Создания разума

Какая жуткая боль. Отвратительная, колкая и нескончаемая. Алиса открыла глаза, и её тут же чуть не вытошнило. Едва сдержавшись, девушка с трудом привела себя в чувство и осмотрелась. Но ни черта не было видно – помещение, в котором она находилась, было погружено во тьму. Сама пионерка сидела на каком-то стуле. Голова жутко кружилась, в горле першило, словно она не пила целый день, в глазах двоилось. И ещё эта ужасная боль. Не сразу она поняла, что болит именно голова. Причём, судя по боли, причиной этому был удар чем-то тупым и тяжёлым. Алису сильно шатало, ей было тяжело думать, появилось стойкое желание лечь и умереть. Лишь бы не мучиться от этой боли. Больше не в силах терпеть, она наклонилась вперёд, чуть не упав на землю, и выпустила содержимое желудка наружу. Глаза потихоньку намокали. Было одновременно и страшно, и больно. Сейчас девушка была готова на всё, лишь бы эти мучения прекратились. Когда глаза стали привыкать к темноте, Алиса, собрав остатки сил в кулак, посмотрела вперёд. Такое ощущение, что она узнавала место, в котором находится. Двоящаяся картинка мешала восприятию, но всё-таки знакомые стены с беспорядочными надписями, оставленными непонятно кем, показались ей очень знакомыми. Девушка, практически не шевелясь, тихо сплюнула скопившуюся во рту кровь. Если бы не эта жгущая боль в затылке, она бы точно вырубилась. Что за чертовщина происходит? Голос: Очнулась наконец? Алиса хотела было повернуться в сторону странного голоса, но любое движение сразу же отдавало новой порцией боли в голове. В тот момент у неё не хватало сил на то, чтобы узнать голос, да и ей было абсолютно плевать на это. Поможет ли он ей или окончательно добьёт – Двачевская была готова принять любой вариант. Лишь бы это наконец закончилось. Ответить она тоже не смогла – тяжело было даже думать, не то, что говорить. Алиса медленно моргнула и продолжала молча сидеть, не шевелясь. Голос: Да уж, не думал, что ты так легко сломаешься. Его голос казался действительно разочарованным. Таинственный похититель надеялся, что Алиса сможет хоть что-то ответить, но никак не ждал подобной реакции. Проскрипев ещё что-то, что пионерка не смогла разобрать, он вышел у неё из-за спины, после чего наклонился и посмотрел ей прямо в глаза. Алиса с большим трудом подняла голову. В её глазах виднелось полнейшее безразличие. Она уже привыкла к боли, неважно – физическая ли она или душевная. Всё, что ей оставалось – просто терпеть её и ожидать конца. Возможно, она наконец сможет обрести покой. И сейчас, в таком плачевном состоянии, она даже не смогла удивиться тому, кого увидела. Пионер: Сильно же я тебя приложил. Хотя оно и понятно, практики не было уже хрен знает сколько лет, вот и не рассчитал силы. Ну да ладно, ты всё ещё дышишь, а значит, у нас есть ещё немного времени. Парень, всем своим видом напоминающий Семёна, с ухмылкой на лице отошёл подальше и опёрся на стену. Алиса продолжала глядеть ему прямо в лицо, не желая больше двигать головой. Так будет спокойней. Даже если он решится убить её, есть вероятность, что он сделает это быстро. Хотя, если вспомнить слова Семёна, этого он не очень-то любил. Время шло, Пионер всё ходил вокруг Алисы, ожидая, когда та наберётся сил. Изредка он отбрасывался шуточками и оскорблениями, чтобы хоть как-то скоротать время и проследить за её реакцией. Но Двачевской было всё равно. Она уже не та девочка, что обижается на слово “кукла”, её называли и похуже. Капли пота, стекающего по лицу, отдавали солёным привкусом. Волосы, потерявшие форму, налипали на глаза, которые до сих пор слабо видели в темноте. В голове девушки была только одна мысль: скоро это кончится. Даже если Семён или другие пионерки не найдут и не спасут её, финал всё равно уже близок. Она умрёт, но умрёт счастливой. Она снова влюбилась. Пусть неожиданно, пусть в того, о ком бы никогда не подумала, но всё-таки влюбилась. По крайней мере, сейчас она так думает, прошло слишком мало времени, чтобы быть в этом уверенной. Однако это светлое чувство удерживает девушку на плаву до сих пор. Если бы не оно, Алиса давно бы уже сдалась. Словно прочитав её мысли, Пионер наконец повернулся и посмотрел ей прямо в глаза. Его чёрные безжизненные