Лазурный берег

POV Барнс Прошло уже, кажется, больше трех часов и я начинаю искренне ненавидеть врачей и своё решение отказаться от наркоза. Манипуляции с протезом не доставляли какого-либо дискомфорта: полное отсутствие чувствительности, но необходимость все это время лежать без движений сводила с ума. Ярчайшим моментом всей этой бесконечной процедуры стала ошибка одного из докторов: при паянии контактов бионики, он дотронулся до живой части плеча. Уникальная картина: его глаза расширялись прямо пропорционально затягивающейся ране. Ученые замерли в ожидании, видимо, прикидывая, кого из них я придушу первым. Так поступил бы Зимний, но не я: мы слишком разные. Несомненно, прошлое в ГИДРЕ оставило свой след, но хочется верить, что желание начать новую жизнь окажется сильнее. — Всё в порядке, — может мои слова и не внушают им доверия, но выбора нет, и работа продолжается. Как долго придется ловить на себе полные страха взгляды людей? Я привык к другому. Еще в той жизни, до войны, Джеймс Бьюкенен Барнс был тем человеком, на которого засматривались девушки и хотели равняться мальчишки со двора. После получения звания сержанта этот эффект усилился: военная форма всегда была в почете и производила нужное впечатление. В свои двадцать с небольшим лет я познал все прелести жизни, которые, разумеется, были доступны в то время. Фронт во многом изменил мои взгляды, шумные вечера и танцы отошли на второй план. Хотелось простого человеческого счастья: любящая жена, дети, уютная квартирка в родном Бруклине. По выходным бы мы выбирались за город, возможно, вместе с семьёй Стива, и под вечер, пока наши жены увлеченно обсуждали последний показ модного дома Мадлен Vramant, мы бы делились с подрастающим поколением рассказами о военных подвигах второй мировой. Но чего нет — того нет, и этого уже не изменишь. Зимнему Солдату не нужна семья, не нужна любовь и дом, он в этом мире призрак, у которого одна только цель — выполнение задания, кто бы его ни давал. Нет никаких проблем. Ни рутины, ни забот о своем будущем, ни скандалов дома, ни притворного дружелюбия для соседей, когда на это совсем нет сил. Нет ни-че-го. И это гораздо страшнее, чем разом навалившиеся обстоятельства. Задание — отчет — криокамера — обнуление, и все сначала. Мне был дан невероятный второй шанс, я не просто жив, но и остался не один. Какова вероятность, что вас заморозят на семьдесят лет, и вы сможете очнуться? Насколько мне известно, таких случаев в истории нет. И тогда, сколько шансов очнувшись, узнать, что из миллиардов людей, вторым человеком, пережившим столь долгий сон, был ваш единственный и лучший друг? Чем дольше я без обнулений и анабиоза, тем яснее становятся мысли, и тем адекватнее я могу воспринимать происходящее вокруг, хотя приступы нервозности всё еще присутствуют. Сейчас идея снова прибегнуть к криоконсервации уже не кажется такой блестящей. Пока моё нахождение здесь — тайна, можно не беспокоиться за внутреннего «зверя», раздражающих факторов крайне мало. И кстати о них. Кажется, моим мучениям пришел конец: доктора перестали всем составом склоняться над протезом, и разошлись к мониторам, проверяя правильное функционирование руки. Непривычно было снова шевелить пальцами и ощущать скрытую мощь металлических мускулов. Означало ли это возвращение к образу Солдата? В глазах других — вполне вероятно, а меня грела мысль о том, что теперь шансы убиться в душе, не сумев удержать равновесие, сводятся к нулю. Буду считать это первым шагом в направлении новой жизни. POV Рейчел Просидеть в комнате больше часа, зная, что Барнс сейчас тоже далеко ни в раю, я не смогла, но сунуться в лабораторию раньше времени не решалась: то ли боясь увидеть покалеченных медиков, то ли мучащегося Джеймса. Я обещала ему спортзал, значит, попробую