Создания разума

Запись 9

Ну здравствуй, дорогой дневник. Я снова в деле! Да-да, я вернулась оттуда, куда отправлялась четыре дня назад. А именно в “Совёнок”, место, сделавшее меня человеком. Он принял меня обратно, да и не только меня – все девочки были там вместе со мною. Что мы там забыли? Семён решил, что нам нужна помощь, и буквально спас нас от самоуничтожения. Это сложно объяснить словами, а поэтому я даже пытаться не буду. Всё-таки я считаю, что произошедшее в лагере – это моё личное дело, и унесу эту тайну в могилу. К тому же, разве тот, кто когда-нибудь прочитает этот дневник, поверит хоть единому моему слову? Очень сомневаюсь, я бы не стала. Вот какое дело, дневник: я решила изменить своё отношение к жизни. До этого я только и делала, что ныла по поводу несправедливости к моей персоне, но этого больше не будет. Теперь я знаю, для чего и кого живу, теперь я уверена в своих силах, как никогда раньше, и буду радоваться тому, что имею. Но хватит красивых слов, тебе, наверное, интересно, что же произошло? А произошло следующее. Я очнулась от трёхдневной комы, в которую с щедрой руки Семёна (а скорее, это произошло по моему собственному велению) впала сразу после того, как в последний раз выводила красивые буковки на твоих страницах. Не сказать, что я с радостью вернулась из “Совёнка”, но и скучать по нему не буду. Это всего лишь место, всё дело в людях. Людях, которых я по праву могу считать своими друзьями, которые прошли весь путь вместе со мной и ни разу не отклонились с него. Я говорю об Алисе, Славе, Маше, и, конечно же, Ульяне. По последней я буду очень скучать. Дело в том, что она осталась в лагере навсегда, предпочтя его краткосрочную теплоту и любовь серой и скучной реальности, в которой она жила. И я не осуждаю её – каждый из нас делает свой выбор, а правильный ли он, способно рассудить лишь время. В любом случае, Ульяна навсегда останется в моём сердце как хорошая подруга и отличный человек. Но не будем пока что о грустном. Я вернулась, это главное. Очнулась я в знакомой мне палате своей же больницы. Как оказалось, привёз меня туда мой сын Саша, приехавший проверить, всё ли со мной в порядке. Я даже не подумала о том, чтобы предупредить хоть кого-то о своём исчезновении, что было глупо и опрометчиво. Естественно, он начал волноваться после того, как я перестала отвечать на звонки и письма. В итоге Саша сорвался с учёбы и приехал ко мне, чтобы увидеть свою мать спящей в своей кровати и никак не просыпающейся, и как умный мальчик, тут же вызвал скорую. По его же наставлению меня доставили в частную клинику, в которой я работала. К настоящему моменту я уже пользовалась в ней определённым уважением, поэтому приняли меня там без возражений. Что было, пока я спала, я не знаю – как то не было ни времени, ни желания расспрашивать всех подряд о своём лечении. Когда мои глаза открылись, первым, кого я увидела, был Саша. Он проводил рядом со мной практически всё время и уходил только затем, чтобы поесть и поспать. Врачи не могли с уверенностью сказать, что со мной произошло, и я бы не винила их в этом. Будь ты хоть Гиппократом, но подобные случаи наукой объяснить попросту невозможно. Бедный мальчик, когда я очнулась, он был в плачевном состоянии. К его подавленному настроению добавлялась физическая усталость. Под его глазами я видела синяки, а кожа имела неестественный оттенок. Стоит ли говорить, насколько больно для матери видеть таким своего сына? Сорвав с себя всякого рода датчики (что для врача непозволительный поступок), я тут же обняла Сашу. Было заметно, как в нём снова просыпается жизнь, как розовеют его щёки, как учащается биение его сердца. Ему ещё повезло, что в этом мире прошло всего лишь три дня. В “Совёнке” же я провела целую неделю, и даже представить не