Stellae Mortuis

— «Ты как целая Вселенная, и ты можешь сказать, что будет твоим. Скрытое сокровище стоит за скрытой дверью…» — Билл откопал проигрыватель. Поэтому сейчас в нём крутится диск со старыми песнями, разбавляя рутину. — »…И ты обещаешь, что день, что сияет заново, достанется только мечтателю…» — Я прищуриваю глаза, всматриваюсь в бумаги и пересчитываю всё в пятый раз. Не сходится… — «Но ты водитель в этой жизни, а не пассажир. И если ты к этому готов, то не хочешь даже пробовать, потому что ты…» — Я неосознанно подпеваю, а затем смотрю в одну точку: — Целая Вселенная, и нет ничего, что ты не смог бы сделать…*       Билл поглядывает на меня, а затем тоже подвисает. — Сосенка? — Это… Может же быть так, что они не из соседней системы, а из соседней вселенной? — Я смотрю в его глаз и перевожу взгляд на пейзаж за окном. — Мистер Сайфер! Мистер Пайнс! — В дверь стучат инженеры, а затем вваливаются внутрь всей гурьбой. — Что вам? — Билл откладывает бумаги в сторону, а на стол ему падает отчёт. — Это… Вы не поверите! Их системы роботов идентичны нашим!       Я забираю отчёт со стола и вчитываюсь в строки, пока инженеры размахивают руками и объясняют всё Биллу. — Всё абсолютно схоже! — На роботе обнаружены отпечатки пальцев и ДНК живых существ. Строение клеток такое же, как у нас. — Ну, во вселенной много схожестей. Не должны же все дико отличаться, — приподнимает одну бровь Билл и сверлит взглядом инженеров. — Командор Сайфер, мы просто предупредили. — Билл, возьмём это тоже в расчёт. — Все свободны. Спасибо за работу. Можете отдыхать. — Если сможете, то разузнайте что-то ещё, — кладу отчёт Сайферу на стол и потираю переносицу. — Есть, сэр, — они отдают мне честь и выходят из кабинета. — Что делать будем, Сосенка? — Билл откидывается на спинку кресла и потягивается. — Топиться, — огрызаюсь я и сажусь к нему на колени. — Как всё запущено-то, — он ухмыляется и целует меня в щёку. — Надоело. Мы даже не знаем, кто наш враг. — Щас мы такие сидим, думаем… А нашим врагом являются дельфины… — Сайфер смеётся и утыкается носом мне в шею. — Не смешно. — Ладно, расслабься, Сосенка. Нормально всё. — Да-да… Нормально… — Я говорю, что отдал всю любовь тебе… Мы мечтаем о новой жизни в тишине и спокойствии, в мире… — он тихо напевает мне это на ухо и прикрывает глаз. — Но мысли меняются… И вдруг… Я теряю свои мечты в этом кошмаре… — Я прислоняюсь ближе к нему и зарываюсь пальцами в его светлые волосы. — Мы не знаем, что будет этой ночью… Все потеряли место, где можно было бы скрыться… Никто не может спастись или сбежать… — И я знаю, что моя жизнь… Кончена.**       Он обнимает меня крепче и судорожно вздыхает.

