Лазурный берег

Пять часов в ограниченном пространстве невероятно действовали на психику, хоть и летала я уже тысячу раз. Больницу пришлось оставить, как и сам Бруклин: находиться там — не самое приятное занятие, потому что львиную долю времени я просто изводила себя тревожными мыслями. Вернуться домой, к себе домой, казалось единственным верным решением, чтобы «спастись». Собственно, единственной проблемой стал паспорт, а точнее его отсутствие. С собой у меня были деньги, но этого для покупки билета мало, ну, для легальной покупки, а заморочек с законом я сейчас не хотела. Забирать документ пришлось из квартиры Джеймса, благо последствия сотрясения притупили инстинкт самосохранения, и боязнь получить пулю из-за угла постепенно ушла. Вообще, возвращаться туда было крайне странно. Снаружи ничего не напоминало о случившемся: дверь закрыта, а точнее захлопнута, но не сломана, что позволило воспользоваться ключом, а вот внутри… Развал, не столько вещей, сколько нашей жизни. Смотрела на всё это, как на последствия катастрофы или природного катаклизма, когда противостоять невозможно, и люди в спешке покидают дома, бросая ценности, а затем можно смело разделить всё на до и после, то есть ничего уже не будет как прежде. Даже если вернуться в то же место, восстановить поломанное, начать обживаться, всё равно из череды событий этого не выкинуть, память не стереть, и придется хранить это в себе. Кроме паспорта меня больше ничего не интересовало, да и рисковать долгим пребыванием я не могла, хоть и была уверена, что моя жизнь особой роли во всей этой истории не играет. Ну, а дальше стандартная процедура регистрации в аэропорту, последний билет на ближайший рейс, и вот спустя пять часов и сорок минут я дома. Пока родители в отъезде можно не отчитываться, почему приехала одна, и откуда такой болезненный вид. Слабо представляю, что делать дальше, уверена только в одном: мне необходим отдых в родной непринужденной обстановке, без людей в белых халатах и почасовому приему лекарств. Роджерс запретил мне возвращаться в бруклинскую квартиру, а значит, пришлось бы перебраться к нему или Сэму, что, в общем-то, не так и плохо, только не в данной ситуации. Я чисто по-человечески хочу оказаться подальше от всей этой фигни, не потому, что плевать, а потому что устала. Будь хоть малейший шанс моего участия в спасении Джеймса, то я, несомненно, бросила бы все силы, но такой возможности нет. Раз уж ты без особых способностей или навыков, то сиди, как говорится, на пятой точке ровно и не высовывайся. Хотя в жизни каждого есть место подвигу, но бездумно геройствовать не стоит. На экране телефона высвечивается уведомление о новом сообщении, в котором всего два слова: «найду — убью», предположу, что Уилсона мой отъезд не обрадовал, стоило догадаться, что спустя столько дней он наведается в больницу, ну да ладно. Не так страшно получить СМС подобного содержания от него, вот если бы Капитан послал такую «весточку», то мало бы не показалось. Август всё меньше напоминал летний месяц. Тучи на небе поражали своим разнообразием цветов, форм и размеров. Ощущаю себя персонажем компьютерной игры с недоработанной графикой, настолько нереалистично выглядит сегодня небосклон. Улицы непривычно пусты, впрочем, как и в Бруклине, и может это к лучшему, ведь на общение я не настроена… — Снова динамишь меня! — повернувшись на звук голоса, замечаю вылезающего из машины Оливера. С нашей последней мимолетной встречи мы больше не виделись, хоть я и обещала. Просто дела, одно, другое, ну и Барнс, который не хотел адекватно воспринимать это «дружеское» общение. — Извини, не заметила, — заторможенность в мышлении всё еще присутствовала, и вместо того, чтобы продолжить разговор, я принялась искать ключи. — Эй, хотя бы сейчас не убегай, — мужчина