Лазурный берег

— Овощи, специи, а я за остальным, — скомандовал Стив, раздавая нам продуктовые корзины, Капитан — он везде Капитан. Лично я ничего против не имею, а вот Барнс явно озадачен, но нужно было внимательнее слушать Роджерса по пути до магазина, пока тот растолковывал нам детально каждый рецепт. А сейчас будет что-то вроде проверки знаний, или «выясни, кто положил на твои речи… (сами знаете что)». Уяснив свою задачу, мы двинулись в разных направлениях, договорившись встретиться через двадцать минут у кассы. Под вечер народу в торговом зале набралось много, и так даже лучше, ведь уставшие после работы и погруженные в свои мысли люди, не обращали внимания на блуждающего Капитана Америку (а фанаты есть и среди взрослых), ну и на Барнса, чьи фото совсем недавно мелькали в каждой второй газете. — Я не могу найти дайкон! — окрикиваю почти пробегающего мимо Роджерса в направлении отдела морепродуктов. — Поищи рядом с брокколи. Ну, конечно, Капитан вдоль и поперек изучил локацию миссии «поход за продуктами». Покружив еще немного вокруг деревянных ящиков с овощами, практически отчаиваюсь и начинаю придумывать достойное оправдание, типа поделилась последним дайконом с пожилой леди, или многодетной матерью, или еще что… Но вот он! Проклятый редис, немногочисленное количество которого, затерялось в зелени салатов и капусты. Дальше по списку наименования куда проще, поэтому минут за десять я собираю всё, естественно предварительно осмотрев каждый овощ на наличие несоответствий по шкале идеала от Стивена Роджерса. Теперь точно всё, со спокойной душой и чистой совестью могу идти к кассе и ждать остальных. Осторожно маневрируя между переполненными тележками покупателей, которые движутся во всех возможных направлениях, чудом никого не сбивая, шагаю по длинным коридорам из стеллажей. В общем-то, ничего необычного, все магазины похожи друг на друга, разница лишь в масштабах. Вот маленький ребенок топает ногами и уже начинает безумный танец капризов, призывая мать вернуться к яркой витрине с газировкой, тут женщина, одной рукой набирающая пачка за пачкой смесь для кексов, а второй удерживающая своё чадо, не требующее чего-нибудь купить, но от этого не менее шебутное. За поворотом озадаченный мужчина завис у стеллажа с макаронными изделиями, не хватает флажка «заядлый холостяк», прохожу еще несколько секций, и моему взгляду открывается поистине интересное зрелище. Поставив всё еще пустую корзину на пол, Барнс держит в руках две маленькие баночки, в написанный на этикетках состав которых, он пытается вникнуть. Собственно Джеймсу досталась самое простое: набрать приправ, тут даже не обязательно разбираться, сгребай всё в кучу, в хозяйстве пригодится. Он не похож на простого покупателя, которых хочет выяснить, из чего состоит продукт, это скорее выглядит так, словно в пяти строках мелкого шрифта скрыта военная тайна. Сколько ни говорите, а я не вижу в нем жестокого убийцу, не вижу и потерянного человека, не способного к обычной жизни, нет даже тени того образа, который все на него примеряют. Это простой мужчина, как и многие вокруг. Плюс умопомрачительная фигура аполлона в подарок от матушки природы, плюс — бионическая рука, по силе превосходящая оружие, но это уже презент от русских ученых. — Это одно и то же, — забираю у него одну из банок, — и к тому же о бадьяне речи не было. — Они все похожи, каждая вторая упаковка на половину повторяет по составу первую, зачем так усложнять? — он раздраженно ставит специю на полку. — За двадцать минут успел изучить весь стеллаж? — Смейся, пока можешь. — Не будь такой занудой, Барнс, ничего невозможного от тебя не просили, — быстро выбрав несколько названных Капитаном трав, кидаю их к себе (о дааа, меня похвалят). — Серьезно считаешь это забавным? — мужчина снова нервно крутит в руках пакетик с красным порошком. — Всего лишь ужин, Джеймс, и положи это на место. — Лекция в машине — цветочки, за вечер тебе выложат тонны информации, до какой температуры можно нагревать масло или как не пересолить воду, и пути назад