***

       Прошёл ещё месяц. Всё хуже, чем было. Разведка работает хорошо, мы узнаем всё больше о тератосах. Таким образом мы научились разбираться в их технике, быстрее находим их базы. Но… Это только наш лагерь. Только наша часть. Нам доставили еды гораздо меньше. Медикаментов вообще не привезли. А оружием можно только друг в друга кидаться. — Билл. Мне надоело. Нас топят в этом дерьме. Экономить дальше некуда.       Он зарывается пальцами в волосы и тяжело вздыхает. — Сосенка, я так устал… Я очень устал… — под глазами у него залегли тени, скулы стали более заострёнными.       Он постоянно на нервах. Взваливает на свои плечи столько, что не спит по ночам. Я пытаюсь ему помочь, стараюсь взять часть на себя, но он каждый раз, замечая мои попытки, целовал меня в губы и отправлял спать. Я не хотел идти без него. Всегда уводил его с собой, но посреди ночи он снова вставал и шёл в кабинет. Сайфер похудел… Стал бледнее… Редко ест. Уже две недели у нас не заходит дальше поцелуев, ибо сил у него совсем нет. — Билл. Хватит. Отдохни хоть немного, я прошу тебя. — Радость Моя, я должен вытащить всех нас из этой задницы… Я уже почти… — Он устало потирает виски и смотрит на бумаги.       Ему постоянно отказывают в главном штабе. Говорят, что мы получаем то же, что и другие части. Хватит. Я насильно вытаскиваю его из-за стола и тяну за собой из этого чёртового кабинета. — Довольно, Билл. Ты отдыхаешь. Нормально питаешься, тренируешься и живёшь, как нормальный человек. — Сосна, я… — Хватит!       Он с удивлением смотрит на меня, но замолкает. В нашей комнате я толкаю его на кровать, стягиваю с него всю одежду и говорю, нет, приказываю, лежать и ждать. На кухне мне без вопросов позволяют быстро собрать поднос с едой. Да ещё и предлагают кучу пищи. Так… У меня с собой чайничек с чаем, — предусмотрительно, зелёным, — парочка пирожков, тарелка с гуляшом и пюре, хлебушек и масло. Хм… Билл даже не шевелился. Он ждёт меня в кровати, сжимает в руках одеяло и хлопает своими белёсыми ресничками. — Душа Моя, я не голоден, — он улыбается и собирается встать.       Я ставлю поднос на тумбочку, пихаю Сайфера обратно в кровать и злобно смотрю на него. — Либо ты ешь сам, либо я в тебя это силой затолкаю и домкратом прижму. — Сосенка, ты какой-то злой, — он смеётся, но я беру его за нижнюю челюсть и приближаю к своему лицу. — Похоже на то, что я шучу, Сайфер? — Всё-всё… Понял.       Он даже половину порции не съел. Поэтому пришлось всё же заставлять его. Вот же засранец упрямый. — Либо ты перестаёшь задрачивать в этом кабинете, либо я съезжаю от тебя нахер. — Всё так серьёзно, Радость моя?       Я прищуриваюсь и наливаю ему чай. — Ты так себя в могилу загонишь. Мне это не нужно. — Ну, Сосенка… — я впихиваю ему в руки чашку чая и взглядом показываю, что сейчас не время со мной спорить. Жестче диктаторов только жёны диктаторов. Пусть я не жена, а избранник, но суть не меняется. Чашка быстро опустошается, я забираю у него её из рук и ставлю на поднос с посудой. — Поспишь со мной? — он улыбается и тянет ко мне свои руки. — Попробуй только свалить, когда я засну. Я тебе яйца перочинным ножиком отрежу. — А как же наши будущие детки? — Сайфер, мы не можем иметь детей. Мы оба являемся парнями. — Тс-с-с… Не говори так.       Я снимаю берцы и забираюсь к нему под одеяло. Он обнимает меня, улыбается и смотрит в мои глаза. — Что опять? — Поглаживаю его волосы и накручиваю светлые пряди на пальцы. — Ты у меня такой заботливый… Как мне с тобой повезло, Сокровище Моё… — Засыпай, — целую его бледные губы и прикрываю глаза. — Сладких снов, любимый мой мальчик. — Сладких снов…

***

— Что? — Нужно съездить в главный штаб. — Сосна, я даже не уверен, что нас пустят.       Я сижу на нём и смотрю в его жёлтый глаз. — Пустят, если убить охрану. — Оу, какой ты кровожадный, Радость Моя. — Мне надоело. Мы — не скот. С нами нельзя так обращаться. В правительстве происходит какая-то херня. — Ну, с этим я согласен, — он целует меня в шею и переходит на ключицы. — Переворот, Билл. Я устрою переворот. — Снова? — он смеётся и прикусывает кожу на моём плече. — Во всей нашей грёбаной стране. Хватит с меня неизвестности. — Я на твоей стороне, Кровожадная Сосенка, — шепчет он мне на ухо. — Ещё бы, — беру его лицо в свои ладошки и нежно целую в сладкие губки.