могу, что было бы с моим бедным сыном, проведи он у моей кровати столько времени. Мы с ним долго разговаривали, а врача, который прибежал после оповещения о том, что его пациентка очнулась, я попросила подождать за дверью (он младше меня по должности и, хоть я и не была на работе, перечить мне не посмел, хи-хи). После банальной проверки моего состояния Саша задал мне вопрос, который выбил меня из колеи. Вот же глупая дура, ну для чего я оставила свой дневник в руках, а не убрала его куда-нибудь в дальний ящик перед тем, как заснуть? Естественно, он его прочитал. Мало того, он дал прочитать и своему брату, Сергею. И теперь они знают о моём прошлом практически всё. Услышав каверзный вопрос, я очень испугалась того, как к этому отнесётся Саша. Я попыталась, конечно, отмазаться, мол, это всё неправда, и я всего лишь пишу книжку. Но попытка оказалась неудачной – Саша не поверил тому, что сразу после того, как я написала о Семёне, позвавшем меня неизвестно куда, меня накрыло трёхдневной комой, причину которой никто не смог объяснить. Естественно, он потребовал от меня разъяснений. И что мне, позвольте спросить, было ответить? Пришлось рассказать ему правду. Не всю, конечно, о многих вещах я умолчала, чтобы не погружать сына в свои проблемы ещё сильнее. Как же я была удивлена, когда услышала его слова о том, что он верит мне! Мой сын, один из самых умных и рассудительных людей, которых я когда-либо встречала, верит в бредовую историю о вымышленном пионерском лагере, создающем людей из воздуха и забирающем их обратно по своему желанию. Может, он соврал, чтобы меня не обидеть? Я так до конца и не определилась. Как бы то ни было, я выписалась из больницы. Коллеги задавали мне стандартные вопросы, на которые я отвечала максимально просто: ничего не помню, ничего не знаю, со мной всё хорошо, я иду домой. Мало кто позволил себе пререкаться со мной, понимая, что я ещё вернусь на работу, и всех неугодных ждёт казнь через постоянное мытьё полов и собирание уток у пациентов. Поэтому домой я вернулась через час после своего пробуждения. Есть хотелось жутко, и я жадно накинулась на первое, что мне попалось в холодильнике. А Саша сидел рядом и посмеивался над своей по-свински выглядящей матерью и попивал кофе из своей кружки. И вот я снова здесь, пишу дневник после того, как уложила сына спать. Мне предоставили больничный, и на работу я выйду ещё только через несколько дней, когда посчитаю себя полностью здоровой. Проведу это время с сыном, а на днях навещу и второго, нам нужно поговорить по душам. Ладно, дневник, меня, кажется, начинает клонить в сон, пора ложиться. Неужели я за три дня не выспалась?

Запись 10

Прошло уже несколько дней после моей последней записи. Я стараюсь записывать в дневник только самые важные аспекты своей жизни – так будет проще потом читать свои собственные мысли в старости, если я до неё доживу, а не отфильтровывать информацию среди сотен страниц неинтересной писанины. В общем, я вчера наведалась в тюрьму, чтобы поговорить с сыном. Решила, что это будет моя последняя попытка, если он и сейчас решит плюнуть мне в лицо, то больше я так стараться не буду. Он мой сын, и я всегда буду его любить, но терпеть такое к себе отношение не собираюсь. В лагере у меня было достаточно времени, чтобы подумать над тем, кто виноват в наших натянутых отношениях. И я поняла, что сделала всё от меня зависящее. Не помню ни одного случая, когда лишала Сергея хоть чего-то, наказывала его, когда он этого не заслужил, и вообще я была для него хорошей матерью. Пускай мои слова звучат слишком громко, но больше страдать я не собираюсь. Однако в тюрьму я шла с хорошим настроем (как бы это странно не звучало). Саша рассказал мне, что они поругались после того, как Сергей прочёл дневник, и больше ни