Без тепла в руках слишком холодно...

 — Петров! — хакер Петров стоял в облаке голубиной стаи и грыз семечки из большого пакета. Он улыбался какой-то не совсем нормальной улыбкой и со стороны был похож на умственно-отсталого. Петров не шевелился, только рукой осторожно подносил семечки ко рту, и сильно кося глаза то в одну, то в другую сторону, наблюдал за птицами, которые совсем обнаглев, безостановочно хлопая крыльями, садились ему на плечи, голову и даже пытались взобраться по мягкой штанине спортивных брюк. Соколовский засигналил. Сизое облако вмиг, с шумом то хлопанья крыльев, разлетелось в стороны, и Петров остался один, удивленно вращая головой.  — Петро-ов! — Соколовский снова окрикнул его, и был наконец-то замечен. Приветливо махнув пухлой рукой, он подошёл к машине Игоря.  — Крутая тачка! — с восхищением.  — Садись. — Игорь не хочет привлекать к себе лишнего внимания, а крутящийся рядом с машиной и поглаживающий пухлой рукой автомобиль Петров этому способствует. Игорь уже не раз задумывался приобрести автомобиль поскромнее, тем более в связи с возвращением его в полицию спортивная машина не очень подходила для некоторых мест преступлений, в связи с низкой проходимостью по бездорожью. Петров почти плюхается на сиденье.  — Я согласен. — детская непосредственность вдруг куда-то пропала, он становится непривычно серьезным.  — Ты понимаешь, что это очень опасно? — Игорь уже жалеет, что предложил ему эту авантюру.  — Круто! Как в компьютерной игре!  — Нет никакой игры! Люди погибли. — Петров его не слышит, или просто делает вид. Только опять глупо улыбается. Игорь опять начинает сомневаться в его адекватности. — Но если получится, ты хорошо заработаешь. Ты уже сейчас, с этой минуты, начинаешь зарабатывать. Ты вообще понимаешь, о чем я говорю? — Соколовский заводит машину, и они трогаются.  — Я все понимаю Игорь, не надо считать меня идиотом. Внешность обманчива. — Видимо Петров сталкивался с подобным отношением к себе не раз. — Мы внедряемся в компанию. Устанавливаем, где возможно, камеры, жучки…  — Это не главное, да и не получится, наверное. Там и так камеры везде, а охране я не доверяю.  — Да, я понял. Основное — внедриться в сеть. Без палева. Главная цель — некий Васильев Илья. Соколовскому захотелось чем-то помочь Петрову:  — Если научишься прилично одеваться, я тебя с девушкой хорошей познакомлю. Один уже женился с моей подачи на дочке олигарха.  — Мне попроще бы — Петров откинулся на спинку сиденья, приложив тыльную сторону ладони ко лбу, день был теплый и обдуваемый ветром через открытую крышу кабриолета Петров унесся мыслями в свои фантазии.  — Попроще тоже бывают не простые… — сам себе сказал Соколовский и у него тоже были свои фантазии. Одно время он считал, что это просто отсроченное будущее, но теперь принял действительность такой, какая она есть, и все что осталось только мечты. Он бы и от них избавился, если бы смог, но это уже настолько въелось в него, проникло в сердце, под кожу, в мысли, что Игорь смирился с её присутствием внутри него. Реальная же копия только распалила воображение, но приносила в его жизнь больше боли, но и это он готов был принимать от неё.  — И запомни легенду — мы с тобой дружили 20 лет назад, ты жил в деревне у бабушки, а я на даче. Случайно встретились, я тебе помог. И не свети там своими талантами. Главное, чтобы тебя не вычислили.  — Здравствуйте Игорь Владимирович! — охранники, как всегда притворно-вежливы.  — Пошли, нам сюда. — На двери табличка с золочёными буквами «IT отдел». Чуть ли не с пинка открывает двери. Сидящие за компьютерами сотрудники испуганно смотрят на вошедших. Почти все знают собственника компании и теперь, в их глазах застыл вопрос: «Что происходит?» — Это наш новый сотрудник, Петров. Друг мой. Детства. Прошу любить, жаловать и не обижать. Он будет сидеть… — Игорь оглядывает помещение и смотрит вопросительно на Петрова.  — Вот здесь будет вполне удобно — «новый сотрудник» указывает на место, где нет возможности, просто проходя мимо, заглянуть в монитор и одновременно открывается полный обзор кабинета.  — Да, здесь! О, вот что тебе не хватает! — Игорь хватает с соседнего стола довольно большой цветок в горшке и ставит на стол, который выбрал Петров. — Для комфортной работы! Ладно, я пошел. Работай! — Игорь хлопает по плечу Петрова и оставляя его одного уходит. Закрывая двери, замечает, что к тому уже подходят айтишники и приветливо жмут руки. В офисе Васильева проходит какое-то совещание. Облаченные преимущественно в серые строгие костюмы мужчины и женщины с несгибаемыми спинами внемлют сыплющимися цифрами-фактами в речи Васильева. Он очень органично смотрится в кресле отца Соколовского, а поднявшись с него, его сухая, высокая фигура и некоторая утонченность в движении рук отлично гармонирует с общим антуражем пространства. Он убедителен, люди ему доверяют и кроме поддакивания ничего не слышно. Все замолкают, когда в дверях показывается Соколовский-младший. Он проходит к маленькому столику и поудобнее усаживается в гостевое кресло.  — Продолжаем, продолжаем! Не обращаем на меня внимания. — Игорь берёт со стола и рассматривает буклеты.  — На сегодня все. Все свободны. — Спокойно говорит Васильев, все молча встают и стараясь не смотреть на Игоря выходят из кабинета. Когда двери закрываются, Игорь начинает разговор, который он так и не смог начать после убийства Игнатьева.  — Давай на чистоту, бить не буду. Где Фишер? Это ведь ты его нашёл. А значить, что-то знаешь.  — Когда ты искал специалиста по поглощению компаний, я вспомнил, что твой отец отзывался о нём, как о лучшем в своём деле. Насколько я знаю, своего штата у него нет, работает один. Если надо работает с сотрудниками заинтересованных лиц. У нас контактировал только со мной. Я просто выполнял его и твои распоряжения. План был твой, а я просто «нажимал кнопку», Игорь. Где живет, не знаю. Телефон сменил. Да я сам не понял, как он так все провернул, что компании теперь ни твои и не его. Для текущих дел твоей подписи достаточно, небольшую часть прибыли можешь изымать даже из оборота. А вот для продажи, других сделок с передачей основных активов, уже нет. Но мы с тобой уже об этом говорили, когда ты Игнатьевым хотел все вернуть. — ничего нового Игорь не узнал, Васильев говорил все то же самое что и почти год назад, только другими словами.  — А при каких условиях может его стать? Если я умру? Тогда почему я все ещё жив? — этот вопрос слишком часто задавал себе в последнее время Соколовский. Илья отворачивается к окну, руки сложены на груди, у него подергивается щека.  — Может тебя уволить? А? — Простейшее решение руководителя, в отношении нерадивого сотрудника. Игорь и сам так же решил поступить в отношении самого себя, написав рапорт на увольнение.  — Мы же уже говорили по этому поводу, уволить без него ты меня не сможешь. Да и кто все это разгребать будет, Я — делает ударение — работал с твоим отцом много лет. Никто не справится лучше меня. Тебе же некогда этим заниматься. Знаю, в полицию вернулся. — Васильев поворачивается в сторону Игоря, но не смотрит на него. — И есть хорошая поговорка — старый враг лучше новых двух. — Это верно, думает Соколовский и решает пока не ворошить осиное гнездо, сначала надо дождаться результатов от Петрова.  — А из полиции я ухожу опять! Надоело… Устал. Утром рано слишком вставать. — Решил сказать специально, что бы создалось впечатление, что он совсем не изменился. — Может в клуб вместе, как-нибудь сходим? Там, за бокалом хорошего коньяка решим все проблемы?  — Нет, Игорь. Это ты уж сам как-нибудь. Решай свои проблемы коньяком. — Васильев поверил. Зайдя в полицейский участок, Игорь наткнулся на недовольное лицо Родионовой, идущей по коридору. Он пришёл только после обеда, никого не предупредив. Когда был в офисе, телефон оставил в машине, вернувшись, обнаружил 12 пропущенных от Жеки. От Вики ни одного. Позвонил Аверьянову и сказал, что скоро будет.  — Могла бы позвонить.  — Зачем? Ты все равно не отвечал на звонки.  — Я телефон в машине оставил. У меня был важный разговор. И я решил проблему с записями. — пытается этим оправдаться.  — Эту проблему ты решил вчера! И зачем мне звонить, если ты все равно телефон в машине оставил? — Вика держит свой в руке, он неожиданно звонит, она смотрит и показывает Игорю. — Вот видишь, кому действительно надо, звонят. — На табло высвечивается «Александр».  — Да, Саша. Я тоже рада тебя слышать. Сегодня как договаривались, в восемь. Я буду готова, как тебе нравится. Тоже думаю, что мы хорошо проведём время. — Вика почти смеётся. — Целую. До вечера. — Говоря все это, улыбаясь фальшиво, он это видит, на взводе, она смотрит в упор на Игоря. «К чему это шоу? Намёк? На то, что бы все забыл? Или наоборот?».  — Желаю хорошо провести время, Вика. — ему почти удается сохранить самообладание, но ответ звучит как сквозь зубы. В отделении велся допрос. Молодой человек подозревался в убийстве собственной подруги, но упорно отрицает свою причастность.  — Вас, Мельников, видели соседи, как вы выбегали из подъезда, её нашли почти сразу, задушенной, время смерти и показания свидетелей совпадают, отпираться бессмысленно. — Родионова, уже который раз пытается дать ему шанс в чистосердечном признании, устало повторяя одно и то же.  — Забирайте! — Игорю все это надоедает и он, открыв дверь, зовёт конвоирующего.  — Соколовский!  — Да ладно, Вика, он прав. Ну, баран парень, что теперь поделать. — Жека соглашается с Игорем.  — Я сегодня пораньше уйду, Пряников в курсе. — Вика одевает плащ, берёт сумку и неожиданно всех покидает. Обернувшись в дверях. — По Мельникову сегодня все закончите. Соколовский сидит, и все время посматривает на часы — пять, пять пятнадцать, пять тридцать пять, шесть.: Рабочий день закончен, мне тоже пора!  — Игорь! Мы же ещё не закончили! — но его уже нет. Машина Соколовского ехала явно с превышением скорости, но он надеялся успеть. До Вики ехать полчаса, не считая пробок. Даже не задумываясь, что его гонит — ревность? В висках пульсировало, он был зол. Она просто делает это назло ему, мучает и его и себя. Надо поговорить и все выяснить. Ей не нужен этот псевдо-интеллигентный, с бородой. Увидев их ещё тогда, в машине, Игорю показалось совсем неестественным её отношение к нему. Он знает, какая она, когда хочет мужчину. А если она встречается с ним только, что бы забыться, то ошибается в своем решении. Пусть скажет сама. Зачем? Зачем предавать себя. Он ведь не претендует на роль средства от её боли. По крайне мере никогда не осмелится предложить этого. Потому что является её причиной. Но и позволить ей сделать ошибку он не может. Просто этот мужик ему, Игорю Соколовскому, не нравится. Он просто бесит его. Соколовский звонит в дверь Родионовых, так и не решив, что он скажет Вики. Открывает Аня. Она удивленно смотрит на него, они не виделись несколько месяцев, с зимы. И тут неожиданно Соколовский, явно на взводе, чуть не врываясь в квартиру.  — Привет, Аня! Сестру позови.  — Нет её, по делам ушла… — Аня явно не знает, что сказать.  — Анна не ври мне. — Соколовский, чувствует, что злость опять начинает разрастаться.  — Ушла в театр на этого актера …Вадима… фамилии не помню, с Сашей. Это друг её. — Последние слова она говорит немного испуганно и тихо. Теперь Игорь видит, что она не врёт. И из каких-то своих соображений она продолжает. — Но если тебе интересно, за последние полгода, точнее с зимы, Вика все время дома ночевала.  — Тебя, наверное, караулит, что бы опять что-нибудь не натворила. — говорит уже добродушно. Игорь пытается наладить с ней контакт, таким образом. Они чем-то похожи с сестрой Вики и при других обстоятельствах, могли бы быть друзьями. Аня решает высказать все, что она думает по данному поводу, она знает свою сестру и интуитивно чувствует, как той будет лучше. Когда-то Игорь помог ей примириться со смертью любимого человека и помирил с сестрой, теперь её хотелось отдать ему долг.  — Ей так плохо было после смерти Дани, ты не должен был её оставлять, что бы она ни говорила. Потом еще эта беременность странная.  — А что с ней не так?  — Да там врач со сроками напутал, намного, причем. Вика об этом узнала, обрадовалась сначала сильно, а потом, когда…когда ничего не вышло, плохо ей было очень. Месяц лежала в потолок тупо смотрела. — как все болтливые девушки, выдав информацию, она тут же об этом пожалела. — Наговорила я тебе лишнего, целый день сегодня одна, поговорить не с кем.  — На работу устраивайся, могу помочь. Потом ещё поговорим об этом. А когда Вика вернётся? Она сказала что-то?  — Обещала, к одиннадцати будет, как спектакль закончится. И я думаю так и будет. Я позвоню тебе, если тебе это надо. Вика смотрела спектакль, но не могла сосредоточиться. Что бы чем-то себя занять, она достала телефон. СМС от Соколовского — «Завтра задержусь. Прости.» Здание больницы уже почти погрузилось в темноту. Зайдя в холл, Игорь подошел к окошку регистрации: «Девушка, а девушка — это вам» — Просовывает в окошко коробку конфет.  — Чем могу помочь? — Девушка с гладко-зачесанными темными волосами мило улыбается, беря коробку.  — У вас врач работает. Такой лет пятидесяти, седой, плотного телосложения…  — Есть такой. Розин. Иван Сергеевич.  — Когда я могу его найти?  — Так вон он идет, дежурство у него сегодня. Розин, чуть переваливаясь с ноги на ногу, уставившись пол, размашисто шагал по коридору.  — Иван Сергеевич? Полиция. — корочки под нос.  — Вы все здесь полиция. В чем дело? — спокойный голос, привыкший ко всякому.  — А так? — несколько купюр убедительного номинала и Розин, оглянувшись по сторонам:  — Пойдемте, выйдем на улицу.  — Помню, была такая, капитан Родионова. Жених к ней ещё приходил, рад был очень, что ребёнок у них будет… — Врач говорил только о хорошем, внутренне не желая признавать, что он замешан в какой-то махинации.  — Там проблема какая-то со сроком была. — Ещё несколько купюр оказались в руке Соколовского. Розин, думая как ему поступить, все-таки пошёл на поводу у своей алчности.  — Там была беременность, но небольшая совсем неделя, ну может две. Мы ультразвук ей же не делали, а по анализам на таком сроке, сами понимаете, не всегда точно. Подруга её попросила сказать так. Что бы она быстрей решилась замуж выйти. Беременность ведь все равно была! А её подруга была так убедительна! Такая темненькая, симпатичная, прямые волосы, стрижка интересная. Да она приходила к ней! Подруги они…  — Чем она тебя убедила?! Этим? — Соколовский чувствует, что перестает себя контролировать, похожие переживания у него были, когда он закрывал глаза своему отцу, там, на мосту. Только ощущения непоправимости ситуации и жгучая ненависть. Он почти впечатывает деньги в лицо Розина. Неожиданно для самого себя наносит резкий удар в челюсть. Мужчина падает на ступеньки лестницы, хватаясь за окровавленное лицо, стонет, пытается неуклюже отползти от этого психа, по бетонным, твердым, оставляющим синяки ступенькам. Игорь вытирает кровь со своей руки мятыми купюрами и не глядя на врача, бросает их в его сторону, бросает «С-сука!» через плечо и уходит. Останься он ещё хоть на секунду, Соколовский бы превратился в убийцу. Ему стало необходимо увидеть Вику или хотя бы поговорить с ней. Он достал телефон трясущимися руками, найдя её номер несколько раз глубоко вздохнул, что бы успокоиться. Так ведь можно напугать её, может подумать, что он пьян, и просто бросит трубку. Немного придя в себя, Игорь обернулся к входу больницы. Врача не было, «Значить живой, уполз». Подумав лучше, он понял, что звонок ей, был прежде всего необходим ему, а разве она должна опять испытывать переживания, которые только-только начали исчезать из её жизни? Он своим появлением, только разбередил старые раны, а теперь ещё будет напоминать ей на упущенную возможность родить ребёнка. То, что это был их общий ребёнок, он не сомневался, подходило по срокам. Подходило под её поведение, после выхода его из СИЗО и после смерти Королева, когда она судя по её поведению поняла, что срок намного меньше, чем сказал доктор. Кроме того, во время их близость в гостинице, они совсем не думали о предохранении и то, что Вика могла забеременеть, не было ничего странного. «Сначала надо поговорить с Игнатьевой» решает Игорь. Ну, как поговорить, у него было желание вытрясти из неё всю душу, если она у неё есть. Подъехав к дому Игнатьевой, Игорь какое-то время смотрел на её окна. Ему было очень жаль, что поступив с ней не самым лучшим образом в своё время, теперь опять приходиться идти с Катей на конфликт. Понимая, что у неё есть все причины ненавидеть его, Игорь не мог не