Лазурный берег

Жизнь преисполнена множеством забавных вещей, но одно могу сказать точно — у нее фиговое чувство юмора. Два с лишним месяца я провела в одиночестве, а ожидание «убило» последние приятные ощущения от нахождения дома, так что всё постепенно превращалось в пытку. В скудный круговорот событий, своего рода маленькая Ваканда на Кэпитольском холме. Так вот, о чувстве юмора: часов в пять от безделья я решила выбраться на улицу и пройтись до магазина, в надежде, что хоть там будет интереснее. Увы, это было не так. Полчаса пешком до дома, а там — картина маслом «Приехали». Причем приехали ВСЕ. На узкой улице друг за другом были припаркованы папин гранд чероки и черный Харли-Дэвидсон (угадайте чей). Мама увлеченно осматривала свою любимую клумбу на крыльце, а отец о чем-то оживленно беседовал с Джеймсом, медленно впадающим в оцепенение. С минуту я наблюдала за происходящим, оставаясь незамеченной, пока мама не отвлеклась от цветов: — Рейчел! Три пары глаз уставились в мою сторону, теперь пройти мимо не получится, а жаль, я бы предпочла покружить пару часов вокруг дома. — Вы здесь давно? Я прогулялась до магазина. — Нет, нет, — папа двинулся навстречу ко мне, — всё отлично, мы хотели воспользоваться запасным ключом, но сочли это вторжением в личную жизнь, как же я рад тебя видеть! — договорив, он крепко обнял меня и шёпотом добавил, — отличный выбор. Тут же подошла мама, присоединяясь к семейной «встрече», а Барнс остался в стороне и видеть сейчас мог только моё лицо: — и-д-и-о-т, — проговорила я без звука и максимально медленно, уверенна в ГИДРЕ научили читать по губам, да, это не то, что я планировала сказать, и не то, что он хотел бы услышать, но виноват сам. Подставил меня, и это даже мягко сказано, теперь отвлечь родителей от его персоны будет невозможно. — Я тоже рада вас видеть, пойдёмте в дом, — папа отпустил нас из объятий и забрал у меня пакеты с продуктами. — Рейчел, кто этот молодой человек? — маму эта ситуация веселила нереально, она единственная, кто сегодня будет чувствовать себя комфортно. — Всё потом, — я пропустила её в дверь, а сама развернулась к Джеймсу, который до сих пор ни сделал и шагу, — ты. Два с половиной месяца. У тебя совесть вообще есть?! — Я всё объясню, — он начал оправдываться, — обстоятельства сложились… — Ну где вы там? — послышался голос из дома. — Потом объяснишь, а сейчас — вперед, — прошипела я, указывая на дверь. Гости, которых не ждешь, это всегда проблематично, а в моем случае даже более того. Нужно как-то пережить один ужин. Папа уже расположился в гостиной, разбирая чемодан, а мама на кухне стучала посудой. — Па, оставил бы это на потом. — Я должен показать тебе мою коллекцию золотых монет! Там значительное пополнение, есть даже древнее, — заявил он, не отвлекаясь от поисков. — Как скажешь… пойду помогу маме. Барнс бесшумной тенью следовал за мной, видимо, боясь снова остаться наедине с родителями. — Я всё сделаю сама, отдыхай, — поцеловав маму в щеку, я забрала у нее из рук тарелку, — как насчет картофельного салата? — Ты же знаешь, мы с папой любим всё, что ты готовишь, — развернувшись, она заметила стоявшего в углу кухни Барнса, — Джеймс, идемте, я расскажу вам об удивительных обычаях жизни монахов, Рейчел не любит, когда кто-то встревает между ней и готовкой. Выражение его лица — бесценно. Пришло моё время злорадствовать, он должен ответить за своё отсутствие, и общение с родителями достойное наказание. Через сорок минут ужин был готов, но выходить из кухни я не торопилась, голоса в гостиной не стихали: папа что-то увлеченно рассказывал, мама в подтверждение показывала памятные вещи со всех концов земли, а Барнс молчал. Идеально: родители удовлетворят свою потребность в