Племянница Дамблдора

Свободные уроки, как и следовало ожидать, оказались не временем блаженства, а тем спасательным кругом, который хоть немного позволял старшекурсникам справиться с навалившимся учебным материалом. Каждый день задавали кипы домашних заданий, которые не успевала выполнять даже Гермиона, поэтому волшебникам приходилось вечно зависать в гостиной и грызть гранит науки. В полумраке, созданном осенней погодой. Только яркий огонь в камине одарял присутствующих толикой тепла и света. До начала следующего урока оставалось минут двадцать, поэтому большинство учеников в пятничное утро расползлись по красно-золотой комнате, уткнувшись в свои учебники. Гермиона аккуратно устроилась на краешке дивана, перебирая конспекты лекций профессора Макгонагалл. Джинни, поджав под себя ноги, сидела в соседнем кресле, то и дело наклоняясь к подруге, чтобы задать очередной вопрос по заклинаниям. На полу, рядом с креслом, расположился Гарри — его внимание полностью поглотил дневник Принца-Полукровки. Почти все кресла в гостиной были заняты гриффиндорцами. Каждый был занят каким-то делом. Перси и Рон оказались единственными бездельниками, которые решили сыграть в шахматы. На доске уже был эндшпиль и даже те, кто особо не смыслит в этой игре, сказали бы, что Рон выигрывал. Черных фигур Перси оставалось совсем немного. Перси ужасна в шахматах, но от предложения Уизли грех было отказываться. Ненависть к домашке — это то, что объединяло этих двоих. Пока Гермиона строила для всех планы по дополнительным занятиям, Перси и Рон всегда были не прочь куда-нибудь улизнуть. Рыжий чешет затылок, а затем в пару ходов заканчивает игру с шахом и матом. — Победа! — он вскакивает, радостно вскидывая руки над головой, и задевает край стола, отчего фигурки на нём начинают шататься. Несколько человек оборачиваются и недовольно шипят. — Рональд! — Гермиона оглядывается из-за плеча, а затем тут же отворачивается и тычет пальцем в тетрадь Джинни, указывая на ошибку. Перси чуть склоняет голову, шелковистая платина разливается по её плечу. Щурит серые глаза. — И как ты это делаешь? Она бы могла смириться с поражением, если бы это было не в третий раз подряд. — Мастерство и никакой магии, Перси, — Рон разводит руками. — Может, ты когда-нибудь тоже так научишься. Но вряд ли. Мар усмехается, и тут же мимо них проплывает Лаванда Браун. Её слащавая улыбка так ослепляет, что хочется заслонить глаза рукой. Она застывает напротив ошеломлённого Рона. Ждёт. Поттер отложил дневник, брови его удивлённо подпрыгнули над очками. Он похлопал Гермиону по ноге и кивнул в сторону Браун. Перси, Гарри и Гермиона обменялись недоумевающими взглядами. Что происходит? А Лаванда мягко положила руку на плечо Рона. Его будто током шарахнуло. Он было дёрнулся, но тут же замер. Глаза выпучил так, словно перед ним сам Тёмный Лорд предстал. — Рон, ты такой умный! — тоненьким голоском пролепетала Лаванда, не замечая его смущения. — Я всегда восхищалась твоими способностями. Ты можешь как-нибудь дать мне пару советов? Обожаю шахматы! Перси прикрыла рот рукой, чтобы не рассмеяться. Лаванда Браун, увлекающаяся лишь разноцветными тряпками и девчачьими сплетнями, вдруг полюбила шахматы. Чу-де-са. Пока Рон пытался выдавить из себя хоть что-то, Гарри не сдержался. Напряжённая тишина нарушилась смешком. Секунда. И голова Лаванды резко разворачивается, а в ранее добреньких глазах на миг проносится злость. Поттер закашлялся. Затем кивнул на учебник. — Подумать только, тут такое пишут. Очень смешно. Правда. И неловкая усмешка в конце. — В учебнике по Зельеварению? — холодно