зрачки практически не шевелились, на лице снова замаячила гадкая улыбка. Двачевская поёжилась от этой противной картины. Она чувствовала, как силы потихоньку возвращаются к ней, как твердеют её обмякшие руки, как энергия растекается по её телу. Вот она уже может говорить. И непременно пользуется этой способностью. Получается, правда, с трудом, единственным словом, упавшем с её уст было: Алиса: Зачем… Пионер оживился. Наконец-то, наконец-то она отреагировала на что-то. А то уже становилось скучно. Достав из кармана коробок спичек и пачку сигарет, он закуривает и садится на корточки прямо перед девушкой. Пионер: Ну слава богу. А то я думал, ты помрёшь, так ничего и не сказав. Зачем, говоришь? Я тебе объясню, зачем. Видишь ли, маленькая куколка, меня очень не устроил тот факт, что в реальность вернулись вы, а не Семён. Это подставило под сомнение весь мой внутренний мир. А что, если и меня ждёт та же участь? – подумал я. Не очень ощущение, не находишь? Парень жадно затянулся, и Алиса заметила, как его несильно трясёт. Злость или просто нервы? Узнавать не очень хочется — только-только начала отпускать головная боль. Интересно, с чего бы? По-хорошему она должна была бы уже истечь кровью и откинуть копыта, но сейчас ей действительно намного лучше. Навернув ещё пару кругов, Пионер затушил сигарету ногой и достал новую. Пионер: Но это не главное. Решение Семёна – это его дело, и я не вправе его критиковать. Но потом я узнал, что вы всё просрали. Вот, что действительно бесит. Мой друг отдал за вас свою жизнь, а вы не воспользовались самым ценным подарком, который он мог вам дать. И я не прощу вас за это. Никогда! Вскрикнув, он резко рванул к Алисе и со всего маху дал ей пощёчину. Рыжая голова дёрнулась в сторону. Сейчас лицо девушки выражает только одна эмоцию – злость. Мучай, пытай, убивай, но никогда не бей исподтишка. Это низко, недостойно мужчины. Девушка снова сплюнула кровь и, не поднимая головы, процедила: Алиса: Мудак. Только беззащитных и можешь бить. Семён рассказывал, как отделал тебя. У тебя не было и шанса. Слабак. Она насмешливо смотрит на него, от чего Пионер начинает злиться ещё сильнее. Подойдя поближе, он тушит сигарету о её плечо. Нежная кожа отдаёт резкой болью, Алиса стискивает зубы, изо всех сил стараясь не кричать. Боль придаёт сил, заставляет шевелиться. Но он не должен об этом знать. Не сейчас, ещё рано. Вот только она соберётся с силами, и держись, Пионер. Алиса: Лучше убей меня сейчас. И молись, чтобы я умерла окончательно. Пионер: Или что? Ты думаешь, что справишься со мной, жалкая кукла? Да я тебя лично убивал раз двадцать. И что изменилось? Ты только слабее стала, кукла. И всё же её слова немного насторожили его. На всякий случай Пионер снял свой ремень и понадёжней стянул руки Алисы за её спиной. Так она точно не устроит проблем. Пришло время играть, сука. Он знает точку давления. Пионер: Знаешь что? Я не стану тебя сейчас убивать. И даже пытать не стану. Я лучше отправлюсь в лагерь и перебью там всех твоих друзей. Такое заявление заставило Алису содрогнуться. Он ведь действительно на это способен. За себя-то она не переживает, смерти не боится, но вот за Машу... Пусть только пальцем её тронет, на нём и живого места не останется. Пионер, заметивший изменение её лица, не смог удержаться и расхохотался. Наконец-то он её задел. А самое весёлое ещё впереди. Пионер: А знаешь, что мне понравится больше всего? Твоё лицо, когда я принесу тебе голову твоей любимой куклы! Алиса: Ты не сможешь тронуть Семёна. Он тебя одним щелчком пальцев остановит. И снова этот противный смех. Пионер достаёт из кармана толстый охотничий нож и, не придумав ничего другого, срезает прядь волос с её лба. Пионер: А кто говорил о Семёне? Он – всего лишь тень моего старого друга и мне не интересен. К тому же, когда я выпотрошу вас всех, он исчезнет навсегда. Я говорю о Мику. Или Маше, как вы её теперь кличете. Плевать. Думаешь, я не знаю о твоей новой пассии? Ох, как же приятно будет видеть, как она трясётся в агонии, когда я воткну этот нож в её тоненькую шею! Алису начинает трясти. Это была последняя капля, ты, ублюдок! Дай мне ещё немного времени, и я уничтожу тебя. Ещё только минуту, чтобы собраться с