Без тепла в руках слишком холодно...

— Да, ничего не скажешь — Пряников ходит по новой квартире Соколовского, с интересом рассматривая. — Настоящий? — подполковник трогает красную кирпичную стену — настоящий… Это у тебя дизайн такой или не успел ещё ремонт сделать? Квартира-студия в стиле «лофт» Соколовского обзавелась пока только большой кроватью и столом-стойкой полукругом отделяющей, то что можно назвать кухней. Рядом со стойкой три высоких стула, как из бара. Вместо шкафа — напольная вешалка с плечиками. На большом окне в пол — темная тяжёлая штора висящая на кажущейся тяжёлой гардине с какими-то резными набалдашниками по бокам. «От прошлых хозяев осталось» — догадывается Пряников. В углу стоят несколько нераспечатанных картонных коробок, уже покрывшихся толстым слоем пыли. В чем подполковник убеждается, проведя по ним пальцем.  — Не хватает тебе тут чего-то, пусто как-то, неуютно… — высказав свое мнение, продолжает — Игорь, я тут подумал … возвращайся в отдел. А кто у Родионовой совсем с раскрываемостью плохо. Да все уже все забыли! — махая рукой, предвосхищая вопрос Соколовского. — Ты ведь даже подозреваемым не был, так случайный свидетель…  — После всего, что случилось… А Вика в курсе вашей идеи? — врет сам себе Соколовский, эта идея пришла к нему в голову ещё раньше, тогда, когда он увидел её в клубе. Пряников: А вы ЛИЧНОЕ оставляйте за порогом отделения. Смотри это твой последний шанс, больше предлагать не буду. Тем более есть уже человек, на свободное место. Давай решай. Прямо здесь и сейчас… — выжидательно смотрит.  — Ладно, я согласен. — недолго думая.  — В общем, на держи. — Пряников протягивает ему красные корочки удостоверения и направляется к выходу.  — А как вы поняли…? Что я соглашусь? — говорит Игорь вслед захлопывающейся двери. Он вертит и разглядывает документ, не может сдержать довольной улыбки — «Младший лейтенант», блин. Выйдя из подъезда, подполковник достает телефон из кармана куртки, простой кнопочный Самсунг и, набрав нужный номер, подождав пока ответят на вызов: Он возвращается. *** Мягкость была обволакивающей. Нежной. Теплой. На щеке все горячее и горячее. Игорь чуть приоткрыл глаза. Сквозь ресницы резануло. Солнце. Несмотря на щипание в глазах это было приятное ощущение. Да и что может быть неприятного, когда утром просыпаешься от ласкового прикосновения лучей солнышка. В ушах стоит какой-то гул. Игорь снова начинает засыпать. Но все нарастающий шум не даёт этого сделать. Звук начинает оформляться в голоса и мальчик окончательно просыпается. Любопытство заставило его встать, и на цыпочках отправится к родительской комнате. Дверь коричневого оттенка, прямо, налево, разворот еще раз налево. Белые створки застеклённой двери приоткрыты. Мать беспокойно ходит по комнате. Что-то говорит, её беспокойное лицо обращается к его отцу, такому молодому, Игорь совсем и забыл, как выглядел его отец, когда он был маленький. Сквозь сон Игорь почувствовал приятное ощущение в груди, какое бывает, когда возвращаешься в родной дом после долгого отсутствия. Во сне все такое родное и близкое и все что нужно от жизни это друзья во дворе, а вечером нежные объятья мамы и очередной подарок от папы. Отец прикасается к плечу мамы, она дергается, почти толкает его, на её лице отражается чувство, пугающее маленького мальчика, но взрослый Игорь понимает, что это за эмоция. Лицо матери выражает разочарование и страх. Она ещё раз отталкивает от себя отца с криком: «Как ты можешь?». Рядом в кресле сидит ещё один человек, он, склонившись к коленям, закрыв лицо руками, что-то быстро говорит, тряся головой из стороны в сторону. «Как