Лазурный берег

— Им нужен ты, для какого-то дела, я толком не поняла, да и вряд ли бы он стал объяснять. Леманн… Вернер Леманн, знаешь такого? Барнс нахмурился и убрал руки с кресла, а я, наконец, перестала испытывать это неосязаемое, но колоссальное давление. — Нет, что еще? — Эм, дал неделю, чтобы с тобой поговорить, или…- я запнулась, видя, как информация меняет Джеймса в лице. — Или? — переспросил он. — Будет уже совершенно иной разговор. В комнате повисло молчание. — Что-нибудь придумаем, — я осторожно погладила его по плечу, ощущая, насколько напряжены мышцы. — Конечно, — никак не отреагировав на прикосновения, он быстрым шагом двинулся в спальню, и через пару секунд уже вынес оттуда мои сумки, — поехали. Пока я осознавала происходящее, Барнс уже пересек номер в направлении выхода, такое развитие событий не предполагалось. — Стоп, Джеймс, подожди, — закрываю дверь обратно, — нельзя так просто уйти…да и куда? Мужчина резко опустил багаж на пол: — одной тебе оставаться нельзя, тем более здесь. Вот и вернулась его злосчастная немногословность… Но как бы то ни было, придется дождаться ТʼЧаллу, и это…господи, не представляю, что будет. В здравом уме я бы никогда не задержала их в одной комнате вместе, но у судьбы, видимо, нездоровое чувство юмора. — Давай по порядку. Зачем ты летал в Сиэтл и как нашел меня здесь? — маска непроницаемости на его лице дрогнула, значит к теме личного пока возвращаться рано, — хорошо, откуда адрес и как ты умудрился пройти мимо стойки регистрации? — Правда хочешь знать? — на секунду задумавшись, представила связанного портье и поняла, что пусть лучше это останется для меня тайной, но, кажется, к Барнсу возвращалось настроение, и это хорошо, только ненадолго. — Убедил, не хочу. — А отель помог найти Стив, тебя не было дома, я вспомнил про билет, в общем, копаться в клиентской базе гораздо проще, чем взламывать старые архивы. Еще вопросы или мы идем? — он снова потянулся к чемоданам. — Не сейчас, ТʼЧалла обещал прилететь, он хочет помочь, и…- слова застряли в горле комом, и если я раньше думала, что Барнс злился, то теперешнее состояние описать просто не могу. — Что? Ты сказала ему? — Да, но… — А мне сообщить не собиралась? — Послушай, пожалуйста… Но куда уж там, ситуация достигла своего апогея, начну-ка я повнимательнее следить за его металлической рукой, пока она не оказалась на моей шее. — Какого хрена, Рейчел, ты больше доверяешь этому кошатнику чем мне? И вообще, его эта ситуация никаким боком не касается, так пусть будет добр развернуть свой королевский самолет и… — Заткнись, Барнс, — не знаю, что меня бесило больше: его тон или комментарий брошенный в сторону вакандца, но перегруженный мозг никак не хотел быть свидетелем этого скандала. О, чудо! Мои слова возымели успех. Во второй раз он отпустил сумки и теперь просто смотрел на меня. — Перебор, — я подняла ладони вверх, — но извиняться не буду. Я не звонила тебе, потому что боялась, что не станешь слушать, что натворишь дел. Хотела объясниться лично, но вот ты здесь, и мы поговорили… В общем, просто пообещай, что не сделаешь глупостей. Ради меня. — Стив ждет нас, — ответил он, после недолгого молчания, — поживешь у него, пока я не разберусь со всем. Хотелось волком выть от негодования: меня просто игнорировали, а вместе со мной и всяческий здравый смысл. — Хорошо, едем к Роджерсу, но если в один прекрасный день тебя не окажется рядом без уважительной причины — не прощу, — значила ли его ухмылка, что мои слова восприняли как шутку, или же нет — могу только гадать. Размышления прервал стук в дверь, даже не надеюсь, что это горничная. Стараясь не обращать внимания на сверлящий мою спину взгляд Барнса, всё-таки открываю. — Рада тебя видеть, — приветствую вакандца, в надежде, что моя дружелюбность отвлечет его от персоны в номере, но, разумеется, тщетно, — никаких выяснений отношений! — обращаюсь уже к обоим, — разговоры только по существу, мы друг друга поняли? Клянусь, напряжение можно ощущать кожей, мужчины молчали, но это было куда страшнее, чем крик. Не знаю, чего от этого союза можно ожидать, а вот чего нельзя, так это идиллии. Буду следить, чтобы они не оставались наедине и всё. Закидываю на плечо одну из сумок: — а теперь можно выдвигаться. — Я