться. Когда она это сделала, пионерка заметила на столике свёрнутый кусок бумажки и какой-то пакет, которого вчера там не было. Первым делом она заглянула именно в него, но ничего неожиданного внутри не обнаружила — в пакете лежали умывальные принадлежности: зубная щётка, порошок, мыло и полотенце. Мог бы уже и зубную пасту дать, всё-таки мы уже не в СССР. После чего она вспомнила про записку и развернула её. На маленьком кусочке бумаги было всего три предложения: «Жду тебя в библиотеке ровно в 8:00. И не смей опаздывать. Сейчас, кстати, половина восьмого». Славя: Ну и зачем всё это? Мы же вчера и так разговаривали. К чему все эти записки? Девушка даже не удивилась тому, что её ждут именно в библиотеке, вспоминая слова Семёна о том, что каждый день лагерь будет потихоньку восстанавливаться. Не вызвала вопросов и последняя фраза о времени — пионерка понимала, что если Семён действительно сидит в её голове, то он может знать, когда именно она проснётся. Или намеренно разбудить её в точное время. Славя взяла пакет и распахнула дверь домика. К её удивлению, под ногами уже не было того белого ничего, появилась земля, трава и асфальт. Ещё не везде, вдалеке всё ещё виднелись «дыры», но ощущения от тёплой земли были очень приятными. Славя даже сняла обувь, дабы почувствовать босыми ножками прикосновения мягкой травы и гладкого асфальта. Посмотрев наверх, девушка разочаровалась, не увидев там голубого неба или хотя бы солнца. Всё-таки это место ещё молодо, пионеркам предстоит долгая работа по его взрослению. В голову полезли воспоминания о том, чем занималась Славя в ту самую неделю в «Совёнке». Девушка всегда была чем-то занята, вставала с утра пораньше, чтобы пробежаться по лагерю, а после линейки и завтрака сразу же приступала к своим обязанностям помощницы вожатой. Время, казалось бы, пролетало незаметно, и только один человек смог немного его замедлить, разбавив однообразную жизнь девушки новыми приключениями. И вот, спустя столько времени, он делает то же самое, снова приходит на помощь, от которой, вроде как, нельзя отказаться. И с каждой минутой отказываться хотелось всё меньше и меньше. Славя по памяти нашла дорогу к умывальникам. По пути она посмотрела на рядом стоящий домик Маши и Лены. Судя по всему, они ещё спят. Стоит ли их будить? Наверное, нет, думаю, Семён и сам это сделал бы, если бы это было нужно. Вот и показались умывальники. Их так же окружала зелень, а вот лес ещё не появился, отчего это место казалось незнакомым и непривычным. Памятуя о наказе не опаздывать, пионерка решила поторопиться. Она быстро ополоснула лицо и тут же, взвизгнув, отскочила в сторону. Славя уже и забыла о том, насколько ледяная в этом лагере вода. С опаской посмотрев на открытый кран, девушка всё же решилась закончить начатое и стала умываться уже гораздо аккуратней. Когда челюсть перестала дрожать от холода после чистки зубов неудобным порошком, Славя вытерлась и быстрым шагом отправилась обратно. Библиотека находилась в противоположной стороне лагеря от её домика. По пути пионерка стала размышлять о том, что же её там ждёт. Единственное, что связывало её с королевством литературы, это её бывшая соседка по домику. Несмотря на то, что они не так уж часто общались в лагере с Женей, Славя её хорошо знала. Ещё в первые дни смены она поняла, отчего библиотекарша так себя вела. Тогда она осуждала подобную модель поведения, но годы, прожитые в реальном мире, научили девушку, что нужно быть жёстче с людьми, иначе они сядут тебе на шею и свесят ноги. А этого она позволить себе не могла. Хоть лагерь сейчас и напоминал снежную пустыню, заблудиться в нём было невозможно. Библиотека уже стояла на своём месте, ожидая первых читателей. Девушка хотела было посмотреть на часы, но вспомнила, что таковых у неё не имеется. Что странно, учитывая, что педантичная женщина всегда носила наручные часы. Но отчего-то в лагерь они, в отличие от всего остального, не попали. Семён постарался, наверное. Так что, не зная, который час, Славя решила зайти внутрь. Библиотека буквально утопала в темноте. Для девушки это всё ещё было непонятно — почему на улице светло и без солнца, но в зданиях так темно, как ночью? Недоработочка, товарищ хозяин. В потёмках было сложно увидеть хоть что-то. Но всё-таки кое-что выделялось. Прямо в центре помещения виднелся широкий деревянный стол, на котором стояла масляная лампа, тусклым светом освещающая небольшой участок библиотеки. А за столом сидела девушка в белой рубашке и юбке, прямо как у Слави. На её глазах были овальные очки, а из короткой причёски тёмно-синего цвета торчал одинокий хохолок, забавно напоминающий знак вопроса. Славя: Женя… Девушка подняла взгляд на Славю и жестом подозвала к себе. Женя: Проходи, садись, пожалуйста. Славе ничего не оставалось, кроме как выполнить просьбу. Ей всё ещё не верилось в то, что она видела. Женя… Откуда она здесь? Неужели она всегда тут была, или же это очередной трюк Семёна? Но зачем? От неожиданной встречи Славя потеряла слова. Женя заметила нерешительность своей собеседницы и сказала: Женя: С тобой всё в порядке? Может быть, попозже зайдёшь, когда успокоишься? Славя: Что? Что ты сказала? Ей были знакомы эти слова. Она точно их где-то слышала. Или... говорила? Женя: Ты разве не расслышала? Я могу повторить. Славя: Нет. Эти слова — они мои! Я говорила их тому студенту. Как его там звали… Женя: Касанов. Славя: Да, точно, Касанов. Но откуда ты знаешь? Женя: Неважно. Пожалуйста, успокойся и тяни билет. Славя: Какой ещё билет? Девушку потихоньку охватывала паника. Что происходит? Откуда тут Женя и почему она ведёт себя так странно? И о каком билете идёт речь? Славя опустила взгляд на стол и заметила, как перед ней лежит десяток длинных бумажек, похожих на те, которые содержат вопросы к экзаменам в институтах. Славя: Это что, экзамен? Женя: Оставь свои вопросы на потом. Сейчас просто тяни билет. Славя не стала сопротивляться и взяла одну из бумажек в руки. Она заметила, как дрожат её руки. Внутри всё бурлило, мысли в голове летали со скоростью пули. И самое страшное в