Лазурный берег

Жизнь впервые за все время приобрела умеренный темп развития событий, который меня устраивал. В список «дом-работа-дом» теперь входили частые встречи с Джейком, половина из которых происходила непосредственно в кафе, а другая половина в местах, более пригодных для интересного времяпрепровождения. Если сравнивать это с моим прошлым, то бурная горная река сменилась на неспешный бег ручья, чему особенно радовалась нервная система. Джейк был из того типа мужчин, которые точно знали, чего хотели, но тем не менее, мера такта присутствовала. На моё заявление о еще не пережитом разрыве он отреагировал вполне адекватно, сказав, что настаивать не будет. Когда выдавался свободный день, мы выбирались подальше от центра, где часами могли просто гулять. С интересным человеком время летит незаметно, поэтому, возвращаясь домой под утро, я ни о чем не жалела. Он стал для меня другом, каким был и Оливер, понимающим, отзывчивым. И если не брать во внимание тот факт, что в глубине души дружба мужчину не устраивала, то всё было даже отлично. День благодарения Джейк пригласил отпраздновать с ним и его сестрой, так как его родные жили далеко, а мои… Мои снова в разъездах, и раз уж дочь с расшатанной психикой на контакт не идет, то нет смысла собираться. Печально, конечно, но я пообещала себе всё исправить, а они поймут, уверена. Это предложение было отдушиной в череде рутины. Перед праздниками всех преподавателей обязали в письменном виде изложить отчеты за год, для какой-то статистики, и как не странно, но коснулось это и нашей службы. В итоге две недели напролет я собирала данные по каждому обратившемуся студенту, добавляя страничный комментарий по проделанной работе. О перерывах на обед пришлось забыть, потому что времени хватало только чтобы поесть на месте, а о походе куда-либо и речи не было. Через какое-то время я начала понимать, что к чувству моральной и физической усталости добавляется еще одно, и касалось оно Джейка, а точнее его отсутствия. Разговоров ни о чем, полюбившихся мне шуток, да и просто возможности «излить душу». И, поэтому, когда отчет в виде файла оказался отправлен проректору, я чуть ли не бегом покинула рабочее место. Через сутки уже нужно было быть дома у Джейка, хоть он и предлагал остаться с ночевкой, чтобы не дергаться, мне это показалось лишним. Пока. Чувство вины просыпалось каждый раз, подумай я о нем как о мужчине, и от этого становилось не по себе настолько, что ощущения могли преследовать еще долго, а вместе с ними и дурные мысли. Любая ситуация невольно сравнивалась с пережитым опытом, и я то и дело ловила себя на мысли: «с Джеймсом было иначе. Лучше». От этого никуда не деться, остается лишь надеяться, что пройдет со временем. Клин клином вышибают, верно? Вот в таком противоречивом единстве уживались во мне желание начать с чистого листа и попытки никогда не забывать, наверное, самые сильные чувства, которые вызывал только Барнс. Смириться с его уходом — это еще не конец, остается сожаление, отравляющее изнутри. Тот День благодарения стал спасением от многого, как мне казалось. Мы просто наслаждались вечером в скромной компании из трех человек, но большего и не требовалось. Сестра Джейка оказалась такой же открытой и светлой, как он сам, поэтому найти общий язык нам не составило труда. Праздник считается семейным, но хоть я и не входила в круг семьи Хейлов, в тот день чувствовала себя в «своей тарелке». После события было решено, что неплохо собраться и на Рождество, потому что ситуация с наличием родственников вряд ли изменится. Таким образом, появились планы на конец декабря и новогодние каникулы, чему я была несказанно рада. Еще один такой праздник в одиночестве, и крыша начнет ехать, честно.