уже не будет. — Брось, Стив не такой, ну рассказал он нам пару рецептов, что дальше? — Дальше заставит записывать, — пробубнил Барнс, подбирая с пола свою корзину. — О мой бог, — на меня сходит озарение, — таким образом он издевался над тобой? Бедный Баки, более изощренного занятия и придумать нельзя. Он ловит мою ладонь у самого лица, не дав коснуться щеки: — ты сдашься, рано или поздно, — холодно проговаривает мужчина. — Ничто не вечно, — пожимаю плечами, едва сдерживая смех, — а ты…правда записывал? — Не веришь? — Барнс отпускает мою руку, и делает шаг вперед, теперь смотря с высоты своего немалого роста, — спорим, что спустя полчаса, он попросит тебя достать лист бумаги. — Даже забавно, — улыбаюсь я, снова потянувшись вперед, и мягко заправив прядь его волос за ухо. Давно хотела так сделать… И мне, разумеется, позволяют, ведь эти ледяные взгляды, цепкая хватка руки — не злость, конечно нет, это доминирование, необходимое каждому мужчине. Но всё равно я не могу представить, как скромный Капитан заставит взрослого человека под диктовку конспектировать кулинарные рецепты, — хорошо, спорим, на что? — тут, как вы понимаете, начинается самое интересное. — Одно единственное «да». — По поводу? — По любому, абсолютно, полное согласие. — Идет, — я соглашаюсь, ведь тогда мою голову еще не посещает мысль, что безрассудных идей у Барнса может быть больше, чем тайных фантазий, и это «да» он легко использует в иных целях. Криво улыбнувшись, мужчина наклоняется ближе, потому что спор можно закрепить не только рукопожатием. — Я вас уже потерял! У Роджерса есть третий глаз и связь с космосом, уверена… Дважды проверив всё по списку, Стив, наконец, закрыл багажник и уселся за руль. По дороге до дома ничего криминального не случилось, то ли Барнс ошибался, то ли Роджерс хранил молчание в предвкушении кулинарного шоу. И началась эта «Адская кухня» достаточно мило. Мужчины подняли пакеты до квартиры, Капитан провел рассортировку продуктов, максимально освободил большую столешницу, и понеслась душа в рай. — «Рулетики из форели в азиатском стиле с салатом из дайкона» — откуда Роджерс такое знает? Интернет, мать его! У нас семнадцать ингредиентов и вагон времени, который кэп использует по полной. Полчаса чтобы изучить кусок рыбьего филе, очистить его и оставить до натирания маринадом, нарезка овощей на грани работы ювелира, краткая лекция о пользе лука шалот… И вот всяческий аппетит уже пропадает, мне бы просто уйти в комнату и завалиться спать, но не могу обижать Стива. Он в свою очередь с не меньшим энтузиазмом продолжает, делает сам и следит за мной. Где Барнс, спросите вы? Отстранен, эта хитрая скотина в самом начале специально перелила масла в маринад, и теперь спокойно сидит и ухмыляется. — Сейчас прогреется духовка, минут тридцать и сядем ужинать, — бодро заявляет Роджерс, убирая со стола оставшиеся продукты. Я от счастья чуть не подпрыгнула, предвкушая желанный отдых, но… — Рейчел, тут много тонкостей, всего и не упомнишь, лучше, я думаю, будет записать. Та-дам! Вот он гром среди ясного неба — тайная страсть Капитана Стивена Роджерса, и я почти слышу злорадный смех Джеймса, который теперь улыбается шире, чем его радостный друг. Поднявшись с места, он заходит за одну из сквозных перегородок, и возвращается оттуда с листом бумаги и ручкой, которые предназначаются мне. Истинный джентльмен. Сочтя на этом свою миссию оконченной, мужчина оставляет нас на кухне одних, чтобы «не мешать». От безысходности всё-таки беру несчастный лист, в углу которого мелким отрывистым подчерком написано «я выиграл». За ужином моя энергия закончилась, сил не было ни на обсуждения, ни на любые комментарии. Выскажу Стиву свои восхищения его кухней завтра, потому что готовит он и правда отменно, но сейчас при всём желании просто не могу. Лишних вопросов мне не задают, когда едва покончив с порцией, я извиняюсь и ухожу к себе. Только коснувшись кровати, понимаю, насколько же сильно я устала. Сутки назад еще принимала солнечные ванны у кромки голубого бассейна, а теперь за тысячу