Создания разума

А за окном всё так же мело. Уже второй день погода напоминает свихнувшегося маньяка, грозящего погрузить весь мир под толстый слой снега. По телевизору предупредили, что сегодня не стоит выезжать на машине, и вообще лучше держаться дома. Не знаю, было ли штормовое предупреждение, или что-то типа того, но не удивлюсь, если завтра земля разверзнется, с неба начнут падать звёзды, а главные мира сего попрячутся по бункерам, оставив нас на съедение апокалипсису. Я сидела на подоконнике, свесив вниз тонкие ноги, всё уродство которых было спрятано под широкими штанами, и попивая горячий чай из чашки, обрисованной непонятными мне японскими иероглифами. Окно было плотно закрыто, но через малюсенькую щель мне в лицо бил несильный поток воздуха, развевающий один из локонов моей чёлки. Мне это даже нравилось, ведь в квартире было довольно душно, а открыть окно нараспашку нельзя – обязательно кто-нибудь заболеет. Поэтому я наслаждалась мягкими прикосновениями ветра моего лба. Шёл уже третий день с того момента, как Мама уснула и больше не просыпалась. Я уже сбилась со счёта, сколько раз плакала. Она казалась такой умиротворённой и даже немного счастливой, что в голове постоянно крутилась одна и та же мысль: А что если она не вернётся? Я старалась отгонять эту мысль, но она, словно волк в темноте, постоянно настигала меня и острыми челюстями кромсала душу. Я никак не могла понять, что может заставить человека вот так вот заснуть на такое длительное время. Это кома. Но как она смогла самостоятельно себя в неё погрузить? В своём прощальном письме Мама сказала, что собирается куда-то уйти. Вот только куда и зачем? Уже третий день я пытаюсь найти ответ на этот вопрос. Я перерыла кучу статей в интернете, даже консультировалась с некоторыми “специалистами” в этой области, но так ничего стоящего не обнаружила. Порой я практически срывалась, собираясь вызвать врачей на помощь, но так этого ни разу и не сделала. Мама просила меня не вмешиваться и просто ждать её возвращения, и я хочу выполнить её просьбу, даже если она будет последней. Нет, не хочу об этом думать. Она обещала, что вернётся, а значит, она вернётся. Нельзя терять веру в мать, это последнее, что у меня осталось. Дэнни, скорее всего, сидит в моей комнате. Не знаю, что бы я делала без него. Он каждый день приходит ко мне сразу после занятий и проводит со мной всё время до вечера. Он даже пошёл наперекор своим родителям, которым не нравилось, что их сын торчит целыми днями чёрт знает где и чёрт знает с кем. И всё ради меня. Я очень хочу его как-нибудь отблагодарить, но не знаю как. Пару раз я чмокала его в щёку, кормлю его, помогаю с домашкой, понемногу учу играть на пианино, насколько у меня хватает знаний. Но мы оба прекрасно понимаем, что так долго продолжаться не может. У него своя жизнь, экзамены на носу, а он тратит всё своё время на практически незнакомую ему девочку. Это неправильно. Сделав последний глоток, я поставила чашку рядом с собой и выглянула в окно. Моё внимание привлёк какой-то человек, идущий вдалеке и пытающийся совладать с метелью. Это выглядело слегка забавно: он всё пыжился и пёр вперёд, но время от времени сильный ветер сдвигал несчастного обратно. Уверена, он уже вовсю матерится. Интересно, куда он так спешит? В такую погоду стоило бы отложить все свои дела и остаться дома. Но человек был напорист и непоколебим, с каждой минутой он двигался вперёд всё увереннее, и вот уже через несколько минут добрался до автобусной остановки и укрылся за её стенкой, опустив руки и оперевшись на собственные колени. Бедняга, неужели всё это ради автобуса? Они ведь, наверное, даже не ходят в такую метель, на что он надеется? К моему удивлению, автобус таки приехал. С такого расстояния я не могла разглядеть его номера, но готова была поклясться, что такого раньше не видела. Не только у нашей остановки, а во всём Лондоне. Здесь обычно ходят большие двухэтажные автобусы красного цвета, но этот был совсем другим. Старомодный, можно даже сказать классический, тёмно-коричневого цвета. Очень интересно, откуда же тут взялась эта развалюха? И что она здесь делает в такую погоду? А тем временем, машина двинулась с места и уехала. Парня на остановке уже не было – однозначно, он уехал на этом автобусе. И в этот момент произошло то, чего я уже и не ожидала. Из Маминой комнаты послышался крик: Дэнни: Виола! Скорее, сюда! Я дёрнула головой - кричал Дэнни. Что случилось?! Аккуратно оперевшись на руки, я спрыгнула прямо в своё кресло, которое стояло под окном, и развернулась в сторону комнаты. Дверь была открыта нараспашку, и я быстро заехала внутрь. Тут же покрутив головой, обнаружила Дэнни, стоящего возле кровати, на которой сидела… Мама! Она очнулась! Господи, наконец-то! Чуть ли не с визгом я подалась вперёд, еле удержавшись в кресле и не упав. Мама сонно протирала глаза, похоже, что она пока что не пришла в себя. Слава богу, это продолжалось недолго – пару раз моргнув, она заметила меня и улыбнулась. Маша: Виола… Я сорвалась с места и подъехала к Маме. Виола: Дэнни, помоги мне. Я ненадолго удивилась своему приказному тону. Дэнни послушно приподнял меня за бока и усадил на кровать, и я тут же обняла Маму. Из глаз потекли слёзы счастья. Моя Мама, она вернулась ко мне. С ней всё хорошо, она жива и здорова. Виола: Мама, как я рада, как я рада! Мама, похоже, ещё не до конца отошла ото сна и явно пыталась собраться с мыслями. Я решила дать ей на это время – ждала три дня и ещё немного подожду. Внутри всё горело. Мама вернулась… Во мне боролись две стороны – одна хотела обнять её, за всё простить и больше никогда не отпускать, а вторая жаждала ответов. Как бы сильно я не переживала, всё-таки было довольно обидно, что она вот так вот меня бросила, не дав никаких объяснений и даже толком не попрощавшись. Это навело меня на новую страшную мысль. А всё ли с ней в порядке? Кто знает, как может отразиться на человеке такая спячка? Нужно всё проверить. Виола: Мам? Я пододвинулась поближе и взяла мать за руку. Она не дёрнулась, не испугалась – это уже хорошо. Виола: Мам, ты как? Похоже, она не торопится отвечать. Что же с ней произошло? Мне не терпится узнать. Виола: Мам, ответь мне. Маша: Всё хорошо, девочка моя, всё просто замечательно… Она повернулась ко мне лицом и улыбнулась. Ещё секунда – и мы с Мамой крепко сжимали друг друга в объятиях. Этот момент счастья… его ни с чем не перепутаешь. Ты больше от меня не уйдёшь, Мама, я тебя никуда не отпущу.