спрашивает Браун. Тот кивает, перелистывая очередную страницу дневника. А лицо Рона становится сложно отличить от бардовой обивки гриффиндорской гостиной, настолько он покраснел. Захлопнув тетрадь, Грейнджер вскинула подбородок. — Лаванда, не волнуйся, наш гений, Рон, с удовольствием даст тебе несколько уроков по игре в шахматы. Да, Рональд? — чуть улыбается Гермиона, а тот выдаёт только что-то вроде «угу» и сильнее вжимается в стул. — Только вот закончит с Перси, и сразу займется тобой. Мгновение. Губы Лаванды вытягиваются в тонкую линию. Она впивается глазами в Перси, которая, склонив голову, усердно пытается спрятать лицо за прядью волос. — Отлично, — вдруг бойко произносит Браун, откидывая свои светлые кудри назад. — На доске вывесили расписание отборочных по Квиддичу. Я приду завтра поболеть за тебя, Рон. Снова напялив сладкую улыбку, она бесшумно преодолевает преграду из кресел и стульев. Хлопает портрет, и Лаванда исчезает. Рыжий шумно сглатывает. — Рон, ты такой умный! — передразнивает Джинни. Остальные заливаются хохотом. Все, кроме Поттера. Ребята вдруг умолкли, а Перси заметила, как Гермиона переглянулась с Джинни. Та закатила глаза. — Гарри! — А? — тупо спросил он, подняв пустой взгляд на подругу. — Ох, Гарри! — она поджала губы с сердитым взглядом. — Опять ты зомбирован. Избавься от этой исчирканной книжонки, сейчас же! Ты что, считаешь нормальным то, что с тобой происходит? Перси делала вид, что не слушает их разговор, собирая шахматы в коробку. Но беспокоилась она не меньше, чем остальные. Никто понятия не имел, кому ранее принадлежал этот таинственный дневник, а Поттер становился всё более замкнутым. Вскоре гостиная опустела: Рон и Гарри отправились на занятия, а Гермиона упорхнула на собрание старост. Решив, что хватит бездельничать, Мар взяла учебник по ЗОТИ и уселась на диван. Она пробежалась глазами по тексту, но как бы не пыталась, строчки не хотели становиться в линию. Так, нужно сосредоточиться. Снова попробовала погрузиться в книгу, но спустя время поняла, что всё время натыкается взглядом на младшую Уизли. Сколько она уже то и дело пялится на Джинни? Пять минут? Час? Мар наблюдает за тем, как та хмурит брови, зачёркивая что-то в тетради. Вдруг Джинни поднимает голову и устремляет на неё свой холодный взгляд. А Перси сидит словно парализованная. Так, нужно что-то сказать, но она молчит, охваченная лихорадочными размышлениями. — Тебе помочь? — доносится откуда-то тихий голос. И проходит секунд пять, когда Перси понимает, что это сказала она. — Зачем? — коротко и враждебно. Мар прикусила губу. Действительно, зачем? Если только потому, что это единственный предлог, чтобы наконец-то нормально поговорить с Джинни. Плевать на домашку, их глупая вражда не может тянуться вечность. — Просто я вижу, что ты расстроена. А я могу помочь тебе, — Перси пожала плечами и передвинулась поближе к девушке. Джинни усмехнулась, но всё-таки отложила домашнюю работу на колени. — Чем же? — Я не Гермиона, но что-нибудь в заклинаниях должна смыслить. Персидея молча взяла её тетрадь и ручку. Нашла предложение, в котором было всё перечёркнуто, лёгким движением сверху написала правильный ответ и протянула обратно. Уизли молча уставилась на неё. — Мы проходили эту тему в том году, — краем губ улыбнулась Перси и снова было принялась читать ЗОТИ, но благодарность не заставила себя долго ждать. — Спасибо. Обрадовавшись такой хоть и незначительной победе, Мар решила действовать. — Дин в последнее время ходит слишком печальный. — Да? Странно. — Вы же расстались? — Перси нахмурилась. — Думаю, это