Без тепла в руках слишком холодно...

— Что это такое?! Ушли вчера на целый день, на звонки не отвечаете ни днем, ни вечером! — Родионова сама дала добро, а сегодня мечет громы и молнии, отчитывая Аверьянова и Соколовского за вчерашнее отсутствие на работе.  — Виктория Сергеевна! Мы, вроде, с Вами договаривались? — Жека не понимает, он почти обижен, раз переходит на официальный тон. Он сидит за столом прямо, но произнеся фразу, тело его обмякает, голова почти падает в раскрытые ладони. — М-м… — похмелье дает о себе знать. Вика берёт телефон со стола, прозвучал звук полученной СМС. «Не злись. Пжлуста.» — от Соколовского. Она смотрит на него, вид у Игоря тоже помятый, как и у Аверьянова. Садится за стол, спрятавшись от него за монитором. У Игоря тоже приходит СМС: «Сегодня ещё одна Анжела будет?». «Нет.» — смотрит на монитор скрывающий Вику, качает головой, молча отвечая на присланное СМС. Что это? Колкость? Беспокойство? Может ревность? — последнее предположение кажется ему уже нереальным. Понятно, на что разозлилась Родионова. Начнись у него опять проблемы, и ей, их тоже, как начальнику, не избежать. Игорь хочет непременно подтвердить, что никакой «Анжелы» сегодня ночью не было и он, встав и подойдя к окну, посмотрев на Вику, достаточно тихо:  — Вика! Нет…  — Хорошо… — не глядя, тоже еле-еле прошептала.  — Мы, Вика, занимались своими прямыми обязанностями. Убийство раскрывали. — Жека, наконец, чуть пришёл в себя и решил, рассказав все капитану, изменить её мнение.  — Что за убийство? — Вика бросила вопросительный взгляд на Игоря «Что опять?!», Соколовский пожал плечами «Я тут совершенно ни при чем» и как бы в доказательство и что бы она успокоилась, что ничего страшного не случилось, улыбнулся. Аверьянов начал свое повествование, прерываемое, смехом Кузьмы и дополнениями Игоря. Вика периодически, закрывая лицо руками, смеётся и качает головой. Обстановка в кабинете разрядилась.  — Птичку жалко! — Вика даже шутит. Кузя задумчиво смотрит куда-то в стену.  — Слушай, Жека! У твоего тестя, что ли водопровода нет? Он же олигарх.  — Да есть. Все там у него укомплектовано. Но у него центральный, а ему надо, что бы из колодца деревенского. У каждого свои тараканы в голове.  — Что за смех? — Пряников залетает в кабинет, он не собирался заходить, хотел просто позвонить Родионовой, сообщив о новом убийстве. Но проходя мимо, услышав смех, и поняв, что смеются, скорее всего все четверо, захотел узнать почему. Медленно обводя головой пространство кабинета, только ему свойственным движением шеей. — Что случилось? Ничего? Просто веселитесь. Понятно. — Сейчас вам не до смеха будет, — Пряников смотрит в окно, за которым с утра идет дождь. — На выезд. Убийство. Очередное место преступления — временный павильон съемочной площадки фильма. Павильон представляет большой ангар, везде провода, какие-то балки и штативы, прожекторы, разная техника для съемок. Внутри павильон разделен на помещения тонкой фанерой. В одной из таких «комнат» на куче проводов находится тело мужчины — это известный продюсер — Шумило Иван Иванович. Мужчина весь в крови, на полу под ним тоже лужа крови.  — Интересно тут все устроено. — Кузю больше волнует волшебный мир кинематографа, чем труп. Собственно то, за чем они сюда прибыли. — Ой! — На Кузю что-то упало.  — Осторожно, и под ноги тоже смотрите! — Подошедший мужчина, жесткие волосы с проседью, аккуратная бородка, тонкое модное пальто. — Здравствуйте, я второй продюсер этого бардака. Извините. — Он стряхает с плеча Кузьмы воображаемые крошки. — На съемках Иван экономил, так что осторожнее.  — Капитан Родионова… Виктория Сергеевна. — Вика протягивает руку продюсеру поздороваться. Тот, взяв её ладонь, не жмет, а наклоняется и целует.  — Очень приятно, очень. Какая у нас симпатичная полиция. Я как уже говорил, второй продюсер, ну, теперь естественно займу место Шумило. Олег Аскольдович Малин. Для вас просто Олег. — Он явно симпатизирует Родионовой. На убитого он старается не смотреть. И договорившись, что вопросы ему зададут позже и в другом месте, он уходит. В это время Соколовский стоит рядом с камерой на штативе, заглянув ради интереса в глазок видоискателя, он ничего там не видит кроме темноты. Решив включит камеру методом тыка, нажимает кнопку «Play», раздается тихий писк и на маленьком мониторе отображается все, что видит объектив. Над убитым склонился эксперт.  — Похоже, что причина смерти черепно-мозговая… кроме того тут много и других не смертельных повреждений. Гематомы, ссадины, порезы. Перелом даже вроде на ноге. Надо в морг вести. А вот и орудия убийства. — За трупом в проводах лежит бита и два прута арматуры, все в крови. Соколовский не слышит, что говорит Илья, но по поведению сослуживцев и по их движению руками, тоже видит то, чем убили продюсера. Он уже освоился с камерой, и теперь приближая и отдаляя сцену, пробует выбрать такой ракурс, что бы Родионова всегда была в кадре. Совсем приблизив фигуру Вики, которая сначала размываясь на экране, потом постепенно приобрела резкость. Она видна в профиль, что-то говорит, чуть махая рукой в синей перчатке. Взгляд её сосредоточен, чуть наклоняется, присев в коленях, к трупу — проверяет карманы, видит Игорь. «Она помогла скрыть следы присутствия у Анжелы. Даже сама проявила инициативу. А значить не хочет, что бы у него были неприятности. Затеяла что-то? Сама решила разобраться в его проблемах? Это может быть опасно… А может, это просто временная фора ему, как тогда с выходом из СИЗО. Фишер снова хочет его использовать. Или кто-то другой.» — размышляя над причинами всего происходящего вокруг него и роли в этом Родионовой, Игорь приблизил кадр с Викой совсем близко, так что стали видны отдельные волоски её прически и ресниц. Ноздри её чуть раздулись и снова сузились — видимо, вдохнула побольше воздуха в грудь. Вика обернулась в его сторону и посмотрела прямо в объектив камеры. Она вряд ли его видела, просто почувствовала, что за ней кто-то наблюдает. Большие голубые глаза были широко распахнуты, и он, из-за специфического яркого освещения, мог рассмотреть каждую прожилку её яркой радужки. Пушистые естественные ресницы, некоторые из которых забавно торчали наперекор остальным в разные стороны, едва заметные морщинки вокруг глаз, пара волосков её уже растрепанной прически прилипли к мягким, даже на вид, губам. Она рукой убрала их и заправила за ухо. «Одно торчит больше, чем другое» — заметил Игорь милую, по его мнению, особенность. Немного растерянный взгляд Вики блуждал по темноте, в которой был спрятан Соколовский. Наконец она разглядела его. Брови поползли друг к другу навстречу, губы начали сжиматься. Игорь нажал кнопку «Stop». Её чуть сердитое, но все равно красивое лицо застыло неподвижным стоп-кадром.  — Соколовский! — Крик отозвался эхом по полупустому павильону. Непринужденно улыбаясь, Игорь подошёл к остальным.  — Забили до смерти. — Констатировал уже всем понятный факт. — Тут камеры везде, охрана ночью была.  — В отдел будем возвращаться, записи с собой возьмём, Жека с Кузей уже ушли с охраной общаться. И нам надо много людей сегодня допросить, так что не исчезай сегодня, пожалуйста.  — Сегодня нет, не исчезну. — «Можешь следить за мной сколько хочешь»  — Игорь…будь осторожен. Не нравится мне та история с девушкой.  — Да не будет больше никаких девушек… — оправдываясь, глядя в пол, непонятно к чему сказал Соколовский.  — Ты можешь заниматься, чем угодно, в свое личное время. — почти выпалила эту фразу.  — Ты тоже… будь осторожна. — Игорь сказал это, уже разворачиваясь и уходя. Вика внимательно посмотрела ему вслед, почувствовав, что сердце забилось быстрее. Промелькнула мысль, что он что-то подозревает. «Нет. Не может быть. Она не сделала ничего, что бы натолкнуло его на эту мысль. Но может ещё кто-то знает о её договоре с тем человеком. Никому нельзя доверять». В отделе полиции поочередно вызывали всех заинтересованных в смерти Ивана Ивановича Шумило лиц и тех, кто хоть чем-то мог пролить свет на причину убийства. Жена убитого, очень молодая женщина, похожая на пошлую копию Мэрилин Монро, притворно плача:  — Я не знаю, кто убил моего пусика. Мы должны были на выходных лететь в Париж. Как я теперь без него? Мой адвокат ещё не подошёл? А вы не знаете, когда я смогу пользоваться всеми его деньгами? Сестра убитого, пожилая простая женщина:  — Это жена его с любовником своим. Все знали про это. Только Ванечка, глаза на все закрывал. Да, я тоже есть в завещании. Но это был мой брат, младший. А мой сын, он хороший мальчик, оступился по молодости, но он все осознал, отсидел за свое преступление. Племянник:  — А я рад, что теперь мамка богатой будет. Что смотрите? Алиби у меня есть. Любовник жены:  — Мне не выгодна была его смерть, мне эта дура не нужна. Мне роль нужна была. Да, роль я не получил, но не убивать из-за этого же. Он кстати тоже не святой был. Любовница Шумило:  — Я любила Ваню. А он не мог развестись, драконовский брачный контракт в свое время заключил. Деньги он любил больше чем меня. Второй продюсер:  — А я говорил ему, что добром это не закончится, вся эта экономия. Подрядчикам, которые павильон строили, заплатил меньше, чем должен был. Да были сильные разногласия по сюжету, но мы же создаем фантазию, я тут реальное убийство. Все сидят за одним столом.  — Версии? — Родионова обводит глазами своих подчиненных.  — Жена — Кузя выдвигает свою идею. — Мотив — деньги. Вы сами ведь все видели. Заплатила кому-нибудь… Любовник может её помогал.  — Племянник и мать его покрывает, потому что любит. — Жекина версия — Друзей сына надо проверить, раз у него алиби.  — Его любовница. За то, что обманул её ожидания. Устала ждать своего счастья. От любви до ненависти один шаг. — Соколовский решил быть в тренде предполагаемых версий. После тщательного изучения дела оказывается, что у всех опрошенных был мотив, но и у всех было алиби.  — Так, была куча подозреваемых, а теперь опять никого. Может ограбление? Убивали, судя по орудию убийства трое. Но может это для отвода глаз, отпечатков то нет… Видеонаблюдение не сработало, кабель перерезан, отпечатков нет.  — По повреждениям — убивали минимум двое. Характер ран и сила, с которой наносились удары, показывают, что один человек был намного слабее. — Игорь только что пришёл от эксперта.  — Опа! Я кое-что интересное нашел. — Кузя внимательно смотрит в монитор своего компьютера, губы его шевелятся — он что-то читает. — Шумило снимал третий сезон популярного сериала «Терпила». Тут на сайте такие баталии разгорелись!  — По какому поводу? — Жеке стало интересно, он тоже смотрел сериалы. Нинель во время беременности стала очень впечатлительной и по вечерам буквально заставляла его смотреть все фильмы подряд. И что бы он в это время держал её за руку. Особенно ей нравились фильмы про любовь. А в этом сериале была интересная любовная линия. Кузя радостный, что может хоть чем-то пригодится:  — Да поклонники узнали, что сюжет пойдет не так, как все думали. Там, в общем, в чем суть. Парень этот, терпила. В детском доме рос, когда вырос совсем, в полицию пошёл работать. А пошёл он туда, что бы узнать, кто убил его родителей. Из-за этого он детдоме и оказался. Ну и в общем там две девушки ещё были и вот не понятно, кого из них он любит Олю или Лилю. Вот из-за этого и весь сыр бор. В съемках третьего сезона актриса, которая играет одну из девушек, не участвует. Все с ума и сходят тут.  — И что, нашёл он, кто убил его родителей? — Соколовский тоже решил включиться в обсуждение сериала.  — Да, нет, фильм ещё ведь не показали до конца. Там вообще сценаристы так накрутили, что никто теперь и не помнит, с чего же все началось. Я бы лучше от них избавился… — Кузя виновато посмотрел на Игоря и Жеку. — Я шучу, конечно.  — Нинель меня достала этим фильмом. Коля, Оля, Лиля, они мне скоро сниться будут. Пятый раз уже пересматриваем. Они бы хоть консультантов из полиции позвали. Такую хрень наснимали! А эти Коля и Лиля. Люблю, не люблю… Так не бывает! Если любишь — скажи! Но не целый год мозги друг другу пудрить, ходить вокруг да около… — стараниями Нинель это была самая больная тема в фильме для Жеки.  — По существу что-нибудь есть? — Вика не вмешивалась в разговор, сериалы она не смотрела. Немного дав подчиненным расслабиться, обсуждая фильм, Родионова решила, что пора и делом заняться.  — Да, тут есть угрозы от нескольких человек. — Кузя выдает главную информацию.  — Так, покажи — Вика подходит к компьютеру Кузьмы и смотрит, что написали поклонники.  — «Святая Кэт» пишет — я ненавижу Лилю, ненавижу Шумило, что б вы все сдохли. Ей отвечает «Терминатор» — пиши мне в личку, обсудим. «Кэт» — Лиля проститутка, Оля форевер. «Терминатор» я люблю тебя. Какой-то «Петя Васечкин» — терминатор, Кэт моя девушка, отвали. — Вика читает переписку — Что за бред? Ладно, неси это ребятам, пусть поработают. Сотрудники полиции, занимающиеся преступлениями, в сфере компьютерных технологий выяснили, что трое угрожавших пользователей местные и переписывались через почту. Молодых людей без труда задержали и доставили в отделение. Ими оказались девушка и два молодых человека.  — Как вам удалось назначить встречу с продюсером? — Вика допрашивала молодую девушку, с виду совсем подростка, худенькую, с тусклыми черными прямыми, длинными волосами, пирсингом в брови и в носу. — Света, тебе уже есть восемнадцать. Подумай хорошо. Не знаю, как суд решит, но даже если максимум дадут, выйдешь ещё молодой. А если будешь хорошо сотрудничать со следствием, то совсем молодой.  — Мы просто позвонили ему. Сказали, что есть видео секса его жены с любовником… Не думали даже, что он поверит. А он почему-то поверил. — Девушка, как впрочем и многие молодые люди, которые впервые совершили преступление начинает плакать, осознав что сломали свою жизнь — Я не знаю, что на меня нашло. Я жила этим фильмом, захотелось как в кино, что бы ради меня…только ради меня.  — И ты просто уговорила своего парня? Или это было его решение? — Родионовой надо было определиться с ролью Светы.  — Я сама, просто пошла туда…на встречу с Шумило, а он пошел со мной. Я пообещала выйти за него замуж.  — Арматуру и биту с собой принесли?  — Биту да, а арматуру рядом с павильоном нашли. Парень Светы сразу признался и даже пытался выставить свою подругу почти жертвой, утверждая, что идея была его, и он почти заставил её идти на убийство. Второй молодой человек оказался завсегдатаем психиатрической больницы и был уверен, что это спасет его от тюрьмы.  — Ну, это ещё не известно, ты вменяемый. Психиатр решит, куда тебя. Чем бил битой или прутом? — Жека задавал вопросы «Терминатору», нелогичность ответов иногда, которого, не могла сбить с толку или вывести Аверьянова, так как, в общем и целом он был человеком, которого очень трудно вывести из себя.  — Битой — довольно резюмировал «псих», по идиотский посмеиваясь. — Я слышал, как треснул его затылок, ощущения, как дрова колешь. Мне понравилось. Я же псих. Обострение у меня осеннее. Мне можно.  — Ну, теперь как в кино, кто на нары, кто в психушку, шагом марш! — Игорь не может удержаться от сарказма. А когда уводят последнего задержанного, все начинают собираться по домам. Родионова аккуратно разложила на столе бумаги, пару листков смяла и выкинула. Она бросила взгляд на Соколовского, который уже минут десять смотрел, как она собирается, сидя на стуле, вытянув ноги.  — Тебя подвезти? — Игорь встал и направился к выходу, и, получив ответ в виде отрицательного движения головой, вышел. — Нет, так нет. Родионова только посмотрела вслед прикрывающейся двери и не обратила внимания, что она закрылась не до конца. Со стороны это выглядело смешно и глупо, но мысль пришла Соколовскому в последние пять минут, и все продумать у него не было времени. В узкую щель незакрытой двери, был хорошо виден и его телефон и папка с делом, копия дела его матери, снова распечатанная с базы пару дней назад. Родионова не сможет не заметить забытые им вещи. Если решит тотчас вернуть, он скажет, что сам только подошёл. Что-то серое закрыло обзор стола, Вика встала спиной к двери, обнаружив бумаги и телефон. Мельтешение серого и если поднять взгляд рыжеватого цвета её волос, продлилось недолго, и снова освободило обзор стола, за которым сидел Игорь ещё десять минут назад. Бумаги и телефон не изменили своего положения. Серое, сменилось светлым — Вика надела плащ.  — Константин Федорович? Это Родионова. — Неожиданно раздался голос. Она говорила негромко, и Игорь внимательно слушал, пытаясь напрячь слух. «Докладывает». Светлый плащ снова закрыл обзор. Она кратко пересказала Фишеру события предыдущего и сегодняшнего дня, упомянула, что вчера он пил, что с утра это было очень заметно. Информация, которую передавала Вика, вряд ли была нужна ему, время, в которое он появлялся и уходил с работы, все время было разное, а чем занимался в её отсутствие, Родионова не знала.  — Я работаю над этим… Мы стали ближе… — «О чем это она? Или о ком? Ты явно врешь Родионова, как потом выкручиваться то будешь? Тогда сделай свои слова свершившимся фактом». — Больше пока ничего. — Ни слова о деле мамы и телефоне. Соколовский резко открыл двери, Вика стояла посредине помещения с прижатым к уху телефоном. Зрачки в глазах её расширились, на миг промелькнул страх, она непроизвольно молниеносно прячет телефон за спину, но тут же сообразив, что так полностью себя выдает — снова полное самообладание, рука спокойно опускается. Хотя Вике казалось, что стук её сердца и пульсация в висках звучит набатом.  — Я забыл. — Игорь быстро подходит к столу и забирает, то, что оставил, но ему хватает времени заметить, что бумаги не поменяли своего положения, так же и лежат вдоль едва заметной царапины на столешнице, а к телефону она даже и не прикасалась, красная длинная ворсинка, прилипшая от статики к экрану, осталась на месте. Выходя, оборачивается — А с кем это ты сейчас разговаривала? — «Пусть знает, что он что-то слышал» думает Игорь. Викин взгляд быстро скользнул по его лицу, но она успела заметить этот чуть заметный прищур, который бывает когда на его вопрос обязательно должен быть ответ. А если ответа не будет, то Игорь непременно сделает свои выводы.  — Тебе какая разница? Это личное. — И немного подумав, чуть повернув голову, в упор глядя на него и вскинув брови — Со своим мужчиной… — «Что он слышал? Последние фразы она вполне могла сказать Александру — мы стали ближе — почему бы и нет?». О том, что с писателем она вчера рассталась, все равно никто ещё не знал. Пока Соколовский ехал домой, под аккомпанемент барабанившего по крыше машины дождя, к нему поступил звонок от Васильева. Тот все-таки оказался полезен, в главном офисе, перерытом Игорем, Ильей и, он был в этом уверен, Фишером, все-таки нашлось место, где Соколовский-старший схоронил свои секреты. Что там было, в секретном сейфе, Игорь конечно пока не знал, но был уверен, если что-то тщательно стараются спрятать, это явно не просто так.  — Я уронил ручку, вот тут у стены. — Илья показывает обоими руками на угол между стеной и шкафом. Игорь представил, как Васильев нервно ходит по кабинету и крутит в руках тяжёлую, в металлическом желтого цвета корпусе. Руки от нервов пересохли, а может быть, наоборот вспотели, и ручка выскользнула, переворачиваясь в воздухе, влекомая силой притяжения, подпрыгнула, ударившись об пол, и отскочила в тот угол. — И она попала прямо за шкаф. Пришлось подсветить, и я увидел это, сам смотри. Шифра не знаю. Шкаф был уже немного отодвинут, достаточно только для того, что бы протиснуться туда боком.  — Помоги мне. — Игорь ухватился за один край, Васильев за другой и они поставили его почти поперек помещения. Серый металлический сейф был наглухо вмонтирован в стену. Горит маленькая зелёная лампочка на небольшом дисплее, рядом с рядом круглых кнопок с цифрами. -Нам надо подобрать шесть цифр. — Игорь в задумчивости смотрит на дверцу сейфа. — А что будет, если набрать неверный код?  — Обычно через три неправильных набора блокируется на несколько минут, у нас такие есть. А этот не знаю. Соколовский начинает нажимать кнопки. Доносится писк.  — Не то… — на дисплее мигает красный огонек. — Может день рожденья? Черт! И это.  — Игорь! Может позвать кого?  — Да, ладно, последний раз попробую. — Набирает 250616 — дату смерти отца. На табло загорается зеленым OPEN. Проворачивает ручку сейфа, дверца открывается.  — Неужели получилось? — Илья внимательно смотрит на Игоря, тот смотря на него, не торопится доставать то, что есть внутри. Васильев понимает и скрывается из виду. У Игоря задрожали руки, когда он достал небольшую стопку бумаг из сейфа. Фотографии, старая пожелтевшая газета сложенная вчетверо. Возможно, тайна сейчас приоткроется, и он что-то узнает, что-то, что поможет ему понять мотивы Фишера, Игнатьева, и странное поведение его отца. Держа в руках бумаги, не зная, что его сейчас ждет, Игорь закрыл глаза, глубоко вздохнул, стараясь унять беспокойное ощущение во всем уже теле. Выдохнул. На фотографиях в красно-желтых выцветших тонах были запечатлены совсем молодые его родители, Игнатьев в обнимку с какой-то девушкой. На обратной стороне фото Игорь прочитал надпись: «Аркадий и Вера». «Его жена», понимает Соколовский. Рядом с молодым Константином Фишером на всех фотографиях, где он есть, находится девушка с длинными светлыми волосами. По надписям Игорь узнает имя — Елизавета. Лицо кажется ему знакомым. Перебрав в памяти женщин подходящего возраста, ему так и не удается вспомнить, но что-то не дает покоя, что бы просто пока отложить фото. Игорь чувствует, что надо просто напрячь память, ведь он её явно где-то видел. «Фото, фото, фото…» — разум, зацепившись за заевшее в голове слово, привел его на пыльную дорогу с дачными домиками, к старому дереву с траурным венком. Это была она. Та девушка. Только там фотография была черно-белая, и девушка была с чёлкой, а любительские снимки иногда сильно отличаются от фотографий, сделанных в салоне профессиональным фотографом. Судя по снимкам, всех шестерых связывали дружеские отношения. Вот сидят за общим столом, уставленным тарелками и бутылками. Это где-то в ресторане. Нет отца — очевидно он в роли фотографа. А вот тут они втроем — отец, Игнатьев и Фишер. Молодые улыбки, руки на плечах друг друга. Он уже видел этот снимок. Фишер с Лизой у фонтана, с краю фото светлое пятно, засвеченное при проявке. Их лица обращены друг к другу, на лицах счастливые улыбки, Фишер чуть съёжился и втянул голову в плечи, их обдает брызгами от выбрасываемых высоких струй. Наверное, в этот момент подул ветер. Рассмотрев фотографии, Соколовский перешёл на изучение газеты: « …авария… шесть человек… погибла Елизавета Великанова….все участники ДТП по нашим данным были пьяны…реально никто не наказан…коррупция …воровство…доколе…» Фотография Лизы на газетном листе, та же, что и на месте смерти, почти размыта, как в помехах черно-белого телевизора, белоснежная улыбка — светло серая дуга, глаза — серые пятна без зрачков. Больше похожа на фоторобот, перепечатанный на ксероксе, в котором кончается тонер, несколько раз.