так получилось? Ну почему?». Плечи мужчины начинают трястись. Кое-кто ещё обнаруживает себя в комнате — высокий, худой, но узнаваемый — сочувствующе хлопает по плечу сидящего в кресле. Это Аркадий Игнатьев. Он как будто чувствует себя лишним в этой комнате, но не потому что не является участником каких-то событий, а потому что уже тогда ему тесно в рамках простого человеческого общения, дружбы — он хочет большего от жизни. Хочет быть её хозяином, а не простым участником. Игорь это видит даже во сне. Ну что ж он добился своего, но жизнь слишком сложна, и одному человеку не под силу контролировать все и вся, это возможно только в ограниченном пространстве своего офиса. А пуля снайпера летает до двух километров и легко пробивает стеклопакеты. Удивление и растерянность маленького мальчика сменяются удивлением взрослого мужчины сидящего рядом с телом бывшего «хозяина мира». В ушах звучат звуки выстрелов, Игорь отчетливо слышит запах крови и это не только кровь Игнатьева. Четкие хлопки становятся тоньше и трансформируются в звук будильника. Соколовский просыпается в поту. «Похмелье выходит» успокаивает он сам себя. *** Родионова, с явно недовольным лицом, вышла из кабинета Андрея Васильевича. Только что она узнала, что Соколовский возвращается в полицию, да к тому же, опять к ней в отдел. Она потратила столько времени, что бы привести свою жизнь в порядок, снова задать себе, как она думала, правильные приоритеты. Даже специально завела «отношения» с Александром, хотя это не очень было нужно на данном этапе. Просто нужно было что-то, что заполнит пустоту в её жизни, потому что в этой пустоте наедине с собой Родионова никак не могла забыть, какой полной и яркой бывает жизнь, когда кто-то говорит в трубку телефона «просто хотел услышать твой голос» и можно позволить себе делать вид, что все равно, а потом сорваться и отдать всю себя человеку, который одним только взглядом, внушает уверенность, что рай существует, просто надо протянуть руку и прикоснуться к нему. Как отчаянно и больно, и горько бывает от осознания собственного выбора невозможности быть вместе, рядом с тем, кто дает тебе эти ощущения.  — Все собираемся, у нас труп. В центре японских боевых искусств «Путь света и силы». Жека, Кузьма, давайте быстрей поехали. — На Соколовского ноль внимания, как будто его и не существует. Трёхэтажное здание было стилизованно под японский колорит. Закругленные к концам многоярусные крыши из темно бордовой черепицы, стены, облицованные темно-коричневыми и белыми квадратными панелями, большие окна, с темными «под дерево» рамами в крупную решётку. Вход во двор, засаженный деревьями и кустарниками, ярко красные клены и сосенки видимо были специально выращены и подрезаны таким образом, что напоминали увеличенную версию бонсаев. Круглые аккуратно подрезанные кустарники и осенние крупные яркие цветы соседствовали с садиком из камней. Пройдя во двор через красные тории (ритуальные врата), Вика с трудом попыталась открыть тяжёлые, состоящие из двух створок, скорее ворота, чем двери. Жека с Соколовским одновременно открыв каждый свою дверь помогли ей пройти. «Спасибо!» — только и прозвучало в сторону Аверьянова. «Не за что! Всегда рад услужить!» — Поблагодарил Соколовский. Жека с Игорем зашли за Викой во внутрь, взади почти прижатый дверями Кузя еле успел проскользнуть. В зале с плотным ковровым покрытием очевидно для занятий, декорированными местами досками белыми стенами. На стене напротив входа располагалось какое-то сооружение напоминавшее раму из толстых балок. В её проеме и находилось тело жертвы преступления. Мужчина сидел спиной к стене, его когда-то белое кимоно было почти все кроваво-красным, под ним поблескивала уже начавшая подсыхать почти чёрная лужа крови.  — Хэ-э… — Жека не мог ничего больше сказать. Кузя присвистнул. Игорь подошёл поближе и, чуть наклонившись к телу с интересом рассматривал, с некоторых пор он совершенно равнодушно относился к виду чужой крови.  — Соколовский! Отойди! Следы оставишь! — Вика не упустила момента наехать на Игоря. С той минуты как она его увидела вновь, её так и подмывало сказать ему какую-нибудь колкость, задеть за живое. Это все что она могла себе позволить без угрызения совести. Общение в другом, более благожелательном русле, так она думала, опять приведёт их к тому, что она так отчаянно пыталась забыть последние месяцы.  — Илья, что скажешь? — подошел эксперт Семёнов.  — Ну что Виктория Сергеевна, скажу, что убийца-то затейник оказался. Каждый удар, скорее всего, привел бы к смерти. Зачем было так стараться? Тут и катана, и нагината, тут и стрелы юми, лука то есть — раз, два…пять стрел всего. А это что за штука?  — Кайкэн. Это кайкэн — круглолицый мужчина азиатской внешности не сгибая спины поклонился присутствующим и представился — Кииоши Кибаяси. Мастер школы Катори-синто-рю. А это наш ученик Булатов Сергей… Александрович кажется. — мастер говорил тихим спокойным голосом, как будто он был совсем не удивлен произошедшим.  — У него были конфликты? И чем он занимался в жизни? Где работал?  — У Сергея был небольшой бизнес, ООО какое-то, насколько я знаю. Связанный с логистикой. Склады, автопарк. А здесь мы как большая дружная семья. Люди в основном все серьезные, их больше спортивная сторона вопроса интересовала. Сброс стресса так сказать, через физические нагрузки. Поединки. — Поединки устраивали? А как у убитого с физподготовкой было, в сравнении с остальными вашими учениками естественно — сказав это, Жека чуть покосился на свои плечи. — Зелёный пояс. Он около года занимался. Неплохой результат. Если говорить о конкурентах — как будто неожиданно вспомнил Кииоши — на втором этаже школа Дзюдзюцу. У нас иногда смешанные турниры происходят, тут уж ученики в полной мере имеют возможность выплеснуть свою негативную энергию. Родионова направилась к выходу, махнув рукой Жеке и Кузе. Соколовский, как всегда незамеченный, по своей неискоренимой привычке решил проявить самостоятельность.  — Мистер Кибаяси… Сэнсэй… — Поправился Соколовский, решив, что так будет правильно.  — Тогда уж сэмпай. Обращение к учителю. — смеясь, пояснил Кииоши.  — В общем, что я хотел спросить, у вас тут разное холодное оружие, а люди, которые к вам приходят тоже разные бывают, вы их хоть как-то проверяете? Ну, может справки какие-то от врача?  — У нас нет холодного оружия, формально все это спортивные снаряды. И кстати, мы учим своих учеников не драться, а уходить от драки, поняв саму суть конфликта. А для этого надо понять и признать существование насилия. Суть жизни заключается в борьбе, а её цель — в доминировании. Человек подобен ростку дерева пробивающееся сквозь асфальт разрушая его и превращая в песок. Росток не стремился к противоборству, он просто подчиняется закону природы: «Борись!». Чтобы жить, человеку необходимо есть, что бы есть ему необходимо убивать — начиная от микроскопических форм жизни в глотке воды до так всеми любимой свинины. Насилие всегда было, есть и будет. И эта наука — об убийстве и войне в Японии возведена в ранг искусства. Чем мы тут и занимаемся …. искусством я имею в виду — на последнем предложении, у мастера боевых искусств изменился голос, он заулыбался, не в силах больше произносить заумную речь.  — А-а, ясно…интересно тут у вас. — Соколовский рассматривал стены с полотнами для каллиграфии на которых черными иероглифами по вертикали были записаны различные японские умные изречения. Рядом с японскими письменами был очевидно перевод — «Никогда не знать поражения, значить никогда не вступать в борьбу», «Самая страшная вражда возникает из-за хлеба и из-за любви», «С деньгами в аду не пропадешь».  — А вы так хорошо по русский говорите, долго живете тут? — Родители мои в молодости в СССР приехали и остались тут… Ну знаете дружба народов и все такое. А вообще я из старинного японского рода, который носит свою фамилию уже почти тысячу лет — не без гордости сказал Кииоши.  — Игорь! Поехали! У нас есть подозреваемый! — Жека заглянул в дверь и тут же скрылся. Из школы в наручниках выводили очень худого, дергающегося, светловолосого мужчину с пышными усами и шевелюрой.  — Нашли в шкафчике одежду со следами крови… — пояснил Кузя, почему-то запыхавшись. В отделении подозреваемый в убийстве испуганно заикаясь, пытался оправдаться: Не убивал я его, знал конечно, не нравился он мне…  — Мы знаем, что вы знакомы с детства! В одном доме жили. Странное совпадение вы не находите? — Вика как всегда в последнее время пыталась надавить.  — Д-да.Жи-и-ли. Изд-д-д-девались они на-д-до мной. — четко произнеся последнее слово, наконец выговорил. Вика победно посмотрела на мужчину. А он продолжал — Но н-не убивал я ег-г-о-о.  — Кровь на одежде, как можешь объяснить? — спокойно спрашивает Игорь. Мужик, резко подняв на Соколовского голову и тряся руками в наручниках перед своим носом, с надеждой в голосе вдруг почти без заикания затараторил: Когда я вошел он был уже почти м-м-м-е-ертв, я, не знаю, пра-а-а-вда не знаю зачем сделал запись на телефо-о-он. Потом услышал, к-к-как кто-то идет и убеж-жал.- Помолчав немного — а те-те-телефон пропал куда-то.  — Уводите. — Родионова тоже успокоилась, молча подошла к окну, упёрлась в подоконник ладонями. — надо съездить к Булатову на работу… Там ещё все проверить. Ты остаешься. — бросает короткий взгляд на Игоря. Оставшись один, Соколовский подходит к старому музыкальному центру, включает, крутит разные радиостанции, наконец, находит то, что ему нравится. Садится за стол Родионовой, откидывается на кресле, потягивает шею, растягивается на стуле, который ему явно мал. Чему то улыбается. Он думает, правильно ли поступил, что согласился на предложение Пряникова. Сейчас бы сидел в баре, уже бы накачался и мир бы вокруг, трансформировавшись под алкогольными парами, казался не таким сложным. Игорь вспомнил, как Вика сидела за этим столом, и вспоминал все её взгляды брошенные с этого места — раздраженный с поджатыми губами из-за его выкрутасов, сердитый с милой складкой между бровей; с интересом, такой простой, бесхитростный ещё не боящийся боли, которую они могут причинить друг другу; потом взгляд полный волнения, страсти, боясь, что кто-то заметит стремительный, стреляющий, взгляд полный смешения чувств и наконец, полный тоски и отчаянья, когда им не осталось даже шанса. Теперь же ничего… Она даже не хочет смотреть. Полное равнодушие. Наверное, ей неудобно, новые отношения и все такое. Соколовский начал проваливаться в сон и почему-то ему привиделась капитан Родионова в образе гейши, но все же в том же сером костюме, с высоко поднятой прической и цветами сакуры в волосах. В руках у неё был кроваво красный японский зонтик. И так огромные глаза её были подведены черным, она наклонилась к нему и подула на свою открытую ладонь, с которой бесконечном потоком посыпались розовые лепестки, за которыми скрылся её образ. Соколовскому показалось, что он