презентации путешествий, а Джеймс просто станет «жертвой» всего этого. Подождав еще минут двадцать, я всё-таки оповестила семью о том, что можно перемещаться к столу. Теперь начнется самое сложное. — Дочь, пора познакомить нас поближе, — отец кивнул в сторону Джеймса. — Мы вместе работали, он у нас специалист по холодильному оборудованию, сейчас так же ушел в отпуск, — беззаботно ответила я, краем глаза наблюдая, как Барнс чуть не подавился салатом. — Холодильное оборудование? В научном центре? Что это за профиль такой? — поинтересовалась мама. — Расскажи им, Джеймс, — пока всё внимание было приковано к нему, я откровенно наслаждалась моментом. Глубоко вздохнув и положив вилку, мужчина выпрямился, убирая руки со стола: — мы следим за техническим оснащением лабораторий. — Так мало? Ну же, поделись с нами, — едва успев договорить, я почувствовала болезненное сжатие бионической руки на моём колене — явно призыв заткнуться, но этим меня уже не напугать, — их отдел разрабатывает способы криоконсервации людей, так сказать окно в будущее. — Серьезно? Фантастика! — отец был ярым фанатом любых новых технологий, сулящих человечеству подъём на еще одну ступень эволюции, — и каковы успехи, когда в новостях объявят о наборе добровольцев? — Успокойся, Питер, еще одно поколение людей тебя попросту не перенесет, проживи своё и успокойся, — мама заботливо поправила ворот его рубашки. Я всегда умилялось их отношениям, удивительная гармония взаимных подколов по любому поводу и умение не воспринимать это «в штыки». — Но разве тебе не интересно взглянуть на будущее своими глазами? Только представь, сколько еще мы могли бы изучить: новые города или даже планеты, — ну вот, папа завелся, чем лучше его настроение, тем богаче фантазия, сейчас начнет делиться идеями о колонизации Марса. Я любила его болтовню (в разумных пределах), отец был умным человеком, имевшим не одно образование и огромный жизненный опыт за спиной, он рассказывал об интересных вещах, которые увлекали меня с детства, и как у любого другого человека у него было хобби — путешествия, а тут уже границы исчезали. Он поддерживал любые мои начинания — я поддерживаю его стремление к изучению нового, а мама…мама его любит и разделяет страсть к странствиям. Дабы не вникать сейчас в суть их дискуссии, я нашла повод хотя бы ненадолго отойти: — Нужно принести пирог и заварить чай, я организую. — Я помогу, — заявил Барнс, быстро вставая со своего места и выходя за мной. Сообразительный. Родители на это внимания не обратили, и, кивнув, продолжили обсуждение. — «Специалист по холодильному оборудованию»?! — кто-то начинал нервничать. — А чего ты хотел? Чтобы я рассказала им, что тебя самого доставали из камеры, когда подворачивалось особо сложное дело? Или то, что тебе вот-вот стукнет сто? Или быть может, ты снимешь перчатку, на которую целый вечер косится мама, и поведаешь им еще одну увлекательную историю? — я хотела продолжить перечисление, но встретившись с ним взглядом, просто утонула в отражающихся в его глазах эмоциях. Злиться я больше не могла, хотела, но не могла. — Я себе места не находила, ты хоть это понимаешь? — Прости. — Джеймс в два шага сократил расстояние и прижал меня к себе, успокаивающе гладя по спине, — прости, — повторил он, шумно выдыхая над самым ухом. И на данный момент этого было более чем достаточно: просто стоять рядом и знать, что с ним всё хорошо. — Ты расскажешь мне всё, от и до, но позже, нас ждут, — пришлось приложить усилия, чтобы оторваться от широкого торса мужчины. Но не физические усилия, просто я не хотела его отпускать. Остаток вечера прошел гораздо спокойнее, каверзные вопросы закончились, а укрытую левую руку Барнса, мы объяснили производственной травмой, о