Лазурный берег

Жизнь, как она есть — вещь не самая интересная, если не прикладывать определенных усилий. Проблема лишь в том, что за разнообразие серых будней приходится платить. Материально, например, за дорогостоящее путешествие, или здоровьем за времяпрепровождение, связанное с экстремальным стилем, или морально за несостоявшиеся отношения. Все эти наполняющие достаточно заманчивы для всех в разной степени, только зачастую мы приходим к одному итогу. У меня не было виллы на берегу Тихого океана, не было прыжков с парашюта каждые выходные, но был любимый человек, заменивший всё и сразу. Потеря чего-либо — это вполне обычное явление, и люди устроены так, что рано или поздно справляются с утратой любого масштаба. Различными способами, в разных временных рамках, но справляются. С точки зрения психологии есть пять стадий переживания этой самой потери, так как иного выхода нет, человек проходит их от и до. Отрицание, гнев, торги, депрессия и, наконец, принятие. Как бы странно это не звучало, но каждый из нас когда-то испытывал на себе весь список, но не задумывался, что существует и логический порядок смены чувств. Что касается меня, то знать об этих «пяти» и каждодневно сравнивать с личными ощущениями, просто ужасно, словно я и врач и пациент одновременно. Отрицание. Около пары месяцев я отказывалась принимать тот факт, что осталась одна и ситуация не изменится. Находила всяческие аргументы в защиту Барнса, почему он так поступил и когда должен передумать. В мысленных диалогах составляла целые речи типа «со мной такого случиться не могло, не в этот раз». При любых разговорах на эту тему говорила «нет», на всё, потому что он вернется, потому что это лишь временно, потому что слепо отрицала очевидные вещи. Гнев. Не самое страшное, как можно судить по названию. Когда вы понимаете, что что-то всё-таки произошло и отнекиваться глупо, то первым просыпается чувство злости. Найти виноватого не трудно: это и есть «объект потери», и уж тогда можно вещать на него все человечески грехи. По поводу и без критиковать, практически ненавидеть за то, что ушёл и даже не попрощался. Любые мысли о возвращении на круги своя уже не появляются, их вытесняет негатив, направленный в конкретную сторону. «Да как он мог?! После всего? Буквально плюнуть в душу и пропасть!», примерно об этом я думала, но от силы неделю или две, долго злиться невозможно. Торги. Вот это уже опаснее, чем гнев, здесь люди проявляют невероятную смекалку по выходу из сложившего положения, совершенно не заботясь о последствиях. В открытом столкновении оказались гордость и желание самой всё исправить. Торг подразумевает определенный обмен чем-либо для возврата утерянного. Например, как часто бывает при разрыве отношений, страдающий придумывает, что и как можно поменять, это и станет своего рода оплатой. «Если я изменюсь, она вернется», «буду выполнять все требования, как он и хотел», «а если мне…тогда он/она…», ну, что-то в этом плане и происходит. Просто, если между вами и другим человеком не посредников, и «торги» проходят напрямую. В моём случае связь осложнена посторонними людьми. Придется обращаться к Роджерсу, и только через него предпринимать попытки выйти на Джеймса…тут то и просыпается гордость. С последней малоприятной встречи с Капитаном мы не разговаривали, я прекрасно осознала, насколько глупо себя повела, и стоило бы извиниться, но смелости не хватило, если быть до конца откровенной. Уверена, Стив понял, что виной всему по большей степени играющие чувства, а не моё истинное к нему отношение. В такие моменты кажется, что каждый раз, как последняя капля терпения. Вот-вот сорвусь, и, схватив телефон, позвоню, в попытке уговорить его поговорить с Барнсом, но потом вспоминаю, что выбор он сделал осознано и добровольно, а, значит, пытаться не стоит. А через пару дней всё повторяется сначала. Депрессия. Это то же болото, затягивающее сильнее от любого неловкого движения. К четвертой стадии наступило «время глобальных перемен». Находиться