Лазурный берег

POV Рейчел -…куда подальше, мать вашу! — цензурных слов у меня попросту не было, впрочем, закончились они еще давно, когда Уилсон изложил истинную причину их отъезда. Сидеть не в полном одиночестве отчасти было легче, но всё же… Глубокая ночь (точное время не знаю), и пять минут назад они буквально ввалились в квартиру в каком-то неопределенном состоянии. Мрачный Роджерс одной рукой еле заметно придерживал мертвенно-бледного Барнса за спину, лица обоих были «украшены» редкими ссадинами, и тотальная нехватка энергии отраженная в глазах. — Вы соврали мне! — перевожу взгляд на Капитана, направив в его сторону указательный палец. — Так было нужно, — отвечает мужчина, и сегодня в его голосе нет ни капли снисходительности, — в таких делах всегда нужно чем-то жертвовать, и сейчас этим стало твое доверие. — Барнс, — краем глаза замечаю, как он медленно перемещается прочь из коридора, — стоять. — Все упреки позже, Рейчел, — Стив аккуратно протискивается между мной и Сэмом, — я принесу бинты, — обращается он уже не к нам. Тут становится ясно, что ситуация куда сложнее, чем мне кажется. Измученно улыбнувшись, Джеймс, следует за другом, и мне остается только переглядываться с Уилсоном. — Что за…? — Понятия не имею, но будь помягче, — Сэм ободряюще приобнимает меня за плечи, — может всё-таки немного поспать? Рука мгновенно исчезает, когда он встречает мой тяжёлый взгляд. Вот спать я точно не собираюсь. За пару шагов от гостиной мужчина снова останавливает меня, на этот раз чуть сильнее сжимая за локоть: — не стоит, подожди на кухне. В полном непонимании смотрю то на него, то на край комнаты, который можно видеть из этого положения. В конце концов, соглашаюсь, что впечатлений и так достаточно, и что бы там не происходило, легче мне не станет, и даже наоборот. Больше суток в такой нервном состоянии еще дадут о себе знать, даже если сейчас я сохраняю относительное спокойствие. Хотя пора бы действительно перестать трястись, ведь даже если что-то и пошло не так, то они оба здесь и живы, а этого более чем достаточно. Сэм так же прошел в гостиную, оставив меня одну, но нужно отдать ему должное, не знаю, столько ли он был нужен для защиты, чем для поддержания психологического равновесия, насколько оно вообще возможно… За окном непроглядная тьма, и поэтому освещают кухню только редкие бежевые лучи из-за сквозной стены, но желания включать другие источники света, нет. Не смотря на присутствие уже четырех человек, в квартире непривычно тихо, и окружение нещадно давит. Я наверное не готова к такой жизни «в режиме ожидания», всё это слишком треплет и без того натянутые нервы. Наконец из коридора доносятся шаги, никогда еще не видела Стива таким удрученным, или же это чрезмерная усталость, хотя насколько суперсолдат может уставать физически? Неважно. Быстро подскочив с места и чудом не задев мужчин, всё-таки захожу в гостиную, не услышав никаких возражений Джеймс размеренно дышал, запрокинув голову на спинку дивана и закрыв глаза, оголенный торс на половину перевязан широкими бинтами, но сколько я не присматривалась, следов ранений не видно, может и к лучшему… — Как ты? — медленно сажусь рядом. Приоткрыв глаза мужчина чуть подернул головой, словно пытаясь отогнать накатившую сонливость: — жить буду, — он поспешно надел лежавшую под рукой футболку, скрывая от меня перевязку. И все остальные вопросы или слова пропадают, то ли от усталости, то ли от его нежелания говорить. Зарождающееся чувство обиды уже навязчиво «стучит» по глазам, призывая более не скрывать эмоции, и я просто сижу и смотрю, как он гипнотизирует стену напротив. — Что под бинтами? — от трепетности в голосе ни остается и следа, но я не могу так просто оставить его, не узнав всего. Барнс крепко жмурится, от чего на лбу залегает неглубокая складка, не понимаю, он настолько не хочет говорить, или что вообще это такое?! — Я бы ударила тебя, но не знаю, куда будет менее болезненно, — правда, рука сама просилась отвесить ему по голове или еще куда, но я боялась сделать хуже. В ответ он лишь негромко рассмеялся и притянул меня к себе, шумно выдыхая в макушку. Обнять в ответ не решаюсь, перед глазами сразу встает картинка широкого бинтового пояса, и поэтому оказываюсь не в самом удобном положении, прижатая к его груди. Слышу умиротворяюще