Лазурный берег

POV Рейчел Несколько минут я слушаю ровный писк, не меняющий ни частоты, ни тональности. Открывать глаза совершенно не хочется, но как только приходит сон, появляются непонятные мутные картинки, какие-то круги или лабиринты, в общем, бред сумасшедшего, от которого тошнит еще больше. Затекшие мышцы требуют движения, а мягкая постель призывает к обратному. Попытка пошевелить пальцами заканчивается открытием: левая рука в гипсе до запястья. Помимо этого ощущаю тугую повязку на голове, надеюсь, что не выгляжу как пришелец. Других «починенных» частей тела не нахожу, можно сказать, легко отделалась. В палате никого нет, единственная койка занята мной, а, следовательно, соседей не предвидится, тем лучше. Надоедливый писк издает один из приборов, что следит за состоянием здоровья, и, судя по нему, жить я буду. Поиски кнопки вызова медсестры заканчиваются неудачей, и чтобы не рисковать хлипкими проводками, соединяющими меня с аппаратурой, решаю просто ждать. Раз я в больнице, и вокруг не носятся вооруженные люди, значит, погони не было, и нас никто не ищет, пока. Мозг отказывается соединять мысли в связные цепочки, чтобы осознать всю полноту произошедшего, и то и дело, подкидывает в сознание кадры пугающих до жути серых глаз. Сейчас я могу более-менее трезво оценить ситуацию, и вынести окончательный вердикт: я в полной … Жива только благодаря счастливому стечению обстоятельств, если бы Сэм не поехал в Бруклин, если бы не позвонил, а я бы не пригласила, или приди он чуть позже…это страшно. С самого первого дня нашего с Джеймсом знакомства, в теории я предполагала такой исход событий, но это было до того, как он стал центральной фигурой в моей жизни. В Ваканде на такой случай всегда была охрана или же доза транквилизатора, необходимость в которых отпала так же скоро, как и появилась. Бдительность уснула крепким сном, а вместе с ней и любая мысль об опасности, исходившей от Барнса. Но ведь я права, он не опасен, всё дело в чертовой заложенной программе, а Джеймс, он…хотя какая теперь разница. Я ввязалась в сложную игру, правил которой не знаю, и являюсь по сути дела «пешкой», ненужной и слабой фигурой. — Вы уже очнулись, — в дверях показалась женщина средних лет, одарившая меня теплой улыбкой, — как самочувствие? — Слабость, и, тошнит. — Ну, конечно, моя дорогая, у Вас сотрясение, падения с лестниц — это не шутки, люди шеи сворачивают, а Вы отделались переломом пальцев, так что придется потерпеть постельный режим, это меньшее из зол. — И сколько? — Мм? — она повернулась, отвлекшись от монитора. — Сколько меня здесь продержат? — Куда же Вы рветесь, организму нужен покой, хотя бы пару дней. — Но это необязательно, так? — Молодежь, — женщина отрицательно мотнула головой, — я могу сделать выписку прямо сейчас, но прошу, не будьте врагом самой себе, и еще, — из кармана халата она извлекла маленький пакетик на молнии, — доктор решил, что это личная вещь, и выкидывать ее он не имеет права. Кольцо больше не имело первоначальной формы, а было закручено в спираль. Не знай я, что это, подумала бы на кусок проволоки… — Спасибо, — приняв пакетик, я немного покрутила его в здоровой руке, представляя, как пару часов назад эти острые края извлекали из тканей пальца. — Не расстраивайтесь, в Ваши годы таких подарков будет еще куча, — медсестра ободрительно закивала, — остальные вещи мы передали брату. — Брату? — соображала я крайне медленно, но благодаря этому, не вызывала подозрений, задавая глупые вопросы, — то есть, он еще здесь? — Разумеется, ждал в приемной, сейчас позову, — с этими словами она покинула палату. Значит брат и падение с лестницы, в общем-то, неплохо и вполне правдоподобно. Через минуту женщина вернулась, проводя за собой посетителей, и попутно раздавая указания: — Никаких стрессов, плохих новостей или тому подобного, так же