удостовериться, что именно Катя была причастна к обману Родионовой. Тем более эти события происходили до трагической развязки закончившейся смертью её отца. А тогда причин так поступать с дорогим ему человеком у неё не было, только ревность. Неужели из-за этого? И именно она познакомила его с девушкой в баре. Соколовский был почти уверен, что этот «квест» был организован другим человеком. Замок двери знакомо, с характерным хрустом, провернулся. Не успев зайти, Игорь схватил Катю за плечи и с силой прижал её к стене, не закрыв двери. В Катиных глазах на миг промелькнул страх, но почти моментально он сменился на взгляд, которым она смотрела на него, когда им обоим казалось, или они делали вид, что у них есть общее будущее.  — О, сколько страсти. — Тихо и с придыханием пытаясь приблизиться к его лицу. Её ладонь осторожно легла на его плечо, а глаза пытаются что-то найти в его глазах. Игорь убирает с плеча, чуть сопротивляющуюся руку Игнатьевой.  — Я знаю, это ты обманула Вику… — Голос прозвучал не так уверенно, ненависть которую он испытывал пол часа назад совсем пропала.  — А я думала, ты так никогда и не догадаешься, сколько времени прошло уже? Да это я … Я! — страх от своего признания снова появился в её глазах, Катя попятилась от Игоря. — Тогда мне казалось, что я люблю тебя… Мы ведь были счастливы вместе и не говори, что это не так. — голос её уже дрожал. — Но ты должен меня понять, мы ведь с тобой так похожи! — Катя в отчаянье провела рукой по волосам. Игорь чувствует себя опустошенным, ещё недавно он хотел чуть ли не придушить её, а теперь эмоций совсем нет и сил почему-то тоже. Он просто хочет уйти и никогда её больше не видеть. Даже признание Игнатьевой в содеянном, не облегчает его положения. Он впустил её в свою жизнь, а от туда она попала в жизнь Вики. Сам притащил её тогда в участок. Сделал это из обиды и честолюбия, что бы Родионова поняла, что она не единственная женщина в этом мире. И что бы дать им шанс, начать новую жизнь, без друг друга, раз она того желает. Но даже Игнатьева, увидев их в первый раз вместе, сразу все поняла. И сама дала ему надежду. А потом сама же и забрала.  — С той девушкой…в баре. Я знаю что случилось. Знакомые общие сказали. — Игорь, пытается понять по её лицу, врет она или нет. — Если тебе нужно алиби. Я подтвержу, все что ты хочешь.  — Это была твоя идея? Или за тобой кто-то стоит? Я имею в виду Родионову.  — Ну, я же специалист по квестам. Сама Я! Сама. Сказала врачу, что подруга, хочу помочь с личным счастьем. А она, что сама не могла, понять беременная или нет? Она же женщина и не маленькая уже. Даже старше меня. — Катя говорит это специально. И тут Игнатьева догадывается. — На самом деле беременная была? Но он так и не родился… А кто отец? Понятно… — ей снова становится страшно. И быстро меняет тему. — У меня есть кое-что для тебя. Это важно. Катя уходит в комнату, возвращается, держа в руке что-то маленькое. Протягивает раскрытую ладонь, на которой лежит флешка.  — Можешь посмотреть у меня. Пройдешь? — Она медленно проводит по стене рукой, направляясь в комнату, повернувшись в сторону Соколовского. Катя одета в одну рубашку, которая едва прикрывает бёдра и она знает, что выглядит очень соблазнительно, но Игорю сейчас совсем не до этого. Игорь молча уходит. В машине подключает носитель, это запись разговора. Разговора между Родионовой и Фишером. « Получите ещё столько же, если будете следить за Соколовским. А это просто за встречу, за ваше молчание. Докладывать о каждом его шаге. О каждом звонке. О каждой понятой вами мысли. Знаю что вы, если захотите, сможете узнать больше, чем просто начальница. И, естественно, оплатится это соответственно. Игорь Соколовский ведь вам жизнь почти сломал, жених погиб, выкидыш, да?  — Да.  — Хотите, что бы он ушел навсегда?  — Да.  — И сестра у вас болеет, а может совсем умереть. Внезапно так. Сестре нужны на лекарства деньги.  — Да.» — Запись начинается явно не сначала, и так же неожиданно прерывается, но и так все ясно. В воронку мести втягивались все, кто находился с ним рядом. Ну что ж, у Вики на это такое же право, как и у него, и у Игнатьевой.