силами. Пионер замечает, как трясутся руки девушки. Значит, он всё-таки её задел. Значит, не прогадал. Похититель начинает чуть ли не приплясывать от радости. Алиса злится всё сильнее. Тоненькие ручки потихоньку развязывают петлю на ремне. Ещё чуть-чуть, скотина, и ты труп. Ещё чуть-чуть… Пионер: Ну что, кого ты хочешь увидеть первой? Предлагаю право выбора тебе. Начнём с голубовласой или оставим её на десерт? Как ты счита… Договорить он не успел. Словно гепард, Двачевская срывается с места, захватив с собой злосчастный стул, и со звериным рыком кидается на Пионера. Тот не ожидает подобного и успевает лишь закрыться руками. Впрочем, это несильно ему помогает. Глухой удар, и парень падает на землю, выронив нож. Алиса пользуется положением и продолжает яростно атаковать соперника. Нельзя дать ему подняться, нужно лишить его сил. В прямой схватке у неё не будет шансов, надо пользоваться преимуществом. Удар, ещё удар, стул ломается, переходит на кулаки. Удар, удар, удар. Кажется, пионер не шевелится. Можно ли останавливаться, или это блеф? На всякий случай стукнув ещё пару раз, девушка хватает пионера за грудки и несильно поднимает его над землёй. На его лице улыбка. Кровоподтёки, сильно затёкший глаз, сломанный нос – он уже не похож на того самодовольного психопата, что только что тушил о неё окурки. Жалкий придурок. И ты хотел убить Машу? Теперь пришёл твой смертный час. А если появишься ещё раз, я убью тебя снова. И буду продолжать это делать, пока ты окончательно не сдохнешь. Ненавижу! Парень же продолжает улыбаться. Пионер: Давай, убей меня. Ты ведь этого хочешь, не так ли? Внутренний зверь не утихает. Алиса хватает нож, валяющийся на полу, и подставляет его к горлу Пионера. Ей кажется, что она слышит пульсирующую в его венах кровь, чувствует биение его сердца. Одно движение – и проблема решена. Но почему-то пионерка медлит. Она не может это сделать, она не убийца. Рука дрожит, пальцы отпускают рукоятку ножа. Алиса: Нет. Я – не ты. Я не убью тебя. Но ты больше не причинишь никому вреда, я обещаю. Пионер ещё раз улыбается. Но на этот раз это другая улыбка. Не злобная, не насмешливая, не саркастичная. Добрая? Счастливая? Что за чёрт? Алиса вскакивает с места. Парень легко поднимается на ноги. Как-то это странно. После всех тех ударов, что нанесла пионерка, так легко не встают. Пионер отряхнул рубашку и спокойно отошёл в сторону. Пионер: Ты молодец, Алиса. Ты справилась. Что он несёт? Справилась с чем? Вдруг девушка поняла, что больше не чувствует боли в голове. Она нащупала затылок, но не обнаружила там и следа удара. На ладони не было крови. Что это ещё за трюки? Подняв глаза на похитителя, она его уже не обнаруживала. Сбежал? Чёрт, надо срочно бежать к ребятам, предупредить их об этом психопате. Но таинственный женский голос останавил пионерку. Голос: Постой, мы ещё не закончили. Алиса обернулась и увидела саму себя. Алиса: Ты! Это всё была ты! Упорство: Ага, это была я. Чего ты так удивляешься, не привыкла ещё, что ли? А ты молодец, прошла это испытание. Алиса: Испытание? Упорство: Да-да, я знаю, глупо всё это. Но так было нужно. Круто я придумала с Пионером, да? Я очень старалась, честное слово, задействовала весь свой актёрский талант! Алиса начала понимать – её проверяли на стойкость. Никакого Пионера не было, он исчез вместе со старым лагерем. Опасность миновала. Алиса: Но зачем? Её копия подняла с земли сломанный стул, кое-как поправила его ножки и аккуратно села на него, заведомо поставив спинкой вперёд. Упорство: Чтобы помочь тебе понять. Ты должна быть сильной. Не должна бояться. Сражаться до конца, ломать преграды на своём пути. Как раньше... Алиса: Можно вопрос? Упорство: А давай! Алиса: У тебя ещё остались сигареты? Пионерка посмеялась, но достала пачку из-за спины. Потом дала прикурить Алисе. Упорство: Но не особо привыкай. Ты нужна мне здоровой. Алиса сделала пару затяжек. Руки всё ещё трясутся от потрясения, а мозг пытается собрать мысли воедино. Алиса: И что теперь? Копия пожала плечами. Упорство: Мы вроде как должны объединиться. Я, если честно, не поняла этого момента. Когда Семён нам объяснял, я ушами хлопала. Алиса: Узнаю себя. Девушки улыбнулись друг другу. Алиса: Стой! Раз уж