***

— Вопрос. Почему именно сюда? — Джейк озадаченно осматривался вокруг. — В центре сейчас уйма народу, мы потратим больше времени, стоя в очередях, нежели на поездку в этот район. Около получаса мы блуждали по узким улицам на окраине города в поисках магазина с украшениями, о котором я вычитала в интернете. Здесь можно затупиться оптом, что и планировалось, поскольку на две квартиры и игрушек нужно больше. — Не думаю, что это решение даст положительный результат, всё-таки местные тоже в канун праздника отправятся за покупками. — Успокойся, на сайте черным по белому писали, что это выигрышное место. — Я не могу понять, когда успел довериться сайтам и пренебречь собственным знанием города, в котором вырос, — пробубнил мужчина. Комментировать это я никак не стала, продолжая глазами выискивать витрину со знакомым названием. Магазинов было много, а вот указатели практически отсутствовали, наверное, расчет был на жителей, досконально изучивших территорию. Прохожие не особо приветливо отзывались на просьбу помочь с направлением, а некоторые и вовсе игнорировали нас. Всю жизнь проведя в маленьком, но дружном районе Сиэтла, я была обескуражена таким приемом, хотя про местные «темные» жилые кварталы и их обитателей наслышана. — Я замерз, — сообщил мне Джейк, недовольно поежившись. — А вот это лично твои проблемы, замерзнуть можно и в центре, так что стоило подумать заранее. — Да брось, Рейчел, давай вернемся в машину, и плевать на эти украшения, есть еще пара дней, успеем купить, — в такие моменты он начинал походить на маленького капризного ребенка, которым мог нудить часами, добиваясь своего, потому что взять и уйти не позволял внутренний джентльмен, а вот ныть — пожалуйста. — Мы почти пришли, потерпи. — Ты не первый раз так говоришь. — Сейчас я уверена, спокойно, — и действительно, за поворотом в конце улицы и должен был располагаться злосчастный магазинчик, просто рукой подать. Я оказалась права, мы дошли, только рукой сюда «подали» еще человек пятьдесят, те, кто стояли у дверей. За витриной виднелось еще столько же. — Очереди, значит, тебя дома не устроили, — Джейк сменил тон на серьезный, понимая, что эту войну выиграл он, — сорок минут пешком по непонятной жиже, мимо заведений с сомнительного рода деятельностью, и косых взглядов прохожих, чтобы в итоге оказаться в самой…в самом конце неисчисляемой колонны из людей, жаждущих купить коробку пластмассовых шариков и двухметровую мишуру? — Я просчиталась… — Бинго. А теперь, назад в машину и домой, — не дожидаясь моей реакции, мужчина развернулся в обратном направлении. Обидно, все планы рассыпались прахом, и вместе с ними упала моя самооценка. В последний раз кинув взгляд на толпу людей перед входом, я последовала примеру Джейка, и побрела следом за ним к машине. Что удивительно, дорога назад не прошла в напряженном молчании, за то надо благодарить характер Хейла. Он отходчивый человек, и все разногласия испарились сами собой. Потеряв львиную долю времени в пути, в Гайд парк мы вернулись к четырем часам вечера, когда опускающееся солнце начало уступать в правах зимней темноте. Однако людей не убавилось, потому что не все имели выходной, и спешили за покупками после рабочего дня. Не понятно, днем было хуже или сейчас? Оставив машину на парковке, мы снова отправились на своих двоих, но в центре тротуары вычищены, поэтому ходить было приятнее, да и на настроение повлиял повышенный градус в автомобиле. Всегда любила это время года, эту особенную атмосферу. Одиноких людей гораздо меньше, все стремятся проводить время со вторыми половинками или семьями, от чего становится уютнее. Звонко смеющиеся дети, цепляются за руки мам и пап, стараясь утянуть их в ближайший магазин, зазывающий яркими огоньками. А