бьющееся сердце и чувствую такое живое тепло, исходящее от тела, а может и от самой души. — Завтра вернемся домой, — раздается шёпот над самым ухом. Значит, всё…закончилось? Интуиция подсказывает, что нет, но засыпать его вопросами не стану. Не особо и важно, что там будет, ведь выбор уже сделан, и мы либо вместе до конца, либо зачем всё было начато? Брошу все свои планы и задумки, если он попросит, отправлюсь следом, если потребуется, в общем, достигнут определенный жизненный этап, когда по отдельности — нельзя. Даже больше, наверное, теперь в своих мыслях, окликнув того мужчину у лодки, я увижу родные серые глаза и каштановые волосы, собранные в маленький хвост. И все, наконец, то становится ясно, как днём, вот тот самый недостающий пазл в мозаике жизни, шестеренка или механизм, запускающий систему в плавный и равномерный ход. Кажется, что силы есть абсолютно на все, если эта идиллия отношений будет продолжаться. Комнату заливает яркий свет, нещадно давящий на зрительные рецепторы, но усталость достигает своего предела, когда внешние раздражители как бы остаются с другой стороны сознания, иными словами, наплевать на всё. Аккуратно вывернувшись из-под тяжелой руки, забираюсь на диван с ногами, и Барнс, уловив мою мысль, меняет положение, вытягиваясь в полный рост. Места не так много, до выключателя никто явно не пойдет, да и дома мы не одни, но как я уже говорила: плевать. Обхватив рукой широкую мужскую грудь, так, чтобы не касаться повязки под тканью футболки, ложусь рядом, и сон накрывает мгновенно. Ощущая друг друга на тактильном уровне, мы уже не заботимся о происходящем вокруг, и это простительно. Под моей ладонью, бережно накрытой его металлической, редкие и спокойные удары сердца, одного на двоих. Итак, вся романтика закончилась под утро, когда я проснулась одна от невыносимой боли в спине, спасибо дивану. Мышцы одновременно просили, и растянуться, и свернуться в максимально закрытую позу, пролежав так день-другой. Собрав силы, всё-таки поднимаюсь, голова в отличие от тела работает на «ура», хоть один плюс. В доме подозрительно тихо, это становится своеобразной традицией, но бросить меня в третий раз — наглость, согласитесь. Передвигаясь со скоростью далекой от хотя бы «медленной», выползаю в коридор, откуда через перегородку вижу хозяина квартиры. — Доброе утро, — улыбается Роджерс, и на душе становится легче, от того, что он больше не выглядит таким мрачным. — И вам, — приветствую мужчин, — а где Сэм? — Уехал пару часов назад, — Стив отложил газету, дочитав последнюю страницу, — он не хотел будить, так что просил извиниться за то, что ушел не попрощавшись. — Хорошо, — я покосилась на высокий кухонный стул, прикидывая, сколько шансов есть залезть на него, — так что на счет вчера? — Не поднимаем эту тему, — откликнулся Барнс, заставив меня резко повернуться на его голос. Так, теперь аккуратнее, и точно проходим мимо стула. — Стив? — надеюсь, что хоть он будет посговорчивее, но, увы, мужчина лишь отрицательно качает головой. — Это единственная просьба, Рейчел, просто прими тот факт, что это в прошлом, — как-то заговорчески произносит Роджерс, — Наташа еще пару дней побудет в Азии, но никого подозрительного она не видела… — Думаю, что родители скоро сами вернутся домой, они там уже достаточно долго, и спасибо еще раз. На краю стола задребезжал телефон, и, извинившись, Капитан вышел, попутно прикладывая аппарат к уху. Барнс тоже выглядел более живым, и пропал меловой цвет кожи. Заняв своё излюбленное место, и вытянув вперед ноги, он допивал кофе и изучал состав на маленькой баночке от йогурта. — Обычно сначала смотрят, а потом едят. — Готов поспорить, что Стив проверил его несколько раз, перед тем как купить, а потом еще дома поглядывал. Мысленно соглашаюсь, но всё-таки это не самая плохая черта, какая может быть у человека. Например, на меня приступы мании перфекционизма нет-нет да находят. Пусть многие философы и ученые оспаривали важность порядка, склоняясь к первоначальному хаосу, но это часть нас, в большей или меньшей степени. — Так мы можем спокойно вернуться домой? — извлекаю из холодильника еще один йогурт (да, я тут более-менее освоилась), невольно заглядывая на выбитые цифры, хотя быстрее со мной что-то случится, чем этот продукт испортится под присмотром Капитана. — Всё