километров от Франции. Начинаю терять счет времени. Значит, прошел день, из семи данных мне на уговаривание Барнса, бред, конечно. Что-то подсказывает, что Джеймс не ошибался, когда говорил о немце, вряд ли тот будет ждать весь срок. Если они нашли меня, нашли дом, и не известно, что еще выяснили, то наверняка в курсе и настоящего местонахождения. Но дело не в том, что сопровождение в лице Капитана Америки и Зимнего Солдата — это довольно внушительно, а в том, что мы наглядно демонстрируем созданную оппозицию, а значит, и свое несогласие. И на этой ноте я завершаю свои размышления, окончательно проваливаясь в сон. Сегодня палитра моего сознания не самая радужная, точно вспомнить картину не смогу, но просыпаюсь с противным чувством нехватки воздуха и ощущением, что комната давит. Прошел всего час, и организм по-прежнему требует отдыха, не смотря на то, что мозг протестует возвращению в иную реальность. Поддавшись физиологическим потребностям, опять ложусь, забываясь новыми и новыми увиденными образами. На утро становится невероятно легко, температура за окном падает, а плотные облака перекрывают доступ солнечных лучей на поверхность земли. Открываю глаза, и понимаю, что могу мыслить абсолютно ясно, что не может не радовать, и вот на этой воодушевляющей волне выхожу из комнаты, в надежде получить еще немного тепла от дружелюбного Роджерса, или поумиляться виду сонного Барнса, но квартира пуста. Становится не по себе от звенящей тишины, просто до жути. В гостиной на диване никаких следов пребывания Джеймса, а значит или он спал со Стивом или вообще не спал, третьего не дано. Скрепя сердце приоткрываю дверь в спальню, с опаской заглядывая внутрь, но и там никого. На часах семь утра, и эта ситуация меня совершенно не радует. Обыскав кухню и прихожую, не нахожу ни одной записки, ни одного намека, на причины столь раннего ухода. Отлично. Хотя, у Роджерса вроде режим, предположим, что он утащил с собой сегодня на пробежку и друга. Только всему есть предел, и, спустя три часа ожиданий, становится ясно, что я ошибалась. Медленно начинает свою игру внутренняя симфония ужаса, каскадами нагоняя мысли, одна из которых мрачнее другой. Всё что могу, только срывать линии телефонных проводов постоянными звонками, но не секрет, что ответа не следует. За пол дня успеваю посидеть почти в каждом углу квартиры, нервно барабаня пальцами по любой поверхности или же иными предметами, попавшимися под руку. Время от времени посещает желание сорваться с места, но куда идти? Издержки нервозности. Снова жду. Мучительно долго тянется каждый час, по одному забирая из меня остатки всякого самообладания. Раздражение, обида, страх — вот главные составляющие на данный момент. Когда эмоции уже тошнотой подкатывают к горлу, а бетонная коробка грозит свести с ума, беру комплект запасных ключей, о которых говорил Стив, и выхожу на улицу. К великому счастью погода не изменилась, даже стало более пасмурно, под стать настроению. Чувствую себя брошенным щенком. Кажется, уже пять или шесть часов, не взяла телефон, но людей проходит всё больше, улица медленно заполняется припаркованными автомобилями. Плюнув на всё, поднимаюсь с уютной деревянной лавочки недалеко от здания и возвращаюсь в квартиру. Я не ела с утра, но заставить себя не получается, самое время на стены от отчаяния лезть… Наконец, за окном слышны первые раскаты грома, добравшегося до Вашингтона. Вода стеной накрывает округу, и на стеклах образуется мутный занавес. Сильнейшая июльская гроза сотрясает город, и не думая стихать. Засмотревшись на яркие вспышки, не сразу замечаю настойчивые звонки в дверь. Удавлюсь, если это кто-либо из соседей, потому что ни на какое общение я не настроена. Говорят, мысли материальны, знать бы, как это работает, но видимо работает, потому что на пороге не знакомых мне людей нет. Крупные капли бусинами скатываются с верхней одежды мужчин, я делаю пару шагов назад, отстраняясь от воды и пропуская их внутрь. Они молчат. Роджерс прислоняет металлический щит к стене, и стягивает с себя прилипшую