том, что пионерка не могла понять, отчего же её так трясёт. Вроде бы, она привыкла к причудам лагеря, и появление в нём фантомов бывших товарищей — абсолютно нормальное явление. Но ей всё равно было не по себе. Появилось чувство, что в голове девушки кто-то роется, и чувство это не из приятных. Славя постаралась взять себя в руки и вчиталась в билет. В нём было три вопроса. Первый гласил: «Когда вы с Семёном впервые поцеловались?» Славя: Что это за вопрос такой? Зачем тебе это? Женя: Отвечай на вопрос, пожалуйста. Задержав дыхание, девушка томно выдохнула. Значит, лагерь решил поиграть с ней в её же игру. И какой смысл тогда сопротивляться? Всё равно Семён не выпустит её, пока не добьётся своего. Кто знает, на какие методы он готов пойти ради этого? Славя: Хорошо. Это было на шестой день недели. Последний перед отъездом. Достаточно? Женя: Конкретней, будь добра. Что именно произошло, и почему это произошло? Библиотекарша сложила руки в замок, всё так же внимательно следя за движением Славиных глаз. Славя: По-моему, я ушла с похода и пошла купаться. Семён пришёл навестить меня, а когда из-за холодной воды я заболела, отвёл в медпункт и остался там со мной. Потом пришла Ольга Дмитриевна и выгнала его. А с утра он вернулся и вытащил меня из медпункта. Тогда-то мы и поцеловались в первый раз. Но для чего тебе это знать? Женя: Это нужно не мне. Но давай продолжим… Славя не стала дослушивать и звонким металлическим голосом проговорила: Славя: Нет, постой. Ты мне объяснишь, что тут происходит, или я уйду. Женя: Уходи. Дверь открыта. И она указала рукой на выход. Дверь действительно была открыта, хоть Славя и прекрасно помнила, что закрывала за собой. Девушка посмотрела на пустоту за дверью. Женя: Я не держу тебя, можешь уйти. Но знай, что второго шанса не будет. Славя: Шанса на что? Для чего этот цирк? В этот момент в голову блондинки пришла интересная мысль. Когда она приняла свою новую сущность, Славя забавы ради пыталась представить себя в "Совёнке", вступившей в полемику со своей бывшей соседкой. Женя всегда казалась ей неостановимой силой, спорить с которой бесполезно. И ей было интересно, смогла ли она теперь справиться с характером подруги, выставив ей в противовес свой собственный. Она часто придумывала темы для спора и представляла, как они с Женей сходятся в поединке, победителя в котором невозможно предугадать. Правда, порой воображение разыгрывалось, и вот уже Славя и Женя в белых костюмах с жестяными масками сражаются на шпагах, пытаясь уколоть друг друга острыми металлическими иглами, но женщина тут же прекращала фантазировать, понимая, что это уже несерьёзно. Женя: Ты поймёшь. Потом. А сейчас делай выбор. Пионерка выдохнула, опустив руки на стол. Славя: Бог с тобой. Что там дальше? «Из-за чего ты влюбилась в Семёна?» Славя: О, господи. Мы будем продолжать эту тему? Женя: Будем, конечно. А что тебя не устраивает? Славя: Меня не устраивает то, что я не понимаю смысла в этом экзамене. Одна из кос девушки выпрыгнула из-за плеча и непривычно коснулась её руки. Славя никак не могла привыкнуть к вновь обретённой причёске и постоянно путалась в своих же волосах. Вернув негодницу на место, она со злобой посмотрела на свою бывшую подругу. Та ответила ей тем же, словно передразнивая. Женя: Отвечай на вопрос. Славя: Зачем? Женя: ОТВЕЧАЙ! Она с криком вскочила со стула и ударила кулаком по столу, и Славя аж подпрыгнула от испуга. Она помнила Женю разной. И часто видела её злой. Но до такого бешенства её ещё никто не доводил. Глаза Жени наполнились яростью, а хохолок на голове тревожно качнулся. Но спустя пару секунд она успокоилась и снова вернулась в то состояние, в котором и была. Женя: Отвечай. Славя: Ладно, ладно. Я не знаю. Семён понравился мне ещё с самого первого дня. Он был таким неуверенным, таким задумчивым. Мне сразу показалось, что он старше, чем выглядит. А потом он стал участвовать буквально во всех событиях. Семён всегда был в центре внимания. И мне вдруг захотелось быть с ним. Я не знаю, как это объяснить, просто внутри появилась чувство, будто я всю жизнь его знаю. Как потом оказалось, так и было. Всегда тяжело вспоминать и рассказывать то, чего не понимаешь сам. В данный момент Славяне хотелось побыстрее закончить этот бесполезный балаган и выйти уже на воздух. Настоящая ли это Женя? Она не стала бы устраивать подобный допрос, ей всегда было наплевать на отношения других людей. И вся эта злоба библиотекарши казалась ей немного наигранной. Женя явно пытается пародировать Славяну Вячеславовну, преподавателя истории для старших курсов. Только разница слишком сильная. Славя не взрывается просто так, для этого нужен серьёзный повод. Она может подтрунивать над студентами, аккуратно выводить их из равновесия, подталкивая к правильному ответу, но на крики срывалась лишь в тех случаях, когда понимала, что тратит своё время впустую на очередного бездаря. Женя: А что ты чувствуешь сейчас? Славя: В каком смысле? Женя: Как ты относишься к своему создателю? Славя: Не знаю. Женя: Опять не знаешь? Ты хоть что-нибудь знаешь? Славя почувствовала, как в библиотекарше снова закипает злоба. Она не понимала, чем это обосновано, но проверять на себе гнев Жени не очень хотелось. Поэтому она постаралась успокоить собеседницу. Славя: Я просто не могу определиться. Часть меня всё ещё любит его. А другая часть винит во всём произошедшем. Женя: В чём именно? Славя: Я не понимаю, зачем нас надо было выпускать. Почему он не ушёл сам, оставив нас здесь? Женя: Он хотел вам лишь добра. Хотел, чтобы вы жили своей жизнью. Опять начинается. Добрыми намерениями нельзя оправдывать неверное решение. Этот урок Славя выучила на всю жизнь. Чего бы он там не хотел, этот ваш Семён, но выбор был сделан за неё, и выбор этот был неправильным. Славя: Но это не наша жизнь. Как видишь, ни к чему хорошему это не привело. Женя: И чья в этом вина? Ваша или Семёна? Славя: Я не знаю. Женя: А пора бы уже что-то знать. Никто, кроме тебя, не виноват в том, что ты не разобралась в себе. Хорошо, перейдём к последнему вопросу и ты свободна. Славя