ты – это я, объясни-ка мне вот какую вещь. С каких пор мне нравятся девушки? Упорство: Ты про Машу? А чёрт его знает. Я к этому непричастна. В отличие от тебя, я не могу любить. Алиса нахмурилась. Она надеялась, что хотя бы её копия ответит на этот вопрос. Может, не стоит искать причин? Упорство: Но вот, что я скажу: Действуй, родная. Если ты действительно её любишь, то не имеешь права её потерять. Да и вообще, ты же поклялась её защищать. После того случая в институте, помнишь? Двачевская лишь молча кивнула. Она действительно поклялась, что больше никто не заставит Машу бояться. Но как защитить подругу от неё самой? Упорство: Иди сюда, ДваЧе. Эй, не щипайся! Она развела руки в стороны и вплотную подошла к Алисе. Та поняла намерения своей копии, но не стала сопротивляться. После произошедшего ей не помешали бы обнимашки. В этот момент она почувствовала, как странная энергия сочится по её венам, и через пару секунд молодая Алиса уже пропала из виду. Последнее, что она услышала, было: Только не рассказывай пока что никому о своих приключениях. Им ещё предстоит их повторить. Двачевская улыбнулась. Теперь она всё понимает. Знает предназначение “Совёнка”, понимает, кто она, и зачем здесь. Наконец глаза полностью адаптировались к темноте, теперь понятно, где её держали. Это тот самый подвал, в котором они с Семёном когда-то нашли Шурика. Всё время тут что-то не так. Девушка вспомнила, как кибернетик набросился на неё с арматурой, как чуть не убил её, как чудом успевший Семён преградил ему путь. Хорошо, пора возвращаться. Интересно, сколько времени она тут провела? Ориентируясь на смутные воспоминания, Алиса добралась таки до заветной лестницы. Слава богу, решётка открылась без особых проблем. Но вот незадача - как только она отворила её, в глаза ударил яркий свет. Да так сильно, что пионерка чуть не свалилась с лестницы. Ещё чуть-чуть, и все старания были бы напрасны - сломанная шея не способствует хорошей жизни. Протерев глаза одной рукой, пионерка очень аккуратно их открыла, и губы её широко растянулись. Синее небо! Яркое солнце! Они вернулись! Быстро выбравшись на поверхность, Алиса поняла, что находится на площади. Асфальт уже был положен, вокруг торчали единичные деревья, а Светило заряжало своим теплом. Жаль только, Генда ещё не почтил нас своим присутствием, но время ещё есть. Да и лавочек не видно. От площади пока что одно только название. Но прогресс есть, и это радует. Надо бы отдохнуть. Однако Алиса решила, что первым делом нужно посетить Машу. Она, наверное, вся извелась после пропажи подруги. Не зная, сколько сейчас времени, и проснулись ли пионерки, девушка поторопилась к домику японки. К её сожалению, той уже там не было. Оставалось только бродить по округе в надежде наткнуться хоть на кого-либо. Алиса мысленно обругала себя за то, что попросила только одну сигарету у своей копии. Новообретённое солнце пекло не в меру сильно, словно отдавая долг за предыдущие дни. Эх, сейчас бы панамку, как у Ольги Дмитриевны, да бутылку воды. Кстати, она ещё со вчерашнего дня ничего не ела. Ускорив темп, Двачевская пошла в сторону столовой, благо теперь её не сложно было отыскать. Какое счастье, что на её крыльце Алиса заметила одну из пионерок. Ульяна сидела на деревянных ступенях, водя пальцем по земле и о чём-то сильно задумавшись. Она даже не заметила приближения Алисы. Алиса: Хей, Уля, привет. Девочка спокойно подняла голову. По ней было видно, что Ульяне явно невесело. Ульяна: Привет. Где пропадала? Алиса: Да так, гулять ходила. Двачевской очень хотелось поднять настроение подруги, но сейчас желание желудка было сильнее. Алиса: Завтрак уже был? Ульяна: И обед уже был. Ужин скоро. Девочка кивнула сама себе, больше не смотря на собеседницу. Лучше оставить её одну, ей явно есть о чём подумать. Аккуратно проведя ладонью по плечу Ульяны, Алиса поднялась по ступеням и зашла в столовую. Внутри наконец-то было светло и без внутреннего освещения. Столы так и остались стоять сдвинутыми вместе посередине помещения - пионеркам понравилось кушать вместе. Но на них уже не стояло никаких тарелок, а значит, поесть всё-таки не удастся. Живот тут же отреагировал на это заключение, недовольно проурчав. С поникшей головой