собрано, жду только тебя, — Джеймс отвлекается от созерцания этикетки и теперь смотрит на меня. Вообще, я собиралась вернуться в Сиэтл, но судя по этой фразе, или мы едем вместе, или же едем не туда. — То есть, не совсем домой? — задумчиво вычерчиваю в воздухе узоры чайной ложкой. — То есть в Бруклин…эй, просыпайся, — поднявшись с места, мужчина оказывается рядом, щелкая пальцами живой руки передо мной. Бесит. Бесит сам жест, но еще больше то, как легко он двигается, кажется, нашла, кого винить в болях в спине (кроме дивана). — Я не сплю, но почему к тебе? — Потому что ты меня одного не бросишь, — подмигивает Барнс. — А перелет до Сиэтла в таком состоянии будет не лучшим вариантом, — к беседе подключился вернувшийся Роджерс. — А про само стояние и его причины я узнать не могу? — Исключено, — да они сговорились! В общем, и, правда, наше пребывание у гостеприимного Стива подошло к концу. Большинство моих вещей до сих пор не было распаковано просто за ненадобностью, поэтому сборы прошли достаточно быстро. Роджерс вызвался отвезти нас из вежливости, ну и ради того, чтобы подольше поговорить с Барнсом. Глядя на них с заднего сидения автомобиля, я могла четко представить какой была их дружба и сто лет назад. Всё настолько непринужденно и просто, как в братских отношениях, я бы сказала. Стоит ли описывать их прощание у дома, когда с последней поднятой сумкой взгляд у Капитана значительно погрустнел. Меня тут же посетило желание скрыться подальше, дабы шальные мысли Роджерса не определили меня как потенциального конкурента в этой борьбе за внимание Джеймса. Хотя чего переживать… он, разумеется, сделал это уже давно, не удивлюсь, если будет позванивать каждый час, чтобы убедиться в целости и сохранности приятеля, и главное «без непристойностей». Минут десять понаблюдав за их чувственными прощаниями, я всё-таки поднялась в квартиру, предварительно поблагодарив Стива за всё. Иии… Барнс появился спустя еще двадцать минут, не уж то расцеловались… — Он переживет это расставание? — Обещал заехать на выходных, а что? — ответил будничным тоном мужчина. А вот и первый «звоночек». — Всё в порядке, — сконцентрировавшись на двери комнаты, я направила туда «тело», потому что иначе это и не назовешь: всё, что выше пояса, просто невыносимо ныло. Сопротивляться манившей кровати сил не нашлось, и, отложив сумки, я просто утонула в белоснежном мягком одеяле. Не смутили и звуки шагов вошедшего Барнса, отчасти он в этом виноват, поэтому не собираюсь прикладывать и капли стараний, чтобы выглядеть нормально. Опустившись на пол напротив меня, он положил свои руки на кровать, чтобы сгладить складку на одеяле, закрывающую мое лицо. Приоткрываю один глаз, и вижу его теплый взгляд и кроткую улыбку, да, это определенно стоит того, чтобы смотреть, как говорится, в оба, и даже немного приподняться. Хотя с последним погорячилась, пожалуй, вести диалог я могу и в таком положении. — И всё-таки, — говорю скорее кровати, чем обращаюсь к Джеймсу, — я хотела домой. — А как же экскурсия по городу? — он откровенно забавляется моим состоянием. — Ну, нет, хватит с меня городов, да и курортов тоже… — А если за город? — продолжает мужчина. — В каком смысле? — Туризм, поход, называй, как хочешь, сама предлагала… — Ты согласен? — от резкого движения в плечевом суставе что-то щелкает, и я замираю в позе полусломаной куклы, не решаясь сделать еще что-либо. — Сомневаюсь, конечно, глядя на тебя, — он театрально качает головой, — но это будет весело. — Поржать, значит, вздумал. — Я выберу тур! — если смогу слезть с кровати, но стремление к познаванию нового — сильнее боли. Перевернувшись на спину, собираюсь подняться, но активно шевелятся только пальцы на руках, должно быть выгляжу я жалко… — В группу туристов я точно не впишусь, — мужчина нависает сверху, от чего кончики его волос еле касаясь, щекочут мне щёку. — Но иначе нас на маршрут не пустят. — Выберем свой, — он опускается ниже, и когда я уже тянусь к желанным губам, смачно целует в нос, и поднимается, громко рассмеявшись, — я боюсь тебя сломать. — Хотя бы подними! — кричу в след уходящему мужчине, наблюдая, как его плечи продолжают сотрясаться от смеха. Вот же скотина. Месть, Барнс, я всё припомню, тот список с опозданием в месяц и флиртом с размалеванной стервой, всё еще актуален.