***

Мы сидели на кухне. Мама закуталась в плед, постоянно повторяя, что у нас в доме холодно. И это пугало меня, ведь в квартире было ужасно душно, и окно я не открывала только из-за неё. Может быть, она заболела? Я, не спрашивая разрешения, потрогала её лоб. Не горячий. Странно. А чем ещё она могла заболеть, пока спала? Дэнни уже ушёл домой. Поблагодарив его за помощь и настойчиво пообещав, что дальнейшее обучение для него будет бесплатным, Мама попросила оставить нас одних, и он послушно откланялся. Не знаю, что на неё нашло, но, возможно, она права. Не стоит посвящать парня во все наши тайны. Он и так, наверное, скоро будет шарахаться от нашей семьи, а если Мама сейчас расскажет, что находилась в другой галактике и общалась с чайниками на ножках на немецком языке, то… Блин, надо прекращать о таком думать, а то уже самой не по себе. Я не торопилась с расспросами, дав Маме ещё немного времени собраться. Но, к счастью, она сама начала разговор. Маша: Я скучала по тебе. Она поставила бокал с мартини на стол. Оказывается, у нас ещё и такое есть. Мама мне точно не всё рассказывала. Она, случаем, не бывший алкоголик? Зачем нам столько спиртного, если я ни разу до этого не видела, как она пьёт что-то крепче кофе? Но что-то я опять ухожу куда-то не туда. Мама ведь что-то сказала. Виола: Я тоже, мам. Я тоже скучала. Такое странное чувство… Я так долго ждала этого момента, а теперь не знаю даже, что сказать. Вот же она передо мной, моя Мама, мой самый близкий человек. У меня накопилось столько вопросов, но я почему-то медлю. Маша: Милая, я знаю, ты хочешь узнать, что происходит. И ты имеешь право на это, я всё расскажу. Но скачала один вопрос: как ты тут жила без меня? Мама – она всегда будет мамой. Не важно, что с ней, она всегда в первую очередь будет заботиться обо мне. Я похлопала ресницами. Виола: Да, в принципе, нормально. Я всё время сидела рядом с тобой, ждала, когда ты очнёшься, надеялась, что это произойдёт как можно быстрее. Пыталась кормить тебя, пока ты спишь. Кстати, ты сама открывала рот, сама жевала, проглатывала пищу. Это как-то странно. Мама слегка улыбнулась и снова сделала глоток из стакана. Маша: Мне кое-кто помогал. А Дэниел? Как он отнёсся к моему сну? Виола: Ну, он мало что понимал, как и я. Но он не спасовал, оставался с нами до последнего. Помогал мне... Знаешь, как он хорошо готовит? В этот момент Мама посмотрела на меня немного грозным взглядом. Маша: Я надеюсь, он не ночевал у нас? Оп-па, а это ещё к чему? Виола: Эмм… а что? Она сделала ещё более серьёзное лицо. Маша: Так ночевал или нет? Виола: Да не ночевал! К чему такие вопросы? Маша: Вот и здорово. Мама снова расслабилась и залпом допила оставшееся мартини. Мне стало не по себе. Почему она это спросила? Неужели она думала, что мы… Эх, Мама, что за подозрения? Я покачала головой в унисон своим мыслям. Маша: Ладно, теперь моя очередь откровенничать. Она поднялась с места. Маша: Пойдём в зал, разговор будет долгим. И нелёгким. Последние слова она сказала с какой-то странной интонацией. Мне даже стало немного страшновато. Однако, отбросив все ненужные мысли, я перевернула своё кресло так, чтобы Мама смогла взяться сзади за ручки, и мы вместе отправились в гостиную, дабы разрешить все вопросы раз и навсегда.