дома под пристальным наблюдением я больше не могла, пусть и знала, что родителями движет искреннее переживание за состояние ребенка. Разговоры выводили из себя, вопросы раздражали, любые предложения по изменению деятельности, заключающейся в сидении взаперти, просто невероятно злили. В итоге, фактический адрес моего проживания теперь Гайд парк, Чикаго. Прелестнейший район, ну и работа близко. Оставить пол страны за спиной и в том числе родной дом меня заставило желание быть как можно дальше от собственного прошлого, хотя, отсюда до Бруклина всего два часа самолетом, но это уже злые шутки подсознания. Родители, разумеется, были против, но остановить не могли. А я свято верила, что такая смена обстановки повлияет положительно. Первый раз День благодарения, Рождество и день рождение провела в одиночестве, так как не нашла в себе сил приехать домой и делать вид, что всё хорошо. Депрессивное состояние я заполняла весомыми приобретениями: квартира, машина, то, о чем мечтала уже давно, да и не лежать же деньгам, накопленным за пять лет работы, без дела? В общем, скромно, но меня устраивает. Вместе с домом, родителями, родным Сиэтлом, осталась и весомая часть прошлой жизни. Я прекратила всяческое общение со старыми знакомыми, так же больше не пересекалась ни с кем из «супергеройской команды». Скучала по Сэму, это факт, но попыток связаться не предпринимала, а про игнорирование вакандца вообще говорить не хочется…депрессия, она такая. Со сменой места жительства пришла и смена деятельности, а точнее, я нашла работу. Центр индивидуальной помощи и психологического обеспечения Чикагского университета. На должность преподавателя без нужного образования претендовать сложно, а вот устроиться в такую службу на базе учреждения, вполне реально. Тут, в отличие от научного центра Ваканды, есть фиксированный график, который позволяет каждый день возвращаться домой, даются перерывы на обед, выходные, обещали и отпуск, короче, обычная работа. Принятие. Вернемся к нашим пяти стадиям. Прошло чуть больше года, снова осень, новый учебный год. Работа занимает большую часть моих мыслей, поэтому времени на сожаления о прошлом не остается, да и сколько можно? Постепенно накапливаются силы, чтобы отпустить это, и вот скрепя сердце я говорю, что просто благодарна Джеймсу за все моменты счастья и больше ничего. Нет злости или приступов неконтролируемой грусти, я элементарно устала от этого. Бороться не с чем, слишком много воды утекло, и нужно двигаться дальше. Не утверждаю, что рана затянулась полностью, хоть и говорят: «время лечит», но в жизни это срабатывает не так быстро. Осадок есть и будет всегда, и я буду стараться приложить максимум усилий, чтобы мысли о новых отношениях, и возможно создании семьи, не вызывали горечи, потому что глупо ставить точку сейчас. — Можешь не раздеваться, — оповестила меня Маргарет — старший психолог, под руководством которого я начинала свою работу здесь, — занятия на сегодня отменены в честь первой игры сезона, долго решали, стоит ли делать студентам такой «подарок», но в конечном итоге всех ждут на стадионе. — Так значит, внеплановый выходной? — в замешательстве я накинула куртку обратно, толком не успев снять ее. — Что-то вроде того, преподавательский состав, скорее всего тоже будет отсутствовать, нам нет смысла сидеть, — не поворачиваясь, женщина продолжала собирать личные вещи с письменного стола и укладывать их в сумку. — А что если заглянет какой-нибудь депрессивный подросток, ему будет не с кем поговорить, состояние ухудшится, а потом, кто знает…виноватого найдут быстро. — Рейчел, дети сейчас пошли продвинутые, перенесет самоубийство на другой день, чтобы попасть к тебе на прием, не переживай, — отмахнулась она, — в общем, я повезла внуков в кино, потому что в конце недели Роджер тащит их ко второй бабушке, а я просто обязана урвать свою минуту с ними. — По-моему, всё логично, ведь на прошлых выходных они гостили у тебя? — И что? — Маргарет подняла на меня невинный взгляд. — Ты