не важно. Не хочу говорить об этом, — Джинни поспешно заправила прядь волос за ухо и принялась что-то писать, не поднимая головы. — Мне всё равно. Понимающий кивок со стороны Мар. — Ладно. Я полная дура. Думала, что если у меня тоже недавно закончились отношения, то смогу как-то тебя приободрить. Извини. Уизли напряглась, явно подумав, что речь идёт о Поттере, поэтому Перси поспешила уточнить: — Ну, там, у меня дома. И решение рассказать обо всём Джинни оказалось верным. Слово за слово, и девушкам удалось наладить контакт. Если раньше при упоминании о Кристиане, у Перси вставал непроходимый ком в горле, то сейчас разговор шёл удивительно просто. Когда Джинни узнала, что Перси насильно была обручена с каким-то тираном, то пришла в ужас. А выговорившись кому-то, пришло чувство лёгкости. Ревность погубила многих людей. Поговорив по душам, Перси убедилась, что между ними с Джинни стояла лишь одна преграда — непонимание. — И думаю, то, что сейчас меня ничего не связывает с парнями — это лучшее, что могло бы быть. Подведя итог, Персидея отогнала прочь манящий образ зелёных глаз. Так и образовался хрупкий нейтралитет. День за днём она словно спала наяву в тусклых кабинетах огромного замка, томясь в ожидании свободы, которая наступала с окончанием уроков. Гермиона, Рон и Гарри решили навестить Хагрида, а Персидея зашла к профессору Дамблдору, который сейчас так редко находился в Хогвартсе. Просидев у него в кабинете какое-то время и выпив чаю, она накинула тёплую чёрную куртку, обмоталась мягким шарфом и вышла во двор. Привыкнув к мрачным окрестностям, она даже получала какое-то эстетическое наслаждение, когда гуляла в одиночестве и осматривала архитектуру, погружённую в золотистую листву пышных деревьев. Эти прогулки в сгущающихся сумерках приносили пьянящее чувство свободы. В эти мгновения переставали существовать тёмные маги, семейные проблемы и школьные будни. Начинало темнеть, и Персидея решила дождаться ребят, чтобы вместе отправиться на ужин. Она сидела на каменной лестнице, подперев голову ладонью, и осматривала причудливые кустарники, за которыми уже давно не ухаживали. В мёртвой тишине только лёгкий ветерок нашёптывал ей предостережения. То и дело натыкаясь взглядом на тёмные уголки старого двора, становилось не по себе. И тут она увидела, что из-за каменной арки, увитой плющом, показалась высокая тёмная фигура. Если бы это произошло где-нибудь месяц назад, то ей потребовалось бы время, чтобы получше рассмотреть человека. Но сейчас нужна была лишь секунда, чтобы понять. Драко Малфой. Он шёл медленно, уставившись себе под ноги. Словно был чем-то подавлен. Она откинула с лица длинные волосы, спутанные лёгким порывом ветра. Интересно, где он снова пропадал? Гарри говорил, что гадёныш перестал к ним цепляться, вёл себя странно и замкнуто. Малфой крался по Хогвартсу, как тень. И Мар отчего-то безошибочно улавливала малейшие колебания воздуха, когда рядом проносился слизеринец. И что хуже, ей стало казаться, что он тоже стал её замечать. В Большом зале, на парных занятиях Слизерина и Гриффиндора, в коридорах — среди тысячи похожих друг на друга глаз, она ловила холодный светло-голубой взгляд. А когда он пропадал было… непривычно. Стук каблуков прекратился. Малфой заметил её, остановился. — Какая приятная встреча, — привычно растягивая слова, он самодовольно ухмыльнулся. Но вышло как-то устало, что ли. Словно ему потребовалось немало усилий. Звук его голоса вырывает Перси из транса. Она поднимается со ступенек и смотрит на него сверху вниз. Между ними ступеней пятнадцать, не