прослежу, чтобы ты добралась, а дальше мои люди обо всем позаботятся, — ТʼЧалла обходительно приоткрыл входную дверь, собираясь пропустить меня, и через секунду она с грохотом вернулась в первоначальное положение одним резким движением руки. — Больше никакой Африки, — практически прошипел Барнс. Будет жарко. — Он прав, возвращаться в Ваканду нет смысла, а если домой нельзя, то я не против навестить Капитана. — Но здесь я ограничен в правах, Рейчел, — ТʼЧалла повернулся ко мне, демонстративно игнорируя высказывание Джеймса. — Как будто тебя это когда-то останавливало, — буркнул тот. — Не надо, — я решила вмешаться до того, как вакандец ответит, — мы взрослые люди, и я просто не поверю, что представитель королевской династии и бывший наемный агент не могут держать себя в руках! Поэтому оставим все личное здесь. Наконец, покидаю номер, пока мужчины обдумывают мое условие. Ситуация и так плачевная, чтобы еще становиться свидетелем их разборок, тем более что повод для конфликта есть только в их головах. Я не сторонник борьбы за внимание, и если в мелодрамах это показано красочно и привлекательно, то в жизни все иначе. Столкновение взглядов, мнений, интересов — это затрагивает не только конфликтующих, но и других. Непроизвольно мы перенимаем часть той атмосферы, что только зарождается, и становимся невольными участниками, а это тяготит. Поэтому я постараюсь свести к минимуму любые перебранки. Подавление конфликта не есть хорошо, скажете вы, но мне всё равно. Сейчас. Вероятно, они разделяли мое мнение, потому что по пути от номера до стойкой ресепшен, куда я вернула ключи, никто не проронил ни слова. Если не считать мягко говоря удивленных взглядов на бегущего через весь коридор до лифта того парня из бассейна с криками «я ждать вас весь вечер в ресторан». Вот и попрощались. На парковке отеля поперек трех мест стояла черная audi, ТʼЧалла открыл багажник, забрасывая туда один из моих чемоданов, и прошел на водительское место. Немного погодя Барнс сделал то же самое. — Эту возьму с собой, — я сняла с плеча широкую лямку сумки, когда мужчина протянул за ней руку. Почему-то сейчас моя уверенность убавилась, и желание держать все под контролем тоже ослабло. Я поняла, что скучала, еще с той ночи, когда в спешке покинула его квартиру. Не хватало просто присутствия Джеймса рядом, которое я пыталась заменить этим курортом. Мне бы сейчас обнять его, и окончательно убедиться, что это в сто раз лучше любого пятизвездочного отеля со всеми удобствами, вот так вот лишь ощущать размеренное сердцебиение под тканью рубашки. Но этот безобидный жест будет воспринят иначе ТʼЧаллой, а я не могу так с ним поступить, поэтому слегка надавив на крышку багажника, закрываю его и иду в машину. Когда хлопает дверь заднего пассажирского сидения автомобиль срывается с места. — Я могу сопроводить тебя до Вашингтона, а затем вернусь в Берлин, лично познакомлюсь с делом этого Леманна, все в порядке? — вакандец заставил меня оторваться от своих размышлений и разглядывания ночной Франции за окном. — Что? Нет, не нужно, зачем тебе лишние перелеты, — я постаралась выкинуть из головы последние отвлекающие мысли и сконцентрироваться на вопросе, — давай сейчас в аэропорт, мы — к Роджерсу, а ты в Германию, и будем на связи. — Уверена? — мужчина отвлекся от дороги, — это не проблема, просто хочу убедиться, что всё будет хорошо… — Всё и так будет хорошо, ТʼЧалла, спасибо. Джеймс, — я заглянула через плечо назад, — ты ведь рассказал Стиву, что он думает? — Что это мелкий шантаж, с которым бы мы быстро разобрались и без посторонней помощи. — Значит так разберетесь еще быстрее, давайте мыслить позитивно. Хотя мне сейчас и просто мыслить было тяжело, организм требовал сна, даже короткого. Мелькающие за окном фонарные огни выстраивались в причудливый рисунок из калейдоскопа, и эта карусель невероятно гипнотизировала. На разговоры, естественно, никого не тянуло, что у Барнса, что у ТʼЧаллы уже был свой план действий, и меня в них посвящать не будут. Не беда. Меньше знаешь — крепче спишь, теперь, находясь в безопасности в окружении двух дорогих мне мужчин все мысли сводились к одному — сон. Вакандец не спускал глаз с проезжей части, а Джеймс, скрывшись в тени салона на заднем