собственница, вот что. — А и пусть, до завтра, Рейчел, я ушла, — запахнув пальто и взяв в руки вещи, женщина деловито взмахнула кудрями и покинула кабинет. Мне нравилось работать с ней, мы легко сходились во многих вопросах, даже не смотря на разницу в возрасте. Таким образом началась среда: на часах пол девятого утра, кампус пустой, и мне, наверное, тоже лучше уйти, но планов на день совершенно нет. Обычно идеи появлялись к концу недели, когда от стен университета начинало слегка подташнивать, хотя не скажу, что работой была загружена выше крыши. Студенты приходили не часто, больше времени уходило на разбор документов — сопутствующее дополнение к каждой профессии. Что же касается моего основного дела, то Маргарет права: дети пошли продвинутые, и они достаточно серьезно относятся к вопросам психологии, не припомню ни одного, обратившегося сюда шутки ради. Но сегодня общение мне не светит, и поэтому, более не задерживаясь, я покинула кабинет. Бесцельно сидеть дома не хотелось: такая перспектива ждет каждый день, а решать на ходу, пока сон частично властвует над сознанием, попросту не получается. Единственным верным вариантом показалось посещение кафе, находящегося недалеко от территории университета, где я постоянно обедаю, поскольку позволяет время. Несмотря на закончившийся летний сезон, погода продолжала радовать теплыми деньками, таким был и сегодняшний. Солнце всё еще было способно прогревать землю редкими лучами, пробивающимися из-за облаков, так что мысль ехать на машине отпала, можно и прогуляться. Поплотнее укутавшись в шарф, я вышла навстречу порывистому ветру, треплющему пробегающих по двору студентов за волосы или края длинных женский плащей. Некоторые из них зачастую даже здоровались, узнавая меня и вне работы, но большего я не требовала. Вот и сейчас, проходя мимо, единицы кивали в знак приветствия, остальные же не обращали внимания или были заняты своими делами. На один день дворовая территория была украшена многочисленными флагами и знаменами с изображением эмблемы команды университета. Ярко-красные ленты свисали из некоторых окон, крепились к лавочкам и даже деревьям, словом, всё тут говорило о заявлении хозяев на победу. Пройдя мимо парковки, и скользнув взглядом по своей одиноко стоящей машине, я свернула в противоположную сторону. Пешком идти около пятнадцати минут, и это никакая не проблема, тем более при такой погоде. Даже ранним утром улицы полны народу, ведь Гайд парк достаточно оживленный район. Здесь полно как местных жителей, выбирающихся по магазинам, так и туристов, блуждающих в поисках достопримечательностей, но народ спокойный, по крайней мере, другого я не встречала. За парой поворотов мимо цветных витрин, наконец, замечаю знакомую вывеску. Зал кафетерия пуст, и это понятно, в такое время гораздо больше желающих позавтракать дома, чем куда-либо идти. Сонный персонал копошится на кухне, официантка обходит столики, чтобы убедиться, что всё убрано. Завидев меня, она широко улыбается, тут же скрываясь за дверью служебного помещения. Заказы я не делаю уже давно, потому что ежедневное посещение одного и того же места автоматически делает вас постоянным клиентом, предпочтения которого знают наизусть. Устроившись за двухместным столиком у окна и достав прихваченный из кабинета ноутбук, начинаю пролистывать новости по уже сложившемуся ритуалу, чуть позже перейду к проверке почты, поскольку лично разрешила студентам оставлять письма по любому вопросу. Спустя несколько минут рядом опускается поднос, с которого девушка аккуратно переставляет большую кружку кофе и тарелку со стопкой ровно сложенных блинов. — Вы сегодня рано, — закончив с обслуживанием, она садится напротив. — Выдался свободный день, а чем заняться еще не решила. — Тогда пойти сюда — правильный выбор, приятного аппетита, — вероятно, девушка хотела поговорить еще, но появившийся в дверях клиент напомнил, что рабочая смена началась. Снова улыбнувшись, она быстро поднялась и пританцовывающей походкой направилась