быстро пересек улицу, бросив автомобиль на обочине, и теперь не оставалось ничего, кроме как поговорить, а если принять во внимание надвигающуюся тучу, то лучше переместиться в дом. Короче, одиночество мне не грозит… — Проходи, — на любезности сил и желания не было, поэтому я просто оставила дверь открытой после себя. Оливер меня знает давно, и вряд ли обидится. — Свили любовное гнездышко в другом городе? — Что-то вроде того, — отвечаю без особого энтузиазма, и опускаюсь в ближайшее кресло в гостиной, даже не сняв верхней одежды, потому что это волнует мало. — Ну, — он чувствует, что разговор не клеится, но отступать не станет, иначе друг не был бы другом, — а я вот нашел здесь работу, не придется переезжать, по крайней мере, год. Там своя схема карьерного роста, и раньше этого срока никаких командировок или выездов, сидеть в офисе и постигать азы. А ты как? Переведя на него усталый взгляд, только убеждаюсь в серьезности намерений: разговор обещает быть долгим. — Никак, в этом плане, хотя начинаю скучать по рутине. Единственное, с чем сталкиваюсь, так это ценники в магазине, но сомнительное удовольствие их считать, не отказалась бы от пары химических анализов, с отчетом в двадцать листов, — мысли о работе разожгли во мне давно тлеющий уголек, который начал призывать к продолжению дискуссии. Закинув ноги на подлокотник, укладываюсь поперек кресла в максимально, как мне кажется, удобную позу, — с другой стороны, еще одной такой затяжной поездки я не переживу. — Пять лет, да? Нехило, я столько времени на брак не потратил, — мужчина рассмеялся, так же вальяжно усаживаясь на соседнее кресло, — открой свое дело? — Меня на такое не хватит, ты же знаешь, участие в проекте, ну двух за раз, но не более. Быстро остываю. — Помню, конечно…ну, а если в какой-нибудь университет? Есть неплохие варианты с современными лабораториями… Рейчел? Размеренный бег стрелок в часах на противоположной стене казался невероятно увлекательным, чтобы смотреть и смотреть. Внешние звуки ушли на второй план, в том числе и голос Оливера. Головокружение и тошнота отступили, но периодичное залипание на непримечательные вещи случалось всё чаще. — Извини, тяжёлый день. — Не хочешь об этом поговорить? — после паузы начал мужчина, делая ударение на слове «этом». — На что ты намекаешь? — Ты тут, одна, в таком удрученном состоянии, что случилось? — Поссорились, — вру, понимая, о какой теме идет речь, — решили сделать перерыв, — хотелось добавить «на неопределенный срок», но зачем, если и без того звучало убедительно. Надеюсь. — Слушай, ну такое ведь бывает, всё наладится, и… — Не начинай, спасибо, но нет, — пришлось прервать друга, пока он не завел тираду на весь вечер, — не лечи меня. — Без вопросов, — мужчина поднял руки в примирительном жесте, он никогда не строил из себя психолога, если в этом не было реальной нужды. А сейчас именно тот случай, когда лучше всё «замять», чем поднимать муть, — но на будущее, у меня есть один знакомый, может узнать на счет востребованности специалистов твоего профиля. — Лады. — Что-то погода совсем испортилась, — резко сменив тему, Оливер поднялся с места, направившись к окну, — обещали дождь, уже который раз за неделю. — Я сделаю кофе. — Да, да, — закивал мужчина, не отвлекаясь от наблюдений, — думал на выходные выбраться на природу, так сказать проводить лето, потому что наши сборы всей улицей уже осточертели, но вот опять меня обламывают. — А чем плохи местные гуляния? — приходится говорить громче, чтобы меня было слышно через комнату, и, кажется, что на это требуется больше сил, чем на пробежку. — Из наших знакомых почти никого нет, заходил к тебе, но, увы, а выслушивать бесконечные расспросы соседей не хочу. Вообще, район меняется, недолго нам считать его своим, тут всё больше