которой он не хотел бы рассказывать. За время проведенное дома, я успела отвыкнуть от режима «пару дней работаешь — пару часов спишь», поэтому глаза начинали закрываться, и это заметила мама. — Кажется, пора закругляться, мы с отцом займем нашу старую комнату, ты не против? — она многозначно посмотрела сперва на меня, а затем на Джеймса. Что это за намеки вообще?! Ладно, спокойно. — Вы идите, а мы всё тут уберем. Поблагодарив, Барнса, за присутствие с нами на ужине, родители ушли к себе. Джеймс молча помог мне разобраться с посудой и тоже направился в сторону коридора. — Стоять, — второй такой ошибки я совершать не намерена, — ты остаешься, Барнс, и на этот раз я буду следить. — Даже не знаю, это должно меня радовать или наоборот? — усмехнулся мужчина, — я не сбегу, обещаю (еще бы он попытался…), ты хочешь спать? — А есть другие предложения? — Есть, — Джеймс улыбнулся, демонстрируя мне ключи от мотоцикла. Ну отлично, не хватало уснуть и свалиться где-нибудь по дороге, свернув себе шею, здравый смысл умолял оставить это на утро, но…я согласилась. Впереди нас ждала целая ночь и пустые улицы города. Всегда любила этот вид транспорта: быстрые, мощные, эффектные мотоциклы, но непрактичные, поэтому еще в университете я получила права на управление автомобилем, пообещав себе приобрести машину сразу после окончания. Однако этот момент задержался, учеба, защита докторской, работа над выступлением для Венской конференции, ну, а дальше вы знаете. Но сейчас, вернувшись домой, я снова об этом задумалась, обсудим с папой, а пока… Меня захлестывало чувство «единства с ветром», харлей мчался по ночному Сиэтлу, явно превышая допустимую законом штата скорость. Из-за отсутствия в конструкции ручки для пассажира, пришлось держаться за Джеймса, и это гораздо прозаичнее, чем может показаться! Люди, видящие в этом романтику, частично ошибаются, поскольку инстинкт самосохранения перебивает любые мысли. Я доверяла водительским навыкам Барнса, но не особо доверяла своей физической подготовке, а чтобы удержаться на месте, требовались немалые усилия. Но это драйв, бесспорно, больше таких ощущений нигде получить нельзя, и…хорошего понемногу. Сделав один большой круг, мы практически вернулись к дому и оставили мотоцикл на соседней улице. Ночью парковая аллея завораживала еще больше: пышные кроны деревьев нависали над асфальтовой дорожкой, тянущейся от жилых домов и вдоль всех кварталов. По узкой тропинке можно был свернуть в перелесок, а через него выйти к игровому полю, здесь же рядом находился и чайный сад, и местный дендрарий, многие общественные места были заключены в этой зеленой зоне. Мы же просто шли по обочине, освещаемой редкими фонарями. — Прогулки в лесу становятся своего рода традицией, — первым нарушил тишину Джеймс. — А ты бы предпочел что-то другое? Куда вообще в ваше время принято было ходить? — Ну, было много вечеринок, танцевальных фестивалей, концерты и тому подобное, выбор был. — Значит ты у нас заядлый танцор? — я попыталась представить его в той эпохе, в каком-нибудь ретро ресторане под звуки танго. — Тогда было другое время, — отмахнулся Барнс. — От чего же, эта традиция одна из многих, которые не канули в лету. А знаешь, у меня есть идея. Конечно, в нашем районе из клубов был только гольф-клуб, но неподалеку располагался кафе-бар. Раз конкретной цели у нас не было, так почему бы и нет? Тем более, в полусонном состоянии ходить становилось всё тяжелее, а там хотя бы взбодрюсь. Отказа не последовало, что удивительно, и Джеймс беспрепятственно (но и без особого энтузиазма) отвез нас. Заведение не было круглосуточным, мы успели за час до закрытия, но, тем не менее, в зале еще находились люди, и в основном это была молодежь, для которой