к зашедшему мужчине. Я любила это место за отсутствие упреков по поводу долгого пребывания, то есть, в других заведениях лично вас никто выгнать не может, но пару-тройку косых взглядов получите. Здесь же работали абсолютно адекватные люди, заботящиеся исключительно о своих обязанностях, а не о том, кто и сколько сидит. Как и предполагалось, в новостях ничего интересного не было, а вот наличие новых сообщений порадовало. Одна из студенток первого курса, общение с которой я находила крайне увлекательным, несколько раз в неделю излагала мне мысли в электронной форме, так как расписание не позволяло встречаться лично. Уверена, что она далеко пойдет, если сможет преодолеть внутреннюю нерешительность, собственно причина, по которой она и обратилась ко мне. В письме размышления по поводу психастенического типа людей, к которому девушка себя относит, предположения о трансформации его черт в сторону положительных изменений, так же опасения обратного… — Обычно по вам можно сверять время обеда, а сегодня я даже в замешательстве, — отвлек меня от чтения мягкий мужской голос. Подняв голову, первым делом останавливаюсь на серых глазах собеседника, от чего в груди начинает неприятно щемить, но я отгораживаюсь от этих ощущений. — Так сложились обстоятельства, — я пожимаю плечами, и снова возвращаюсь к письму, в надежде, что он уйдет, но этого не случается. — Пора вручать награду, как преданному фанату этого скромного заведения. — Только предупредите заранее, — отвечаю немного грубо, поскольку разговор мешает восприятию написанного. — Что предпочитаете: грамота, медаль, звание? — не унимается мужчина. — Знаете, обсудите-ка это с хозяином, заодно и поговорите. — Так я, вроде как, и есть хозяин, — услышав последние слова, я медленно закрываю экран ноутбука, поднимая глаза на сидящего напротив человека. — Меня ведь не выгонят после этого? В ответ он смеётся, демонстрируя маленькие ямочки на щеках. Чисто внешне это был довольно привлекательный мужчина: светлая кожа, пронзительные глаза, короткие светлые волосы, широкие плечи. Статный вид. — Это исключено, и боюсь, ребята меня не простят, — шёпотом добавил он, кивнув в сторону разговаривающих у кассы работников. — Прошу прощения, не хотела грубить, просто заработалась, — чувство неловкости от сложившейся ситуации не переставало подначивать совесть, требующую извинений, — я вас тут раньше не видела. — Ну, у меня есть еще пара кафе по городу, так что приходится бывать везде. — Так значит целая сеть предприятий. Сложно, должно быть, управляться со всем? — Предположу, что легче, чем заниматься «лечением душ» подростков. — Во-первых, они уже вполне взрослые люди, во-вторых, особых трудностей нет, и, в-третьих, откуда вы знаете? — Я же не мог не поинтересоваться личностью постоянного клиента! — блондин наиграно всплеснул руками, — да и сотрудники у нас общительные, «и вашим и нашим»…теперь я извиняюсь, — достав из кармана брюк звонящий телефон, он виновато улыбнулся, и, поднявшись с места, быстрым шагом покинул зал, попутно отвечая на звонок. Еще пару минут я пребывала в смешанных чувствах от нового знакомства, теперь мозг окончательно отказывался воспринимать сообщение студентки. Убрав ноутбук и покончив с завтраком, какое-то время я поразмышляла на тему занятия, но, не придумав толком ничего, стала собираться домой. Уже у самого выхода меня догнал официант и без объяснений протянул маленький кексик на бумажной тарелочке, украшенный бледно-розовым кремом и парой крупных ягод малины. Буркнув что-то вроде «от заведения», он поспешил удалиться. Нести десерт обратно было бы странно и нелепо, поэтому сделав непринужденный вид, я вышла с подарком из кафе. Позже, разместив его в машине, всю дорогу следила за сохранностью капкейка, и лишь дома, собираясь убрать его в холодильник, заметила ровные буквы на обертке. «Надеюсь на скорую встречу. Джейк» — гласила рукописная надпись, а поскольку менять излюбленное место я не хотела, то встреча с блондином и правда будет скорой.