новых семей, молодежь сваливает. Вот еще одни, да с роду тут таких машин не было, кроме вашего джипа, люди ценили аккуратность, эстетичность, а этот рэндж ровер из разряда «посмотрите, какой я крутой». О, остановились. — Спорю, что это тридцатилетний холостяк. — Нет, хотя…или это два холостяка или однополое разнообразие в копилочку района, — доложил Оливер со своего наблюдательного пункта. — А становится всё интереснее, — разливая напиток по двум кружкам, я мысленно представляла, как в тесный круг семей 25-й Авеню Восток вливается такая «необычная» пара. Мужчины, на рендж ровере…- Оливер, какая машина? — Черный внедорожник, а что? Медленно, но верно до меня начала доходить суть происходящего. Мозг мгновенно активизировался, и даже чересчур. Мысли ударили в голову, словно поток ледяной воды: бодрит, но в тоже время лишает возможности действовать адекватно. Бросив затею с кофе, бегом возвращаюсь в гостиную и отдергиваю мужчину от окна, даже не заглядывая туда. — Уходим, быстро. — Ты чего? — без особого труда друг сопротивляется моей попытке увести его. — Не спрашивай, просто уходим. — Рейч, ты меня пугаешь, — похоже, он воспринимает это как шутку, когда мне совершенно не до смеха, и счет идет на минуты. Слышится стук в дверь. Или точнее удары, не для привлечения внимания, а чтобы открыть её без помощи и разрешения хозяев. — Что за наглость… — мужчина делает шаг в направлении коридора, но я буквально вцепляюсь в его руку, — всё будет хорошо, успокойся, — он улыбается, пытаясь мягко избавиться от моего захвата. — Оливер, эти люди пришли не разговаривать, а…- новая череда ударов с грохотом разносится по углам дома, от чего я непроизвольно вздрагиваю, бросая испуганный взгляд на коридор, — уходим, пожалуйста. — Так, без паники, — его голос принимает серьезный тон, — будь тут, а я посмотрю, всё-таки мы в цивилизованном мире живем, — он принимает еще одну попытку высвободиться от мертвой хватки моих дрожащих рук, и я уступаю чисто физически, оставляя на смуглой коже следы от ногтей. — Послушай… — Всё, — грубо прерывает мужчина, — жди здесь. Финальным аккордом звучит громкий треск выломанной двери, которая, кажется, осыпается на пол отдельными кусками дерева. Пульс бешеным ритмом отдается в ушах, и я словно наблюдаю сцену из фильма в замедленной съёмке. Оливер сокращает расстояние из комнаты за пару широких шагов, и оказывается перед «гостями». «Какого черта вы…» Фраза повисает в воздухе, так и оставшись неоконченной. Оглушительный выстрел разрывает напряженную тишину. А затем глухой удар тела об пол. Я могу видеть лишь часть. Его голова повернута, глаза открыты, и они абсолютно остекленевшие. Дикий крик застревает в горле, и я с силой зажимаю рукой рот, чтобы хоть как-то контролировать нарастающую…нет, уже охватившую меня панику. Из страшной раны на лбу мужчины струится алая жидкость, скатываясь по замершему уже навсегда лицу. POV Автор На базе, скрытой под видом заброшенного завода, не было понятия смены дня и ночи. Люди или работали, или отдыхали, хотя чаще первое, существовал определенный график, и «начальству» было плевать на человеческие биоритмы. Если подворачивалось дело, то о перерывах забывали и вовсе, пока не было официального сообщения об удачном завершении задания. Ни один вложенный сюда доллар не прошел мимо: полное техническое оснащение, арсенал оружия на выбор, экипировка, одним словом, было всё. Частично здание оставалось заброшенным, так как не было смысла реставрировать его полностью: хватало первого этажа. Помещения делились на жилые и тренировочные зоны. Разумеется, это был не пансионат с обслуживанием номеров и современным светлым тренажерным залом, после которого можно было бы посетить бассейн или расслабляющую сауну. До таких вещей далеко, если вообще младший Ламберт