сидении, так же как я смотрел в окно и думал о чем-то своем. Не заметила, как реальность растворилась в дымке первых сновидений: яркие картинки так не свойственные происходящему. Уставший мозг подавал все новые и новые образы, которые только мог соединить из увиденного мной ранее. Нам иногда кажется, что во сне мы видели абсолютно незнакомого человека, вопрос: как? Люди любят приписывать этому чуть ли не магическую природу, однако всё прозаичнее, это лишь игра воображения, порой даже жестокая. Как утверждал Фрейд в своих работах, все наши сны — это скрытые желания, нужно лишь правильно их толковать. Из этого состояние меня не вывел даже шум работающих двигателей самолетов, заходящих на посадку. Aeroport Nice Côte dʼAzur — гласила крупная надпись на дорожном знаке. Это ближайший от отеля аэропорт. Попросив дождаться его в машине, ТʼЧалла скрылся в огромном здании. — Как ты? — теперь, освободившись от ремня безопасности, я могла двигаться свободно и полностью развернуться к Джеймсу. Он перевел на меня тяжелый взгляд, видимо, от постоянных разъездов и перелетов устала не только я. — Через пару часов будет лучше, если ты не решишь позвать кого-нибудь еще. — Да брось, мы это уже обсудили, и никто не просит вас за руки держаться, да даже разговаривать не обязательно, так что выключай своего «хмуро-Баки». Оставив Барнса наедине со своими мыслями, ну и в целях безопасности, я вышла из машины. Тучи, накрывшие побережье довольно сильно охладили воздух, и, несмотря на высокую температуру днем, сейчас было не очень комфортно. Поежившись от очередного порыва ветра, с сожаление вспомнила, что все более-менее теплые вещи были в багажнике, а копаться в чемоданах не лучшая идея. В который раз я уже наблюдаю всю эту суматоху вокруг здания аэропорта? Наверно, слишком много, для одного года. Почти двенадцать часов, но поток людей, не останавливаясь, движется по большей части территории: из такси или в них, входят в терминал, или усталые волочат за собой багаж, кто-то ждет автобус до города, кто-то скоротал время за болтовней. Из дверей главного входа в нашу сторону движется знакомый силуэт, только сейчас я смогла осмотреть мужчину полностью, в сотый раз отмечая его отменный вкус. Черная футболка подчеркивает фигуру, оставляя на показ в меру накачанные мышцы рук, редко он позволяет себе такой вид. Большую часть времени вакандец носит дорогие строгие костюмы, ибо положение обязывает. — Посадка через пятнадцать минут, — он протянул мне два билета, — я обо всем договорился. — Знаешь, я как-то пропустила каникулы в университете, из-за того, что регистрация заняла чуть больше времени, чем мог ждать самолет, где ж ты был в тот момент… — Уверена, что мне не нужно лететь с тобой? — Всё в порядке, правда, не беспокойся, — я покрутила в руках продолговатые листы бумаги, — и, спасибо, — хотелось ободрительно улыбнуться, но в полусонном состоянии вышло не очень. — Позвони мне, — проговорил он почти шёпотом, прижимая меня к себе, такое от ТʼЧаллы я вижу впервые, он всегда следовал правилам приличия в обществе женщины, где это бы считалось излишним проявлением чувств, а тут… — И ты не пропадай, — я обняла его в ответ, мысленно ненавидя тонировку машинного окна, которая работает только в одну сторону… И вот, подтвердив мои опасения, рядом шагал Барнс, мрачнее, чем небо над Ниццей. Каждый раз, смотря на него, чувствую, как внутри всё больше разгорается чувство вины, хотя, что я такого сделала? Сдать багаж и пройти регистрацию оказалось невероятно просто, спасибо весомому «слову» Короля Ваканды, впереди девять часов сидения на одном месте, начинаю переживать, как бы негатив Джеймса не накрыл весь салон… — Почему ты не надел перчатку? — в памяти всплывает тот любопытный ребенок. В ответ мужчина лишь сжимает руку, убирая ее с подлокотника. Не переживу еще одной игры в молчанку, по крайней мере, не хочу чтобы так долго коробили мысли, что сидящий рядом человек меня ненавидит. Аккуратно пододвинувшись ближе, почти невесомо касаюсь его лица, очерчивая скулу, и целую в колючую от многодневной щетины щеку: — прости меня. И других слов не надо, я вкладываю сюда гораздо больше, чем простые извинения за тот поступок в Бруклине и за эту поезду, а он молчит, но уверена, всё понимает.