Алиса вышла наружу. Что ж, нужно просто потерпеть. Ульяна всё так же сидела на крыльце и пялилась себе под ноги. Ладно, раз выдалось свободное время, нужно с ней поговорить. Алиса: Ты чего грустишь-то? Девочка подняла свою маленькую ладошку к лицу и стала её внимательно осматривать. Ульяна: Да так, скучно как-то. Пляж надоел, в карты уже играть не интересно – я всех выигрываю. А разговаривать не о чём, всё, что было на уме, уже сказано. Алиса: Не парься, думаю, Семён что-нибудь придумает. Оторвавшись от изучения собственной ладони, Ульяна наконец-то повернулась к подруге и посмотрела на неё измученными глазами. Ульяна: Как думаешь, что будет после того, как мы вернёмся? Алиса: Продолжим жить, как раньше. Только теперь по-новому. Ульяна: А если я не хочу обратно? Алиса: А ты не хочешь? Ульяна: Не знаю. Пока что желания нет. Тут, конечно, скучно, но хотя бы нет того дерьма, что там. Алиса приобняла девочку за плечи и прижала к себе. Та не стала противиться и положила голову на плечо Двачевской. Всё как в старые добрые времена. Две подруги против всего мира, и никто их не разлучит. Только вот они уже не те беззаботные подростки, которые плевать хотели на все внешние факторы, для которых существовали одни лишь развлечения и веселье. Нужно как-то отвлечь девочку от тяжёлых мыслей. Пионерка легонько толкнула подругу в плечо. Алиса: Эй, хочешь я тебе открою секрет? Только никому не говори. Ульяна на глазах оживилась. Секреты она очень любила. Как главная разведчица "Совёнка", она была просто обязана знать всё, что в нём происходит. А так как они снова здесь, можно возвращаться к этой роли. Ульяна: Хочу! Только не разочаруй меня, а то я тебе гитару расстрою. Она так хитро прищурилась, что на лице Двачевской тут же появилась улыбка. Она узнаёт старую добрую Ульяну, жаждущую всех знаний мира. Только интересных, конечно же. Алиса тяжело выдохнула. О таком тяжело говорить без подготовки. Она решила сделать всё как можно быстрее, так что, задержав дыхание, выпалила: Алиса: Мне нравится Маша. Опять никакой реакции? Да вы что, сговорились, что ли? Неужели для неё одной такая новость оказалось неожиданной? Ульяна смотрела на подругу, как на идиотку. Ульяна: Ну и что? Мне тоже она нравится. Погоди, ты хочешь сказать... Наконец поняв, о чём речь, Ульяна сильно изменилась в лице. Прикрывая открытый рот ладонью, девочка спешно вскочила со ступенек. Алиса покраснела и опустила взгляд вниз. Сейчас тяжело воспринимать Ульяну, как 37-летнюю женщину. Сейчас она в облике маленькой девочки, и выдавать ей такую тайну немного стыдно. Алиса: Ну да. Я, вроде как, в неё влюбилась. Ульяна старалась обдумать только что услышанное. Интересно, как она к этому отнесётся? А вдруг она заядлый гомофоб? Зная отношение девочки к людям в целом, можно ожидать чего угодно. В глубине души Алиса взмолилась, чтобы Уля не осудила её. Но та просто вернулась на своё место и прошептала: Ульяна: Тили-тили-тесто... И прижалась к подруге всем своим маленьким тельцем. Алиса нервно выдохнула. Всё хорошо, она поняла. Девушка сама не знала, для чего рассказала подруге свой маленький (хотя не такой уж и маленький) секрет. Наверное, ей нужно было просто выговориться, излить душу. А рассказать Маше пока ещё слишком страшно. Ульяна: А Маша знает? Двачевская подняла голову. Уля смотрела на неё весёлым, но в то же время волнительным взглядом. Алиса: Пока нет. Я боюсь ей сказать. Она же не поймёт меня. В этот момент Алиса почувствовала лёгкий удар по затылку. Ульяна ещё крепче сжала подругу, практически не давая той дышать. Это даже приятно. Она заботится об Алисе, она хочет ей только добра. На глаза навернулась одинокая слеза. Ульяна: Ты не должна бояться. А может, должна. Страх порой придаёт силы. Но всё равно, скажи ей всё. Вдруг получится? Алиса: А если нет? Ульяна: Не попробуешь – будешь потом очень об этом жалеть. Давай, подруга, иди скорее. Хотя бы у тебя есть шанс… С этими словами девочка отпустила Алису и подтолкнула её вперёд. Двачевская улыбнулась и направила свой благодарный взгляд Уле, после чего развернулась и направилась в сторону пляжа. Скорее всего, остальные пионерки будут там. В спину ей полетели слова: Ульяна: Удачи! И потом всё мне расскажи!