когда-то на это раскошелится. Его мало интересуют условия жизни наемников, за те деньги, которые они получают от заданий, вполне можно отстроить собственный дом, так что жаловаться никто права не имеет. Двое мужчин уже полчаса наблюдают за спаррингом нового члена их «команды», отсиживаясь в стороне. Уровень подготовки Зимнего Солдата правда впечатляет, и они даже рады, что он по эту сторону баррикад. Один из наемников, вызвавшийся добровольцем, снова и снова пытается блокировать удары металлической руки, едва успевая совершать ответные действия. Выглядит это, откровенно говоря, как избиение, потому что бывшему агенту ГИДРЫ под стать разве что Капитан Америка, а остальные лишь разминка. На Солдата возлагаются большие надежды, если всё будет идти по плану, а иного Марк допустить не может. Лично он здесь никогда не присутствовал, предпочитая сообщать информацию из уютного офиса, нежели тащиться на окраину города. Из всех его задумок, заполучить Зимнего — самая глобальная и многообещающая, и чтобы ничего не упустить, приходится думать на два шага вперед, что он отлично умеет делать. Холодный расчет, планирование, безжалостность и непреклонность, а главное, молодость, — вот отличительные его черты как лидера этой группировки. Когда старший Ламберт официально объявил об уходе на покой, никто не сомневался в передаче прав сыну. Не сомневались, но и не одобряли, хотя приказы не обсуждаются. Поэтому «у руля» сейчас Марк, со всей присущей ему жаждой власти. — Сколько нам тут еще торчать? — поинтересовался один из наемников, наблюдая, как его товарищ, прижатый к полу, пытается уйти от захвата, — чем дольше сидим, тем больше шансов оказаться на его месте. — Приказано ждать, я тоже не в восторге, — откликнулся второй, — в самолете отдохнешь. — Он ведь сказал убить её, так давно нужно было провернуть это дело в больнице, а теперь придется лететь на другой конец страны, — мужчина был не в восторге от нового задания, а точнее от некоторых изменений в старом. Их босс, взвесив все «за» и «против», решил, что пока нет стопроцентных гарантий от ученых на счет сохранения Солдата в состоянии зомбирования, то его пассия может сыграть роль заложницы. Шантаж, банально, но это сработает, как и всегда. Конечно, будет проблемой держать её на базе, поскольку не известно, как быстро к Зимнему вернется ясность мышления, и вернется ли вообще, но перестраховаться стоит, а избавиться от нее потом не так уж и сложно. Единственной установкой было: «сделать быстро и без свидетелей», поэтому отпал вариант визита в больницу или перехвата в аэропорту. — А ты куда-то торопишься? Уж лучше как мы, чем как он, — кивнув в сторону страдающего в спарринге мужчины, наемник поморщился, представляя, как должно быть болезненно ощущается приклад металла о челюсть, — и к тому же, через неделю уже будем далеко отсюда. — Неделю? Речь шла о месяце. — Планы изменились. Марк не хочет рисковать пребыванием Солдата здесь, убедятся в его стабильности, проведут пару тестов и вперед. — Как думаешь, — сидящий рядом напарник вальяжно вытянул ноги, облокотившись на бетонную стену, — Роджерс будет копать? — Смешно. Да он уже, наверное, все структуры ЩИТА поднял на уши в поисках своего дружка, собственно отсюда и спешка. Из кармана брюк раздался короткий сигнал. Текст нового сообщения, отраженный на экране, нес в себе минимум информации, как и полагается в таких делах: «Объект вылетел. Пункт прибытия подтвержден». Сразу гнаться в Сиэтл они не могли, поскольку существовала вероятность того, что девушка решит бежать в другое место. — Выдвигаемся, — скомандовал мужчина, поднимаясь с жесткой скамьи, и наконец, давая свободу движений затекшим конечностям. Больше обсуждать было нечего, их ждал перелет, а дальше всё по накатанной. «Быстро и без свидетелей». Пасмурный