превратить это в реальность. В нашем научном центре о персонале заботились: каждый получал личный номер со всеми удобствами, имелись комнаты отдыха, спортивные помещения и даже небольшой бассейн, это не считая полной оснащенности рабочего места. Чаще конечно этим пользовались работающие здесь ученые из Европы и Америки, вакандцы — люди скромные. Нужных мне спортзалов было три: фитнес зал, тренажерный и с полным покрытием матами. Попасть туда не проблема, проблема — увлечь чем-то Барнса. Я ему в этом деле не соперник, а играть роль груши для битья не хочется, следовательно, нужно найти «добровольца». Идея так себе, знаю. Кажется, сегодняшний день официально можно объявить днем ТОТАЛЬНОЙ занятости, ни одного человека в коридорах, в комнате отдыха, и даже кафетерий пуст. Убив еще час на безрезультатные поиски, я вернулась к себе. Признаю, эта затея с самого начала была обречена на провал, но так или иначе я обещала, и отказаться от слов не могу. Альтернатив интересного времяпрепровождения крайне мало, времени тоже, нужно импровизировать. Вокруг нас огромный научный центр и бесчисленные лаборатории, а за стенами на тысячи километров — джунгли Ваканды…а что если? Конечно, прогулка на свежем воздухе и экскурсия по тропическим лесам — вещи кардинально разные, но вдруг сработает? Своей прогулочной аллеи здесь нет, как и простых дорог. ТʼЧалла позаботился о полной сохранности научного наследия своей страны, поэтому единственным путем, через который сюда можно попасть стал воздух: сотрудники прибывают на вертолетах (собственность центра), но всё-таки имеется пара троп, идущих через заросли. Пойду «обрадую» Барнса. По моим расчетам воссоединение с рукой уже должно быть окончено, поэтому подобрав максимально закрытую одежду (меня невероятно пугают насекомые этого климатического пояса), я отправилась в мед лабораторию. Есть такой вариант — операция настолько утомит Джеймса, что авантюра с прогулкой попросту не пригодится, или же в его глазах я стану человеком, не сумевшим сдержать элементарного обещания, или он согласится. Встретивший меня в дверях лаборатории Барнс был, мягко говоря, не в духе, но я точно слышала голоса докторов, а значит, самые страшные предположения не подтвердились. Теперь он мог сложить руки на груди, и всем своим мощным видом, без слов, выразить крайнее недовольство. — Что случилось? — Не считая трех часов, проведенных в разглядывании потолка, они, — мужчина кивнул в сторону снующих за стеклянной дверью людей, — прочитали мне лекцию о бионике. Сейчас Джеймс был похож на подростка, которого в школе незаслуженно оставили на дополнительные занятия, и мне стоило больших усилий сдержать смех. — Это их работа, — я пожала плечами, — должностные инструкции обязывают каждого выполнять определенные действия, и… — Не переживу еще и сеанса психотерапии. — Отрезал Барнс. — Хорошо, поняла, и в планах не было, — поднимаю руки в примирительном жесте, — знаю, что обещала спортзал, но обстоятельства изменились…- совесть начинает нещадно мучить, чувствую себя провинившимся ребенком, скверно, — но я могу устроить тебе экскурсию по небольшой части Ваканды. Выражение его лица как бы говорило «зачем я связался с этой ненормальной женщиной, попавшей сюда явно по ошибке?», но джентльмен из прошлого века внутри заставлял тактично молчать. Приму молчание в знак согласия…частичного. — Это интересно, правда, а свежий воздух пойдет только на пользу, — спасти моё положение уже вряд ли возможно, но мозг отчаянно продолжает подавать новые идеи, — развеешься, в Америке такого нет, разве что в южной, но ты то не от туда, в общем, назовем это разнообразием повседневной жизни. — Да что ты говоришь, — усмехается Джеймс, уже двигаясь в противоположную от меня сторону. — Стой, я абсолютно серьезно. — Мы здесь не для