Без тепла в руках слишком холодно...

Лежа на своей кровати в почти пустой квартире, Соколовский ощущал себя, как в одиночке. Кирпичные темные стены давили, но ему нравилось это. Все чего он был достоин после, того что натворил. А там в СИЗО, несмотря на то, что ему светило лет десять, не меньше, он не терял надежды, был даже все время на взводе и когда представлял, как он скажет победно своему врагу Игнатьеву «Вот и все, я отомстил!», внутри в груди поднималось какое-то возбуждение и Соколовский улыбался сам себе, глядя в маленькое окно с толстой решёткой. Мечты от удовольствия будущих побед, сменялись теплом разливавшимся в груди, когда приходила Родионова. Вика приходила раз пять или шесть. В первый раз, через месяц после ареста. Она просто села напротив неожиданно крепко сжала его ладони своими и молча смотрела какое-то время.  — Сглупил… — только и мог сказать он.  — Что говорит адвокат? — Вика сразу перешла к делу — Со мной он не очень-то хочет общаться. — адвокат, нанятый наследнику компании Соколовского, решил, что полицейский участок - это просто блажь богатого отпрыска бизнесмена и раскручивать эту тему — только хуже будет для линии защиты.  — Говорит, что надо списать на аффект… Но, знаешь, я отказался. Я не псих… — он тоже сжал её ладони, дав понять, что рад её видеть. Жадно вглядывался в её обеспокоенное лицо. — да ты не беспокойся, Вика! Все будет хорошо…  — Может это хорошая идея и тебе надо согласиться? Отлежишь какое-то время в больнице, тебя выпустят и …  — И? Что дальше? Я не оставлю Игнатьева в покое. — почти вырвал и убрал руки. — Хочешь мне помочь, найди книги, я скажу какие. В местной библиотеке их нет… И мандаринов принеси, мне витамины нужны! — пытается шутить.  — Хорошо, я принесу. — голос Вики поник. — Что-то ещё?  — Ты, сама-то, что такая замученная? — невпопад. — Сижу я, а бледная ты. Данька не выгуливает что ли? Вика нахмурилась. Ей были неприятны его глупые шутки. Она ведь пришла не просто как к бывшему сотруднику её отдела.  — Нет, хотя предлагал — с вызовом, решила посмотреть на реакцию.  — Дак, в чем же дело? Что мешает? — сверлящий взгляд. И снова глупость — Меня больше нет рядом, никто не мешается под ногами…  — Мне жаль. — О чем это она? Кроме их попыток разговоров о том, почему он оказался, а Игорь всячески избегал разговоров на эту тему, не желая вмешивать Вику и попыток разговоров об ИХ отношениях, которые всегда заканчивались неловким молчанием или его сарказмом, как впрочем и начинались, Вика рассказывала ему о расследуемых делах в их отделе, о самодурстве Пряникова, о том, что Жека все не может забыть, как он был в роли мажора, и нет, да и проскальзывали в его поведении и словах надежда, что все в его жизни ещё может измениться. Игорь смеялся над её рассказами, и это помогало ему забыться на какое-то время — максимум два часа, что им отпускалось на свидания. До заключения они были знакомы не больше двух недель и сейчас в этих обстоятельствах, спрятавшись за притворным деловым тоном Родионовой и пофигистским отношением, как казалось, Соколовского к происходящему, пытались, как умели лучше узнать друг друга. ----------  — Вот тебе витамины. — Три апельсина раскатываются по казенному столу. — О, спасибо! Сегодня ты веселее выглядишь, к чему бы это? — Аня контрольное обследование прошла, все хорошо. Она здорова… Пока ремиссия. — Взгляд сначала легкий, снова, от осознания того что все может вернуться, снова тухнет.  — Не переживай. — попытка прикоснуться к руке, Вика втягивает их в рукава плаща и измученно улыбается. --------  — Даня в ресторан пригласил…  — Обязательно сходи, развейся… Я тебя ещё долго не смогу никуда пригласить. Когда Вика уходила, все его мысли снова возвращались к плану мести. Думать о ней в одиночной камере было невыносимо, жарко и мучительно, а проработка различных финансовых ходов заставляли отвлечься. Это принесло свои плоды — схема все более и более оформлялась. -------  — Он хочет, что бы мы снова были вместе.  — Тебе надо подумать над этим. Серьезно. Эта мазохистские игры «У меня есть парень» и «А мне все пофиг» вошли у них в привычку. В какой-то момент Игорь решил, что пора с этим завязывать, он был уверен в своих чувствах и почти в её, иначе, зачем она приходила все эти месяцы? Рискуя собственной репутацией и отношениями с Королёвым? ТАК никто никогда не смотрел на него, и у него никогда раньше не было такого — от присутствия другого человека казалось, что вокруг становиться светлее и все что хочется просто держать за руки. Но конечно не только держать за руки, ему хотелось большего, от мысли об этом большем сразу появлялось желание, реализовать которое в данных обстоятельствах было невозможно. Через адвоката он купил кольцо, и перед последней встречей часто представлял, как сделает ей предложение. Игорь боялся быть смешным, но думал, что это будет самый лучший способ дать ей понять, что она много значит для него. Просто признаться — это просто слова, которым Вика может и не поверить, она девушка серьёзная. Но чем ближе был этот день, тем больше было неуверенности. Может её посещения это просто жалость? Желание приободрить? Это в её духе. Зачем ей человек, которому ещё сидеть и сидеть? Если согласиться — он откажется от мести и примет предложение адвоката, если нет — то все по крайне мере встанет на свои места. Ему не нужна была свадьба или её уверения о вечной любви — просто нужна была точка опоры, уверенность в ней и себе, что существует в этом мире ещё что-то настоящее. В камере ему казалось, особенно ночью, что он сходит с ума. ------  — Даня мне предложение сделал.  — Надо брать! Такой парень… Интересно, в какой момент она все-таки решилась? Возобновить отношения с Королевым? В тот момент, когда он, терзаемый чувством вины, сказал как жалко Леру, и она, вспомнив, как он сначала предложив быть им вместе, тут же принялся «утешать» свою бывшую подругу? Или когда в очередной раз подгоняемый неуверенностью и самобичеванием, посоветовал ей больше ЛИЧНОГО времени проводить с Даней? Или просто узнав его получше, ведь в СИЗО он был не только шутом, вглядываясь в глаза друг другу, она что-то увидела там, что испугало и заставило пойти на попятную. И ведь оказалась права, ей действительно не стоило с ним связываться.  — Ты правда этого хочешь? — тихий голос Вики чуть дрожит, а глаза блестят. Или это ему только кажется? Она просто не может выбрать между чувствами к Дане и отношениями, которые никогда не будут полноценными, ближайшие лет десять уж точно, а за десять лет многое может измениться. И надо ей помочь:  — Так будет лучше…для тебя. Пришлешь мне свою свадебную фотографию. Я буду рад видеть тебя счастливой, Вика. Правда. Это было последнее, что они сказали друг другу перед судом. Позже он думал, а может она уже тогда знала, что ждет ребёнка? Глупая Родионова! Хотя бы подумала о предохранении. Он бы ничего не узнал, даже не стал бы себя терзать мыслями, было что-то у них с Королёвым или нет. От обвинительных заключений в её адрес ему было неудобно и на душе становилось ещё тяжелей. Его план был гениален, так он думал. После хитрого финта с попаданием в совет директоров номинальным акционером при помощи семи процентов миноритарных акционеров, спровоцировать его на выпуск большого объём облигаций и скупить все через посредников, когда акции рухнут. А затем объявить Игнатьеву event of default — технический, по сути дефолт из-за неисполнения обязательств. Но в любом плане бывают осечки и тут как нельзя, кстати, Катя со своей глупостью, желанием распрощаться с долгом перед отцом, за его счет. Но её ещё повезло, иногда успокаивал себя Соколовский, по крайне мере осталась жива, в отличии от Леры. Все его дни в течении полугода были заняты изучением финансовой литературы, и если бы он просидел не пол года, а действительно десять лет, то пожалуй смог бы получить докторскую степень по экономике — Игорь внутренне засмеялся, так бы было действительно лучше… «Вот и все, я отомстил» — он ещё не понял, что чувствует, но уж точно не триумф, где-то внутри черным начала разливаться предательская пустота. «Да это ты не хрена не понимаешь…ты воплощал в жизнь чужой план.» Звук разбитого стекла и неприятные ощущения от брызнувших капель почти горячей крови, как будто кто-то плеснул в лицо густым кипятком. Соколовский смотрел в окно. Накрапывал мелкий противный дождик.  — На, Игорёха! — Аверьянов передаёт ему кружку с дымящимся горячим чаем.  — Спасибо, друг Евгений! Вика, закутанная в светлый плащ, без зонта, почти бегом пересекала двор. Кому-то кивнула головой и улыбнулась. Скрылась, приблизившись ближе к входу. Зайдя в кабинет, видимо уже побывав у Пряникова: Чай быстрей допивайте и за дело! Без меня поедете, отчет по-вчерашнему составить надо. — Садится за свой стол и, не сняв плащ, уже перебирает бумаги на столе.  — У, тебя Игорь, как рука? Не стоило, наверное, выходить. — формальное беспокойство.  — Все хорошо! — в доказательство крутит плечом, но видимо перестарался и тянет руку вниз — М-м-м. — Родионова качает головой.  — Труп — мужчина, 86 лет, в собственной квартире, черепно-мозговая, обнаружила жена. — быстро говорит короткую сводку по очередному убийству. — Давайте, давайте быстрей! — махает руками к выходу. Довольно на вид высокий, седой, с измазанными кровью волосами, пожилой мужчина лежал на полу. На стуле рядом сидела пожилая, но стройная женщина, старушкой такую язык не поворачивался назвать. Прямая спина, аккуратный пучок седых волос, аристократические черты лица, глаза когда-то голубые, но теперь от возраста выцветшие почти белые, широко распахнутые устремлены не мигая куда-то в одну ей ведомую пустоту.  — Кварц Роза Эдгаровна. — разглядывая паспорт, Жека констатирует факт. — Жена, да? — Жека все ещё ждет реакции.  — Я возвращалась из магазина, дверь была открыта, мне это показалось странным, муж лежал тут. — женщина говорила короткими фразами, спокойно и даже бесчувственно, но видимо даже у такой железной леди есть эмоции, медленно приложив руку к голове, опустив голову, женщина не выдержала и срывающимся голосом со слезами: Бо-ря-я, Боря-я! Ско-олько лет, зачем же ты та-а-ак! Жека: Вот у вас квартира большая, а дети есть? Женщина: Не-ет у нас дете-ей.  — А близкие родственники? — Жека сразу пытается исключить меркантильный интерес различных родственников.  — Нет. — почти неслышно, шёпотом говорит женщина. Кузьма и Игорь ходят по квартире, рассматривая.  — Опа! — Кузя находит на полочке на видном месте красивую шкатулку, открыв которую обнаруживает её полную на вид старинных драгоценностей — нити жемчуга, подвески преимущественно из разноцветных камней, широкие браслеты усыпанные красными и нежно зелеными камнями, серьги, цепочки.  — Осторожно молодой человек! — Женщина как будто взяла себя в руки — Это вам не современное искусство. Тут Агафонов, Габю, Эрнст. — Кузя испуганно отдернул руку. Как будто перечисление незнакомых фамилий, что-то ему говорило. — А это что? Фаберже? — Жека, наклонившись ближе рассматривал за мутным стеклом. На полочке в ряд стояли три маленьких яйца, на золотых ножках-подставках усыпанных маленькими цветочками, геометрическими фигурами, завитками. — Ну что вы, всего лишь Кохерт. Подделка. Но тоже очень дорогая. — Женщине не нравилось, что кто-то сует нос не в своё дело. У неё убили мужа, а не обокрали.  — Так, что-то есть — Эксперт вытаскивает из кармана брюк убитого сложенную бумагу.  — Давай сюда — Игорь рукой в синей перчатке берёт, разворачивает листок и читает — «Милая моя Юленька… — Смотрит покосившись на жену убитого и решает не посвящать её в содержание записки. Жека сообразив, почему тот замолчал, подходит к нему и тихо читает дальше — давай.встретимся.завтра.в 15.00 у «Родника». А «Родник», что у нас?  — Продуктовый тут рядом! — Кузя подсказывает. Все выходят из подъезда. Труп грузят в катафалк. Пакет без замка, от ветра раскрывается, видно лицо.  — Это, Борис, что ли? — проходящая мимо женщина лет 65-ти. — Сегодня утром его видела, идет такой как всегда тросточкой помахивает, умирать вроде не собирался. А что с ним? Кровь… Упал что ли? Утром ведь ещё жениться на мне собирался. — непонятно зачем говорит женщина, она является его бывшей соседкой и знает, что у того есть жена. — Когда подрасту… — это звучит нелепо, но видимо с возрастом желания человеческие не меняются. Игорь: Какая трость? — смотря на подъезд из которого они вышли, видит что теперь уже вдова стоит на балконе и наблюдает, как её мужа увозят, кутаясь в растянутую вязанную кофту. — Трость где?! — Кричит он ей. Женщина мотает головой из стороны в сторону, что-то отвечая, но не слышно из-за расстояния и ветра. Соколовский быстро возвращается в квартиру потерпевших, вдова уже открыла двери: Была трость, была, я забыла просто… Понимаете ведь… Красивая такая бронзовая ручка. В форме дракона, под китайских мастеров. А здесь её нет, я уже смотрела. — Вдова снова спокойна. Игорь пытается рассмотреть, что у неё за спиной, но решает пока оставить эту тему. Трость находят под балконом, на ней кровь.  — Супер! Супер! — Жека крутит трость в руках с восхищением. — Ну, грохнули его точно этим орудием. Тяжёлая такая… Драгоценности на месте, это тоже не взяли… Мож сам себя — Аверьянов пытается примерит, как это сам себя ударить этой тростью.  — Игорь, а ты заметил, эта Роза — Виктория Сергеевна … на пенсии. — Кузя с Жекой, переглядываясь, смеются. — Хорош прикалываться! — Игорь серьёзен, пытается защитить Родионову, но, в конце концов, ему тоже становиться смешно. В отделе Игорь читает показания вдовы: интересное у неё имя Кварц Роза Эдгаровна. — и набрав в Яндексе имя, через некоторое время, — А наша Роза не так проста, тут целое расследование кто-то провёл. Работала следователем НКВД, а её муж охранником там же, обвинялась впоследствии в пытках и самоличных расстрелах и кстати, смотри Кузя, а ты Жека не смотри, у тебя жена, тебе нельзя! Она ничё так в молодости была.  — Отпечатков нет. — Родионова заходит в кабинет. — Что тут у вас? Ну, ладно за неимение другого… Везите её сюда. Мы конечно можем ошибаться, но надо все равно ещё раз допросить.  — Вы убили мужа? — Вика сидит напротив вдовы и спокойным голосом, чтобы не задеть чувств возможно невиновного человека, задает вопросы. И по её спокойному лицу понимает, что не ошиблась. — За что? Лицо Розы оживляется, и она говорит четко и не без удовольствия: Достал меня этот кобель за столько лет, на зоне сколько сук из-за него изничтожила! — После этого выпада Роза снова уходит в себя и становится похожей на бездушную статую. Кварц уводят.  — А старушка-то ку-ку, кажется — делает свои выводы Аверьянов. Соколовский внимательно, как будто что-то вдруг поняв, смотрит на Родионову. Жека, еле сдерживая смех, распластался на столе. Вика, чувствуя, что тут что-то происходит, чего она не понимает, а их мысли его явно не в её пользу, агрессивно: В чем дело?! Оформляй документы. Екатерина Игнатьева не спеша направлялась к двери своей квартиры. В звонок прозвонили уже три раза, а она все не решалась открыть. Катя думала, что пока она не открыла двери, за ними может быть, кто угодно и даже в глазок она не стала смотреть. «Пока коробка не открыта, кот и жив и мертв одновременно» — Катя любит вспоминать шутку какого-то физика Шрёдингера про кота. Кот в коробке с адской машинкой, пока коробка закрыта, никто не знает, сработал механизм, убивающий кота или нет, а значить по какой-то там заумной теории кот существует сразу в двух реальностях, там где он жив и там где он мертв. Врожденная культура не позволяет держать и обманывать человека за дверью и она открывает. Ну что ж, она бы предпочла увидеть там другого, но этого взрослого светловолосого мужчину с голубыми глазами Катя всегда рада видеть, особенно в последнее время.  — Дядя Костя! — Катя целует в щеку вошедшего — Как я рада вас видеть!  — Я тоже рад тебя видеть! — Фишер приобнимает девушку и приветливо поглаживает по спине.  — Проходите. Чаю? Кофе? Ах, да, Кофе! — Катя вспоминает его любимый напиток.  — Как, Катюша продвигаются дела с твоим увлечением? — Сидя в кресле и отпивая крепкий ароматный кофе, интересуется Фишер.  — Это теперь не только увлечение, увы! Но и способ заработать. Ты же знаешь… Но есть плюс. Я серьезнее стала относиться к жизни. — Катя поворачивается к нему голову через плечо и грустно улыбается. — Но ты ведь знаешь, кого благодарить? Твой друг Соколовский Игорь. — Да, знаю. — и что бы сменить тему — после смерти отца все стало по-другому, мама совсем потерялась, она как ребёнок. Не может понять, что мы не можем, как раньше позволить себе многие вещи. Собралась в Ниццу на новогодние праздники, представляешь? А мне без Стаса так сложно стало управлять Квестами.  — Он сам виноват, знаешь же, что проблемы были. Наркотики до добра не доводят. Из-за своей ревности, чуть не убил твоего Игоря. Он просто разрушил свою жизнь сам. Своим пристрастием. Я к Соколовскому отношусь не очень хорошо, если не сказать больше, но смерти ему не желаю.  — Все так сложно… Стас был мне другом, помогал мне не только с работой. Знаешь ведь, твоя идея была. И пытался убить Игоря… А Игорь несмотря ни на что до сих пор каждый месяц переводит мне деньги на счет. Это конечно не то, что давал мне отец, но все же. Он обвинил моего отца в смерти своей матери, но моего отца тоже убили и я верю, что Игорь тут не при чем. Все так сложно…  — И к чему это привело? Он просто сломал тебе жизнь! Ни к чему хорошему для тебя и твоего отца! Но мы можем все вернуть…  — Как?  — У меня есть план. Аркадий был мне другом, а ты как дочь. Но ты должна решиться и уже не отступать. Вместе мы намного сильнее. — Фишер сверлит её взглядом, пытаясь понять, насколько далеко готова пойти обиженная женщина Катя Игнатьева. Катя решает что раз «кот мертв», то ничто не может уже его воскресить. И все что остается это только месть.