***

Ой, мамочки, зачем я в это ввязалась?! Вот так история. Даже не знаю, смеяться или плакать. Какой ещё лагерь, какие пионеры, что это вообще всё означает? Я выслушала всё, что в течение получаса мне рассказывала Мама, практически её не перебивала. Сначала мне казалось, что она шутит, рассказывает мне какую-то сказку, но теперь я понимаю, что она абсолютно серьёзна. И что самое забавное – в какой-то момент она переключилась на русский, сама того не заметив. Я обратила на это внимание, на что Мама сказала, что ей сейчас привычней родной язык. И всё-таки, это больше смахивало на бред сумасшедшего. Дико романтичный, очень интересный, но всё же бред. И что самое печальное – я начинаю верить в него. Мне всё ещё думается, что Мама не сошла с ума, а она так чётко и уверенно всё это рассказывала, что ненароком задумаешься: а всё ли так просто, как мы себе представляем? Что, если подобные случаи реальны, и Мама с подругами действительно могли оказаться в этом лагере, созданном их общим сознанием… Господи, даже когда я мысленно проговариваю подобное, в голове начинают бить колокола. Даже не представляю, каково тогда ей было узнать правду. Если это правда, конечно же. Ну да ладно, наверное, стоит просто смириться с этим, всё равно нет никакого смысла убеждать её в неправоте. Да и не хочется как-то. Внутри заиграл ребёнок: получается, моя мама – необычный человек, она особенная. А значит, и я особенная. Очень даже приятно это осознавать. Мы с Мамой долго разговаривали, я засыпала её вопросами, она на все отвечала, ничего не упускала, не отгораживалась, как раньше, и мне было очень от этого приятно. И бог с ней, с этой сказкой про лагерь, какая разница? Главное, что мы с ней снова вместе, и она больше от меня ничего не скрывает. Теперь я знаю всё о своём отце. Он, вроде как, не родной мне, и я его никогда не видела, но я всё-таки буду считать этого Семёна своим папой. Если история Мамы правдива, и он действительно подарил ей жизнь, то для меня он автоматически становится героем. Жалко, конечно, что я так и не смогу с ним встретиться и поговорить. Мама с грустью на глазах рассказывала о своей подруге Ульяне, которая осталась в лагере так же, как мой отец. Мне тоже стало её жалко. Значит, она сейчас спит и вряд ли когда-нибудь проснётся. Но, с другой стороны, она так сама решила, её никто не заставлял. Я её прекрасно понимаю. Порой я размышляла, что бы выбрала, если бы мне предложили прожить пару лет со здоровыми ногами, а потом умереть. Я так и не смогла для себя решить, но, по сути, у Ульяны был такой же выбор. И, возможно, она сделала всё правильно. И всё же было видно, как тяжело даются слова моей матери – она потеряла свою подругу, с которой провела всё своё детство (точнее сказать, юность, детства, как такового, не было. Брррр). И наконец она сказала мне то, что я так давно мечтала услышать. Маша: Как ты смотришь на то, чтобы вернуться домой? Только отчего-то сейчас эти слова не вызывали во мне радость. Виола: Домой? В смысле в Россию? Маша: Именно. Я бы хотела уехать туда. Но только, если ты этого захочешь. И мы обе прекрасно понимали, к чему она клонит. Ещё неделю назад я бы прыгала от счастья прямо вместе с креслом. Ведь как бы мне ни нравился Лондон с его прекрасной атмосферой и красотой, я скучала по своим друзьям, по школе, по старой Маме, в конце концов. Но сейчас всё изменилось. Да-да, всё дело в Дэнни. Кажется…. Нет, не кажется, он мне определённо нравится, и думаю, это взаимно. Впервые за долгое время я почувствовала, что кому-то, кроме Мамы, нужна, впервые могу пообщаться вживую с интересным мне человеком, да и детские мечты дают о себе знать. Врать не буду, я уже начала задумываться о том, как бы ему намекнуть на свою симпатию, чтобы случайно не спугнуть. Дэнни – хороший человек, он без тени сомнения помог мне тогда, когда я больше всего в этом нуждалась. А мы ведь знакомы всего ничего. И что, мне теперь бросить его ради возвращения в родной город? Лишиться всего этого тепла и счастья? С другой стороны, я так долго об этом мечтала, так часто хотела попросить Маму хотя бы слетать туда на пару дней, просто чтобы развлечься. Чёрт, ну почему всё всегда должно быть так сложно? Маша: Я знаю, о чём ты думаешь. И на твоём месте я бы тоже не спешила с ответом. В любом случае, я не планирую уезжать прямо сейчас, спешить нам некуда. Нужно закончить обучение Дэниела, ему ведь поступать в лучший музыкальный колледж Лондона, так? Она обняла меня и погладила по голове. А я и не сопротивлялась – мне так не хватало этих объятий, этого настоящего Маминого тепла, любви и заботы. Маша: Я вижу, как ты на него смотришь, дочь. И не собираюсь лишать тебя того, чего тебе больше всего хочется. Поэтому подумай хорошенько, не торопись. Это только твоё решение. Не знаю, отчего, но мне вдруг вспомнился вчерашний день. Возможно, я не хотела перегружать и так тяжёлый разговор своими излишними переживаниями. В конце концов, у меня ещё будет время подумать. Виола: Слушай, Мам, к нам тут вчера курьер приходил, принёс какую-то посылку на твоё имя. Я лезть не стала, вдруг там что-то важное. Мама призадумалась, пытаясь вспомнить, что же ей могли такого важного прислать, а потом схватилась за голову и вскочила с места. Маша: Точно! Твой подарок! Видать, она не хотела произносить это вслух, потому что тут же закрыла рот рукой. Я не смогла сдержаться и рассмеялась – настолько комично это выглядело. Мама погрозила мне пальчиком, но улыбнулась и спросила: Маша: А где эта посылка? Виола: В прихожей, возле двери лежит. А это правда подарок? Мама не ответила, а лишь развернулась и как-то по-детски, вприпрыжку поскакала к двери. Интересно, это она дурачится, или тот лагерь на неё действительно так повлиял? А чёрт его знает, там ведь мой подарок! Интересно, что это? Коробка была большая и тяжёлая. А в честь чего подарок? Ой, как же это интересно! Я не дождалась и покатилась вслед за Мамой.