***

      Наш отряд у нас на подхвате. В части всё должно остаться таким, как при нашем присутствии. Главный штаб — столица. Теперь всё так. Нас с неохотой, но впустили внутрь. Пока никого убивать не надо. Президент сидит у себя в кабинете. Наш отряд вырубил спец. охрану, мы входим внутрь. И ещё на один труп стало больше. Билл устраивается удобнее в широком кресле и кладёт ноги на стол. Тишина и профессиональность — черта нашего отряда. Не зря Билл так гонял их на тренировках. Микрофон пищит, я настраиваю звук. — Хей, народ. — Сайфер подкручивает громкость и улыбается. — Так-так-так, хорошие мои, спешу уведомить вас всех о том, что власть сменилась. Теперь у вас парочка новых президентов, весело, правда? Так вот, всех недовольных ждёт участь предыдущего утырка, что сидел в этом кресле. Через пять минут требую всех командующих и генералов в своём кабинете.       Я проверяю патроны в магазинах у себя и у Билла, показываю отряду, чтобы готовились отбивать атаку. Стол переворачивается, создавая нам барьер. В кабинет быстро врываются охранники и солдаты, пули свистят в воздухе. Вот в чём минус переворота… Кровушка… Мы с Сайфером бьём без промахов. Точно в головы. Горка трупов образуется на входе. Чёрт. Билл смеётся, меняет магазины и целует меня в щёку. — Солнышко, ты мне немножко мешаешь, — улыбаюсь я и целую его в ответ.       Рация рядом начинает шипеть, огонь затихает. Наши ребята перезаряжают автоматы и готовятся к новой атаке. — С вами говорит командование и зам. президента. Сдавайтесь по-хорошему. — Сосенка, они нас недооценивают? — он обнимает меня одной рукой и целует в шею. — Сдаться следует вам. Иначе мы пойдём по головам, — предупредительно отвечаю в рацию я.       Эх… Ну почему меня никто никогда не слушает? Печально, больно, обидно… — Билл, перестань целовать меня, пока убиваешь людей. — Я не могу остановиться, Радость Моя. Ну разве не романтично? — Когда ты прыгнул в окно и потащил меня спасать Вселенную, было романтичнее. — Так и знал, что тебе нравится моя психанутая натура! — Я тебе это, вроде, пять месяцев назад сказал. — Моя сладкая Сосенка! — Он снова целует меня и убивает очередного человека. — Всё, успокойся.       Он смеётся, добивает последнего солдата и подмигивает ребятам из отряда. Дожили. Даже Допсус глаза закатывает. Да Билла не боятся в отряде. — Прекратите огонь! — Пф-ф-ф. Щас.       Это длится полчаса? Они не устали оттаскивать трупы? — М-да. Сосенка, да они тупые. — Мы сдаёмся. Прекратите огонь.       Билл ухмыляется, притягивает меня ближе к себе и вздыхает. В помещение заходит всего один человек. Переговорщик. Ребята начеку. — Мы хотим предложить вам… — Он подходит почти к нашему укрытию. — Билл! — слышится мой крик. Из руки человека вываливается граната без чеки.       Зона поражения ручной гранаты — шесть метров. Без надёжного укрытия надо отпрыгнуть как можно дальше, разместиться ступнями к взрыву, скрестить ноги, чтобы не перерезало осколками бедренные артерии, закрыть ладонями уши, прижать локти к телу и приоткрыть рот, чтобы уравнять давление. Стол не является надежным укрытием… Билл не успевает среагировать… Я накрываю его своим телом, закрываю ему уши и зажмуриваю глаза. Стол разнесло в щепки, спину и ноги прострелило адской болью, а в ушах стоит дикий шум… А затем… Тишина…

***

      Стук сердца… Как же громко оно стучит… Почему так громко? Я пытаюсь открыть глаза, яркий свет ударяет болью. Как же болит голова. Писк… Писк в ушах и ужасный гул… Спина дико болит… Хорошо, что хоть лежу на животе. Комната какая-то незнакомая… И простыни не наши… Билл… Где Билл?! Я подрываюсь с места, игнорирую боль и осматриваюсь по сторонам. Где он? Куда они его дели?! Звон в ушах медленно проходит, но голова болеть не перестаёт. Как же больно… — Билл?..       Я не… Я что-то сказал? Почему я не слышу своего голоса? Билл… Дверь распахивается. Появляется Билл… Он сразу же подбегает ко мне, что-то говорит и укладывает в кровать. Я вопросительно смотрю на него, хлопаю глазами и пытаюсь сказать что-то вроде «я тебя не слышу». Он приподнимает брови, показывает мне руками что-то вроде «не беспокойся» и, обеспокоенно смотря на меня, быстро уходит. Возвращается он уже вместе с врачом. Тот осматривает меня, мои уши и хмурит брови. Что он говорит Биллу? О чём они? Врач ободряюще улыбается мне и уходит, похлопав Сайфера по плечу. Билл берёт лист бумаги, ручку, и что-то пишет своим размашистым почерком. — «Не переживай. К вечеру пройдёт. Тебе повезло, что барабанные перепонки не порвались.»       Я облегчённо выдыхаю, прикрываю глаза, а затем чувствую множество поцелуев на своей руке. Из глаза у Билла катятся слёзы, он сжимает мою руку в своей руке, постоянно целует её и что-то шепчет. — Я очень люблю тебя, — я не знаю, насколько чётко я это произношу, но он начинает плакать сильнее и прижимает мою руку к своей щеке.       Он сидит перед кроватью на коленях и не перестаёт целовать меня. Я аккуратно притягиваю его ближе, прошу поцеловать мои губы. Он солёный из-за слёз… Я так не хочу, чтобы он плакал. Билл кладёт мою руку на своё сердце и снова что-то говорит. Пусть я не умею читать по губам, но я всё понимаю. Раз за разом он повторяет: «Я люблю тебя».