позднее время символизировало лишь «начало» бурной ночи. Дружелюбная официантка приняла заказ на два кофе и удалилась, оставив нас одних за дальним столиком. Я поймала на себе косой взгляд девушки у барной стойки, но не предала этому значения. — Я слишком устала, чтобы вести светскую беседу о жизни, так что просто расскажи мне всё, что было за это время. — Ну, как видишь, я живой, за мной не следует конвой из полицейских, и это большой плюс, — улыбнулся мужчина. — Хочешь сказать, что за два с лишним месяца ты только и делал, что от федералов прятался? — Нет, почти нет. Меня начинал злить тот факт, что приходилось вытягивать каждое слово: — ближе к делу Барнс, убеди, что тогда отпустив тебя, я не совершила ошибку! Лицо мужчины тут же приняло серьезный вид. — Как и обещал Стив, моего имени больше нет в документах с подписью «особо опасен», по его просьбе восстановили паспорт и прочую ерунду, счет в банке так же обналичили его люди по договоренности, чтобы мне лишний раз не светиться перед десятками камер. — Ваш кофе, — прервала разговор официантка, ставя перед нами две чашки, — если что-то понадобится, я всегда рядом, — девушка очаровательно улыбнулась. Не мне. Я видела только ее спину, так как персона Джеймса была приоритетнее моей. Начинаю жалеть о том, что позвала его сюда, и снова этот сверлящий взгляд незнакомки за стойкой… — Я даже нашел приемлемое жилье, — продолжил повествовать Барнс, — в Бруклине, конечно, старые районы были разрушены, но многие знакомые мне места сохранились. Это же другой конец страны, пронеслось у меня в голове, значит, на частые встречи можно не надеяться… — А что с Роджерсом, конфликты улажены? — Между ним и Старком? Не совсем, такое бесследно не проходит, но проблема в другом, — Джеймс отпил кофе, — Стивен разгромил их тюрьму и скрылся в месте со своей «командой мечты», — в голосе появились нотки недовольства, — теперь Старк — это меньшая из зол. — Да, уладить такое будет непросто…ты с ним связывался? — Пару раз, но смогу найти, если будет нужно. — Что ты планируешь делать? — В каком смысле? — Не прикидывайся, ты не станешь спокойно сидеть в своей новой квартире, пока Роджерс объявлен «вне закона». — Я прикрываю его задницу с 1935 года, это мой долг, — Джеймс тихо рассмеялся, — он бы сделал то же самое. — Но если тебя снова приплетут к ответственности? Не лучше пока не вмешиваться, и… — Привет, — томно протянула подошедшая девушка. Видимо, смотреть ей надоело. Это был типичный представитель ночной жизни Сиэтла, такие как она, проявляли себя исключительно после заката и в основном в подобных заведениях. Забрав стул от соседнего столика, она подсела к нам. — Мы с друзьями собираемся отправиться на побережье, а чем больше компания, тем интереснее! — нас одарили лучезарной улыбкой. Как бы не облучиться… — А вам вообще по закону разрешено до такого времени по пляжам мотаться? — я хотела хоть немного умерить пыл этой клубной леди, но не тут-то было. Выпитый алкоголь или просто иммунитет к нормальным людям, пронесли мои слова мимо нее, и теперь, я попала в зону игнорирования. Всем корпусом девушка развернулась к Джеймсу, демонстрируя, что больше никого слушать она не намерена: — Я — Сара, а там мои друзья, — компания помахала в знак приветствия, — вы явно скучаете, присоединяйтесь. — Джеймс, — он улыбнулся в ответ. Тут же появилось желание высказать что-то не очень хорошее по поводу нового знакомства, но я сдержалась. Пока. — А ты его…- девушка притворно замялась, прекрасная зная, что мы не представляем тут пару. — Мать, — первое, что пришло мне в голову. — Мило, — она снова отвернулась к Барнсу, который явно наслаждался ситуацией, только вот что веселило его больше: оказанное внимание или моё медленно