***

Как же приятно снова увидеть свет солнца, синеву неба, на котором нет ни тучки, почувствовать шум деревьев, покачивающихся под напором ветра. Как же здесь всё-таки хорошо. Вечно пасмурный Лондон и рядом не стоял с этим волшебным местом. Маша сидела на деревянном помосте рядом с вернувшимся на своё место складом, мечтательно водя босой ножкой по глади кристально чистой воды. Она всё ещё была одета в купальник, так и не переодевшись со вчерашнего дня. Зачем? Девочек она не стеснялась, а ходить в одном бикини, впитывая солнечные лучи белоснежной кожей, гораздо приятнее. Здесь так красиво… И так тихо. Может быть, это их рай? Может быть, не стоило отсюда уходить? Но тогда бы они не прочувствовали жизни. И пускай она не так сладка, как хотелось бы, но всё же… Девушка опустилась вниз, окончательно приняв лежачую позу и закрыв глаза. Казалось бы, она может лежать тут целую вечность. Просто лежать и наслаждаться теплом и уютом “Совёнка”. Но так нельзя – там, в реальности, её ждёт дочь, которая, скорее всего, уже извела себя на нервах. Не бойся, родная, всё будет хорошо, я скоро вернусь к тебе. Не знаю, что будет дальше, но обещаю, я не брошу тебя. Больше никогда… Звук приближающихся шагов вывел Машу из размышлений. Пионерка не стала оборачиваться, лишь подняла голову и всмотрелась вдаль. Спустя несколько секунд рядом с ней присела Лена, так же одетая в купальный костюм, чуть более закрытый, чем у японки. Она какое-то время молчала, наслаждаясь прекрасным видом на горизонт. Маша боковым зрением заметила, что Лена распустила свои волосы, избавившись от смешных хвостиков. Так ей действительно более шло, так она выглядела взрослее. Лена: Мне здесь всегда нравилось. Наверное, это самое красивое место во всём лагере. После острова, конечно. Маша: Не зря же именно здесь Сеня проводил свою вечность. Тут очень спокойно, можно просто лечь и думать, не волнуясь ни о чём. Как спалось, кстати? Японка сегодня проснулась раньше своей соседки. Приведя в порядок рассыпавшуюся причёску и после долго просмотра в зеркало решив не одевать форму, она улыбнулась очень мило спящей Лене и отправилась в столовую. К умывальникам было идти лень, всё равно после завтрака она планировала искупаться. Было немного боязно идти босиком, но ногам очень хотелось почувствовать тёплый асфальт и мягкую землю. А как она рада была увидеть небо и солнце! С этим чувством ничто не сравнится. Маша решила немного позагорать, будучи недовольна слишком бледным оттенком своей кожи. И плевать на то, что, вернувшись, она не заметит изменений, сейчас все мысли девушки были направлены только на отдых в лагере. Ведь он для этого и создан, да? Для отдыха, физического и морального. Лена: Ты знаешь, непривычно засыпать с тобой в одном домике, когда ты не жужжишь над ухом. Маша рассмеялась. Маша: Что, правда? А ты хочешь? Я могу тебе рассказать что-нибудь. А о чём ты хочешь послушать? О музыке? А давай я тебя в музклуб запишу? Я там пока что одна, но с тобой нас двое будет. Если надо, я научу тебя играть на чём-нибудь. Ой, а на чём ты хочешь? Я на всём умею: на гитаре, на фортепьяно, на трубе, на барабане… Лена спокойно дослушала до конца всю бесконечно длинную речь подруги, после чего улыбнулась. Лена: Нет, подруга, раньше ты быстрее говорила. Маша сделала беззаботное лицо. Маша: Ну так практики уже давно не было. Не волнуйся, я ещё успею тебя достать. Сама напросилась. Отсмеявшись, девочки вернулись в лежачее положение, продолжая впитывать солнечные лучи. Даже жалко, что на небе нет облаков – было бы, что рассматривать. Пионеркам можно даже не разговаривать, им и так было очень комфортно в этом месте. Каждая погрузилась в свои мысли, предпочитая больше не выкатывать свои проблемы на всеобщее обозрение. Хватит грустить, время отдыха. Алиса: Значит, пирс тоже вернулся? Здорово, просто здорово. Маша широко распахнула глаза. Алиса? Ну наконец-то. Японка очень переживала за подругу после того, как та выбежала из своего домика. С тех пор она больше её не видела. Маша: Алиса, где ты была? Зачем ты убежала? Она заметила, что рыжая даже не смотрит на неё. Отводит