ещё раз посмотрела на бумажку. Опыт в преподавании подсказывал, что последний вопрос будет самым тяжёлым. Так и оказалось. «Почему ты всегда и всем помогала, когда жила в лагере?» Вот так вопрос. Славя и сама не понимала, отчего была такой добросердечной. Даже не так. Она не понимала, что конкретно изменилось. Она ведь просто стала жёстче подходить к делу, вот и всё. Славя: Что ты хочешь от меня услышать? Женя: Правду. Славя: А если я и сама этого не понимаю? Женя: Тогда ты должна понять. Не торопись, у нас есть всё время этого мира. Пионерка задумалась. Она наконец-то догадалась, для чего весь этот сыр-бор. Это что-то вроде испытания — ей снова пытаются вбить в голову мысль о том, что она живёт неправильно. Славя: Потому, что так должно было быть. Помогать людям — в этом была моя цель. Я получала от этого удовольствие. И потому, что такой я была создана. Я — это то, чего не хватало Семёну — доброты и заботы. Женя: И что изменилось? Славя: Всё изменилось. Я уже не та Славя, которую ты знала. Теперь я вижу, каков мир на самом деле, вижу, что помогать всем подряд нет смысла — они всё равно всё испортят. В ней снова заиграли те эмоции, которые она испытывала в последний день перед попаданием в лагерь. От неё требуют всего сразу, при этом не отдавая ничего взамен. Славя: Так было и так будет. Запомни это! Я больше не девочка на побегушках. Если вы хотите моей помощи, то вы должны её заслужить. Женя поставила локоть на стол и вложила голову в ладонь, другой рукой аккуратно водя по лампе на столе. Женя: А почему ты решила, что помощь нужно заслуживать? Любой человек, от мала до велика, заслуживает поддержки. И ты это когда-то понимала. Не кажется ли тебе, моя королева, что ты слишком высокого о себе мнения? Знаешь, чем выше заберёшься, тем больнее будет падать. Славя: Нет! Ты пытаешься мне доказать, что я не права, но я знаю, что говорю, чёрт побери! Не стоит учить меня жизни, Женя, это бессмысленно. Я и сама знаю, что и как мне делать. Женя: Успокойся. Я здесь не для того, чтобы чему-то тебя учить. Ты сама должна понять… Славя: Понять что? Что я что-то делаю неправильно? Женя: И это тоже. Скажи мне, что ты чувствовала, когда тебя благодарили твои студенты? Славя: Что? Женя снова подняла голову и наклонилась к Славе, отчеканив каждое слово: Женя: Что ты чувствовала? Славя: О, я поняла. Да, я радовалась изо всех сил. Мне было приятно, что мои труды не пропали даром. А потом пришли другие. И им было плевать на мои старания. Они не хотели моей помощи, вот я и решилась перейти границу. Только так и надо, только так они поймут, что в жизни ничего не даётся просто так. Женя: И как, помогает? Что теперь ты чувствуешь? Власть? Силу? Нет, тебе плохо. Так плохо, как никогда не было до этого. Мы обе это знаем. Славя: Конечно же, мне плохо. Меня против моей воли затащили в этот дурацкий лагерь и заставляют отвечать на глупые вопросы. Женя: Я не об этом. Ты ведь понимаешь, что здесь не просто так. Скажи, если бы твои ребята снова захотели бы у тебя учиться, если бы они так же старались, как предыдущие, ты бы стала к ним добрее? Славя: Возможно. Но этого не будет. Каждая новая волна студентов всё более расхлябанная, с каждым годом нам всё тяжелее до них достучаться. Да дело даже не в них. Каждый в этом поганом мире хочет получать от него подарки, и даже не задумаются пальцем для этого пошевелить. Почему я должна их в этом поддерживать? Таким даже из дома выходить нельзя, не то, чтобы вообще со мной разговаривать. Женя встала из-за стола и подошла к окну. В какой-то момент Славя заметила, как она вздохнула и посмотрела в пустоту. После чего она повернулась и, облокотившись на деревянный подоконник, тихим голосом сказала: Женя: Послушай. Твоя проблема в том, что ты винишь во всём других. Тебе нужно просто увидеть, нужно вспомнить, каково это — заботиться о других сильнее, чем о себе. Закрой глаза, пожалуйста. Славя: И зачем это? Снова вырубите меня, и всё начнётся сначала? Женя: Прошу, сделай, как я говорю. Ты всё поймёшь. Ну, была не была. Раз уж я в это ввязалась, то нужно идти до конца. К тому же, чертовски интересно, что же такого она мне покажет, что я всё пойму. Славя поудобней уселась на стуле, положила голову на спинку и закрыла глаза. В тот же момент в её сознании стали появляться странные картинки. Сначала было невозможно понять, что происходит — картинки сменяли одна другую слишком быстро. Но в какой-то момент этот калейдоскоп событий остановился на одной сцене. Славя внутренним зрением вгляделась в неё, после чего что-то вспыхнуло и всё поменялось. Пионерка обнаружила себя на острове «Ближний» стоящей возле дерева с корзинкой в одной руке и сочной ягодой земляники в другой. Ни пошевелить головой, ни телом она не могла. Даже попытки сказать что-либо оказались тщетными. О, это ужасное состояние паралича сознания, когда ты всё видишь и слышишь, но ничего не можешь сделать! Отвратительное чувство. Словно ты скован цепями и не можешь пошевелиться. Если бы Славя могла, она бы сейчас заплакала. Но теперь ей оставалось лишь ждать развития событий — не просто же так всё это. И вдруг рука Слави пошевелилась. Против её воли. Девушка не могла понять, что происходит. А её рука продолжила своё движение, кладя сочную красную ягоду в корзину. За ней последовала ещё одна, и ещё одна, и ещё… Славя стала ловко собирать землянику, быстро наполняя корзину. Будучи запертой в своём собственном теле, пионерка почувствовала, как её лицо расползается в небольшой улыбке. Со стороны послышался какой-то шорох, и Славя обернулась. Перед ней стоял Семён с такой же корзинкой в руке, полной до краёв, и печальным, а может даже грустным, взглядом смотрел на девушку. Славя: Ой, ты уже собрал. Какой молодец! Славя не понимала, как она это сказала и почему. Однако она могла чувствовать ход мыслей своего тела, словно маленький ручеёк, быстро проносящийся рядом с ней. Настолько быстро, что улавливать отдельные мысли было очень тяжело. Девушка могла лишь понять, что она очень рада присутствию Семёна рядом, что она не хотела бы уплывать с острова. Сейчас