разу не разговаривали. Но в один день ему позвонили из тюрьмы и спросили, действительно ли его мать лежит в больнице в бессознательном состоянии. Оказалось, что Сергей постоянно просил выпустить его хотя бы на пару часов под охраной, чтобы он меня навестил. И вот вопрос: действительно ли он так расстроился из-за этого, или это был всего лишь повод для спланированного побега. Так как его так никуда и не пустили, этого узнать не получилось. Но я верила в то, что в моём сыне осталось что-то хорошее и правильное, что он действительно планировал пойти в больницу и навестить меня. Поэтому у меня было хорошее предчувствие. Я назначила встречу и пришла в тюрьму вовремя. Сергей как всегда встретил меня за стеклянной панелью с телефонной трубкой в руке. Вид у него немного изменился с нашей прошлой встречи. Под глазами больше не было синяков, руки не дрожали, а также… вроде бы он подкачался. Это хорошо, спорт полезен для тела. Думаю, он сможет избавиться от наркотиков, если будет продолжать в том же духе. - Ну здравствуй, пионерка. Как спалось? – он был дерзок, как всегда, но чувствовалось, что Сергей произносит слова с небольшим напрягом, словно они ему неприятны. - Привет, Сергей. Спалось замечательно. А ты как тут? Я смотрю, ты спортом занялся, – я старалась держаться настолько уверенно, насколько возможно. Пусть у него не будет даже повода усомниться в моей силе. - Ну да, тут особо нечем заняться. Брат сказал, ты была в коме. Что случилось? – он волновался за меня! Как же я на это надеялась! - Не переживай, всё хорошо. Просто слишком много стресса в последнее время, – надо было надавить на него, заставить чувствовать вину. Знаю, это неправильно, но метод всё-таки рабочий. Сергей отвёл взгляд в сторону и вздохнул. Я видела, как ему нелегко, и не будь между нами стекла, непременно бы его обняла. Что бы между нами не произошло, он – мой сын, и я не имею права его бросать. - Слушай, Мам, я знаю, мы с тобой плохо ладим. И в этом есть моя вина, – ну хоть что-то. – Но я не… В общем, я хочу попросить у тебя прощения! Если честно, я ожидала совсем другого. Я даже и не думала, что всё получится так просто. В голове складывался определённый план действий, я рассчитывала приходить к нему как минимум раз в неделю, пока он не поймёт, как сильно я его люблю. Но случилось то, на что я и не надеялась – Сергей раскаялся в первую же встречу. Я на несколько секунд потеряла дар речи, а когда всё же пришла в себя, улыбнулась что есть силы и приложила руку к холодному стеклу. - Сынок, я не злюсь на тебя. Больше не злюсь. Что бы ты там не думал, я всегда буду твоей матерью и никогда тебя не брошу. И тем не менее, ты совершил тяжёлое преступление и должен понести за это наказание. Надеюсь, ты это понимаешь. - Я его и так уже понёс, – а вот и дрожащие руки. Только на этот раз не из-за влияния наркотических средств, а из-за волнения. – Честно, я не думал, что ты ещё раз ко мне придёшь. Знаю, Саня злится на меня. Передай ему, что мне жаль. Мне было тяжело оттого, как плохо Сергею. И даже если всё идёт так, как я хотела, но видеть слёзы на лице своего сына – пусть и такие – не очень приятное зрелище. Я постаралась его утешить: - Серёжа, послушай. Я понимаю, как тебе тяжело. И вижу, что ты раскаиваешься. Но ты должен знать: мы с Сашей тебя любим. Если ты будешь примерно себя вести, тебя выпустят уже через года полтора, так что уж постарайся. Я буду тебя навещать каждую неделю, если ты этого хочешь. - Я хочу, правда. Здесь так противно, Мама… Ох, мне даже писать это тяжело. Можно я не буду продолжать? А то снова вернусь к плохому настроению и сигаретам. А я больше не хочу травить себя никотином. Пожалуй, на сегодня закончим. Но у меня есть чувство, что я скоро вернусь к тебе, дневник. Нам ещё будет, что обсудить.