глаза. Ей стыдно? Но почему? Или она злится? Ну же, ответь, Алиса. Лена не смотрела, но слушала. Алиса: Лен, ты не могла бы нас оставить? Лена без слов поднялась с места, отряхнулась и направилась в сторону своего домика. Маша поглядела ей вслед. Значит, будет разговор. Наверное, пора. Она ещё вчера поняла, что ещё ничего не окончено. Алиса её не простила, хоть вчера и утверждала обратное. Нет смысла извиняться, это уже ничего не изменит. Маша: Ты убежала вчера. Почему? Двачевская присела на песок, сохраняя дистанцию и всё так же отводя взгляд. Зачем, почему? Не нужно, Алиса, я и сама всё понимаю. Алиса: Маш, нам нужно поговорить. Я знаю, Алиса, я знаю… Алиса: Мне будет очень неудобно это говорить, но так надо. Прошу, выслушай меня до конца, не перебивай. Японка зажмурилась. Видимо, это не будет из тех разговоров, которые ведутся на повышенных тонах. Скорее всего, она просто скажет, что не может простить Машу, и уйдёт. Уйдёт навсегда, разорвав последнюю ниточку их отношений. Как жаль, а день начинался так хорошо. Алиса: Знаешь, я никогда не думала, что так выйдет. Даже в самых дальних уголках моего мозга не возникало подобных мыслей. И теперь я не знаю, что сказать, что делать дальше. Было видно, как тяжело даются ей эти слова. Алиса сжала кулаки, её ступни крепко вжались в песок, а взгляд опущен вниз. Вдруг она замотала головой, вскочила с места и брякнув "прости", убежала прочь, оставив Машу сидеть на причале с открытым ртом. И что это такое было? Как это понимать? Маша тяжело вздохнула и опустила голову на деревянный настил. Ну неужели всё не может быть проще? Она могла просто сказать, что не хочет общаться, как раньше, что они уже не подруги, но нет же! Надо обязательно всё усложнить. Похоже, что японке нужно решать всё самой. Как всегда. Маша поднялась с места и медленно поковыляла в сторону домиков.

***

Лена многозначительно улыбнулась. Она стояла спиной к дереву, слегка на него облокотившись и сложив руки на груди, и наблюдала за походкой двух девушек, идущих на расстоянии нескольких десятков метров друг от друга в неизвестном направлении. Лена: Так значит, они теперь вместе? Ульяна: Не факт. Я сказала, что Алисе нравится Маша, но насчёт взаимности не уверена. Маленькая красноволосая девочка, положив руки под голову, лежала на траве рядом с Леной и жевала травинку. Взгляд её был направлен прямо вверх, на голубое небо и кроны деревьев. Лена: Знаешь, я более чем уверенна, что Алиса просила тебя никому об этом не рассказывать. Тебе не стыдно? Ульяна махнула рукой. Чего тут стыдиться-то? Ульяна: А ты думаешь, будет лучше, если никто об этом не узнает? Ей поддержка нужна, а мы, вроде как, её подруги. Лена хмыкнула, когда услышала слово "подруги", но потом повернулась и посмотрела на Ульяну добрым взглядом. Лена: Я думаю, у них всё получится. Ульяна нахмурилась. Веру в то, что всё будет хорошо, она уже давно потеряла. Ульяна: Ты думаешь? Маша раньше не интересовалась женщинами. К тому же, она мать, у неё взрослая дочь. Как она ей объяснит, что вот эта незнакомая тётя – теперь её мачеха? Лена: Она не незнакомая. Виола очень хорошо знает Алису. Надо было не пропускать наши собрания. Ульяна: Пфф, будто на этих собраниях было что-то интересное. Вы только и делали, что ругались между собой и всё. Жалкое зрелище, не хотела на него смотреть. Лена повернулась и с недоверием посмотрела на Улю. Лена: Ты просто мало чего понимаешь. В этом и был весь смысл. Ульяна: Да что ты говоришь? То есть, смысл нашего общения был в том, чтобы постоянно собачиться? Понятно тогда, откуда у тебя проблемы с сыном. Старшая пионерка тихо вздохнула и опустилась на землю. Лена: Не нужно, Ульяна, прошу. Ульяна: Прости. Я порой сама себя не контролирую. Прости меня. Ульяна обняла подругу за плечи и стала гладить по руке. Ей стало действительно стыдно за свои слова. Лене очень тяжело вспоминать о семье, и подливать масло в огонь сейчас – очень подло и несправедливо по отношению к ней. Тихонова слегка улыбнулась и положила голову на плечо подруге. Лена: Ничего, я справлюсь. Мы все справимся, нужно только время. Семён нас не подведёт.