прогулок. — И не для единоборств, но ты был согласен! , — его упрямство начинает раздражать, и вывести Барнса из центра уже не просто предложение, а дело принципа, — ты предпочел лечение заморозке, и я как врач имею право составлять любой распорядок работы. А, может, это больше нужно мне, чем Джеймсу, своего рода крохотная компенсация отпуска. — Эй! , — ответом по-прежнему была тишина, может оставить все как есть и надеяться, что он просто потеряется за ближайшим поворотом? Как это не профессионально… — Джеймс Бьюкенен Барнс, имей совесть повернуться, когда с тобой разговаривают, я прошу не так много. О чудо, он остановился, и, немного склонив голову, обвел меня оценивающим (!) взглядом: Пообещай не нудить? Странное ощущение, когда буквально в одном шаге от цивилизации находятся бескрайние вечнозеленые заросли. Это «сердце» не только Ваканды, но и всего континента. Отдельный, нетронутый и не изученный мир. До земли солнце практически не доходит, и вас окутывает безмолвная тень, целиком погружая в атмосферу этого места. Но за всей этой красотой скрывается отнюдь не дружелюбная фауна. Не считая хищников и ядовитых насекомых, опасность представляют даже деревья. Тропические леса Африки населяет уже не одно поколение людей, которые научились существовать в симбиозе с природой. Глядя в окна научного центра просто невозможно ощутить всю полноту величия джунглей, и я, каждый раз спускаясь сюда, хочу запомнить каждый момент. Надеюсь, подобные чувства проснутся и у Джеймса. Последовав моему совету, он тоже переоделся в более подходящую одежду. — Если хочешь, можешь «убрать» рукав, если он…мешает, — мы уже покинули здание, и вышли на пешую тропу, — они от одной куртки не обеднеют. — Оставлю эту привычку в прошлом, — Барнс улыбнулся уголком губ, — я могу задать вопрос? , — он повернулся в мою сторону. — Конечно, что угодно, — меня несказанно радовало налаживание контактов. — Почему ты отказалась браться за моё лечение? Вот такого я не ожидала. — Не отказалась, мы же сейчас здесь. — Я имею в виду твою реакцию там, в лаборатории, — не унимался Барнс. Убрав со своего пути листья папоротника, я забралась на возвышение из переплетенных корней и остановилась, придется отвечать. — Только не принимай это на свой счет. Просто всё пошло не по плану, с самого начала: проблемы с бронированием даты вылета, подготовка отчетов, ТʼЧалла, а потом появились вы с Роджерсом, и это задание, — я опустила глаза, снова накатило чувство обиды на весь мир за испорченный отдых, — я хотела всего лишь пару недель провести подальше от работы, несчастные пару недель. — Так значит я — проблема? — Джеймс опустился на ствол упавшего дерева и теперь смотрел на меня снизу вверх. Появилось желание придвинуться как можно ближе, и, глядя в эти глаза цвета стали, банально извиниться за своё поведение. — Конечно нет, это своего рода практика… да и я буду рада, если мой диплом психолога себя оправдает, и чья-то жизнь изменится в лучшую сторону. И…не сиди пожалуйста здесь, кажется, я видела африканских муравьев-кочевников, приятного будет мало. Мужчина быстро подскочил с места, поравнявшись со мной. — Мир? — я протянула руку в знак примирения, едва сдерживая смех. — Расценю это как попытку спасения жизни, — Барнс принял рукопожатие. — Вот и славно, двигаем дальше. — У нас конкретная цель или ты планируешь просто завести меня вглубь леса? — А смысл? — я оглянулась на Джеймса, легко пробирающегося через плотно растущие кустарники, — для тебя это не станет проблемой. Уверена, что на заданиях, где-нибудь в Сибири, при температуре в минус сорок градусов ты мог спокойно сутки пролежать в снегу, выслеживая цель, — боже, сказала прежде, чем подумала, эту тему стоило бы избегать, но сейчас, просто гуляя (если это можно назвать прогулкой), я чувствовала