Запись 11

Ну что ж, прошло достаточно, чтобы снова поистязать тебя пером, дневник. Я, как и обещала, пришла к Сергею через неделю. Надо сказать, наше общение перешло на новый уровень. Он начинает доверять мне, практически не срывается, а к тюремному жаргону я привыкну. Сын пообещал мне, что постарается выйти как можно раньше, чему я несказанно рада. Я приношу ему кое-что из еды и даже попросила одного из охранников последить за ним, чтобы не дай бог с Сергеем ничего не случилось (за определённую плату конечно). Сашу я отправила обратно в институт. Хоть он и ворчал что-то насчёт того, что его точно не отчислят, и они вообще ему должны за то, что он представляет институт на научных выставках, но всё же негоже прогуливать занятия, когда со мной всё в порядке. К тому же, пришло время возвращаться на работу. В клинике меня встретили тепло, многие желали мне здоровья, а главврач лично пожал руку и попросил больше не заставлять его нервничать такими комами. А ещё я решила взять себе интернов. Мне и раньше предлагали, но я всегда отказывалась, ссылаясь на нехватку времени. А на самом деле, я не хотела себе ещё несколько детей, которым постоянно надо задницу подтирать. Сейчас же, когда я разобралась со своими проблемами, можно и попробовать обучать бедолаг-студентов. Главврач сильно обрадовался моему решению, так как врачей не хватало, и не кому было помогать нашей клинике выполнять условия контракта с местным медицинским университетом. Ребята оказались толковые, только вот ошибки допускают детские. Ну ничего, я тоже в их возрасте волновалась. То катетер введу не туда, то лекарство не то назначу. Всякое бывает, это не повод срываться на них. Но всё же, думаю, до серьёзных случаев их лучше пока не допускать. Кстати, насчёт серьёзных случаев. Я нашла больницу, в которой держат Ульяну, и с помощью своих связей перевела её к себе. Под моим присмотром будет надёжнее. Всё-таки Ульяна – моя подруга, и о ней я тоже должна заботиться. Посмотрела я, в каких условиях она лежала, врагу не пожелаешь. А с моей помощью она продержится не меньше полугода. Конечно, главврач был против того, чтобы тратить наши ресурсы, включая аппарат жизнеобеспечения, который мог бы пригодиться другим пациентам, на не пойми кого без родни и гроша за душой. Но меня это не волновало – ей нужна только такая помощь, и я готова на всё, чтобы её дать. Поэтому я полностью оплатила её лечение, а это не малые деньги, на них клиника может позволить себе ещё один аппарат, чтобы мне не компостировали мозги. Я каждый день прихожу к Ульяне, разговариваю с ней, рассказываю свежие новости. Не знаю, слышит ли она меня, но надеюсь на это. Может быть, Семён ей что-нибудь от нас передаёт. Состояние Ульяны в порядке, никаких отклонений нет, так что я спокойна за неё. Её тело, подключённое к аппарату жизнеобеспечения, сможет продержаться даже год, если ничего страшного не случится. Интересно, сколько это по часам “Совёнка”? Если взять за пример нашу неделю, то получается примерно от двух до трёх лет. Надеюсь, ей этого хватит. Тут на днях меня посещала Алиса. Ей повезло чуть больше, чем мне – не было людей рядом, знающих о наших приключениях в лагере, а значит, не нужно было оправдываться. Маша осталась в Лондоне, и Алисе было одиноко, поэтому она стала искать остальных. Мы с ней мило побеседовали за чашечкой чая, мне даже понравилось. Если честно, я всегда воспринимала Алису как человека, с которым мне никогда не сойтись. В лагере мы чуть ли не враждовали, а после него старались сводить наше общение к минимуму. А жаль, Алиса на самом деле очень приятный и добрый человек, просто иногда слишком резка в высказываниях. Я даже набралась смелости и рассказала ей о своём сне, который мне снился в “Совёнке” (да-да, я видела сон во сне, такое тоже возможно). В нём мы с Алисой предстали в образе японских воинов, сражающихся с помощью катан насмерть. И я победила в этой битве! Правда, итог получился жутковатым – я отрубила ей голову. Вторую часть сна я рассказывать не стала, не стану и здесь. Это слишком личное даже для собственного дневника. Алиса, как и ожидалась, лишь рассмеялась, услышав о своём поражении. Она сказала, что никогда не представляла себя с мечом в руках, но если бы представила, то у неё точно хватило бы сил, чтобы меня одолеть. Обидно ли это? Ни разу. Потому что примерно этого я от неё и ожидала, иначе это была бы не Алиса. Не знаю, станем ли мы настоящими подругами, но, по-моему, мы обе этого хотим. Так почему бы и нет?