падает в этот бесконечно розовый поток и … «А! Черт!» — он свалился со стула. От нечего делать, набрал имя сэнсэя Кииоши Юкович Кабаяси, попал на сайт школы, просматривая разные ссылки, кое-где тот был под именем Кабаяси Василий Иванович. А фамилия Кабаяси возникла только в 19 веке, а не как хвастался мастер Кииоши, тысячу лет назад. «Цену себе набивал? Да и Василий Иванович как-то не солидно для учителя звучит, тем более с такой колоритной внешностью» — подумал Игорь. При наборе названия школы вышла ссылка на ролики Ютуба. Убийство в «Пути света и силы». Ролик был заблокирован.  — Андрей Васильевич! Просьба есть.  — А ты почему здесь? Ваши все вроде уехали.  — Родионова сказала здесь оставаться. Раздражаю я её. Видимо.  — Поговорю я с ней. Ты такой же сотрудник, как и все остальные.  — Не надо Андрей Васильевич.Все нормально, да, я сам сказал что останусь — пытался защитить Вику Соколовский. — Ролик надо один восстановить и узнать откуда прислали, смогут ведь наши? Там вроде убийство снимали, если это то, что я думаю. И ещё можно как-нибудь в базу зайти? У вас пароль сменили. Пряников задумался на минуту, думая устроить нагоняй Соколовскому или пойти ему на встречу и решив последнее, написав на листочке: на, только НЕ ЛЕЗЬ, КУДА НЕ НАДО. И это давай тут у меня ролик свой открой, а я спецам покажу. На фамилию Кабаяси вышла только какая-то Кабаяси Татьяна Ивановна — проститутка, работающая в Интуристе. Там же было сказано, что у неё есть сын Василий, по возрасту подходящий к Кииоши. «Ага, приехали из Японии. Вот ты, какая дружба народов.» Родионова заходит в кабинет и не замечая Игоря проходит к своему столу, она что-то ищет в тумбочке: «А, вот». Разворачиваясь:  — Ты почему ещё здесь?  — Вика, я узнал кое-что интересное про нашего сэнсея, и ещё кое-что.  — Что именно? — вздернув подбородок, пристально смотрит сверху вниз.  — Ну, подойди, посмотри. На, вот, тут. — Соколовский чуть разворачивает к ней монитор ноутбука. Вика подходит мышкой открывает видеофайл, внимательно смотрит. Мизинец на руке, держащей мышку у неё смешно оттопырен, обращает внимание Игорь. Палец подрагивает и иногда касается его руки. Она стоит совсем близко, и рукав её жакета прикасается к его щеке. Игорь непроизвольно наклоняет голову и чувствует не только ткань пиджака, но и её руку под ним. Чуть поднимает на неё глаза, она, кажется, не замечает их близости в этот момент. Вся поглощена видео, на котором умирающий и дергающийся в последней агонии Булатов, пронзенный в живот и грудь издает свой последний вздох, кровь с бульканьем и пузырями выплескивается из его рта. В профиль у Вики ресницы кажутся ещё длиннее, она чуть сжимает крылья носа, губы чуть приоткрыты, Вика прикусывает нижнюю губу, потом чуть проводит по ней языком и она начинает блестеть. Соколовский недолго смотрит на неё, потом отстраняется, вздыхает, прикрывает на секунду глаза, и нервно сцепив пальцы рук, не мигая, чуть улыбаясь, смотрит в монитор в одну точку.  — Нашли, кто выложил? — как всегда, строгий голос Вики заставил его прийти в себя. — Завтра надо съездить.  — Зачем завтра, давай сегодня. Прямо сейчас. Если тебе некогда, я сам могу, Кузю или Жеку позову, они не откажутся. Вика достает свой телефон, о чем-то думает.  — У тебя встреча какая-то? -Да, встреча. Свидание. — И смотрит прямо в упор. — А что?  — Нет, ничего. Свидание — это здорово. Главное, чтоб тебе хорошо было.  — А мне хорошо. — голос меняется, в нем пропадает жесткость, появляется хрипотца. Вика резко разворачивается. И снова сталью — Поехали. Игорь хотел сам открыть перед ней двери своей машины, но Вика почти оттолкнула его от двери и справилась сама.  — Ремень! — почти рявкнул, напоминая о безопасности. Хоть в чем-то захотел уделать Игорь Вику. В конце концов, это его машина и его территория. Родионова все-таки запуталась в ремне безопасности и беспомощно крутилась на месте. — Сиди, не дергайся. — Игорь поправил ремень и с силой затянул, её оставалось только резко вдохнуть воздух. А он решил, не дышать во время этой манипуляции, что бы опять не почувствовать запах её едва заметных духов. А затянув, секундным движение провел по её плечам — не на тебя рассчитан. Aston Martin слишком резко рванул с места.  — Осторожнее можно.  — Как скажешь, Виктория Сергеевна. У Вики зазвонил телефон, посмотрев на номер, она не торопилась ответить на звонок. Это звонил Александр, а она не знала, что ему сказать. Они должны были встретиться, но ей совсем этого не хотелось, по крайне мере сегодня. У неё ведь важное дело, жестокое убийство, которое требует немедленного раскрытия … вместе с Соколовским. Она поймала себя на мысли, что почти ругаясь с ним в машине, пустоты внутри неё стало меньше и ей это не понравилось. Она не имеет права быть хоть чуть-чуть счастливой. Только не с ним. Вика решительно ответила: Да! Саша, прости меня, у меня возникли неотложные дела, по работе, конечно, да. Конечно, мы встретимся в самое ближайшее время. С нетерпением буду ждать. Целую. Игорь широко улыбнулся, и закивал Вике головой в знак одобрения. Вика так же ответила ему счастливой улыбкой. Эти лживые улыбки, как всегда были их спасением от правды.  — Здорово! Молодец Виктория Сергеевна.  — Кстати, убитый бизнес расширять собирался, проблемы были из-за этого. Этот вопрос тоже проработать надо.  — И где ты взял телефон? — 15-летний мальчишка испуганно смотрит на них. Игорь более мягко. — Да не бойся, просто скажи, где взял. Твои родители ничего не узнают. И всем ясно что, ты тут не при чем. Мы точно знаем. — Парень рассказывает, что проходя мимо школы боевых искусств, он увидел, что какой-то мужчина выбросил телефон в мусорку. По описанию это был Кииоши Кабаяси. Соколовский с Родионовой решительно направлялись к Кииоши, он завидев их сначала приветственно поклонился издалека, но видя их решительность и серьёзные лица, развернулся и побежал вглубь здания. Игорь бросился за ним. «Игорь, оставь его я вызвала группу!». Но Соколовский не слышал её и уже скрылся за дверьми. К школе с воем подъехали полицейские машины, Вика осторожно зашла в двери, еле открыв их. В коридоре было темно, держа наготове пистолет, Вика кралась вдоль стены, завернув за угол, что-то просвистело рядом и врезалось в стену. Это был сюрикен (звёздочка ниндзя). Вика резко отпрянула. Со свистом ещё одна звёздочка врезалась в стену. «Вика! Вика!» — Соколовский шёпотом звал её из-за каких-то дверей. Она увидела его сидящим на полу, Игорь держался за предплечье. Сквозь пальцы сочилась кровь.  — Игорь! Я же говорила не надо… — Вика склонилась над ним, осматривая рану, сосредоточенный взгляд её был устремлен на все расплывающееся красное пятно, внутри что-то до боли сжалось, но она не позволила себе расслабиться, пока не удостоверилась, что ранение не опасно для жизни, артерии и вены, похоже не задеты.  — Да, ерунда. - сдавленным от боли голосом. Вика быстро сняла с шеи синий шёлковый шарфик и не слушая Соколовского, перевязывает ему руку. Её руки стали тоже в крови.  — Ну, вот замаралась… Вика молча помогает ему встать, для этого ей пришлось приобнять Игоря, их лица совсем рядом, и взгляды встречаются. Вика отводит свой первой. «Игорь, тебе надо в больницу, швы наложить». Он все ещё смотрит на неё: «Да. Надо.». Мимо проводят Кииоши в наручниках.  — Пошли, вот и скорая подъехала.  — Я на машине.  — С ума сошёл, машину подгонят к больнице, сейчас договорюсь с кем-нибудь. —  он не решается с ней спорить. Игорь выходит на крыльцо больницы, уже стемнело, стало прохладно.  — Зашили? — Из темноты выходит Родионова.  — Я думал, ты уже ушла… И не зашивали. Заклеили чем-то.  — Как машину поведёшь? Может, такси? — Ждала два часа в холле больнице, потом на улице, что бы просто спросить о такси.  — Да разберусь как-нибудь, не стоит беспокоиться. Если хочешь помочь, может, ты меня довезёшь? Насколько я помню, водить ты умеешь.  — У меня нет прав и мало опыта.  — Садись! Посмотрим, на что ты способна! — говорит таким тоном, что Вика не решается спорить, до и нет желания, больному человеку нельзя возражать, оправдывает она сама себя.  — Держи! Это ключ, — Игорь дает Вике оригинальный ключ от машины, — вот сюда, вставляй до упора, пока не загорится красным. Наблюдая за её трясущимися руками, старается скрыт улыбку. Консоль загорается красным, машина издает урчащий звук.  — Рычага нет, — подсказывает Игорь, видя, что она ищет коробку передач. — Только кнопки. Жми «Drive». — Поехали! Родионова трогается с места, слышится и чувствуется удар. Машина слегка наезжает на что-то.  — Я… извини… — виновато смотрит, говорит тихо, с придыханием. Слабая извиняющаяся улыбка касается её губ и тут же исчезает.  — Никогда не знать поражения, значить никогда не вступать в борьбу — довольно улыбаясь, вспоминает Соколовский надпись на стене школы. Двигаясь по ночной дороге, наконец, освоившись за рулём, Вике вдруг становится комфортно и спокойно, темно-синие, почти черные спортивные, но удобные сиденья мягко обнимают её, лунная подсветка панели придает нереальности, в салоне пахнет дорогой кожей, нежная музыка льётся, как кажется, отовсюду. Игорь сидит к ней полубоком, и, посматривая иногда на дорогу, почти командует «прямо, прямо, а теперь налево и во двор». Его голос, как кажется Вике, вдруг становится таким родным и близким, так ей необходимым все это время, что она провела в полном одиночестве, несмотря на присутствие в её жизни Ани, Александра и сослуживцев. Ей просто хочется остановить машину и прижаться к нему крепко-крепко, ощутить тепло, уткнуться в плечо и сидеть так пока съедающая её душу тоска совсем не отступит. «Бред!» — усилием воли Родионова прогоняет свою минутную слабость. Очень медленно, насколько способна эта машина, они доезжают до дома Игоря. В пути Игорь руководит действиями Родионовой и у них получается доехать без происшествий.  — Значит, здесь ты теперь живёшь?  — Да... На восьмом этаже, вид приятный из окна. Даже ночью, между прочим... Может чай-кофе? Как плата за услуги шофера? — Игорь надеется непонятно на что.  — Я всего лишь тебя подвезла, сейчас такси вызову. — Вика возвращает своему голосу твердость и недовольные нотки, достает телефон.  — А ТВОЯ писатель тебя забрать не может? Я могу уйти, чтобы не было неловкой ситуации. — Игорь держится за раненую руку, она начинает снова болеть, но уходить ему не хочется. А сарказм - это все что ему остается.  — Да, я так и собиралась сделать. — Вика набирает номер, ждет. — Абонент не абонент. — она врет, она даже никуда не звонила. — у тебя здесь связь плохая. — злясь и обвиняя его непонятно в чем. Вызвав такси, Вика молча садится на лавочку. Игорь молча садится рядом. На небе яркие, уже осенние звезды. Такси подъезжает. Соколовский не уходит пока машина не исчезает из вида. За высокими кустарниками в машине сидит девушка, это Екатерина Игнатьева. Когда Родионова уезжает, она берёт телефон и набирает номер.