оставьте «милости» на потом, ей нужен отдых, — она покосилась на Роджерса, видимо, предположив, что брат может быть только один, а у Стива статус другого характера. — Есть, мэм, — отрапортовал Уилсон, и на этом позитивный настрой себя исчерпал, как только закрылась дверь, мужчины поменялись в лицах. Беспокойная ночь отражалась в уставшем взгляде, и паре ссадин на щеке Сэма. Я уже и думать забыла, что от Солдата досталось не только мне. Нужно благодарить высшие силы, что ему не выдали оружие или минимальное снаряжение, иначе как бы ни был физически натренирован Сэм, этого бы не хватило. — Они сказали, что через пару дней слабость уйдет, мужайся, — поверх гипса легла широкая ладонь. — Спасибо, если бы не ты… — Не будем об этом, та милая леди убедительно просила не нервировать тебя. Улыбнувшись в ответ, поворачиваю голову к Стиву, и встречаюсь с его холодным взглядом. Он ведь не винит меня в случившемся? Это же абсурд. — Что случилось? — ну вот, помимо взгляда добавился и капитанский тон. Честно говоря, после такого желание разговаривать вообще пропало. В дуэте с постоянным головокружением и тошнотой выяснения отношений — не лучшее занятие. — Они его…снова «включили», дома был какой-то мужчина, я его раньше не видела, и еще машина, почти уверена, что их, стояла у подъезда несколько дней. — Это всё? — А ты хочешь детального отчета? Барнс чуть не придушил меня голыми руками и даже глазом не моргнул! — Чшш, Рейч, спокойно, — Уилсон чуть потрепал меня за руку, хотя через гипс прикосновения не проходили в принципе. — Стив, он дорог не только тебе, и сейчас правда не время для ругани, нужно думать, что делать дальше… — Нам нечего делать, — перебил меня Роджерс, руша уже сформированную мысль. — В каком смысле? — но вместо ответа на меня смотрели две пары глаз, мужчины молчали, — вы же нашли его в прошлый раз? Вернули. — Тогда была информация, зацепки, мы знали, где искать, — Капитан смягчил тон, и, взяв стоящий у окна стул, подсел с противоположной стороны кровати. Было ясно, что это ударило по нему гораздо сильнее, чем может показаться. — Но ведь должны быть варианты? — Вообще, для тебя вариант один, — начал Сэм, поднимаясь с места, — побудешь здесь, пока не станет лучше, значительно лучше, потом будем обсуждать, что делать дальше. — Знаешь, полежать я могу и дома. — Исключено, — вмешался Стив, — домой ни шагу, как и никуда больше из больницы. — Да не нужна я им, ни к чему прятаться, — от неосторожного движения, часть органов как будто перевернулась, запуская карусели в голове. Зажмурив глаза, вжимаюсь в подушку, словно это должно помочь, но, разумеется, легче не становится, — могу вернуться в Сиэтл. — Не можешь, пока мы всё не проверим. Будем на связи, поправляйся, — подмигнув, Сэм еще раз изобразил что-то вроде рукопожатия, и вышел из палаты. За ним поднялся и Роджерс, но прежде чем покинуть помещение, задержался на пороге, заглядывая за дверь в поисках лишних слушателей. — Ты ведь понимаешь, что проблема не в том, чтобы найти его, и даже не в том, чтобы вернуть в сознание, — мужчина замолчал, плотно сжав губы и все еще не смотря на меня, — он ведь не просто так снова хотел вернуться в криокамеру, и это в попытке спрятаться от темного прошлого, а то, что случилось сейчас… Наконец до меня начала доходить истинная причина злости Стива, дело не в том, что на поиски Джеймса уйдет время, или придется с ним драться, чтобы выбить из головы чертову программу, такое Роджерс уже переживал. Проблемой станет не Зимний Солдат, а Баки, что так дорог ему. На этот раз он не позволит себе забыться, как ни в чем не бывало, и не простит того, что сделал. — Мы поговорим с ним, ничего еще не потеряно, Джеймс хотел этой жизни и не откажется от нее просто так. — Да он уже это сделал, полгода назад, когда остался в Ваканде, и я бы разобрался со всем во избежание