Запись 12

Вчера наконец-то приехала Маша. Я, правда, не поняла толком, на время или навсегда. Стоило бы обидеться на Алису за то, что не предупредила заранее, но я не буду. Всё-таки им нужно какое-то время наедине, а мы со Славей, наверное, будем им мешаться. Ну да ничего, Маша всё равно сама пришла ко мне в больницу. Да ещё и Виолу привела! Я так давно её не видела, практически с самого рождения. Так уж получилось, что Маша всегда будто прятала дочь от нас и подпускала к ней только Алису. Интересно, почему? Кто знает, кто знает… В общем, Виола сильно выросла, она уже практически взрослый человек, и если бы не та травма в детстве, которая повредила ей позвоночник и парализовала ниже пояса, скорее всего, уже жила бы своей жизнью. Я до сих пор не понимаю, почему Маша первым делом не привезла дочку к нам в клинику, может быть, мы могли бы ей помочь. Конечно, шансов мало, учитывая, что ей не помогли даже в Европе, но всё же, это довольно неприятно. Я спрашивала Машу об этом в лагере, но та всё время уходила от ответа, словно чего-то стеснялась. Наверное, сама понимает, что сглупила. Я пообщалась с Виолой – очень милая девочка, между прочим, чем-то похожа на свою мать. Устроила ей небольшую экскурсию по клинике. А что, вдруг ей понравится медицина, и она станет врачом, как и Виола-старшая? Кстати, я рассказала девочке о том, в честь кого её назвали. Видимо, Маша старалась ограничить свою дочь от любой информации о лагере, и та лишь знала, что Виола была какой-то медсестрой. Но теперь, когда она практически всё знает о нашем совместном приключении, можно было ей и поведать, кто такая Виола на самом деле. Я объяснила девочке, кем Виола стала для меня, как она помогла мне выбрать свой жизненный путь, как повлияла на меня. Виола (девочка) лишь сказала, что гордится тем, что её назвали в честь такого хорошего человека. Маша же следила за нами так, будто я тоже ребёнок, и мы с её дочерью играем в песочнице. Забавно, но несправедливо. Пока дочь отвлеклась на один из наших аппаратов, Маша отвела меня в сторону и сказала, что нам надо кое-что обсудить. Оказалось, что она волнуется насчёт состояния Виолы. После некоторых намёков и смущений я наконец-то поняла, о чём именно она говорит. Маша не знала, сможет ли Виола получать удовольствие от секса и в итоге забеременеть. Этот вопрос довольно сложен и требует понимания того, насколько травма серьёзна. Я объяснила Маше, что не могу сказать это просто так, понадобятся исследования, тесты и так далее. Я предложила ей поговорить с дочерью на эту тему, а если она стесняется, то это сделать могу и я. Но Маша категорично отказалась, уверив меня, что обязательно обсудит этот вопрос с дочерью самостоятельно, и они вернутся ко мне. Пообещала, что не станет тянуть с этим, всё-таки вопрос довольно серьёзный. Раньше я даже не задумывалась над ним, но теперь, после разговора с Машей, не перестаю об этом думать. Мне действительно очень жаль Виолу. Возможно, она никогда не почувствует наслаждения от физической близости со своим любимым человеком, который, насколько я знаю, уже появился. А что касается беременности, то её можно и избежать, в конце концов, я - хороший пример того, как завести семью и без отращивания живота. Вскоре мы попрощались, и Маша повезла дочь домой. Кстати, насколько я понимаю, теперь они живут у Алисы, так как Маша продала свою квартиру в нашем городе. Только вот почему тогда сама Алиса не зашла? Я думала, мы с ней поладили, так в чём дело? Ульяна всё ещё стабильна. Иногда я проверяю чувствительность её тела, состояние внутренних органов, реакцию зрачков на свет. Пока что всё в порядке, и это хорошо. Маша с Алисой тоже её навещали, а вот Славю я уже давно не видела. После лагеря мы встречались постоянно – Алиса собирала нас вместе, и пока не приехала Маша, мы часто гуляли втроём, болтали о том о сём, приходили к Семёну на кладбище, как в старые времена. Но вот в последнее время мы что-то забросили это дело. Приехала Маша, Алиса теперь занята ею, а от Слави ничего не слышно. Я пару раз звонила ей, но Славя никогда не разговаривала долго, всё время говорила, что у неё нет времени. Что-то она явно скрывает от нас. Или только от меня? Но есть у меня одна идея. Вчера меня пригласили выступить с лекцией в институте, в котором я раньше училась. Там же работает и Славя. Я обязательно её найду и расспрошу обо всём. Не нравится мне, что происходит, нельзя допустить, чтобы Славя стала жёсткой и грубой, как раньше.