***

Сегодня ровно три месяца с того момента, как Мама вышла из комы. С тех пор наша жизнь наладилась: мы с ней много болтали, проводили вечера вместе, она рассказывала мне истории из юности, объясняла мне правила этого странного места под названием “Совёнок”. Но самым главным для меня было то, что она снова стала той самой женщиной, по которой я так скучала – весёлой, немного игривой и счастливой. Не было уже ни грамма тоски и грусти, которые я наблюдала на её лице до того дня. Дня, когда её жизнь изменилась. К моему удивлению, она снова покрасила волосы в ярко-голубой (а точнее, аквамариновый) цвет. На мой вопрос она ответила, что так ей больше идёт. И да, не только она так считает, есть ещё кое-кто. Да и мне тоже нравится, всё-таки Мама имеет азиатские черты внешности, и такой пёстрый цвет волос действительно подчёркивает в ней эти самые черты. Я сидела в своей комнате и наигрывала своё домашнее задание. Мы с Мамой договорились, что она будет меня учить играть на гитаре, если я буду хорошо себя вести. А как это – хорошо, она не сказала. Ну и вот, теперь кроме обычной учёбы я ещё и играю на новенькой гитаре, подаренной мне Мамой на Новый год. Она поступила довольно жестоко: сначала ненароком подсказала, что та загадочная посылка – это мой подарок, а потом заставила меня ждать ещё два дня, чтобы его открыть. Правда, жаловаться я не могла – сама-то я ничего ей не приготовила. Не до того как-то было. Но Мама не расстроилась. Она сказала, что я – её лучший подарок, и больше ей ничего не надо. Хотя я-то понимала, что она всё ещё что-то скрывает от меня. Мама часто выходила на балкон и с кем-то долго разговаривала по телефону, пытаясь делать это настолько незаметно, насколько вообще возможно. Но от знаменитого сыщика Виолы Хатсуновой ничего не скроешь! Пару раз я даже пыталась подслушать, но, к сожалению, ничего толкового разобрать не смогла. Но, судя по лицу Мамы после таких разговоров, можно сказать, что ими она вполне довольна. А не очередной ли это сюрприз для меня? Нет, Виола, она и так рассказала тебе слишком много, не нужно лезть туда, куда не просят, это не твоё дело. А гитара-то просто шикарная! Не знаю, где Мама её достала, а сколько она стоит, даже думать не хочу, но прекрасно помню, как светилась от радости, когда впервые взяла её в руки. Это же просто шедевр! Отлакированная, стильная, с очень красивым рисунком на дне, но при этом довольно старомодная. Точнее сказать, классическая. А если учесть, что я нигде такой раньше не видела, то можно сказать, что мне в руки попала настоящая экзотика. Правда на боку видны следы ремонта, но это если совсем уж вглядываться, а так ничего и не видно. В любом случае, я была рада такому подарку и ещё долго не отпускала Маму, хоть та и просила прекратить наконец. Я играла на гитаре и ждала, когда Мама закончит с Дэнни. Сегодня у них, вроде как, последнее занятие перед экзаменами. А после него мы с моим парнем договорились, что пойдём в наш любимый парк. Да-да, я сказала “с моим парнем”! До сих пор не могу поверить, что всё так легко получилось. Мы просто гуляли с ним, как всегда, и вдруг я, сама от себя такого не ожидая, ляпнула, что он мне нравится. Помню, зажмурилась тогда, как будто сейчас меня убивать будут. А он возьми и поцелуй меня. Я аж прослезилась от счастья. С тех пор мы и встречаемся. Конечно, я не стала пересказывать ему Мамину историю – думаю, это наше с ней дело, Дэнни незачем об этом знать. Но поговорить о том, что она надумывает переехать, всё-таки пришлось. Дэнни не очень тепло встретил такую новость (кто бы мог подумать), но сказал, что если я действительно этого хочу, то должна поехать. Стоит ли говорить, что после такого желание пропало моментально? Ну как я могу его бросить? Я же так счастлива рядом с ним, мне больше ничего и не надо. Но я понимала, что это нужно моей матери. Она в последнее время как на иголках, всё ждёт того момента, как сядет в самолёт и улетит отсюда. Такое ощущение, что она рвётся туда не просто так, а ради кого-то. Интересно, кто это? В своём рассказе о лагере она как-то умолчала о своих отношениях с другими пионерками. Я, если честно, знаю только одну – тётю Алису. Да и то, мы с ней давненько не виделись. Но, если верить словам Мамы, она тоже попала в лагерь, а значит, им пришлось снова пообщаться. Интересно, они помирились? Ведь в последний раз, когда они виделись, Мама за что-то сильно разозлилась на тётю Алису, и после этого произошло то, что произошло. Не знаю, винила ли мать её за то, что случилось со мной, но надеюсь, что нет. С другой стороны, это ведь может быть не тётя Алиса. Тогда кто? Это точно одна из её подруг, ведь они там были одни. Или… А что, если мой отец ещё жив? Что, если именно к нему так стремится моя Мама? Блин, вот это был бы поворот. Отбросив странные мысли, я положила гитару в сторону. Пальцы уже начинали уставать, а ведь ещё сегодня демонстрировать домашнее задание. Надо бы поберечь себя. Посидев немного в интернете, я таки дождалась нужного момента. Послышался звук открывающейся двери, и оттуда вышли Мама с Дэнни. Я решила не выезжать сразу, а послушать, о чём они говорят. Маша: Я уверена, ты всё сдашь на отлично. Жду от тебя хороших новостей. Дэнни: Спасибо, Мэри. Я обязательно вам всё сообщу самой первой. Маша: Нет, дружок, первой ты сообщишь моей дочери. А теперь собирайся, ты ещё не со всем закончил. Виола! Кажется, мой выход. На мне уже были надеты джинсы и толстовка. Весна ещё только наступила, в Лондоне снег уже растаял, но было ещё достаточно холодно. Выкатив наружу, я увидела, как Мама стоит руки в боки и серьёзно на меня смотрит. Я знаю этот взгляд – она только притворяется. Надо ей подыграть. Я сделала виноватое лицо. Виола: Я чем-то провинилась? Маша: Нельзя опаздывать на свидания. А то возьмёшь ещё в привычку, а бедному парню потом мёрзнуть на морозе. Быстро одевайся! Я заметила лёгкую тень улыбки на её лице – Мама еле сдерживалась. А вот Дэнни не знал о её манере воспитания и воспринял всё в серьёз. Правда, я успела его одёрнуть, пока он не ляпнул чего-нибудь лишнего. Ну его, мало ли что у него сейчас в голове, устал, наверное, бедненький. Виола: Пойдём скорее, а то уже начинает темнеть. Дэнни: Да ладно, ты же уже взрослая, можешь погулять допоздна. Вроде бы он был так уверен в своих словах, но почему-то сказал их шёпотом, да ещё и оглянулся в сторону Мамы. Я усмехнулась и потащила его за рукав. Виола: Глупый, я на закат хочу посмотреть.