вечер служил идеальным прикрытием, поскольку люди на улице отсутствовали. Черный рендж ровер, предоставленный от босса (переживающего по большей части за собственный имидж, нежели комфорт его людей), плавно затормозил перед домом по названному адресу. — Через задний вход? — предложил напарник. — Мы что, воры? — А если там кто-нибудь еще? — Валить всех, приказано доставить только её, — других установок не последовало, всё было ясно, как белый день, ведь подобные операции совершаются не в первый раз. Звонком в дверь они себя даже не утруждают, сразу обрушивая на нее тяжесть удара сапога. После недолгих манипуляций, преграда поддается, рассыпаясь по полу грудой щепок. В доме на удивление тихо, нет истеричных криков или суеты, которую ожидали увидеть наемники. Из-за угла показывается мужчина, но он не в списке целей, а значит, это балласт. Рука не дрожит и оружие не дает осечки, поражая «мишень» одним точным выстрелом в голову. После стольких убийств, еще одно не несет в себе никакой значимости, именно поэтому так легко закрыть глаза на только что отобранную жизнь. Перешагнув через труп, наемник инстинктивно поворачивает голову, туда, где только что стояла девушка, и прислушивается к малейшим звукам, которые выдадут место её укрытия. Негромко щелкает замок. Если она не дура, чтобы прятаться в шкафах или ванной комнате, то это была дверь запасного выхода. — Ушла, иди с той стороны, — зло командует мужчина, чувствуя, как исчезают границы контроля над положением. Устраивать забеги по улицам в их планы не входило, но выбора нет. Выбежав на задний двор, и, быстро оглянувшись, он замечает удаляющийся женский силуэт, преследование начинается. Отрабатываемая не один день физическая подготовка позволяет без особого труда сократить расстояние до цели, бегом преодолевая территории дворов. Жертва несколько раз оглядывается, чем делает только хуже, сбавляя скорость, но, видимо, выброс адреналина дает дополнительные силы. Свернув между домами, девушка попадает в поле зрения второго наемника, и теперь шансы на спасение уменьшаются. Стучаться в чужие дома — значит подписать себе приговор, потому что секундного замешательства будет достаточно, чтобы быть пойманной. А пока соседи, пребывающие в умиротворении вечера, а кто-то и вовсе готовящийся ко сну, будут открывать, её, скорее всего, уже пристрелят. Вот и остается бежать, испытывая на прочность выносливость собственного организма. POV Рейчел Не существует таких слов, которыми можно было бы описать все то, что я чувствую. Разговариваешь с человеком, а через секунду его уже нет. Преодолев оцепенение, с невероятным усилием отвожу взгляд от тела, потому что нужно делать хоть что-то, чтобы следующая пуля не стала моей. Ноги словно ватные, совершенно не слушаются, и каждый шаг на автопилоте. Просто двигаться вперед и как можно дальше. Хлопает дверь, и я не оборачиваюсь, прекрасно зная, что за мной идут. Мысленно благодаря судьбу за то, что каждый уголок здешних мест мне знаком, перебираюсь через соседские дворы. Как на зло, улица пуста, люди прячутся от непогоды, но попросить помощи я просто не успею. Вскоре последствия марафона дают о себе знать, отдаваясь колющей болью в боку, картинка перед глазами начинает мутнеть, бежать дальше не могу чисто физически. Завернув за ограждение, чудом удерживаюсь на ногах, поскользнувшись на газоне, но быстро поднимаюсь по расшатанным ступенькам, буквально вламываясь в чужой дом. В каждом районе есть «белая ворона», человек или семья, не признающие общих правил и норм. Бейкеры — отщепенцы, и плевать они хотели на других людей, но сейчас мне это даже на руку. Хозяин дома не особо беспокоится из-за незваных гостей, поэтому их двери всегда открыты, это знают все, но с пирогом в воскресный вечер, естественно, никто