меньше. — Только понятно, что все мы думаем иначе. — Несомненно, — лениво протягивает Малфой. — Следишь за мной? Он стоит внизу. Свет луны освещает его белые волосы, а листья крутятся у его ног, повеливаемые ветром. Или самим Малфоем. Чёрт его знает. Перси вспоминает сон, в котором он выглядел так же мрачно, как и сейчас. Наяву. Усмешка слетает с её губ. — С какой это стати? Малфой делает шаг вперёд и поднимается на одну ступеньку выше. Замирает. Делает это специально, чтобы выбить её из колеи. Она знает это. Он прекрасный манипулятор. Во рту пересохло. Но нет, он выглядит слишком измотанным. Навряд ли станет мстить за тот случай в коридоре. — Наверное, наскучил близорукий ублюдок. Теперь таскаешься за мной, — он безмятежно пожал плечами. Ну уж нет. Ей могут нравиться его бледное острое лицо, обрамляемое блестящей платиной, но это не значит, что сам Малфой может ей понравиться хоть немного. Так, стоп. Даже от таких мыслей дрожь по телу. Он отвратителен. — Не смеши меня. При всём твоём самомнении, твой уровень — это писклявая Паркинсон и кучка фанаток с третьего курса. Персидея разворачивается и начинает подниматься вверх по лестнице. Что ж, лучше дождаться друзей в Большом зале, чем ввязываться в бессмысленный спор со слизеринцем. Её шарф развивается, не поспевая за хозяйкой. — Следи за языком, Мар. Куртка Перси слишком короткая, и он идёт следом, наблюдая за покачивающимися бёдрами. Она ощущает на себе его взгляд и поворачивает голову. Обернувшись, она кидает безэмоционально: — Увидел что-то, что тебе понравилось? Раскрыл рот. Опешил. Один-один. — Нет, вообще-то. Просто уйди с дороги. Я иду в замок. — Дай-ка подумать, — театрально произносит Мар, но продолжает подниматься, не оборачиваясь. Чувствует нутром, как слизеринец буравит её спину. — Так, мой ответ — нет. Не поверишь, но у нас один пункт назначения. — Тебе же так не нравится моя компания. — Ого, мистер Проницательность. Малфой не обращает внимания на её сарказм. — Держу пари, ждала своего шрамоголового придурка, — он пытается вывести её, но в ответ получает лишь молчание, поэтому продолжает: — Ой, а я не испортил вам свидание? — наигранно удивляется, наблюдая за тем, как кулаки Мар начинают сжиматься. Она закатывает глаза. Шумный вдох. Выдох. А он ухмыляется, приглаживая светлые волосы, растрепавшиеся на ветру. Идёт по пятам. Выслушивая монолог Малфоя, хочется поскорее оказаться в тепле Хогвартса. — Ты сегодня в ударе? Никак не заткнёшься. Прямо-таки вынуждаешь снова огреть тебя каким-нибудь заклинанием. — Но эта дерзость лишь напускная, не пытайся. Ты же прекрасно помнишь наш уговор? Она останавливается и резко поворачивается. Малфой притормозил, осклабясь. Между ними — одна ступень. Глаза Мар — на уровне глаз Малфоя. А ветер играет в их платиновых волосах. Абсолютно всё достаётся очкастому ублюдку. И то, что он видит перед собой: взгляд серых глаз, сверлящих изнутри, пухлые покусанные губы и очаровательный вздёрнутый нос — тоже заграбастал хренов Поттер. Неизвестно, сколько они так стояли, пока не послышались знакомые голоса, и Малфой обернулся. В его челюсти подёргивался мускул. — Эй, ребята, — Мар уже махала маленькой ручкой приближающимся гриффиндорцам. Малфою стало тошно. — А я думаю, чем так завоняло, — съязвил он, тут же высокомерно окинув подошедших Поттера, Уизли и Грейнджер. Рыжий встрепенулся, но подруга схватила его за рукав. — Не обращай внимания, — сквозь зубы прошептала Гермиона. — Забей. А Перси заметила, как переменился Малфой. Весь моментально ощетинился, готовый вот-вот напасть. Рефлекс, не более. — Да, Уизли, учись. У