Запись 13

Сегодня я снова посетила Сергея. Он хорошеет с каждым днём – уже даже и не скажешь, что когда-то он страдал от наркотиков. На этот раз он начал меня расспрашивать о моём дневнике. Он ведь тоже прочитал его, и теперь у него возникает всё больше вопросов. Вот только я не готова пока рассказать ему правду, мне всё ещё страшно, что он не поверит мне, посчитает сумасшедшей. Сергей всегда был скептиком, постоянно повторял, что вся паранормальщина, которую показывают по телевизору – чушь собачья, и нас просто пытаются заставить в это поверить, чтобы отвлечь от настоящих проблем. И что, мне стоило ему поведать историю о том, как меня создали? Нет, спасибо, я не настолько отважная. Поэтому я решила объяснить свой дневник банальным переизбытком времени и желанием развлечься созданием подобной истории. Навешала ему лапши на уши, а он и поверил. Мне немного стыдно за то, что обманываю сына, но, с другой стороны, лучше уж он будет спокоен в неведении, чем накручивать себя по поводу и без. Сергей не такой сообразительный, как Саша, и не смог уличить меня во лжи, так что пока я спокойна. Думаю, так ему будет проще. Всё равно наша история настолько необычна, что поверить в неё сможет далеко не каждый, а я всё ещё хочу оставаться в глазах сына адекватным человеком. Но всё это неважно, ибо у меня есть отличная новость. Мне позвонил Саша. Я не видела его целый месяц, хоть и созванивалась несколько раз за неделю. И вот сегодня он ошарашил меня, когда сообщил о том, что я скоро стану бабушкой. Нет, вы представляете, я – бабушка! Саша мне даже не говорил о том, что у него есть девушка, оказалось, он встречался со своей однокурсницей уже на протяжении полугода. На мой негодующий вопрос, по какой такой причине я ничего об этом не знала, сын ответил, что просто хотел удостовериться в том, что они с Викой (так её зовут) подходят друг другу перед тем, как познакомить её со мной. Но просто же сообщить мне о её существовании можно было? Почему я обо всём узнаю самой последней? Это как-то несправедливо, не находите? Короче, Вика беременна, и Саша планирует сделать ей предложение. Дневник, ты не представляешь, как я рада! Мой сын женится, у него скоро будет собственный ребёнок. Чего ещё может пожелать любящая мама? У меня от возбуждения даже сейчас трясутся руки, так что простите меня заранее за кривой почерк. Врать не буду, я даже пригубила бутылку вина после окончания телефонного разговора. Сергей, узнав об этом от меня, пожелал брату удачи и попросил меня привести Сашу к нему. Конечно же, я согласилась. Когда в следующий раз Саша приедет домой, я отведу его в тюрьму (странно звучит, да?). Насколько я знаю, мои дети сейчас не сильно ладят друг с другом, но я обязательно их помирю. Сергей изменился в лучшую сторону, по крайней мере, я на это надеюсь. И у них есть хороший повод, чтобы снова стать родными братьями. Ещё я постараюсь уговорить Сашу привезти с собой и Вику, чтобы познакомиться с будущей невесткой. Господи, до сих пор не могу в это поверить! Мне надо подышать воздухом, что-то я разволновалась. До следующего раза, дневник, я обязательно к тебе вернусь со свежими новостями.