***

Славя прогуливалась по пляжу, когда заметила, как мимо неё прошла Алиса. Вид у неё был очень нервозный, Двачевскую всю трясло, руки дрожали, а шаг был очень неуверенным. Казалось, что ещё чуть-чуть, и она развернётся и убежит в обратную сторону. Славя смотрела ей вдаль, переживая за подругу. Алиса так себя обычно не ведёт, видимо, произошло что-то из ряда вон выходящее. Девушке стало очень интересно, и она побежала за Алисой, стараясь нагнать её. Когда до рыжей остался всего шаг, та развернулась и посмотрела на Славю безумным взглядом. Блондинка немного опешила от такого зрелища, но не отступила. Славя: Алиса, с тобой всё в порядке? Алиса закрыла глаза на пару секунд, а когда открыла их, тяжело вздохнула. Алиса: Нет, Славя, не всё. Но это моё дело, пожалуйста, не переживай. Славя никогда не была глупой девушкой. Может быть немного наивной, но это было так давно… Она понимала, что Алиса сдерживается из последних сил, чтобы не сорваться. А значит, нужно вести себя максимально аккуратно. Славя: Я не буду лезть в твои дела, просто хочу удостовериться, что с тобой всё хорошо. Что бы ни случилось, не нужно так нервничать. Алиса: Ты просто ничего не знаешь. Ладно, Славя, спасибо тебе за заботу, но мне нужно идти. Славя: Ну ладно. Удачи тебе! Последнюю фразу она прокричала уже в спину Двачевской. Та уже более уверенным шагом направлялась в сторону пристани. Славя видела, что там сейчас Маша. А, учитывая, что после того, как они с Алисой вчера ушли за гитарой, пионерка больше не видела рыжую, её волнение связанно именно с японкой. Видимо, они поругались. Стоит ли вмешиваться? Наверное, не стоит. Алиса никогда никому не позволяла влезать в свои дела, а в таком состоянии Славе может и прилететь по лбу. Девушка вздохнула и продолжила прогулку. Семён: Ты как? Голос за спиной не напугал Славяну. Скорее заставил её улыбнуться. Она не стала поворачиваться, зная, что Семён пойдёт за ней следом, и подошла к берегу. Славя: Лучше всех. Спасибо за ту встречу в библиотеке. Она действительно много для меня значит. Семён: Я очень на это надеялся. Признаться честно, в тебе я был уверен меньше всего. Слишком уж ты упорно отстаивала свою позицию. Они подошли к водяной глади и встали напротив неё, глядя на садящееся солнце. Вечер вступал в свои права, и скоро должен был быть ужин. Славя: А разве это плохо – стоять на своём? Мне кажется, что это двигает человека вперёд. Семён пожал плечами. Семён: Не знаю. Ты у нас историк, тебе лучше знать. В любом случае, всё прошло лучше, чем я ожидал. Теперь ты поняла, зачем я тебя сюда притащил? Славя: Не притащил, а я сама пришла. Она сделала обиженное лицо, но так наигранно, что сама над этим посмеялась. Славя: А кто-то ещё уже проходил испытание? Семён: Алиса. С ней было попроще. На очереди Маша. Славя: Ты не в курсе, что у них случилось? Я только что, видела Алису. Она ещё никогда так не нервничала. Семён: В курсе, конечно. Но я не могу тебе сказать, я обещал. Не волнуйся, думаю, ты скоро всё узнаешь. Славя: Надеюсь, у них всё будет хорошо. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, на улице стемнело. Семён осмотрелся и прищурил глаза. В этот момент все немногочисленные столбы включили свои лампочки, и лагерь снова залился светом. Прозвучал сигнал на ужин.