портящееся настроение? Терпение постепенно заканчивалось, а «дама» всё продолжала щебетать о прелестях ночного отдыха, который ждал нас на побережье. Джеймс молча выслушивал весь этот бред, иногда смотря в мою сторону, а я предпочла отсутствовать. Конфликтовать с ней или устраивать сцену — это не моё, наговорится и уйдёт, надеюсь. Меня гораздо больше волновала ситуация с Капитаном и участие Барнса в ней, ничего хорошего это не предвещало, если у Роджерса будет шанс на оправдание за все заслуги, как и у его компании, то Джеймсу этого не дано. В лучшем случае их отстранят от дел, а в худшем? Стива общенародно признают изменником родине, так же как и Сэма Уилсона, Ванду депортируют, Бартона на пенсию, а Барнса ждёт заключение. — Обе руки на стол! — девушка тут же дернулась, мне только развращения пенсионеров не хватало, — заканчивай свою «глубокомысленную» тираду и вали, — получилось как-то не совсем соответствующе человеку с докторской степенью, но я уже насмотрелась на этот театр одного актера. — У тебя строгая мать, Джеймс, — шутку мою явно не оценили, не беда. — Я не буду повторять дважды, твои разглагольствования тут никого не интересуют. Глаза собеседницы медленно сузились, господь всемилостивый, только бы не разоралась, не перенесу… Она посмотрела на Барнса, ожидая каких-либо слов или действий в поддержку, но он просто встал, оставил на столике деньги за кофе, и, подав мне руку, вывел прочь из бара. — Словно в прошлой жизни побывал, ты была права, мало что изменилось. — Избавь меня от рассказов о своей бурной молодости. — Я и не собирался, ну что, на пляж? — он откровенно издевался. — Да пошел ты, хочу домой, — я устало облокотилась на фонарный столб рядом с припаркованным харлеем. Джеймс молча повернул ключ зажигания и легко перекинул ногу через сиденье: — Я боялся уснуть еще на середине ее рассказала, — он обернулся ко мне через плечо, — что с нами происходит? — Стареем. Заняв пассажирское место, я обхватила руками талию мужчины. Мотоцикл медленно тронулся с места и выехал на широкую пустую улицу, благодаря отсутствию другого транспорта, до дома мы добрались достаточно быстро. И если Барнс считает, что я так просто забуду ему флирт с девушкой из бара, то он ошибается, это станет вторым пунктом в моем списке мести, после нарушения обещания вернуться вовремя. Сегодня меня разбудил шум с кухни, непривычно осознавать, что в доме я не одна, и даже более того, не все тут представители моей семьи. На первом этаже родители вовсю занимались приготовлением завтрака, попутно обсуждая выпуск новостей. Я постаралась максимально незаметно проскочить мимо них в гостевую, где вчера остался Барнс. Конечно, продолжать «пытки» в виде семейных вечеров это забавно, но я не изверг. Он находился в некомфортной для него обстановке, и это факт. За пару секунд до того, как я успела постучаться, дверь открыли с другой стороны, и Джеймс буквально втянул меня в комнату. — Я не успел уйти, твои родители оккупировали кухню с самого утра. — Знаешь, это было бы не очень красиво, и ты снова хотел подставить меня, так что придется выходить, они не кусаются, — но покинуть помещение мне не дали: бионическая рука с силой захлопнула дверь. — Я не предназначен для беззаботных разговоров за столом, и ты это прекрасно понимаешь. — Да, и не прошу тебя жить тут, но нельзя просто так уйти, ничего не сказав. Дай мне полчаса, и ты пересечешь границу этого дома, так же успешно, как это делают тысячи мексиканцев каждый год. — Что делают? — мужчина уставился на меня в недоумении, совсем забыла, как много он пропустил, находясь в анабиозе. — Забей, — я снова потянулась к двери, и на этот раз мне не препятствовали. Разговоры на кухне стихли, не было слышно даже шагов. — Доброе