Глава 2
26 января 2017 г., 21:39
***
После обеда ветер стихает. Правда, небо заполняется облаками, отбрасывающими на землю огромные тени. — К вечеру обещают шторм, — говорит Мери, наблюдая за приготовлениями Криденса. Он стоит спиной к ней и делает сэндвичи для себя и Модести. Та напросилась идти с ним. — Я думаю, мы успеем домой до того, как погода ухудшится, — заверяет он. Модести кивает головой. Она освобождает свой рюкзак, видимо намереваясь собрать много ракушек и камней, и кладет в него бутылку с водой. — Все будет хорошо, мы вернемся вовремя. — Твой отец тоже так говорил. Криденс застывает на мгновение, держа в руке тост с листом салата на нем, силясь подобрать слова. Но ему практически никогда не удается. Его взгляд полон усталости и грусти. Ему надоело оправдываться. Отца не стало несколько месяцев назад. Он не умер, нет. Просто в один прекрасный день он исчез. Вместе с лодкой, вещами и парой тысяч долларов, которые мама берегла на «черный день». В то же время, ко всему прочему, испарилась одна девушка по имени Ниа. Местная официантка. Так же безмолвно и бесследно, будто и не существовала никогда. Не сложно было сделать выводы. Мери молча наблюдает, как играют желваки на скулах сына. — И при чем здесь это? — спрашивает он, зажмуриваясь. Она хмыкает и молчит. Возможно, она осознает, насколько это глупо, а возможно, злость напрочь завладела ее разумом. — Идите, что ж, — говорит Мери, наконец. — И возвращайтесь до шторма. Не заставляйте меня волноваться. Модести к воде не подпускай! Криденс кивает головой. Он кладет бутерброды в контейнер и запихивает их в рюкзак сестры. Из дома они выходят молча. По дороге к пляжу Модести осторожно спрашивает брата: — Криденс, а можно мне будет поплавать? Ну, или хотя бы зайти в воду по пояс? Так хочется! — Ты же слышала маму, — возражает юноша. — Тем более, она права. Плаваешь ты плохо, и вода уже не такая теплая, как летом. — Но Криденс! Ты будешь рисовать, а чем мне заниматься в это время? К тому же… Гляди! - порывшись в рюкзаке, Модести извлекает из его глубин темно-синий купальник. — Пришлось ждать, когда Честити выйдет, иначе она заметила бы и сразу маме рассказала. Ну? Они спускаются по узкой тропинке, ведущей через заросли высокой желтой травы к дюнам. Криденс пожимает плечами. С одной стороны, если Модести не будет рядом, ничто не отвлечет его от рисования и наблюдения. С другой, сможет ли он думать о чем-то еще, если сестра будет в воде — стихии, ей не подвластной, опасной и изменчивой? — По пояс, Модести, — сдается парень после раздумий. — Будь предельно осторожна! — Йес! — девчонка вешается на брата, заливисто смеясь. — Ты лучший! Море лежит ровным зеркалом, недвижимое и тяжелое. Поверхность видно до самого горизонта. «Прекрасно», — думает Криденс, присаживаясь прямо на песок. Его темные спокойные глаза смотрят на море. Море смотрит на него.***
Модести любит воду. Она может часами сидеть в ванне, когда ей, конечно, позволяется, воображая себя водолазом-кладоискателем, русалкой или каким-нибудь морским обитателем. К сожалению, только в ванне она чувствует себя уверенно. Любой другой водоем ей не по силам. Папа обещал научить ее плавать, но так и не научил. А маме не до того. Она больше любит загорать. Девочка переодевается за камнями и относит аккуратно сложенную одежду поближе к брату. — Осторожнее… — небрежно бросает Криденс. Его мысли уже витают в другом месте, над морем, что эти чайки. — Хорошо, — обещает Модести и бежит к воде. Песок под ее ногами начинает хлюпать. Волны целуют пальчики ног, растворяясь на них пеной. Вода холодная. Девочка визжит и смеется, плюхаясь на живот. Раньше Криденс любил воду так же. Он мог часами не вылезать на пляж, до тех пор, пока его губы не синели. Или пока папа не звал его рыбачить вместе. Но что-то в нем изменилось с некоторых пор. Он стал «сухопутным». Модести оборачивается, чтобы посмотреть на брата. Криденс уставился перед собой и наверняка ничего не видит, кроме неба и воды. Девочка делает шаг вперед. Еще шаг. Вода доходит ей до груди. Можно осмелиться зайти и поглубже. Модести щурится, ухмыляясь. Чуть позже, возможно.***
Ближе к вечеру небо становится лилово-розовым, вновь поднявшийся ветер раскачивает морскую гладь. Волны поднимаются, одна за другой. Новорожденная волна догоняет предшествующую ей, но не проходит и минуты, как обе исчезают. Криденс спешит покончить с рисунком и приступить к новому, потому что море изменилось. Новое море. Он искренне пытается любить его от всего сердца. Когда-то ему сказали, что, если сильно любить море, быть ему преданным и умереть в нем, можно стать русалкой. Тот, кто сказал это, был его первой любовью. Единственной. Владел сердцем Криденса и телом. Пока море не завладело им. Стал ли он русалкой? Или это было только его воображение? Желание моряка никогда не расставаться с родной стихией. Криденс не знал. Но хотел верить и надеялся, что однажды над водой поднимется хвост — не большой, как у кита, и не гладкий, как у дельфина, а сверкающий чешуей русалочий хвост. И надежда, и любовь вновь поселится в его душе. Его сердце чуть не выпрыгнуло из груди, когда Модести закричала: «Русалки!». Он и сам готов был броситься в море в тот же миг. Модести… Криденс медленно откладывает рисунок в сторону, оглядывая прибрежную линию. Он может поклясться, что еще недавно видел ее. Но сколько времени прошло с тех пор на самом деле? Перед глазами юноши только вода. Он вскакивает на ноги. Его сердце стучит, как бешеное, колотится о грудную клетку, словно ища выхода. Нет! Нет! Нет! — Модести! — кричит Криденс, забегая в воду прямо в одежде. — Модести, где ты?! На него накатывают волны, будто выталкивая обратно на берег. Сейчас, когда он в воде, они уже не кажутся ему безмятежными. Скорее свирепые, как псы, они набрасываются на парня, обдавая холодом и солью. — Модести! — срывая голос, хрипит Криденс в последний раз перед тем, как нырнуть. Вода холодная и темная. За пеленой песка, поднятого со дна, ничего не видно. Не остается ничего, кроме как шарить по дну руками, пытаясь нащупать тело. Боже… Криденс мысленно молится, хотя обычно этого не делает. Мозг уже рисует ему картины того, как он выходит на берег. Один. Или с Модести. Сестра безвольно висит у него на руках. Ее лицо синее. Она не дышит. Он кладет ее на песок. Нет-нет! Криденс отгоняет от себя эти мысли. Ему не хватает воздуха, и он выныривает. Очередная волна бьет его прямо по лицу, шипя пеной. Он вдыхает полной грудью и вдруг резко выдыхает. За очередным гребнем, разбив воду плавным и сильным движением, взмывает… русалочий хвост.