ей хотелось бы остаться с любимым парнем вдвоём, лежать на пляже и смотреть на ночное небо, усеянное белыми точками. Семён: Да, я решил, что тянуть не стоит. Повара ждать не любят. А вот и чувство грусти. Чувство несбывшейся мечты, разбитой надежды, чувство отвержения. Славя пыталась понять, почему именно она сейчас это чувствует, если событие, по сути, происходит не с ней. Она уже забыла, каковы эти чувства на вкус, не помнила, когда последний раз их испытывала. И ведь, что самое главное, в её голове не было такого эпизода из её жизни в лагере. Славя помнила, что на острове их было трое: она сама, Семён и Лена. Но, судя по всему, сейчас последней нет, и парень с девушкой предоставлены только друг другу. Славя: Ну, ладно. Эту фразу она сказала с явным оттенком разочарования. Семён: Постой, я хотел бы у тебя кое-что спросить. Славя снова отвлеклась от сбора ягод и всё-таки полностью повернулась к Семёну всем телом. Наконец-то она смогла рассмотреть его в полной мере. Пионер выглядел очень неряшливо: волосы не причёсаны, на мятой рубашке видны следы песка, а сандалии не мешало бы отмыть от грязи. Но, похоже, внешний вид Семёна — это последнее, что его беспокоило. Он присел на поваленное дерево и обратил свой взор к девушке. Славя: Конечно, что угодно. Семён: Вот скажи мне. Ты всегда такая добрая и приветливая со всеми, во всём всегда помогаешь. Отдаёшь всю себя этому. Но я не заметил, чтобы тебя все любили в лагере. Почему так? Хороший вопрос. Славе и самой хотелось бы услышать на него ответ. И, к счастью, такая возможность имеется. Девушка поставила корзинку на землю и присела рядом с парнем. Славя: Потому что так надо. Мне не нужно чужое одобрение, понимаешь? Даже если кто-то меня не любит, это не значит, что он плохой человек. Наоборот, ему нужно больше ласки и тепла, он в этом больше нуждается. Семён: И ты готова помогать людям, зная, что в ответ ничего хорошего не получишь? Кажется, Семён не мог понять самого явления безвозмездности. Конечно, он же всю жизнь прожил в окружении людей, за всё требующих определённую плату. Таких, какой считала себя нынешняя Славя. Он не привык к моральным ценностям, и не был готов к такому человеку, как Славя прошлая — доброй и открытой, готовой пойти на всё, лишь бы всем вокруг было хорошо. В мыслях пионерка заметила, что наконец-то это поняла. Она осознала, что побуждало её к добрым делам, она узнала ответ на третий вопрос. Но понять — это одно, другое дело принять эту точку зрения. Славе всё ещё было не по себе: мысли путались, своё сознание начинало переплетаться с сознанием девочки, сидящей прямо сейчас рядом с Семёном и мягко ему улыбающейся. Девушке захотелось поскорее выбраться из этого сна, вернуться в реальность, если, конечно, лагерь можно было назвать реальностью. Славя: Конечно. Всем людям нужна доброта и поддержка. И не важно, плохой человек или нет. Неважно, что он готов отдать за это, даже если не готов совсем. Когда помогаешь человеку, тебе самому становится приятно. По крайней мере, должно. Я вот так и живу. Сделать что-либо для кого-либо — не сложно, но если ты на это пойдёшь, то сделаешь как минимум одного человека счастливым. Только это меня и мотивирует, если ты об этом. Семён и Славя ещё недолго смотрели друг на друга, после чего в глазах девушки потемнело, а звуки вокруг становились всё тише. Славя открыла глаза и обнаружила себя всё в той же библиотеке. На этот раз она могла шевелиться, а значит, всё закончилось. Голова ещё гудела от потока новых мыслей, сложно было собрать их в кучу и сосредоточиться хоть на чём-то. К очнувшейся пионерке подошла Женя и положила ей руку на плечо. К своему удивлению, Славя не почувствовала её прикосновения, не почувствовала тепла или морозного холода её руки. Словно Жени здесь и нет, а всё происходящее — очередной плод её больного воображения. Женя: Ну что же, надеюсь ты всё поняла. Славя с трудом собралась с мыслями, тяжело вздохнула и сглотнула слюну. Ей всё ещё было очень тяжело, но ответить что-то нужно было. Славя: Думаю, да. Возможно, я действительно изменилась. Тогда, в лагере, я не понимала, какой на самом деле жестокий мир. Но шла по нему с улыбкой и не хотела видеть преграды на своём пути. Теперь я это понимаю. Женя: Разве ты не хотела бы снова испытать те чувства, что и раньше? Славя: Не знаю. Я уже другой человек. Смогу ли я? И нужно ли мне это? Женя: На первый вопрос я могу ответить. А вот на второй тебе придётся искать ответ самой. Всё зависит только от тебя, Славя. Единственное, что я могу пообещать — это то, что так тебе будет лучше. Гораздо лучше. Славя: Но… откуда ты знаешь? Синеволосая девочка в пионерской форме отошла от Слави на шаг, подошла к окну и повернулась к нему спиной. После чего её окутал странный белый свет. Славя прищурилась, чтобы понять, что происходит. Волосы Жени стали отрастать и разделяться на две косички, меняя свой цвет. Лицо меняло свою форму, а фигура становилось тоньше, выделяя массивную грудь девушки. Спустя пару мгновения свет исчез, и перед Славей оказалась… она сама. Та самая Славя, что приходила к ней во сне вместе с Семёном. Та самая, что уговаривала её вернуться. Это была она. Всё это время она притворялась Женей. Значит, библиотекарше и вправду не удалось выжить. Это очень опечалило девушку, к её же удивлению. Она уже никогда бы и не подумала, что станет переживать за свою бывшую соседку — слишком уж давно они расстались. Славя: Так значит, всё это устроила ты? Доброта: Так было бы привычней для тебя. Прости, что устроила этот маскарад. Но сейчас я вижу, что ты готова. Славя: Готова к чему? Её копия не ответила. Она подошла к Славе и помогла ей подняться. Пионерке становилось всё лучше, и через какое-то время она уже могла свободно стоять на ногах, не колыхаясь. Доброта: Мы снова можем быть вместе. Я так скучала по тебе! И она обняла Славю, что есть силы. Пионерка стояла и не шевелилась, не зная, что будет дальше. Но на душе отчего-то было спокойно, и Славя снова закрыла глаза. В этот момент она почувствовала, как её пронизывает необычная энергия, растекаясь по телу тёплой волной. На душе стало так приятно и тепло, что девушка аж простонала от блаженства. Когда всё закончилось, она открыла глаза, никого рядом не обнаружив. Славя понимала, что это конец, что теперь можно со спокойной душой выйти из библиотеки. Свой урок она выучила, и это главное. Да, возможно, она не изменилась, возможно, для этого нужно будет приложить немало усилий, но Славя наконец приобрела внутренний покой, в котором так сильно нуждалась. Мысленно поблагодарив Семёна за такой чудный подарок, пионерка отправилась прочь из библиотеки. Напоследок она посмотрела на столик. Ни лампы, ни бумажек, ни даже стульев возле него уже не было. Славя улыбнулась и закрыла за собой дверь.