таких вот инцидентов! — Ты обвиняешь меня? — с трудом верилось, что спокойный и уравновешенный обычно Капитан, сейчас открыто вешал на меня все грехи, — здесь нет места эгоизму, Стив, так что, какое бы решение не принял Барнс, мы отнесемся к нему с пониманием. Нельзя заставлять его остаться, — последние слова давались с особым трудом от стоящего в горле кома, и уже подступающих слез, — как нельзя и винить друг друга в том, что особая привязанность повлияет на выбор Джеймса… Просто найди его. Убедись, что всё будет в порядке. С ним, а не с нами. Ответа не последовало, Роджерс молча вышел, оставив меня наедине с пищащими приборами и собственными мыслями, что нещадно штурмовали сознание. Прятать эмоции теперь было не от кого, и по щеке покатилась крупная слеза, обжигая кожу. — Да что вы себе позволяете? …Немедленно остановитесь! — усиливающийся шум окончательно прогнал сон, — молодой человек, вы не имеете права! Покиньте отделение! Да еще и без халата!.. Немедленно, я сказала! — в отрывках гневных фраз я узнаю голос своей медсестры, хотя такой тон слышу от нее впервые, — не вынуждайте меня…вызывать охрану! Двери палаты распахнулись, впуская внутрь нарушителя больничного покоя. Я могла лишь молча наблюдать за происходящим, не в силах даже контролировать собственное выражение лица, насколько неожиданным оказался посетитель. И это мягко сказано. — Собирайся, — скомандовал Барнс, грубо перегородив проход медсестре. — Вы меня вынудили, — не унималась женщина, — раз не хотели по-хорошему… Мэгги! Свяжись с отделом безопасности, у нас нарушитель в отделении нейрохирургии! — отпустив дверную ручку, она почти бегом бросилась прочь от палаты, о чем свидетельствовали частые и звонкие удары набоек о каменный пол. — Быстрее, — повторился Джеймс, заглядывая в коридор через приоткрытые жалюзи, — пока она не вернулась. Я, всё еще пребывая в состоянии глубокого шока, могла лишь смотреть на мужчину, поскольку мозг отказывался выдавать связные речевые конструкции. На нем было что-то вроде формы, но не такой, как у обычных военных, скорее типа отряда специального назначения. Множество карманов и креплений, предположу, что для оружия, а не бытовой фигни вроде телефона или ключей. Снова длинные рукава, скрывающие металлический протез, а поверх еще и плотная кожаная перчатка. Спутанные волосы, многодневная щетина и тяжелый холодный взгляд. Представляю, какое впечатление он произвел на персонал в приемной… — Как…? — единственный адекватный вопрос, из всех крутящихся в голове. В ответ мужчина шумно вздыхает, и, подойдя к кровати, опускается рядом на корточки, за неимением стула. Теперь наши лица находятся на одном уровне, и можно рассмотреть косое рассечение на лбу, скрываемое под прядями волос. Если верить в чудесную регенерацию, которой он обладает, то ранение получено совсем недавно, иначе бы оно затянулось, и это значит, что Барнс ко мне зашел не после тихих посиделок, где бы то ни было. — Похоже, это больше так не работает, в голове слишком много всего, чего не было при обнулениях, — говорит он быстро, подбирая самые емкие слова для передачи смысла, словно любое длинное предложение может нам дорого обойтись, — собирайся, уходим отсюда. В том, что передо мной тот самый человек, которого я знала — можно не сомневаться, но всё равно внутри стоит какая-то преграда, не дающая сорваться с места, сгребая в сумку немногочисленные вещи. Смущает нервозность, которую он тщательно пытается скрывать за мнимым спокойствием, но ненужно-крепкий захват края постели говорит об обратном. — Что сейчас происходит? — Мы уезжаем. — Из города? — Из страны, и как можно дальше, — не сумев сдерживать себя более, он вскакивает на ноги, и начинает оглядывать палату в поисках предметов, отличающихся от собственности больницы. — Но ты сказал, что на тебя это больше не действует, нужно