грязнокровки отлично выходит не обращать внимания, например, на свою лохматую голову. Тут уже не выдержал Гарри, выйдя вперёд и смерив слизеринца ненавистным взглядом. — Закрой свой рот, Малфой. — Ты ведёшь себя как подонок. У тебя это само собой выходит или папочка научил? — тут же вступает Перси, подозрительно прищурившись. Малфой на секунду теряется, но тут же брезгливо выплёвывает: — А может обсудим твоего настоящего папашу, который… Позади раздалось поражённое оханье Грейнджер. Какой-то момент он просто стоял, тупо уставившись на Мар, ничего не понимая. Прижав руку к пылающей щеке, до него дошло. Она его ударила. В глазах Перси вспыхнул страх. И через секунду она уже неслась вверх по лестнице. Малфой тут же ринулся за ней, но сзади на него навалился чёртов Уизли, которого тот смахнул одним резким движением. Рыжего попытался подхватить Поттер, но он всё равно рухнул и прокатился несколько ступеней вниз, теряя шапку. Гермиона моментально оказалась около Рона, а когда они с Гарри помогли ему подняться, Малфоя уже и след простыл. Он преследовал свою жертву, а сердце грохотало где-то в глотке. Ощущая за собой приближение разъярённого слизеринца, Перси могла поклясться, что никогда в жизни не бегала так быстро. Она на раз-два преодолела порог и влетела в дубовые двери главного входа, слыша вслед проклятия Филча. Обогнула мраморную лестницу, ведущую на второй этаж, побежала вдоль коридора. Повернула. Затем увидела чулан для мётел, распахнула дверь и… Внезапно её дёргают назад, и плечи Перси врезаются в крепкую мужскую грудь. И так сильно, что дыхание схватывает. Малфой рывком разворачивает её лицом к себе. — Забыл, что ты привыкла к грубости, — в его голосе лёд, но в глазах полыхает огонь. Где-то уже рядом раздаётся скрипучий голос Филча. Перси съёживается от того, как сильно впиваются в неё пальцы слизеринца чуть выше локтя. Он толкает её впёред и дверь за ними закрывается. Остаётся лишь сантиметр, сквозь который пробивается полоска света. Всем телом Малфой наваливается на Мар, тесно впечатывая её в висящие на стене мётла. Из её груди вырывается болезненный стон, но её тут же встряхивают. — Тихо, — его челюсти почти заскрежетали. — Ты так меня раздражаешь, идиотка. Он напрягся. Послышалось шарканье ног школьного стража. Мимо. — Я не хочу, чтобы ты прикасался ко мне, Малфой. Сейчас же отпусти меня. Неподалёку раздаются крики Гермионы и Рона, окликающих Гарри. Они её ищут. — Тогда закричи. Но она замирает. В полном мраке. Среди вонючих мётел и обезумевшего Драко Малфоя. Полоска слабого света озаряет в его глазах не привычный холод, а какую-то животную жестокость. Это пугает и… И тут, сама ничего не понимая, она кладёт руку на его грудь. Пытаясь защититься? Или… У Малфоя тут же перехватывает дыхание, почти незаметно, но ей не могло показаться. Она чувствует, как бешено стучит его сердце, и кровь начинает пульсировать в висках. — Ты ввязываешься в опасную игру, Мар, — хрипит он. Это для неё не новость. Но она ни за что не покажет свой страх. Не ему. И не сейчас. — Иначе не умею. Как его губы оказались на её губах, он так и не понял. Он ощутил горячее прикосновение прежде, чем смог сообразить, как сильно ненавидит запах её волос. Запах миндаля. Он чувствовал, как её напряжение сменилось дрожью. Она не смела шевельнуться. И только со временем выдохнула, пропуская горячий язык Малфоя в свой рот. Словно смирилась. Ему было это необходимо. Здесь и сейчас. Она. И наконец её хрупкое тельце только в его власти. И никто не помешает Драко Малфою. Хотя бы в это мгновение он сам себе хозяин.