куртку, а Барнс тяжелой походкой уже прошествовал в направлении ванной комнаты, оставляя за собой мокрые следы. Я не нахожу нужных слов, чтобы выразить все переполняющие меня эмоций, и Капитан, почувствовав настойчивый взгляд, всё-таки поворачивается. — Всё нормально, появилась информация, нужно было проверить. — Проверили? — в абсолютно спокойном голосе гораздо больше подтекста, чем в крике, и мужчина это улавливает, о чем свидетельствует проступившие глубокие складки на переносице. — Мы всё объясним. Я понимающе киваю, язык не поворачивается требовать отчета, глядя на уставшего Стива, судя по виду, он вообще не спал. Чуть прихрамывая, Роджерс уходит к себе, и теперь мокрая и грязная дорожка тянется через пол квартиры. Ладно, этот хотя бы разговаривает, нужно проверить второго. Барнс нависает над раковиной, уперевшись в неё обеими руками, на полу бесформенной грудой свалена насквозь пропитанная водой толстовка. Закрыв за собой дверь, обхожу его с правой стороны, где мне показалось…а нет, не показалось: от кончика брови по щеке идет след от ссадины. И если вспомнить о способности Джеймса к регенерации, то страшно подумать, как это выглядело первоначально. — Ерунда, — тихо говорит он, понимая, к чему прикован мой взгляд. И тут, видимо, адекватного разговора не добиться, от накативших эмоций, да и просто от бессилия, обнимаю его сзади за талию, стараясь прижаться как можно плотнее. Я боюсь подписываться на такую жизнь, где можно потерять весь ее смысл в одно утро, проснувшись в полном неведении. Поверх моих ладоней ложится холодная металлическая. — Считай, что ты мне разрешила, — грустно усмехается мужчина, словно читая мои мысли. — Я бы никогда… — Ты проспорила, — он ловко разворачивается, выпрямляясь во весь рост. — То есть, если бы не это, ты остался бы дома? — глупый вопрос, конечно, и мы оба это понимаем, понимаем, что случившееся, по сути, и не имело иного варианта, — не оставляй меня больше так, пожалуйста. Крик души в защиту моей расшатанной психики, еще пара таких выходок, и привет докторам, и смех и слёзы… Моя футболка на половину уже впитала воду с майки Барнса, и теперь неприятно липла к коже, а тесный контакт только ускорял этот процесс. Мужчина целомудренно поцеловал меня в макушку, отстраняясь. — Я не могу обещать, пока, — как ножом по сердцу слова оставили после себя невидимый, но такой ощутимый след. И тут в общем-то всё ясно, однако его присутствие сильно на меня влияет, и от прежней тревожности ничего не остается. Я всё прекрасно понимаю, слезам и душераздирающим истерикам тут не место, до потери сознания умолять его всё время быть рядом — бред сумасшедшего, или точнее эпизод из дешевого сериала, нужно оставаться реалистом. А реальность такова, что Джеймс не простой человек, и проблемы у него соответствующие, они далеки от повседневных, и решает он их иначе. Согласиться на этот союз, значит принять чужую для меня сторону жизни, но в этом суть отношений — компромиссы и уступки. Сейчас я запасусь пачкой валидола и мужественно переживу эту историю с «загадочным» немцем, а вот позже всё-таки вынесу Барнсу мозг по этому поводу. Да, женщины — странные создания. — Я просто доверюсь тебе в вещах, в которых не разбираюсь, и банально попрошу быть осторожным. — Буду, — врет, глядя мне в глаза, потому что другой ответ в этой ситуации не уместен, да и женщины любят ушами, не так ли? Отпустив его торс, по-хозяйски притягиваю к себе за шею и целую без капли жеманности или смущения, ну не в том мы возрасте, чтобы краснеть от любого прикосновения или строить из себя недо-пару. — Сними это, — оттягиваю край майки. — Стив дома, — лицо мужчины замирает в паре сантиметров от моего. — Чтобы переодеться, Барнс, ты чем сейчас думал? — несколько секунд он неотрывно смотрит на меня, — переодеться и объяснить мне всё от и до. — Да…точно, — бросив растерянный взгляд куда-то в пол, Джеймс за пару шагов пересекает комнату, и, подхватив брошенную кофту, скрывается за дверью. Знал бы он, чего мне стоило подавить маниакальный смех в ответ на его реакцию…