утро! — а в ответ тишина, нашего с Джеймсом появления даже не заметили, родители молча слушали ведущего программы новостей, даже не обращая внимания на жуткий треск от начинающего подгорать завтрака на плите, и, взглянув на экран, я поняла почему. Шел прямой эфир из Атланты, где были задержаны «особо опасные национальные преступники: Стивен Роджерс, Сэм Уилсон, а так же эмигрантка Ванда Максимофф и ранее уже судимый — Скотт Лэнг. Все эти люди обвиняются в…». Дальше я слушать не стала, и так ясно, что дело — дрянь. До этого момента стоявший рядом Барнс, взглянул на меня и быстрыми шагами вышел из кухни, чем привлек внимание мамы. — Вы проснулись? Завтрак почти готов, мы немного отвлеклись. Рейчел, а куда пошёл Джеймс? — она обеспокоенно посмотрела в сторону дверей. Хотелось ответить что-нибудь внятное, но слова путались. Бросив что-то вроде «сейчас вернусь», я почти бегом покинула дом. Барнс уже сидел на мотоцикле, и даже не знаю, собирался ли он дождаться меня или бы так просто уехал. — Не делай глупостей, — я накрыла своей ладонью его металлическую руку, сжимающую рычаг сцепления, — тебе туда нельзя, любое появление рядом с Роджерсом это прямое доказательство твоего соучастия, никто даже разбираться не будет! — И ты предлагаешь сидеть тут и наблюдать за выпусками новостей? — первый раз он говорил со мной таким тоном, холодным и отстраненным, — за терактом в Вене стоял Земо, и в Вашингтоне об этом знают, я им не нужен. Спорить бесполезно, даже если бы он был не прав, Джеймс не бросит Капитана. Поняв всю жалось своего положения, я отпустила его руку и отошла на тротуар. Снова решение было принято и не в мою пользу, а повлиять никак нельзя. — Береги себя, — единственное, что я сейчас могла сказать, не в силах даже поднять глаз. Шумно вздохнув, Барнс слез с мотоцикла и подошел ко мне: — я знаю, что прошу многого, но дай мне время, — слова давались ему с трудом, сейчас первостепенным был Стив, а не мои чувства, которые он мог задеть своим решением, но, тем не менее, что-то не позволяло ему просто уехать, — я не пропаду, обещаю. Раздался звук взревевшего мотора мощного харлея, и мне оставалось лишь проводить взглядом удаляющийся силуэт Джеймса. Неприятно. Он прекрасно знал, чего хочет, теперь нужно понять, чего хотела я сама. Очевидно, что отношения врач-пациент уже не актуальны, мы привыкли друг к другу, и это объяснимо. Психологическая привязанность формируется как привычка или просто как результат длящегося контакта. Если ранее не знакомые люди начинают часто взаимодействовать и между ними завязываются отношения, то со временем эти отношения практически неизбежно перерастают в привязанность. Так о чем я заботилась: о жизни Барнса, как это бы делал доктор после курса лечения, или же за Барнса, как за мужчину, которому я симпатизировала? Жаль, что времени на самокопание не было. Я точно не останусь в Сиэтле, но и в Вашингтоне пользы не принесу, по крайней мере не одна. Есть человек, обладающий даром убеждения и влиянием, я попрошу его о помощи …если ТʼЧалла всё-таки ответит на мои звонки. Тем временем обеспокоенная мать уже вышла из дома: — Рейчел, что случилось? Где Джеймс? Вы поссорились? — Возникли неотложные дела, ничего страшного, — я попыталась ободрительно улыбнуться, но получилось неестественно, отчего у мамы появилось только больше подозрений. — Мы его чем-то обидели? — Да причем тут вы?! — в голове творился полный хаос, а эти бессмысленные вопросы только больше раздражали меня, но ни в коем случае нельзя отвечать эмоциями на эмоции, родители тут не при чем, и я не имею права хоть как-то задевать их своим плохим настроением, — прости…это работа, срочный вызов, и, я…я тоже уеду, ненадолго, непредвиденные обстоятельства, все