***

Пионерки уже позавтракали, когда наконец увидели пропавшую подругу. Славя шла по мягкой тёплой земле босыми ногами, неся сандалии в руках. На её лице сверкала улыбка, а весь её вид отдавал свежестью. Девочки в это время просто прогуливались по пустоте, обсуждая пропажу товарища и свои дальнейшие действия. Заметив идущую вдалеке Славю, они в темпе пошли ей навстречу. А она словно ничего не замечала, осматривая изучающим взглядом белое окружение. Алиса: И где же ты пропадала, красавица? Славя наконец обратила внимание на девочек, одарив их всё той же лучезарной улыбкой. Пионерки были удивлены и даже немного смущены такой реакцией. Девушка не торопилась с ответом, просто осматривая своих новообретённых подруг, чем вызывала ещё большее недоумение у оных. Славя: Я? Просто гуляла. Решила, что раз мы снова здесь, то стоит насладиться тем временем, что у нас есть. Она выглядела такой загадочной, что Ульяна наконец не выдержала и, подойдя к Славе, положила ей руку на лоб. К её удивлению, никакой реакции не последовало. Ульяна: Ты не больна, мать? Стоп, а тут вообще можно заболеть? Что с тобой? Славя: Со мной всё хорошо. Просто замечательно. Не переживай. И она снова одарила их своей улыбкой. Девушки ещё раз переглянулись, после чего пожали плечами. Такая Славя им нравилась куда сильнее прежней, а о причинах её поведения можно было только догадываться. Славя: А вы тут как? Тоже гуляете? Маша: Да вот, не знаем, чем себя занять. Ты не в курсе, кроме асфальта и травы больше ничего не появилось? Славя: Умывальники. И ещё библиотека. Алиса: О! А может нам что-нибудь почитать? Что?! На безрыбье и рак рыба. Защитилась она от удивлённых взглядов пионерок. Алиса: Может, взять «Утомлённые солнцем», а? Девушка поглядела на Лену, на что та недовольно фыркнула. Лена: Не советую. Я её даже дочитать не смогла. А ты вообще порвёшь книгу на части после первой страницы. Алиса: Пфф, ну и ладно. Найду себе что-нибудь получше. Семён: Не обязательно. И снова этот голос напугал девушек своей неожиданностью. Всех, кроме Слави. Её, казалось, уже ничем нельзя было удивить. Она лишь спокойно улыбнулась парню и так и осталась стоять на месте. На этот раз их подсознание наконец-то решило явиться в телесной форме, а не прятаться в тенях разума. Семён стоял, облокотившись непонятно на что, тем самым демонстрируя, что в этом месте он может практически что угодно. Через пол часа девушки уже во всю обсуждали ближайшее времяпрепровождение, место для которого так удачно только что появилось из ниоткуда. Девчонки собрались в домике Алисы и Ульяны, весело болтая ногами на кроватях. Маша: Кстати! А у нас купальники-то есть? Алиса, поищи у себя. Рыжая послушно проверила свои немногочисленные вещи. Алиса: Не-а, вообще ничего из одежды. И как теперь быть? Славя: Да ладно вам, девочки. Кроме нас тут никого нет, что мешает купаться голышом? Все посмотрели на неё с удивлением, Ульяна сдержано усмехнулась, а Алиса, казалось, покраснела. Алиса: Эй-эй, не знаю, как там у вас, госпожа преподаватель, но у меня нет привычки раздеваться догола перед другими людьми. И не важно, какого они пола. Лена же опустила голову вниз, осмотрев своё тело, после чего весело пожала плечами. Лена: А я не против. Всё равно мы друг друга уже видели, стесняться нечего. Алиса: Ну вот и иди тогда, тряси сиськами, а у меня как-то желания нет. Лена: Да ладно тебе! Ну мы все же тут девочки. Ты что, в бане не была? Алиса: Была… Но это же совсем другое дело. А что насчёт Семёна? Маша: А что Семён? Он ведь тоже нас голыми видел. Ну, когда мы… это… Девушка явно засмущалась. В головах пионерок тут же пронеслись воспоминания былых дней, от чего краска так же вспыхнула на их лицах. Даже на щеках, казалось бы, ничего не стесняющейся Слави проявился румянец. Ульяна: Эй, за всех не говори. Между прочим, мы с Семёном ни-ни. Девочка улыбнулась, и хотя пыталась выглядеть весёлой, глаза выдавали в ней досаду от сказанного. Алиса посмотрела на неё, долго пытаясь продумать свои слова, после чего медленно протянула: Алиса: И что с того? Он всё равно видел тебя без одежды! Ульяна: Когда?! На лице младшей из девушек появилась смесь недоумения и злобы. Алиса: Он ведь всегда был с нами, так? Так вот, когда ты ходила в душ, он ведь всё видел. Ахаха, так что ты тоже под прицелом, Уля. Ловко увернувшись от летящей в неё подушки, Двачевская продолжала хохотать во весь голос, после чего её примеру последовали и остальные. Когда они успокоились, Алиса вытерла слёзы смеха и спокойно продолжила. Алиса: И всё равно, мне не нравится эта идея. Может лучше в белье искупаться? Какая разница? Ульяна: Ага, а сушить его ты где будешь? Солнца тут пока что нет. Алиса: Ничего, похожу без белья потом. И вообще! Семён! А ну выходи, вуайерист хренов. Как по заказу, в дверь домика вошёл пионер. На его глазах были солнцезащитные очки, а на голову натянута панамка. В руках же он держал бокал вина. На такое зрелище девушки отреагировали по-разному. Алиса закатила глаза, Ульяна насупилась, понимая, что всё это время они могли пить вино, Маша облизнулась, а Лена удивлённо захлопала глазами. Одна лишь Славя осталась спокойна, лишь слегка подмигнув Семёну. Парень опустил очки на нос и, наклонив голову так, чтобы видеть из-под них пионерок, спросил: Семён: А чего мы такие невесёлые? И почему ещё не на пляже? Алиса: Слышь, турист, а