не приходил. Забежав внутрь, вжимаюсь в ближайшую стену, медленно скатываясь вниз. Дышать невероятно тяжело, гул в ушах только нарастает. Поддавшись инстинктам, обхватываю руками колени, как будто эта поза должна защитить… Конечно нет, но мне страшно, и мозг требует спрятаться, забиться в угол, словно загнанное животное. Неосознанно начинаю отсчитывать секунды до того момента, когда дверь и этого дома вышибут, приставляя мне дуло к виску. — Ты че совсем ненормальная? — сверху вниз на меня смотрит хозяин, явно ошалевший от такого визита. Он в одних трусах и с зубной щеткой во рту, время я выбрала неудачное, хотя был ли выбор. Из плюсов только то, что этот мужчина своим криком может переполошить не только улицу, но и еще пару кварталов во все четыре стороны. Вместо ответа, я не свожу глаз с его лица, потому что опускаться ниже будет просто неприлично. — Алё! — он почти кричит, заставив меня вжиматься в угол еще больше, — встала и вышла, — резко дернув на себя дверь, он указывает на улицу, махнув рукой с зубной щеткой, от которой разлетаются брызги пасты. Но я не смогу заставить себя даже выглянуть.  — Сколько раз повторять?! — его внимание привлекаю только я, и ни одного слова про незнакомцев на территории, а они бы точно не остались без пары «ласковых слов», значит, не пошли, значит, фактор незамеченности их всё же волнует. — Мне нужна помощь, — короткая передышка позволяет мыслить более-менее ясно. Медленно поднимаюсь на ноги, под пристальным взглядом соседа, — нужно вызвать полицию… — Точно с головой не дружишь, — усмехается мужчина, потянувшись к вороту моей куртки, но его захват не сравнится по силе с бионикой, так что нетрудно сбросить руку, вторгнувшуюся в личное пространство. — Вызывай, — говорю уже увереннее от бушующего в крови адреналина, чем только больше злю хозяина. — Нахрен из дома! — на этот раз я ощущаю всю громкость его голоса, прежде чем мужчина тянется в ближайшему ящику, и вряд ли там что-то, не идущее по статье как оружие. Повторять ему не приходится: перспектива умереть здесь не самая радужная, поэтому собрав последние силы в кулак, я быстро спускаюсь с ветхого крыльца, уже готовая ко второму забегу. Но улица действительно пуста, район, погруженный в тишину, словно спит. Приглядевшись, замечаю вторую машину недалеко от своего дома, которая перегораживает проезжую часть. На мгновение в сознании снова всплывает образ бледного Оливера, и я замираю в нерешительности, неотрывно смотря вдаль. Шоковое состояние уступает место адекватности, и мысли в голове выстраиваются в одну цепочку. Он мертв. Из-за меня. Человек, который был абсолютно не причем. Человек, которого я знала с детства, который доверял мне. Накатившие слезы застилают глаза, и без того плохо ориентирующиеся в темноте. На тротуаре показывается человек, вышедший из нашего дома, он двигается в мою сторону, видимо, так же вглядываясь сквозь сумерки. И я просто стою, не в силах не идти, не бежать. Какая теперь разница? Закончить всё сейчас будет куда проще. Почему сегодня не горят фонари? Ведь темно. Небо плотно затянуто тучами, не пропускающими лунного света. С закатом дня приходит закат жизни, так…зловеще. Приближающийся человек ускоряет шаг, а затем и вовсе переходит на бег. Смахнув слезы, пытаюсь сфокусировать взгляд на его лице, но ничего не получается. Усталость, стресс, последствия сотрясения, долгий перелет, — всё это нещадно давит. Еще пара метров в моем направлении, и он заступает в коридор тусклого света из окон. Более не сдерживаемые судорожные рыдания вырываются из груди и тают в гулкой тишине. Я по-детски тяну руки к мужчине, и когда он оказывается достаточно близко, буквально стискиваю в объятиях, прижимаясь как можно сильнее. Второй раз в моей жизни он оказывается рядом, когда надежды уже нет.