себя в общении с ним гораздо свободнее, чем в первые дни нашего знакомства. И судя по тому, что в голову мне не прилетела ветка или что потяжелее — он тоже. — Мог, и сейчас могу, — в два шага Барнс догнал меня, и теперь мы шли плечом к плечу. — Хвастовство никого не красит. — Это начал не я. Да, за словом в карман оба не полезем. — Я покажу тебе водопады. Фантастическое зрелище, — я улыбнулась своим мыслям, — мы как-то пролетали над ними, и ТʼЧалла рассказывал, что об этом месте вакандцы слагают легенды. Ради такого определенно стоит пройти тысячи километров и…перетерпеть этих долбанных комаров! — писк надоедливого насекомого всё-таки довел меня. — Судя по моему делу и отчетам, Зимний Солдат повидал полмира, жаль, что впечатления его не особо интересовали, — Джеймс говорил о своём прошлом, не просто как о периоде жизни, а как о другом человеке. Возможно, это помогало ему снять с себя какую-то часть ответственности за совершенное. Некоторые психологи утверждают, что если человек говорит о себе в третьем лице, употребляя вместо «Я» местоимение «Он-Она» или вообще, называя себя по имени, то он скорее всего относится с юмором к своей жизни и привычкам. Только вот «юморного» у Барнса было мало. Я придерживаюсь мнения, что такое поведение способствует изменению отношения к информации, и, следовательно, иному самоощущению. — Ты бы хотел путешествовать? — Думал об этом, еще в тридцатые, даже мечтали со Стивом рвануть в кругосветное, хотя он дальше двора без приключений не проходил, — Джеймс заразительно рассмеялся. Он поведал мне еще несколько несбывшихся планов своей юности, прежде чем мы достигли места назначения. — Мы…пришли! — я отодвинула огромную ветку фикуса, открывая вид на светящиеся потоки воды, с шумом падающие вниз со скалы. Наверху было мало растительности, и солнце освещало ярусы водопада, накрывающие друг друга с невероятной скоростью. Подходить ближе смысла нет: ревущие всплески будут просто оглушительными, поэтому, сделав еще пару шагов, я опустилась прямо на землю. Чувство умиротворения и одновременно детского восторга накрывало с головой. Минут пять Барнс молча осознавал увиденное, а затем уселся рядом: — Стоит ожидать нападения муравьев-убийц или бабочек-мутантов? Я удивленно вскинула брови. — А что? Я точно видел пару таких по дороге, — продолжал убеждать меня мужчина. — А это сейчас имеет значение? — пререкаться совсем не хотелось, так же как и объяснять ему, что бабочка-мутант была бы меньшим из всех зол. И он понял меня, понял, что в данный момент можно абстрагироваться абсолютно от всего: что было или будет. Хотя бы на пару минут забыть о своих проблемах, ведь мы этого заслуживаем, каждый человек. В суматохе повседневности так легко потерять себя ради пустых целей. Жизнь превратилась в потребительство: мы делаем не потому, что нуждаемся, а для демонстрации, чтобы показать свое превосходство, коллеге, соседу, простому прохожему, когда останавливаемся на светофоре в дорогом автомобиле. Это убивает индивидуальность, которая так ценна. В конце концов, мы имеем всё и ничего. Солнце медленно начинало скрываться за горизонтом, и значит пора возвращаться. Отвлекать Джеймса от мыслей совершенно не хотелось, я знаю цену таким моментам, но выбора не было. — Нам нужно вернуться в центр, пока не стемнело, — я положила руку ему на плечо, как бы напоминая о реальности. — А ты боишься остаться со мной ночью в лесу? — проговорил чуть охрипшим голосом Барнс, всё еще смотря вдаль. Вот после этого как-то да…боюсь. — Нет, с одиннадцати и до трех ночи бабочки-мутанты начинают охоту. Массово. В твоих интересах быть как можно дальше отсюда. Окончательно отвлекшись от своих раздумий, он усмехнулся: - я не хочу возвращаться в научный центр. — А чего ты хочешь? — Чтобы мы уехали отсюда. Вместе.