родители, в общем-то, не против, они так же разделяют предновогоднее настроение. — Пришли, — оповестил меня Джейк. Автоматические двери торгового центра не успевали закрываться, поскольку на пороге появлялись новые покупатели. Кто-то уставший медленно катил тележку к машине, а кто-то наоборот, полный сил бодро шагал внутрь. — Я тебя сейчас догоню, — не поворачиваясь, отвечаю я, засмотревшись на играющих на противоположной стороне улицы детей. — Жду у лестницы, — поняв, куда устремлен мой взгляд, мужчина улыбнулся, но задерживаться на холоде не стал. А я давно не видела, как лепят снеговика, потому что современные дети предпочитают цифровые игры реальным. Но эти действительно наслаждались процессом, сгребая снег руками и прихлопывая его к большим шарам. Неподалеку была остановка, где сгрудились их родители в ожидании транспорта, но ребенка не интересуют такие проблемы как долгое отсутствие автобуса, или усталость после работы, полные пакеты покупок или заморочки по поводу праздничного стола. Невольно начинаю улыбаться, наблюдая за этой непосредственностью и беззаботностью, но стоять так вечно нельзя. Обернувшись назад, вижу ждущего недалеко от эскалатора Джейка, надо идти. Интуитивно еще раз поворачиваю голову, чтобы убедиться в успешной сборке творения из снега, взгляд скользит вдоль улицы, и останавливается, не достигнув играющих детей. Надорванные нервы мгновенно замирают, и все тело впадает в состояние полного оцепенения. Внутри что-то опускается, утягивая за собой улыбку. Глаза начинает неприятно пощипывать, и влажная пелена застилает картинку, но даже так образ, не выходивший из головы все это время, не теряет своей четкости. На секунду проезжающий автобус перекрывает вид, и, пользуясь этим, я смахиваю слезу, чтобы сфокусироваться на увиденном и убедиться, что это не игра больного воображения. И это так, не показалось. Тяжёлый взгляд серых глаз неотрывно следит за мной, как и я за ним. Бежать через дорогу сломя голову, разумеется, глупо, однако что-то внутри требовало именно этого. Сколько раз мысленно я представляла себе схожую ситуацию, сначала мечтала, а затем старалась подготовиться к адекватной и даже отстраненной реакции, а сейчас с уверенностью могу сказать, что этих «тренировок» как и не было. Когда одна из важнейших причин вашего существования, пусть и с годовой давностью, находится на расстоянии нескольких метров, то контролировать себя становится трудно. Столько времени большинство мыслей центрировалось вокруг этого человека, и неужели реально теперь просто отвернуться и уйти? Каждая частичка естества убеждает в обратном, буквально просит идти на уступки с собственным Я. — Если ты так и будешь стоять, то всё раскупят, а еще на одну поездку за город я не соглашусь, — Джейк мягко придержал меня за локоть, когда я уже сделала первый шаг в направлении Барнса, чем вырвал из глубоких размышлений. Замешкавшись, растерянно смотрю то на него, то на противоположную часть улицы, и неожиданно понимаю, что это и есть, наверное, тот самый переломный жизненный момент, ну или его предпосылка. Вот она реальность — мужчина, держащий меня за руку, и заботливо заглядывающий в глаза в ожидании хоть какой-то реакции. То, что находится по ту сторону дороги, находится и в другой части моей жизни, стоит ли поддаваться минутному желанию, чтоб снова всё потерять? — Эй, очнись, — перед лицом мелькает ладонь, — дети давно разошлись, — Джейк смотрит в ту же сторону, но не замечает ничего и никого, достойных внимания, — идем? — Да, — отвечаю, снова обернувшись. Ледяной взгляд режет без ножа, неужели он ожидал пламенной встречи после всего? Заставить себя зайти в магазин стоит титанических усилий, каждое движение прочь, как разрывание последних нитей между