на нервах. Пришлось врать, и это меня не радовало. Сейчас я могу только максимально убедить родителей в том, что ничего серьезного не случилось. — Мам, идем в дом, я всё объясню. Убедить можно кого угодно и в чем угодно, нужно лишь найти рычаги давления, а за годы совместной жизни мне это удалось. Еще определенно на руку то, что родители к таким вещам привыкли: срочная работа была в университете, была выездная практика и прочие обстоятельства, когда я могла пропадать неделями, это не в новинку. — Питер, твоя дочь — трудоголик, поздравляю, это наша вина, — мама зашла в кухню и устало опустилась на стул, а отец только вопросительно поднял одну бровь. — Мне нужно срочно уехать, появилась неотложная работа, людей не хватает, — я терпеливо ждала, пока папа воспримет эту информацию и вынесет свой вердикт. — Не вижу смысла обсуждать, ты уже всё решила. — Да, а я не прошу разрешения, просто хочу, чтобы вы знали, где я, и не волновались. На первый взгляд может показаться, что это неестественно «сухой» разговор для близких членов семьи, но мы считали иначе. У каждого есть право на личную жизнь, которой он свободно распоряжается, семейные узы обязывают проинформировать, но не запрещать. Конечно, то или иное мнение может повлиять на решение, но навязывать его не станут. По крайней мере, так поступают у нас. Родители еще на пару дней задержатся в Сиэтле, а затем продолжат свой тур по городам Азии. Я успела забронировать последний билет на первый рейс завтрашнего утра, ночью нужно будет выехать в аэропорт, а пока сборы. Тащить всё имущество смысла нет, вряд ли поездка затянется, поэтому потребовалось не более получаса, чтобы все нужные вещи поместились в дорожной сумке. Осталось самое сложное — договориться с вакандцем, ну или хотя бы дозвониться до него. ТʼЧалла мог отказать мне по нескольким причинам: отсутствие времени, дипломатические дела вдали от Америки, ну и элементарно чувство обиды. В этот раз долго ждать не пришлось, и с другого конца «провода» мне ответил такой знакомый бархатный голос: — Добрый вечер, Рейчел. Я практически впала в оцепенение от неожиданно нахлынувших чувств, всё-таки меня крайне волновал тот факт, что я обошлась с ним как он того совсем не заслуживал. — Мне нужна твоя помощь, Стивен Роджерс…его будут судить, а с ним и остальных, это неправильно, несправедливо. — Я знаю, — в отличие от меня вакандец говорил медленно и с расстановкой, как умел только он, — но какая твоя роль во всем этом? — Хочу помочь, но без тебя не смогу. — Ты не сможешь даже со мной, Рейчел, это за пределами нашей компетенции, правительство соединенных штатов урегулирует всё самостоятельно и без чужого вмешательства. — Они же осудят невиновных людей! ТʼЧалла, ты не дипломат, я знаю, но как король Ваканды, и друг Роджерса ты имеешь там весомое слово. — Вряд ли в списке заседателей меня укажут как «друга», но я в долгу перед этим человеком, — мужчина сделал паузу, — и на кого еще должно распространяться моё «весомо слово»? — На всех, кто в этом действительно нуждается. — Ждал ли он от меня конкретного имени? Надеюсь, что нет. У нас с ТʼЧаллой сложились довольно сложные отношения, граница дружбы с каждым годом становилась всё прозрачнее, но манерный вакандец не смел настаивать, и он открыто говорил мне, что готов ждать. Сложно представить такую пару, поэтому я старалась своих полномочий как друга не превышать, он дорог мне, и пойди что-то не так, потеря будет невосполнимой. Мы договорились встретиться уже в Вашингтоне, где меня будет ждать еще один непростой разговор, встреча с Барнсом, и задача отстоять честное имя Стива Роджерса, насколько это в моих силах, какие бы личные цели за этим не стояли (совесть, в конце концов, меня удавит).