***

Конечно же, Дэнни легко поступил в свой колледж. Ещё бы, с таким-то учителем. Тогда он заявился к нам домой в красивом чёрном пиджаке с гладко сложенным платком в кармане, подарил Маме букет прекрасных красных роз, поцеловал меня в щёку и от всей души нас поблагодарил. Маму за уроки, меня за компанию. Оказалось, что учёба в колледже будет отнимать у него уйму времени, и Дэнни, оставшись со мной наедине, сказал, что поймёт, если для нас с ним всё будет кончено. Как же сильно я хотела дать ему пощёчину! Даже не смей об этом думать, негодяй! Ты у меня на крючке и никуда уже не сбежишь. Мы целовались весь вечер. В какой-то момент мне показалось, что за нами кто-то подглядывал. И я даже знаю, кто. В общем, мы договорились, что я с Мамой поеду на родину, и мы какое-то время будем общаться по скайпу. А когда у него выдадутся каникулы, я приеду в Лондон, и мы будем проводить вместе столько времени, сколько его у нас будет. Мама согласилась на такой вариант и даже пообещала, что будет продолжать помогать Дэнни с учёбой, чтобы у него не было проблем в колледже, и он всегда находил время на её любимую дочь. Также она пообещала, что лично придёт по его душу, если он только подумает завести интрижку на стороне. И хотя я высказала своё “фи” по этому поводу, в глубине души была полностью с ней согласна. Дэнни попытался отшутиться, мол, если такое случится, то мы с Мамой об этом не узнаем, но тут же ощутил на себе два адски суровых взгляда и поник головой. В итоге, сейчас мы уже сидим в самолёте, удобно растянувшись на креслах. Меня не хотели сажать в бизнес-класс, но Мама устроила им такую словесную бурю, что аж сам пилот пришёл извиняться за поведение своих подопечных. Я горжусь своей Мамой! Когда мы взлетели, она положила руку на моё колено. Маша: Послушай, дочь, нам надо поговорить. А я уже почти нащупала в кармане свой плеер. Чёрт! Виола: Ну давай, лететь ещё долго. Маша: Вот какое дело… Она заметно нервничала, даже на лбу проявились капельки пота. Мне стало немного не по себе от такого зрелища. Видимо, разговор будет не из лёгких. Маша: Я рассказала тебе не всё о том, как провела неделю в “Совёнке”. Видишь ли, мы с тётей Алисой помирились. Ты помнишь тётю Алису? Виола: Конечно помню, что за вопрос? Мама посмотрела в иллюминатор и, сглотнув слюну, снова повернулась ко мне. Маша: И мы не просто помирились с ней. Как бы тебе сказать… Ой, кажется, я начинаю понимать, к чему она ведёт. Нет-нет-нет, Виола, ты глупая девочка, она не об этом говорит. Это всё твоя больная фантазия. Слишком много соплей в последнее время. Надо дослушать, и так уже пару фраз пропустила. Маша: В общем, мы с ней теперь больше чем друзья. Всё-таки я не ошиблась. Фух, господи, теперь ещё и это? Моя мать с другой женщиной… Нет, я не гомофобка, ни разу. Я никогда не была против однополых отношений, они порой даже умиляют. Но вот от Мамы я такого не ожидала. Я сидела в ступоре, стараясь не шевелиться – появилось ощущение, что от моей реакции зависит стабильность полёта нашего самолёта. И всё же Мама явно ждала моего мнения – именно за этим она и завела разговор. Я сказала первое, что пришло на ум: Виола: А как же Папа? А она явно готовилась, перебирала все варианты. Потому что ответила мне, практически не раздумывая. Маша: Семён… Я всё ещё люблю его, честное слово. Но его уже нет, а мне надо двигаться дальше. Виола: Но как так вообще получилось? Я не понимаю. Для меня это действительно казалось очень странным. Даже более странным, чем рассказ Мамы о мистическом лагере в её голове и о своём рождении из ниоткуда. Они ведь вместе учились, построили свою группу, устраивали концерты. И ни намёка на любовь. А тут вон оно как. Маша: Я тебя прекрасно понимаю. Когда Алиса впервые сказала мне, что чувствует… Точнее не так. Когда я поняла, что она ко мне чувствует, была в полном шоке. Но, как говорится, сердцу не прикажешь, и я не могу её в чём-то винить. Поначалу я тоже не могла понять, что мне делать. Но потом поняла, что не нужно пытаться плыть против течения, и, кажется… Кажется, тоже в неё влюбилась. И теперь я сижу здесь рядом с тобой и боюсь, что ты этого не одобришь. Пойми, для меня важно только твоё мнение, и если ты скажешь “нет” – значит, нет. А что я могла сказать? Разве я могу быть против выбора моей матери? Разве она этого не заслужила? Ну и что, что она влюбилась в другую женщину? Это же не абы кто, это же тётя Алиса. Она мне нравится, мы друг друга хорошо знаем с самого моего детства. Что ещё надо? Конечно, я не стану считать её своей второй мамой, но разве это от меня требуется? Виола: Я согласна. Я практически прошептала это, но Мама меня услышала. Я ещё никогда не видела её такой счастливой. Казалось, ещё чуть-чуть, и она выпрыгнет из своего кресла и станет бегать по всему самолёту и обнимать других пассажиров. Ох, опять я за своё. Кажется, кто-то пересмотрел хреновых сопливых фильмов. Мама обняла меня и поцеловала в лоб. Маша: Доченька моя, я так рада! Ты не представляешь себе, как я рада. Спасибо тебе большое. Виола: Всегда пожалуйста. Только отпусти меня, прошу. Маша: Нет, не отпущу. Она показала язык. Несмотря на свою строгость, в последние месяцы Мама порой вела себя, как ребёнок. Наверное, это на неё так лагерь повлиял. Или она и раньше такой была, просто моя травма выместила из неё всё ребячество. Надо будет спросить у тёти Алисы, когда прилетим.