нами, причем собственноручно. За спиной бесшумно закрываются плотные стеклянные двери, отгораживая прогретое помещение от остывшей без солнца улицы, но даже так чувства не перестают будоражить изнутри, и от приливающей к лицу крови бросает в жар. Происходящее вокруг отходит на второй план, и я боюсь, что повернувшись, увижу его уже рядом, поэтому продолжаю бездумно идти вперед под рассказы Джейка, которые даже не слушаю. Через какое-то время он замечает моё «отсутствие», и на вопрос «что-то случилось?», я отвечаю правду, объяснив, кто там был, и почему вызвал такую реакцию. Отчасти это ошибка, но врать не хотелось. — И почему ты не пошла? — мужчина испытывающе смотрел на меня, стараясь придать себе невозмутимый вид, но получалось, мягко говоря, не очень. — Я не уверена, что морально готова. — На что? Просто поговорить? — Скорее на то, что последует за разговором. — Но ведь всё кончено, чего я не понимаю? — контролировать нарастающее раздражение становилось всё труднее, и он прервал зрительный контакт, отвлекаясь на проходящих мимо людей, витрины отделов, украшения, висящие под потолком, на всё, но только не на меня. — Как бы то ни было, прошлое не вычеркнуть, и воспоминаний, с ним связанных. Поэтому так сложно. — Слушай, — начал Джейк после паузы, закончив «изучать» торговый центр, — я не хочу становиться между тобой и этими самими «воспоминаниями», в смысле, если хочешь идти — иди. Теперь вдобавок к и без того угнетенному состоянию добавилось ощущение, что попрощаться я могу и с этим человеком. Выбор вставал вполне очевидный: настоящее здесь и сейчас или попытка разобраться с уже прошедшим периодом. И вполне ясно, что варианты неравны, потому что новая глава моей жизни куда более многообещающая, чем какие-то воспоминания, но и с нарастающим желанием оказаться сейчас рядом с другим человеком нужно что-то делать. Выход один — взять и поговорить с Джеймсом, расставив все точки над i. — Ты прогоняешь меня? — Нет…конечно нет. Рейчел, я к тому, что ты ведь не успокоишься, то есть…- мужчина шумно вздохнул, собираясь с мыслями, — я всё куплю, один, а ты, пойдешь ли к нему или предпочтешь побыть наедине с собой — решай, главное, чтобы тебе стало легче, хорошо? — Спасибо, — всё, что смогла ответить, смотря в эти чистые, как антарктический лед глаза. Перед тем, как уйти, Джейк в несвойственной ему нерешительности, протянул ко мне руку, невесомо касаясь щеки, и, видимо, взвешивая «за» и «против» действий иного характера, но в итоге так и не собрался. — Я отвезу всё к себе, а послезавтра захватим к сестре, если ты поедешь. — Ну разумеется, да, мы же уже всё решили. Тогда до встречи? — Надеюсь. На этой невеселой ноте закончился наш с ним день, и, проводив Джейка взглядом, я, наконец, развернулась к выходу, куда так тянуло. За стеклянными дверями ожидает знакомый силуэт, ведь он знал, что так будет. Сейчас главное держать себя в руках, но сказать легче, чем сделать. Вместе с морозным воздухом, ворвавшимся в открытые двери, улавливаю и до боли знакомый запах. По спине проносятся толпы мурашек, и надо благодарить закрытую одежду за то, что скрывает от глаз посторонних нежелательные эмоции. Барнс же комфортно себя чувствовал в относительно тонкой куртке, сказывается Сибирская закалка. Длинные волосы покоились на плечах, оставляя лицо открытым, и даже вполоборота видно острые черты, которые теперь стали более заметными из-за худобы. Так же и фигура выглядит не такой внушительной, как при нашей первой встрече, а это учитывая слой одежды. Понимая, что в этой игре я заведомо вторая, решаю воспользоваться правилом «лучшая защита — это нападение». — Зачем ты вернулся? — банальный вопрос звучит до невозможности фальшиво, так что обмануть его наигранным безразличием