купаться мы в чём будем? Или ты всё-таки хочешь посмотреть на голых девочек ещё разок? Семён недовольно поморщил нос, после чего сделал глоток из бокала и вздохнул. Семён: Неужели ты думаешь, что мне до сих пор есть дело до плотских утех? И он посмотрел на Двачевскую таким взглядом, что у неё перехватило дыхание. Внезапно стало очень стыдно за себя, стало жалко бедного парня, застрявшего в чужой голове и не имеющего даже банальных желаний. Да разденься она перед ним догола и начни танцевать неприличные танцы — ни один мускул на его лице не пошевелится. Что же это с ней? Ведь это парень, о котором она так мечтала все эти годы, ради которого готова была пойти на что угодно, а теперь она его ещё и оскорбляет, обвиняя в том, что он явно не делал. Почему она так себя ведёт? Может быть, в ней снова заиграло детство, а может, она просто ещё не привыкла к ситуации в целом. Алиса потупила взгляд и что-то тихо пробормотала про себя. Остальные девочки тоже погрустнели, но Семён быстро привёл их в чувство. Семён: Не парьтесь, будут вам купальники. Секунду. Парень напрягся, и на кровати появились пять комплектов купальных костюмов — тех самых, что носили девочки тогда. Семён: Переодевайтесь и живо на пляж, а то я обижусь. Ульяна: Сэр, есть, Сэр! Девочка отдала честь и первой схватила купальник. После прошедшего разговора она уже не так стеснялась переодеваться перед девочками. Но всё же нагло прищурилась, глядя в сторону Семёна. Тот пожал плечами и вышел из домика. Кем бы он там не был, человеческую природу не переборешь — оголяться при нём не хотелось. Девочки всё-таки договорились отвернуться друг от друга, обнажая свои прелести, чтобы надеть купальники. Пляж выглядел так же, как и когда-то давно. Песочек щекотал голые ступни, кристально чистая вода манила к себе, и только палящего солнца на голубом небе не хватало. А вдали виднелась железная дорога, по которой как раз проезжал товарный поезд. Интересно, что будет, если добраться до него? Куда он увезёт? Скорее всего, никуда, вернётся обратно, и придётся высаживаться. Дойдя до пляжа, Алиса громко хлопнула себя по лбу. Алиса: Тьфу ты, здесь же есть кабинки! Мы могли бы не смущаться друг друга, а просто переодеться здесь. Лена: Так не интересно. Сказала пионерка со странной улыбкой на лице. Алисе даже показалось, что Лена краем глаза посмотрела на её грудь, и смущённо отвернулась. Не хватало ещё лесбийских наклонностей. Все они, конечно, женщины одинокие, но нельзя же так смотреть на свою подругу. Она понадеялась, что ей просто показалось. Славя: Ну что, пойдёмте? Славяна первой обмакнула ноги в воду, и, немного к ней привыкнув, вошла в водоём полностью. За ней последовала Ульяна, которая снова почувствовала себя ребёнком и сразу же стала плескаться, пока на неё не шикнула недовольная Маша. Бедная девочка, которой и так приходилось нелегко из-за своих волос, не любила этого ребячества, и, как настоящая мама, отругала шаловливую девочку, словно Виолу. Ей это даже немного понравилось. Так сказать, разрядилась по полной. Купались дамы довольно долго. Никто из них не был на пляже уже много лет, и каждая наслаждалась такой возможностью сполна. Особенно учитывая, что день ещё длинный, а делать больше нечего. Поплавав вдоволь, уставшие пионерки выползли на берег и развалились на тёплом песке. Лена: Фух… Это было здорово! Славя: Да. Так приятно снова проводить время вместе. Словно вернулась в детство, ей богу. Алиса, у которой уже лопнуло терпение, развернулась к блондинке и, подперев голову кулаком, поинтересовалась: Алиса: Может, всё-таки расскажешь, что с тобой произошло? Славя лениво повернулась к собеседнице и улыбнулась. Славя: Что ты имеешь в виду? Алиса: Я о твоём поведении. Куда делась вся твоя спесь и наглость? Куда ты дела нашу Славю, рассказывай! Пионерка расхохоталась. Славя: Да никуда я её не девала. Просто поняла для себя кое-что. Алиса: И что же? Славя: Что я по вам очень соскучилась, девчонки. Это я почему такая злая была? Потому что у меня вас не было! И она снова рассмеялась, прикрывая рот рукой. Не обращая внимания на дальнейшие возгласы Двачевской, Славя положила голову обратно на песок и стала что-то напевать себе под нос. Алиса: Странно всё это. Пионерки какое-то время лежали на песке в полной тишине, пока в один момент голос не подала Маша. Маша: Ну и что будем дальше делать? Не валяться же тут целый день? Ульяна: А у тебя есть другие предложения? Маша: Ну не знаю. Я бы на чём-нибудь поиграла… Ульяна: О! У Алисы же есть гитара! Её я уже слушала, теперь твоя… Маша: Гитара?! Японка вскочила на месте, не дав Ульяне договорить. Её глаза загорелись, Маша, словно маленькая, стала скакать на месте. Маша: Что же ты не сказала, Алиса? Алиса: Да как-то не было времени. Я сама не знаю, откуда она взялась. Вроде раньше не было, а вчера появилась. Маша быстро встала на ноги и отряхнулась от песка. Маша: Да какая разница? Пойдём скорее, поиграем. И не дождавшись ответа, пионерка вприпрыжку поскакала в сторону её домика. Алисе пришлось поторопиться, чтобы догнать подругу. Остальные девушки, немного похихикав, остались лежать на песке. Маша быстрым шагом шла к домику Алисы. Двачевская же, нагнав подругу, шла за ней. Она о чём-то задумалась и даже сама не заметила, куда направлен её рассеянный взгляд. А направлен он был прямо на пятую точку Маши. Сначала пионерку это не смутило, всё-таки задумавшийся человек может минутами пялиться в голую стену и даже этого не поймёт. Но потом она поняла, что всё равно не отрывает взгляда от голубого бикини подруги. И вот это уже был звоночек. Чего это она так бесстыдно пялится на задницу Маши? Что это за странные позывы? Нет, нет, нет, нет! Я не должна, я не такая. Но Маша так красива в этом купальнике. Стоп! Нельзя. Я люблю Семёна, я не по этой части. Что, мать твою, со мной происходит? Снова задумавшись о причине своего поведения, Алиса чуть было не наткнулась на Машу, которая уже подошла к домику и остановилась в ожидании Двачевской. Маша: Ну ты чего? Собьёшь меня ведь. Алисе стало очень неловко. Она ведь только что откровенно