***

Ну здравствуй, матушка-Россия! А тут теплее, чем я думала. Выйдя из аэропорта, я сдуру вдохнула воздух полной грудью и закашлялась. Чёртовы таксисты, надымили тут своих выхлопов. Мама заботливо похлопала меня по спине, после чего стала кого-то искать глазами. К сожалению, никто знакомый рядом не оказался, что сильно огорчило Маму. Маша: Она не пришла. Я сразу же поняла, о ком идёт речь. Ух, я вам устрою, тётя Алиса! Теперь вам лучше скрываться в другой стране, от моей коляски ещё никто не уходил. Я даже сжала кулаки, готовясь врезать куда-нибудь в область живота первому встречному, как вдруг весь мой боевой настрой сбил знакомый голос: Алиса: Скучаем, девчата? Мама-то обернулась сразу, а мне пришлось крутиться вокруг своей оси. Конечно же, это была она. Такая красивая, но такая дерзкая. Высокая женщина в классной кожаной куртке коричневого цвета с короткими рукавами, плотно облегающей её талию, симпатичных джинсах, специально порванных в коленях (никогда не понимала эту моду) и крупных ботинках на высоком каблуке. Длинные рыжие волосы развевались на ветру, создавая ощущение плаща, я бы на её месте стянула бы их резинкой, но такая причёска придаёт ей ещё большей крутости. Да уж, и не скажешь, что ей уже сорок лет. Мама буквально полетела к своей (боже, как же непривычно это говорить) любовнице. Та сжала её в своих широких объятиях и подняла вверх. А Мама сразу же поцеловала её в щёку. Боже, это действительно взрослые люди, пережившие столько всего вместе? Хотя, может, в этом и соль? Намиловавшись, они наконец-то отлепились друг от друга и обратили свои взоры на девочку в инвалидном кресле, которой, между прочим, тоже хочется внимания. Алиса: Виола, как же ты выросла! Я ведь в последний раз тебя такой маленькой видела. А теперь вон какая красавица вымахала. Вся в маму. Виола: И вам привет, тётя Алиса. Я хотела пошутить, что я и сейчас маленькая, как бы намекая на своё кресло, но успела одуматься. Ещё, не дай бог, примет это на свой счёт. Мне и так вечно извиняющейся Мамы хватает, не вынесу ещё одну. Алиса: Ох, Виола, девочка моя, какая же я тебе тётя? Я что, действительно такая старая? Она с недовольством осмотрела себя с ног до головы. Алиса: Называй меня просто Алисой. Ты ведь уже совсем взрослая, незачем фамильярничать. Будет непривычно, но я попробую. Алиса подошла ко мне и приобняла за плечи. Эх, как же я скучала по ней. В голове тут же вспыхнули самые приятные воспоминания. Как-то раз Мама была сильно занята, и Алиса взяла все её материнские обязанности на себя. Мы пошли в зоопарк, там она купила мне мороженое. Я впервые увидела настоящего льва. Ух, каким большим он мне тогда показался. Настоящий царь природы. Я даже в Лондоне таких не видела. Хиленькие они там какие-то, ненастоящие. В общем, я очень весело провела время. Правда вторая порция мороженого оказалась лишней – у меня заболело горло, и Мама потом сильно ругалась на Алису из-за этого. А через неделю она ещё раз пришла к нам, и, пока Мама не видела, принесла мне ещё одно эскимо, сказав, что дети должны получать от жизни всё. Странно, что она так и не завела своих детей. Или завела? Тогда это будет ещё забавней, чем я думала. Алиса: Ну что ж, господа англичане, позвольте поприветствовать вас в нашей стране. К сожалению, мой медведь от меня сбежал, так что придётся ехать на такси. Прошу за мной. Она поклонилась и тут же получила от Мамы ладонью по заднице. Не знаю, это она так попросила Алису не выпендриваться или…

