Щетина

«#Потрачено» «Простите, бабы, я занят дважды!» «Здесь был Юрка (изображение тигриной мордочки)» «Итс Джей-Джей стайл (изображение короны)» «Дрочить этой рукой» (рядом) «Теперь уже не этой» «Спасаю кошаков с 2019 года» «Бека – ты пирожок (изображение медвежьей мордочки)» «Юрацйка (на ломанном русском, почерком Джей-Джея)» - зачёркнуто, ниже приписано огромными злыми жирными русскими буквами «ЖОП-ЖОП». Справа, ближе к локтю, безуспешная попытка Юры нарисовать мотоцикл, который оказался больше похож на велосипед. Под ним – пиктограмма из двух жирных бубликов, соединенных между собой горизонтальной палкой, из которой торчит вверх что-то типа изогнутого трезубца Сатаны – это уже попытка Джей-Джея. Ещё более провальная. Отабек читает каракули на своём гипсе и мысленно смеётся. Нет, мысленно, он просто орёт от смеха, если честно, просто привычка у него такая – делать это про себя. Юра, помнится, офигевал с того, что Отабек даже анекдоты с каменным лицом читает, а он просто забывает смеяться вслух и всё. Но о чём точно нужно не забыть – это оставить разукрашенный гипс себе, когда его снимут. Конечно, не такой уж это и трофей, что там – походил всего пару дней. Но сочинения Плисецкого и Леруа того стоят. На самом деле, он может их перечитывать бесконечно, потому что не хочет приступать к тому, зачем он пришёл в ванную, и подсознательно оттягивает момент истины. Но чёртова шея чешется так сильно, что одновременно хочется как можно скорее с этим покончить. Отабек подносит бритву к лицу, начинает водить станком по правой скуле, и его мысли улетают куда-то далеко-далеко, пока на его левом запястье не смыкаются чьи-то смуглые канадские пальцы. Отабек не оборачивается. Ему достаточно посмотреть в зеркало, чтобы увидеть позади себя Джей-Джея. И как он так подкрался незаметно? Обычно его слышно за километр, а то и за два: странно, что соседи Юрки ещё не съехали или не вызвали полицию, пока громкий кленовый идиот здесь тусуется. Хотя чему удивляться? Наедине с Бекой он всегда становится тише. Голова Джей-Джея наклонена, синие глаза смотрят с каким-то насмешливым укором. Что ты делаешь, Бека? А Бека и сам не осознаёт, что делает. Водит бритвой туда-сюда по сухой коже, на которой уже появилось целых три пореза: один – под нижней губой, два других – на щеке, из них текут малюсенькие ручейки крови, и казах оглядывает раковину в поисках пены для бритья, не понимая, как можно было про неё забыть. - Хрень какая-то. Как я так? – бормочет Алтын, спрашивая это то ли у Леруа, то ли ни у кого конкретного, но точно не у себя самого. Джей-Джей ловко изымает бритву из его левой руки, и Отабек даже не успевает среагировать, чтобы удержать её. Леруа вопросительно помахивает бритвой перед ним. Тебе помочь? Джей-Джею не нужно спрашивать вслух, Алтын и так всё понимает. Читает его взгляды, его выразительную мимику. Они с Джей-Джеем порой разговаривают совсем на другом языке, понимают друг друга без слов в половине случаев, и Юра говорит, что очень этому завидует, потому что с Юрой Жан-Жак другой. Шумный, безбашенный, весёлый, болтливый, неуместный, и Плисецкому, конечно, не надо другого, но иногда дико хочется уметь его затыкать. К несчастью для русского чемпиона, кнопка выключения Джей-Джея есть только у Отабека, и он не собирается ею делиться. Алтын долго смотрит на Леруа. Тёмно-карие глаза смыкаются в противоборстве взглядов с синими. Отабек хмурит брови, Жан-Жак, наоборот, их приподнимает, показывая, как он невозмутим. Они сейчас словно два голодных хищника, встретившихся на узкой лесной тропе, и никто не хочет уступать дорогу. Но один из них сейчас слабее, он ранен, и второй прекрасно чувствует это, потому что уже через секунду Отабек оказывается прижатым к стенке ванной комнаты. Чертовски непривычно, ведь обычно это Леруа сдаётся первым, поддаётся и, сопротивляясь для вида, валится на лопатки, позволяя Алтыну делать с собой всё, что угодно его душе и телу. Неужели хочет сейчас отыграться? Хочет почувствовать себя главным? - Тут нужно… продезинфицировать, - бормочет Джей-Джей, сминая последнее слово губами о щеку казаха. Его влажный горячий язык проходится по ранке, собирая капельки свежей крови, осторожно вылизывает кожу, переходя ко второму порезу чуть ниже, и Отабек прикрывает глаза, чувствуя, как обе ранки перестают щипать. Жан-Жак задевает кончиком языка последний порез – на подбородке. Металлический привкус крови уже так бьет Леруа в мозг, что он не выдерживает: поддевает языком верхнюю губу Алтына, но Бека издевательски медлит, тихо улыбаясь ему в губы. Джей-Джей почти выходит из себя, обхватывает ладонью выбритый затылок Отабека и прижимает его ближе, решительно углубляя поцелуй. Они обмениваются чередой коротких хищных укусов, затем вновь замирают, растягивая удовольствие, и только тогда Отабек понимает, как же он скучал по этому самоуверенному придурку. А придурок уже теряет голову, не знает, куда девать руки, чтобы не задеть гипс, поэтому одной требовательно скребет затылок казаха, другой пробирается под футболку, нащупывая пальцами дорожку жестких волос у Алтына на животе. Я тоже скучал. Прежде, чем его накроет с головой, Отабек успевает наскрести на дне сознания последние крохи здравого смысла и отнимает руку канадца от своего тела. Жан-Жак чуть отстраняется, и между их влажными губами тянется прозрачная цепочка слюны. - Тихо. Стой, - урезонивает Алтын пылкого Леруа, когда тот всё ещё делает попытки продолжить, - Ты же только побриться помочь хотел. Жан-Жак ухмыляется и качает головой. Какой ты недотрога. - Даже жалко щетину сбривать, - Джей-Джей находит рядом с раковиной пену для бритья и встряхивает флакон, - Феечке же она понравилась так же сильно, как и мне? - Может, – невозмутимо отвечает Отабек и облизывает опухшие пульсирующие губы. Перед тем, как нанести пену для бритья, Джей-Джей проводит ладонью по щеке и подбородку Отабека, в последний раз наслаждаясь покалыванием мелких иголочек.