Запись 14

Я тут подумала, дневник. Что-то я слишком легко вернулась в реальность. Нет, я не про конец недели в лагере. Я говорю об эмоциональной составляющей. Я прекрасно помню, что испытывала, когда садилась в автобус в последний раз. На душе кошки скребли, слёзы рекой лились из глаз, и было ощущение, словно я умираю. Но вот я проснулась, и всего этого не стало. Мне было так спокойно, так легко, будто и не произошло ничего. Может быть, это оттого, что я спала? Ведь любой сон может показаться серьёзным до того момента, как он закончится. Просыпаясь, организм успокаивается и перестаёт чувствовать ту радость, или тревогу, что была во сне. Не знаю, как это описать с медицинской точки зрения, тут лучше обратиться к психологу, но я точно знаю, что так бывает постоянно. Вот только сны забываются довольно быстро, а своё путешествие в “Совёнок” я помню во всех деталях. И что самое главное – с остальными точно так же. Мы все рыдали, мы все не хотели уходить, хоть и понимали, что так надо. А что теперь? Мы снова живём своей жизнью, практически не вспоминая о волшебном лагере, подарившем нам всё. И о Семёне, по которому так плакали раньше. Может быть, всё дело в возрасте? Мы ведь не маленькие девочки, какими были там, нас сложнее вывести из равновесия. Хотелось бы мне знать причину наверняка, отчего-то она меня очень интересует. Я спрашивала об этом и Алису, и Машу, но те лишь жали плечами, утверждая, что никогда об этом не задумывались. Думаю, и мне не стоит нагнетать, зачем это надо? Я благодарна “Совёнку” за всё, но жизнь идёт дальше, и оглядываться бессмысленно. Поэтому я думаю, что пора заканчивать свой дневник. От него нет никакого толку, если есть с кем поделиться своими мыслями. Когда я потеряла всех, кого любила, ты – единственное, что поддерживало во мне жизнь. Но теперь, дорогой дневник, нам пора прощаться. Это было бы жестоко, будь ты человеком, но сейчас мне это банально не интересно. Получается какая-то летопись моей жизни, а я от этого чувствую себя старой. Не хочу быть старой! Не сейчас. Но напоследок всё-таки запишу то, что произошло за это время. Со Славей я таки встретилась. Всё оказалось куда проще, чем я думала – она просто была занята сессией. На неё повесили ещё одну группу, и теперь бедняжка практически зашивается на работе. Представляю, как ей тяжело. Теперь, когда у меня в подчинении появились интерны, мне часто приходится задерживаться в клинике, чтобы у них появились хоть какие-то шансы на успешную сдачу интернатуры. И это просто ужасно… Ребятишки такие упрямые, такие своевольные, считают, что они знают всё лучше, чем остальные, и часто идут на конфликт. Я стараюсь быть с ними помягче, но, чувствую, скоро и у меня кончится терпение. Надо ещё раз встретиться со Славей и узнать, как она справляется в такой ситуации. Про Ульяну сказать особо нечего. Лежит, дышит, состояние стабильное. Кто знает, чем она занимается в “Совёнке”? Небось отрывается по полной. Ульяна всегда была человеком, способным устроить себе досуг даже без нас. Правда, это было ещё до того, как мы впервые ушли из лагеря. Хотя, она ведь и сейчас ребёнок, да? Ох, тяжело понять, в общем. Жалко, что я не могу больше с ней поговорить. Саша согласился привести Вику ко мне. Это здорово, хочу наконец-то познакомиться с матерью моего будущего внука (или внучки). Судя по всему, Саша счастлив, а мне только этого и надо. Я всё-таки хорошая мать, я вырастила замечательного человека, дала ему будущее, создала ещё одну ячейку в обществе. Со вторым сыном пока не всё так радужно, но я уверена – он тоже справится. И я наконец-то буду по-настоящему счастлива. Ну что же, пришла пора прощаться, дорогой дневник. Не знаю пока, что я буду с тобой делать: спрячу или сожгу. Решу попозже, а пока просто отброшу перо в сторону и откинусь на спинку дивана. Я заслужила отдых, пора насладиться им. Спасибо тебе, дневник, ты был хорошим слушателем. Что-то я слишком сильно распинаюсь перед обычной книжкой…