***

Забавно, но, куда именно мы едем, я спросить забыла. Ведь у нас тут нет квартиры, свою мы уже давно продали, хорошо хоть гражданство осталось. А ехали мы домой к Алисе. Ну конечно. Я, кстати, там ни разу не была. Даже не знаю, как так получилось, но всегда именно она приходила к нам в гости, а не наоборот. Квартирка оказалась просторной. Если учесть, что в ней жил всего один человек, то места было даже слишком много. Первым делом мне в глаза бросилась шикарная плазма, стоящая на стеклянном столике напротив дивана. Повсюду висели картины сомнительного происхождения, плакаты различных музыкальных групп, а рядом с одним из шкафов стояла старенькая, но дико стильная электрогитара. Ой, как же я хочу взять её в руки и поиграть! Алиса заметила мой жадный взгляд и сразу же поняла, о чём я думаю. Алиса: Бери, если хочешь. Только придётся поднастроить, давно она уже тут пылится. Я, словно зомби, покатилась за этой прелестью, но почувствовала, как что-то меня удерживает. Мама схватилась за ручку и развернула кресло к себе. Нечестно вообще-то, это издевательство над инвалидами. Я насупилась, но она этого даже не заметила. Маша: Разденься сначала. И вообще, разве ты не голодная? Кстати, хорошее замечание. Мы не ели довольно давно. Я ждала урчание в животе, но тот предательски молчал. Ладно, Мама как всегда права, не будем торопиться. Раздевшись, мы отправились на кухню. А там нас уже ждал сытный обед из трёх блюд. Я бы удивилась, но Мама меня опередила. Маша: Вау, ты это сама всё приготовила? Алиса довольно покачала рыжей головой. Алиса: А то! Хотела сделать тебе сюрприз. Взяла несколько уроков у Слави. Ты даже не представляешь, я еле от неё отцепилась – она практически уговорила меня научиться ещё и шитью. Мама улыбнулась и села за один из стульев, а я пристроилась рядом с Алисой напротив неё. Кто бы ни была эта Славя, но спасибо ей большое – я буквально наслаждалась приготовленным хозяйкой. Вопреки моим ожиданиям, после обеда мы так и остались сидеть на кухне. Стоило догадаться, что сейчас будет какой-нибудь задушевный разговор. Алиса нелепо покосилась на меня так, что мне показалось, будто у меня в волосах кто-то сидит, после чего спросила у Мамы: Алиса: Ты ей уже рассказала? О, ну как же я не догадалась? Сейчас у нас будет “семейное совещание”. На повестке дня Мария и Алиса, женщины средних лет, пытающиеся построить любовь, а также Виола – девочка, которой придётся за этим наблюдать. Маша: Рассказала. Она согласна. Ты же согласна? Блин, как же неудобно говорить о таких вещах. Я всю жизнь думала о том, что Мама когда-нибудь приведёт в дом мужчину, даже готовилась к этому. А тут всё наоборот, и женщина вместо мужчины, и не к нам домой пришла, а мы к ней. Жизнь – странная штука, что ни говори. Виола: Ну, я не против. Алиса: Так это же чудесно, просто чудесно! Алиса ударила в ладоши и радостно посмотрела на меня. Ай, да к чёрту всё это! Чего я вообще переживаю? Мама счастлива, мне тоже ни разу не плохо, так о чём я думаю? Ну да, у нас будет нестандартная семья, а кого можно нынче назвать нормальным? И всё-таки, к этому придётся привыкать. Виола: Только я вас мамой называть не буду, хорошо? Алиса: Конечно, можешь называть меня папой. Я сама напросилась. Алиса улыбнулась, а Мама взяла меня за руку. Маша: Не переживай, дочь, всё будет хорошо. Виола: А у тебя случаем не осталось немного мартини? Мне бы не помешало пропустить стаканчик. Я постаралась сказать это таким тоном, чтобы Мама поняла иронию. Видимо, получилось не очень. Она прищурилась, и если бы не Алиса, на меня, наверное, обрушилась кара небесная. Алиса: Маша, не пугай девочку, она же пошутила. А потом шёпотом, но так, чтобы Мама услышала, добавила: Алиса: Приходи ночью, пока эта злая женщина не видит, я тебе налью из своих запасов. А вот эту шутку Мама поняла. Пока они смеялись, я обратила внимание на то, что их руки касаются под столом. Я бы могла мысленно поворчать об этом, но ведь мне ещё тоже предстоит переживать разлуку с Дэнни, и даже не представляю, как я себя буду вести в такой ситуации. Алиса: Так, а теперь веселье. Куда пойдём, чем займёмся? Маша: Может, навестим девочек? Моя будущая мачеха махнула рукой. Алиса: Да ну их, ещё успеем. Сегодня наш день, забыла? Только ты, я и Виола. О, придумала! А пойдём на какой-нибудь концерт? Полюбому у нас сегодня какие-нибудь бездари играют. Эмм, а может не стоит? Я вообще-то устала, хотелось бы просто побыть дома и отдохнуть. Стоп, а почему я это вслух не произнесла? Ну вот, опоздала. Маша: Конечно, пойдём. Дочь, ты как? Это мой шанс! Виола: Мам, а можно я тут останусь? Вам, наверное, нужно побыть вдвоём, я вам только мешать буду. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Маша: Ну, как хочешь. Ты здесь сама разберёшься? Да! Я еле сдержалась, чтобы радостно не махнуть кулаком. Ну не хочу я слушать какие-то непроффесиональные группы. А Маме с Алисой и вправду стоит прогуляться, поговорить. Алиса: Да что тут разбираться? Туалет вон там, ванная рядом. Кухню ты видела, что найдёшь в холодильнике – всё твоё. Телек тоже в твоём распоряжении. И ещё вот, кстати. Она подняла с пола гитару и, продув её, вручила мне. Алиса: Куда подключать, думаю, знаешь. И показала пальцем в сторону телевизора, рядом с которым стояли массивные колонки и усилок. Прислонив ладонь ко рту, Алиса прошептала мне на ухо: Алиса: Насчёт соседей не переживай, придут жаловаться – скажи, что тётя Алиса устроит им ад, если не угомонятся. И похлопав меня по спине, она пошла одеваться. Мама поцеловала меня в щёку и отправилась за ней. Маша: Не скучай, мы скоро вернёмся. Алиса: Я бы не стала обещать.