уже не получится. И он молчит, просто смотря на меня. В глазах отражается бесконечная усталость, как и во всём выражении лица. На удивление, я не нахожу ни одной раны или ссадины, и мысленно этому рада. Всё такое…родное. Буквально каждый миллиметр, и по привычке появляется желание прижаться как можно ближе, чтобы защитить, забрать часть этой усталости себе. До дрожи в руках и ненормально участившегося пульса. — Я так понимаю, не для разговора, — смотреть на него и дальше — невыносимая пытка, поэтому лучше уйти, чем изводиться. — Рейч…- клянусь, был микроинфаркт. От этого голоса, и от собственного имени, которое так произносить мог только он, — пришел, чтобы объясниться. — Вот только немного опоздал. — Выслушай… — Нет, шанс для объяснений был, и ты его не использовал, теперь уже поздно. Это ничего не изменит и не вернет, тогда есть ли смысл сотрясать воздух? — Есть. Я должен был уйти, и ты это прекрасно понимаешь. — Естественно понимаю и понимала, более того, я согласилась бы ждать столько, сколько нужно, но ты не соизволил сообщить лично о принятом решении, бросил меня, и теперь сделаешь вид, что ничего не произошло? — накопившиеся эмоции нашли выход в элементарной ссоре, но это действовало, позволяя мыслям проясняться. — Я со всем разобрался, сделал то, что требовалось в самом начале, чтобы не втягивать тебя в свое прошлое… — Могу поаплодировать стоя, Барнс. За гениальность, за самостоятельность. Пойми, чтобы там ни было, как бы ни изменилось твое положение, нас больше нет. Просто два отголоска эха, когда-то называемого любовью. И мне жаль, ты себе и не представляешь как, но начать всё с чистого листа, это так же невероятно трудно, как забыть о тебе, поэтому я не хочу, чтобы старания прошли впустую, не хочу опять обжечься. — Этого не будет, — его надломленный голос звучал всё тише, в то время как я пользовалась моментом, высказывая тысячу раз повторяемые в голове слова. — Тогда будет что-то другое, Джеймс, иначе никак. Ты извини, но я лучше пойду. — Рейчел, я не всё сказал, — от проскользнувшей усмешки, и еле заметной кривой улыбки, которую он тут же стер, внутри что-то защемило. Главное, держать себя в руках, — выслушай, в последний раз, если ты так хочешь, но не говори нет. Подумай. — Подумать? Это будет небыстро… — День, два, больше? — А что если год? — Всё равно буду ждать. — Уговорил, подумаю, — отвечаю я, уже отвернувшись и прошагав пару метров прочь, чтобы он не видел проступившего от услышанного румянца. — Николс парк? — отправляется вопрос вслед, но ответа не будет, гораздо больше меня занимает мысль о том, что послезавтра мы Джейком должны быть у его сестры, а значит, придется выбирать. Эти два неполных дня я проведу, борясь с противоречивыми желаниями, поскольку каждое из них исключает друг друга, и не миновать потери. Снова.

***

Не спать две ночи — это ужасно, но и поделать ничего было нельзя, поэтому сейчас я всячески пытаюсь замаскировать огромные мешки под глазами, дабы не распугать людей. Что касается дилеммы, то решение принято, буду ли я жалеть? Кто знает. Десять минут в пути, и есть время, чтобы подумать еще раз, или точнее смириться со всем, что я потеряю. Звучит, наверное, прискорбно, но такова суть нашей жизни, двигаться от одной точки бифуркации к другой, идти по новой линии, не имея возможности вернуться. И, конечно, героически это выдерживать. Но не будем настолько драматизировать, никто же не умер, верно? А остальное вполне можно пережить.

***

— Ты приехала? — А ты посмел сомневаться? — Разве что самую малость, — мужчина широко улыбнулся, прогоняя с лица угрюмое выражение, — в общем, у нас около часа, два пакета у входа, остальное я уже перетащил в машину, да, и была пара бракованных игрушек, пришлось выбросить…