пялилась на зад лучшей подруги. Почесав затылок, она извинилась: Алиса: Эм, прости, я задумалась. Маша улыбнулась и пропустила в домик его хозяйку. Маша: Ну, где там твоя гитара? Доставай, будем играть. Как в старые добрые времена, да? Алиса: Угу. Ей уже не хотелось играть вовсе. Её очень обеспокоило произошедшее. И дело было не в том, куда она смотрела, а в том, как она это делала. Ей понравилось! И это пугало больше всего. Откуда вдруг такие позывы? Сначала Лена, а теперь это. А вдруг ей не просто показалось, что Лена смотрела на её грудь? Вдруг Алисе просто этого хотелось? Чёрт, ну как же так? Меня никогда не интересовали девушки, почему сейчас? Нужно с этим разобраться как можно быстрее. Алиса: Ты пока разминайся, а я выйду на улицу. Надо кое-что сделать. Маша что-то буркнула, не отрываясь от гитары. Кажется, она даже не поняла, что ей только что сказали — настолько она была увлечена музыкальным инструментом. Алиса вышла на улицу, тяжело дыша, и отошла на приличное расстояние от домика. Окончательно убедившись, что её никто не видит, она закрыла глаза и громко сказала: Алиса: Семён, мне нужна твоя помощь. Семён: Что… новый… хозяин… надо? Алиса открыла глаза и, ухмыльнувшись устаревшей шутке, увидела перед собой пионера в гавайской рубашке. На недоумевающий взгляд он снова пожал плечами. Семён: Что? Разве я обязан носить форму? Надоело уже. Мгновением спустя он понял, что Двачевской не до шуток, после чего снова сделал серьёзное лицо. Семён: Что случилось? Алиса: Эм… как бы тебе сказать… Семён: Алиса, ты же знаешь, что со мной можно говорить открыто. Что-то не так? Алиса мялась, переступая с одной ноги на другую. Говорить о таком любимому парню было крайне непросто. Алиса: А ты можешь… Ну, поковыряться у меня в голове и всё самому узнать? Мне неудобно такое говорить. Семён: Прости, но тут я бессилен. В этом месте мы равны. Алиса: Ага, как же. Я вот что-то не умею исчезать непонятно куда и создавать вещи из воздуха. Семён рассмеялся и щёлкнул пальцами. Рядом появилось два шезлонга, в один из которых он и плюхнулся, после чего поманил рыжую к себе. Семён: Не умеешь. Но можешь. Нужно просто научиться. Хотя вряд ли у вас получится — слишком мало времени, не стоит его тратить на подобную ерунду. Садись, рассказывай как на духу, что случилось? Могу «Столичной» наколдовать для храбрости. Алиса: А можно? Семён наклонил голову вниз и поднял одну бровь. Семён: Нет, нельзя. Я пошутил. Рассказывай давай. Девушка аккуратно села в шезлонг. В голове одна за одной крутились страшные мысли. Как об этом сказать? И что он ответит на это? Господи, как же это тяжело. Алиса вцепилась руками в подлокотники. Была не была. Алиса: Кажется, мне нравится Маша. Ей казалось, что Семён как минимум удивиться такому громкому заявлению, но тот даже бровью не повёл. Видимо, он готов был услышать подобное. Семён: Тебе кажется? Алиса: Не знаю. До сегодняшнего дня я о ней в таком ключе не думала. И вообще на девушек не заглядывалась. Я ведь всё ещё люблю тебя, Семён! Что происходит? Парень устроился в шезлонге поудобнее, положив ногу на ногу, словно психолог со стажем, и сделал серьёзное лицо. Семён: Расскажи мне об этом поподробнее. Алиса: Ну, я вроде пялилась на её задницу, а когда осознала это, поняла, что мне она нравится. Ты понимаешь, Семён? Мне нравится задница лучшей подруги! Причём раньше я не обращала на неё внимание. Да, Маша всегда была красавицей, мы все были, но почему-то именно сейчас я на этом сосредоточилась. Ты скажешь мне, что со мной не так? Семён немного усмехнулся и сложил пальцы крестом. Немного подумав, он всё-таки высказал свою версию: Семён: А почему ты решила, что с тобой что-то не так? Может быть, ты изначально питала влечение к ней, просто этого не замечала. А сейчас, спустя столько времени после разлуки, твои чувства наконец-то вырвались наружу. Алиса: Алё, Семён, какие чувства? Я тебя люблю, дурик, только тебя! Парень улыбнулся, польщённый таким заявлением, но всё же стоял на своём. Семён: Вполне возможно. Но меня долго не было рядом, а Маша была. Она тебя поддерживала, вы очень сблизились с ней. Вот ты и влюбилась в неё. Подсознательно. Алиса встала с шезлонга — от сильного волнения она не могла спокойно сидеть на месте. Все эти новые ощущения пронзали её, аки острые копья, насквозь. Нельзя, нельзя, нельзя. Она ведь лучшая подруга Алисы. Нельзя иметь к ней влечение, это неправильно. Девушка ходила по кругу, пытаясь силой заставить себя не думать о Маше, но понимая, что это невозможно. Алиса: Но как же так? Ты должен был знать! Почему ты не знаешь? Как же так… Как же так… Семён, до этого с усмешкой наблюдавший за истерикой Двачевской, теперь внимательно всматривался в девушку. Как бы она не сошла с ума от такого потрясения. Мало ей было приключений, так ещё и ориентация ни с того ни с сего поменялась. Так и до ручки дойти можно. Семён: Пожалуйста, успокойся. Ведь это ещё не точно. Нужно понять, просто ли тебе нравится внешность Маши, или же это что-то большее. Алиса: Ты должен был знать! Она уже срывалась на крик. Девушке было абсолютно всё равно, почему это произошло, главное, что это произошло. И сейчас ей нужно сорвать на ком-то свою злость. Злость на себя, в первую очередь. Злость, скребущую металлическими когтями струны души, злость, раскатившуюся по телу, как кровь по венам. Злость, перерастающую в безумие. Семён быстро это понял, поэтому постарался успокоить пионерку, снова усадив её на шезлонг. Семён: Прости. Прости меня, но я не знал, не чувствовал этого. Возможно, лагерь позволил тебе раскрыться. Ты же видела, что остальные тоже ведут себя необычно. Ульяна снова чувствует себя ребёнком, Маша радуется мелочам, Лена молчаливее, чем обычно. Алиса: Но я-то тут причём? Зачем нужно было делать меня лесбиянкой? Девушка зарыла лицо в ладони, крепко схватив себя за волосы. Злость переросла в боль, и слёзы ручьём потекли по щекам. Семён: Я не знаю. Тебе нужно разобраться в этом как можно быстрее, времени практически нет. Пионерка наконец-то отпустила свою причёску и подняла заплаканные глаза на