позвонить Стиву, он поможет разобраться со всем… — Действует, но не так долго как раньше. Рейчел, — хаотичное хождение по палате закончилось уже с другой стороны от моей кровати, — ты прекрасно знаешь, на что я способен, и для этого не нужны недели или месяцы, да даже часы, хватит минуты чтобы…никогда не прощу себе, того что сделал, и не позволю, чтобы это повторилось, поэтому нам нужно уехать, — пристальный взгляд серых глаз остановился на моем лице, мельком скользнув по уже исчезающим синякам на шее, оставленными бионикой. — Хорошо, — на самом деле не до конца осознавая принятую информацию, я быстро закивала, начиная вспоминать, что нужно забрать с собой. Все вещи были сложены в пакет и отданы мне медсестрой, кроме сумки, которую чудом подхватил Сэм, и которую я не оставила дома при «спешном уходе». На самом деле я просто не успела сбросить ее с себя, спасибо Господи за ремни через плечо… — Мы успеем заехать домой или что? — Исключено, сразу уезжаем. — Но вещи, документы…нас никто не пропустит. — Просто доверься мне, хорошо?! — Да, — я снова закивала, поднимаясь с кровати. Медицинская рубашка — не лучшая одежда для дальних поездок, как бы мы не торопились. Подхватив пакет, собираюсь переодеться в то, что есть, но сделать мне этого не дает рука Барнса, внезапно ухватившаяся чуть выше локтя. Сам он смотрит в сторону двери, а причина тому топот как минимум двух человек, бегущих по коридору. Видимо, медсестра добралась до охраны, и теперь торопится задержать нарушителя. Загородив меня своей спиной, мужчина пару секунд так же неотрывно наблюдает за входом. — Вернись в кровать, — бросает он, не поворачиваясь, и уже шагает вперед, намереваясь выйти, но теперь моя очередь останавливать. — Что ты задумал? — его настрой меня не на шутку пугает, и проблемы с охранниками центральной больницы нам ни к чему. — Делай, что говорю, — холодный тон отбивает всякое желание возражать, и мне остается лишь смотреть в след. Послушно отложив пакет и вернувшись на место, стараюсь прислушаться к голосам за стеной, на удивление быстро стихнувшим. Просто разговор, без ругани или криков, что очень странно, нет звуков борьбы, или всё идет по плану, известному только одному Барнсу, или это затишье перед бурей… Но и через пару минут ничего криминального не происходит, только несколько раз медсестра что-то эмоционально высказывает, а после снова удаляющееся цоканье каблуков. По силуэтам можно различить еще трех человек, один из которых Джеймс, а два других, получается, та самая охрана. Они что-то спокойно обсуждают и так же расходятся. — Что ты им сказал? — спрашиваю у вновь зашедшего в палату мужчины. — Правду, — он опускается на край постели, и больше в его движениях я не замечаю резкости, хороший знак, — что я твой муж и всё это из-за избытка чувств, переживание и всё такое, — поясняет Джеймс, заметив мой непонимающий взгляд. — Но мы не женаты, — отвечаю я прекрасно осознавая, как глупо это звучит, но почему-то сейчас совершенно плевать. Он рядом, жив, вернулся, как возвращался всегда, и пусть нам придется уехать в неизвестном направлении, да хоть на край света, я буду не против. — Исправим, — ладонь в перчатке ложится поверх моего гипса, и я опять же ничего не чувствую, но на тот раз реально обидно…- нужно уходить, злая медсестра — это меньшее, что может случиться. — Хорошо, — накрываю его руку своей, наконец то ощущая хоть такую, но близость, которой разумеется мало нам обоим. Он тянется ближе, от чего сердце начинает биться в ускоренном темпе… — Просыпайтесь… — Чего? — Просыпайтесь, я принесла лекарство, — женщина аккуратно треплет меня за руку, тепло улыбаясь, — не хотела будить, но режим есть режим, сейчас вот эти таблетки, ну, а после обеда… Дальше я уже не слушаю, и даже не смотрю на нее, мозг отказывается мириться с мыслью, что это всего лишь сон.