***

Но первым делом я отправилась искать какой-нибудь компьютер. Слава богу, на ноутбуке Алисы не было пароля. Я уже навела мышку на иконку скайпа, как в голове возникла просто отвратительная идея. Время поиграть в сыщика! Отыскать почту не составило труда – спустя минуту я уже читала письма, которые они с Мамой отправляли друг другу чуть ли не с самого их пробуждения. Оказывается, Алиса просила Маму рассказать мне обо всём как можно раньше – её очень волновала моя реакция на их отношения. Ой, а это уже по́шло, так-так-так, сюда я больше не смотрю. А вот это интересно. Мама отправляла ей фото Дэнни? Какого чёрта?! Со временем моя совесть меня убедила, что читать чужие письма нехорошо, и я закрыла почту. Время звонить Дэнни, у него как раз должна уже закончиться учёба. Я зашла в свой аккаунт и с радостью обнаружила, что он в сети. Надеюсь, он ждёт меня. Виола: Привет! Из нечёткого изображения веб-камеры я смогла разобрать, что он сейчас в своей комнате. Дэнни один раз водил меня домой, там мы впервые поцеловались по-настоящему, так что это место для меня кое-что значит. Помню, как Мама потом весь вечер ругалась за то, что я опоздала, и грозилась, что больше не пустит меня гулять с моим парнем (я же ей не сказала, куда пошла). Дэнни: Привет, Виола. Как долетела? Виола: Хорошо, спасибо. Вот, отдыхаю после перелёта. А ты как, как учёба? Дэнни: Ну вообще-то не очень. Я даже не представлял, насколько тут будет тяжело. В первый же день дали столько домашней работы, что придётся сегодня ночью не спать. Бедненький, я бы тебя прямо сейчас поцеловала на удачу, но не могу. Виола: Я верю в тебя, любимый. Ты справишься со всем этим. Если понадобится помощь, моя или Мамина, обязательно звони. Вместе прорвёмся. Он улыбнулся и не стал отвечать. Всё-таки он такой милый, когда улыбается. Надеюсь, мы скоро увидимся снова, я ведь уже скучаю. Виола: Ладно, давай я тебе лучше интересную историю расскажу. Ты не поверишь, в чём мне сегодня призналась Мама. Дэнни: Здорово. Ты же знаешь, как я люблю историю вашей жизни. Не томи, что там у тебя?

***

Мама с Алисой и вправду пришли довольно поздно. Я замучалась их ждать, уже и на гитаре поиграла, и телевизор посмотрела, и в интернете посидела, а они всё не шли. Наконец-то, я уже начала жалеть о своём решении остаться дома. Они явно были навеселе, скорее всего злодейка Алиса напоила Маму на концерте. Хотя, с другой стороны, я теперь не уверена, кто кого может напоить. Они что-то весело обсуждали, пока раздевались, но, что именно, услышать не удалось. А жаль, после прочтения нескольких десятков писем, я готова была послушать какие-нибудь интимные подробности. Но, к сожалению, Мама сказала, что уже поздно, и нам пора ложиться спать. Я не то чтобы была против, день выдался трудоёмким, и меня уже немного клонило в сон. Алиса показала мне мою комнату, которая оказалась довольно таки уютной. Зачем ей вообще свободная комната, да ещё и обустроенная? Неужели она планировала наш приезд заранее? Ну тогда не могу не поблагодарить свою будущую мачеху (надо прекратить так её называть, самой уже как-то неприятно) за заботу. Ещё и столик удобный, шкаф для одежды, большая двуспальная кровать – эх, заживём! Даже интересно, какую комнату она приготовила для себя с Мамой. Надо будет завтра проверить. Поворочившись пару минут, я начала медленно вырубаться, когда услышала шум из соседней комнаты. Сначала мне показалось, что там кто-то дерётся – мало ли, что ещё немного пьяненьким женщинам придёт в голову. Но потом я сообразила, что там происходит на самом деле. Ой, вы серьёзно? В первый, мать его, день? Алё, у вас ребёнок за стеной, а вы решили пошалить? Да и бог с вами, надеюсь, стены тут достаточно толстые. Положив подушку на голову, я постаралась как можно быстрее уснуть. Не хочу даже думать, чем они там занимаются. Завтра обязательно выскажу своё недовольство. Или не выскажу. Всё-таки они через многое прошли, наверное, заслужили немного любви. Тьфу ты! Спокойной ночи.