Семёна. Алиса: Просто скажи мне, что делать. Семён: Я знаю, что это будет тяжело, но ты должна поговорить с ней. Не нужно вываливать на неё всё напрямую, просто пообщайтесь о чём-нибудь личном. Ты сможешь понять, действительно чувствуешь что-то, или это просто твоя разыгравшаяся фантазия. Алиса: Я… постараюсь. Спасибо. Девушка вытерла слёзы, насколько смогла, и собралась силами. Что-то она слишком перенервничала. Семён прав, может она слишком себя загоняет по этому поводу? Всего лишь один дурацкий взгляд, ничего более. Это ещё ничего не значит. Алиса: Ты для меня сейчас, как подружка, уговаривающая на свидание. И они одновременно улыбнулись друг другу. Семён: Хм, вполне возможно. Хочешь, я себе пол сменю, чтобы тебе удобней было? Алиса: Фу, извращенец! Не надо, ты мне и такой нравишься. Семён: Удачи. Парень кивнул напоследок, сложил шезлонги, взял их в обе руки и побрёл куда-то вдаль, пока совсем не растворился в пустоте. Алиса ещё раз вытерла лицо галстуком, после чего направилась в сторону своего домика. Наверное, Маша уже волнуется. И в этом она оказалась права. Японка сидела на кровати, отложив гитару в сторону. Услышав шум открывающейся двери, она направила свой взволнованный взгляд на заплаканную Алису и тут же вскочила. Маша: Где ты пропадала? Я уже тут вся испереживалась. Алиса посмотрела на Машу, стараясь не обращать внимания на то, что та всё ещё была одета в купальник. В этот момент она поняла, что и сама практически раздета, и что со стороны эта сцена выглядит вызывающе. С одной стороны, Алиса сейчас очень хотела бы вернуть себя, да и подругу тоже, в нормальный вид, но с другой — это была проверка на прочность. Сможет ли Алиса вести нормальный диалог, не обращая внимания на сексуальную фигурку Марии, или она всё же была права на свой счёт? Девушка, стараясь находиться как можно дальше от подруги, легла на соседнюю кровать и упёрлась взглядом в потолок. Алиса: Маш, нам нужно поговорить. Успокоившаяся было японка снова заволновалась. Такие слова просто так не говорят. Тем более, она догадывалась, о чём будет разговор. Она снова села на кровать и стала сверлить взглядом подругу. Маша: Хорошо. Я и сама хотела. Только позволь мне начать. Алиса: Эм… Хорошо. Двачевская не поняла, что имеет в виду Маша. Неужели она догадывается? Но когда она успела? Алиса буквально только что усомнилась в своей ориентации. Или она тоже… Нет, не может быть. Девушка внимательно прислушалась, стараясь не поворачивать голову, чтобы не соблазниться прекрасным телом подруги. Мало ли что. Маша: Почему ты не злишься на меня? И все старания рыжей прошли даром. От неожиданного вопроса она против своей воли повернулась к Маше и тут же вернула голову в изначальное положение. Чёрт, значит, мне не показалось. Да мать твою, что же со мной происходит? Запутавшись в своих мыслях, Алиса с трудом вспомнила, что ей всё-таки задали вопрос. Алиса: Ты о чём? Маша: Ну как же. Я же бросила тебя, бросила нашу группу, предала нашу дружбу. Ты должна была злиться на меня. Когда я вчера попала сюда и увидела тебя, первое, что я испытала, был жуткий страх. Я боялась, что ты набросишься на меня с кулаками. И я знаю, что заслужила это. Так вот, о чём она. Какие глупости. Сейчас Алисе было не до давних обид на подругу. Девушка хотела понять, откуда вдруг появилось желание вскочить и залезть на Машу сверху, прижав её к кровати. Алиса: Не знаю. Сначала я злилась. Было действительно обидно, что ты так со мной поступила. Но время шло, и я стала понимать, что мы обе в этом виноваты. А для злости уже не было сил. Пообещав себе сдерживаться, Двачевская поднялась с кровати и села напротив Маши. Их взгляды пересеклись, и Алиса поняла кое-что важное. Нет, дело не только во внешности. Дело не в купальнике и не в том, что он под собой скрывает. Семён был прав — она действительно соскучилась по своей лучшей подруге. По её томному взгляду красивых голубых глаз, по её нежному ангельскому голосу, по этим чудесным длинным волосам аквамаринового цвета. Алиса: Я очень скучала по тебе. Щёки Марии покраснели. Маша: Я тоже скучала, Алиса. И, не сговариваясь, они сорвались с мест и изо всех сил обняли друг друга прямо посреди комнаты. Алиса почувствовала всё ещё влажную кожу подруги, и её сердце забилось с удвоенной силой. Руки проскользили по точёной фигурке японки, на что та, кажется, не обратила никакого внимания. Алиса пообещала себе сдержаться, чтобы ненароком не ухватиться за что-нибудь важное. Сейчас ей было абсолютно наплевать на все свои переживания и лишние мысли. Она просто хотела, чтобы этот момент продлился ещё немножко. Хотела не отпускать Машу до самого конца. Неужели она и вправду влюбляется в свою лучшую подругу? Но с какой стати? Хотя сейчас это неважно. В этот момент, как всегда не вовремя, без стука зашла Ульяна, и, увидев, что происходит, раскрыла рот от удивления. Ульяна: Я… Простите. Я просто за картами пришла. Не отрывая глаз от обнимающихся пионерок, девочка быстро залезла в свою тумбочку, достала упаковку игральных карт и так же быстро выскочила из домика. Маша почувствовала, с какой силой её сдавливают, и немного отстранилась. Маша: Прости, Алиса, но тебе не кажется, что ты перебарщиваешь? Двачевская поняла, что её начинают раскусывать, и аккуратно отпустила руки со спины подруги. Новая волна эмоций нахлынула с большей силой. Что же она творит? Хотела просто удостовериться в своей неправоте, а в итоге чуть ли не облапала Машу. Сейчас не помешало бы снова вернуться на пляж и окунуться в воду с головой. Алиса: Я… Прости. Не в силах больше сдерживаться, Алиса выскочила из домика и пулей полетела за своей одеждой. Нужно побыть одной, хорошенько всё обдумать. Наскоро переодевшись, рыжая стала просто бродить по пустоте. Сейчас бы не помешал Семён со своими появляющимися из ниоткуда шезлонгами. Но Алиса не собиралась снова звать Персунова. Она просто хотела побыть одной. Набредя на умывальники, девушка не смогла придумать ничего лучше, чем завалиться на мягкую зелёную траву и закрыть глаза. За потоком странных мыслей она и не заметила, как заснула.