***

      Он не отходит от меня ни на шаг. Обрабатывает раны, сидит около меня и целует мою кожу. Тишина рассеивается… Я слышу своё дыхание. Снова писк, уши закладывает, а затем мне будто подключают нужный канал в телевизоре после потерянного сигнала. — Билл… — Сосенка. — Он сжимает мою руку и смотрит в мои глаза. — У нас ведь получилось? — улыбаюсь и хочу встать, но Сайфер мне не позволяет. — Да, Душа Моя… Никогда больше так не делай! Ты так напугал меня! Я… Я думал, что у меня сердце остановится, когда увидел тебя всего в крови… Моя маленькая Сосенка, мой хороший… Мейсон…       Я всё же поднимаюсь, тяну к нему руки и прижимаюсь к нему. Он утыкается лицом в мою шею, я чувствую горячие слёзы на коже. И, чёрт возьми, сам плачу. Билл оставляет множество поцелуев на моей коже, никак не может успокоиться… — Солнце, уже всё хорошо. Всё хорошо… — Я глажу его по голове и прижимаю сильнее к себе. — Прости, что так… В такой обстановке… — Билл отстраняется от меня, что-то достаёт из кармана и протягивает мне. — Мейсон, ты выйдешь за меня замуж? — Он смотрит в мои глаза и, шмыгая носом, ждёт ответа. В руках у него раскрытая коробочка, а в ней блестит золотой ободок колечка. — Что… — Ты будешь моим мужем, Любовь моя? — Я… — С удивлением смотрю на него, а затем по моим щекам катится новая порция слез. — Да, конечно да, Билл!       Он обнимает меня за шею, целует в губы и всхлипывает. Сайфер сам надевает мне на палец кольцо и утирает мои слёзы. Как же я счастлив… Дьявол, я ведь даже не мечтал о таком…

***

— Так что мы имеем?       Билл аккуратно намазывает мою спину заживляющей мазью и улыбается. Уже прошла неделя с той кровавой бани. Раны на мне очень быстро затянулись, оставляя мелкие по площади, но глубокие царапины. Возможно, так влияет та херня, которую в нас с Биллом вливали пришельцы. — Ну, Сосенка, они даже ничего не узнавали. Так что, мы на нуле. — Блять.       Сайфер тихо смеётся и накидывает мне на плечи свою лёгкую рубашку. — Зато у нас больше возможностей, — он целует меня за ухом и ухмыляется. — В этом ты прав.       Билл застёгивает рубашку на мне, притягивает меня ближе и бережно обнимает. — Скоро мы узнаем об этих тварях всё, Душа Моя. — Надеюсь… — Кушать хочешь? — Он целует меня в щёку и сверкает улыбкой. — А что на «покушать»? — коварно прищуриваю глаза и облизываю губы. — Не надейся, Золотце, ты отдыхаешь. На обед у нас суп и что-то там на второе. — Вот сейчас прям объяснил, — смеюсь я и поправляю слишком длинные рукава. — Ну ещё бы! — Билл, — улыбаюсь и зачёсываю ему чёлку назад. — Так, всё. Жди, Сокровище Моё. Сейчас вернусь с едой, — он целует меня в лоб, щёлкает по носу и уходит. Я подхожу к окну, открываю створки и впускаю февральский воздух в комнату. Прохлада приятно пробирается под рубашку, я вдыхаю полной грудью. На улице постоянно кто-то ходит, все мельтешат, что-то делают. Меня резко прижимают к широкой груди, сжимают руками задницу и шепчут на ухо: — Заболеть решил, Сосенка?       Я оглядываюсь на него, обнимаю одной рукой за шею и тянусь за поцелуем. — Просто подышать захотелось, — смотрю в его глаз и облизываю свои губы. — Застудишь свою сладкую задницу, Сосна.       Он закрывает окно, тянет меня за собой в кровать и аккуратно укладывает на мягкие подушки. Теперь я в полу-сидячем положении. — Так что там у нас? — Томатный суп на первое и рагу на второе. — М-м-м, — улыбаюсь и уже тянусь за тарелкой, но он мягко отводит мою руку в сторону и берёт ложку. — Можно? — он прищуривается и зачерпывает суп ложкой. — Конечно, — облизываю губы и приоткрываю рот.       Билл сам кормит меня, дует на горячую еду и постоянно целует меня в какие-либо части лица. Ну, а я просил его разделить обед со мной. Поэтому порции делились напополам. Так и прошёл мой ланч. Сайфер откладывает посуду в сторону, снова целует меня и смеётся, когда я тихо постанываю. Разве можно быть счастливее?..