Stellae Mortuis

— Билл, я попросил тебя намазать мне спину заживляющими, а не пытаться съесть меня.       Тюбик с мазью лежит рядом, Билл обнимает меня поперек груди и водит языком по заживающим ранам. — Не могу, Сосенка, мне это нравится… — Тебе нравится то, что у меня всё никак зажить не может? — Оборачиваюсь и встречаюсь с ним взглядом. Он, прищурив единственный глаз и улыбаясь, зализывает мне царапины и тяжело дышит. — Я не знаю, как это объяснить, Сосенка. Ты ведь понимаешь меня, — он целует меня в шею и останавливается. — Ты меня из-за этого больным извращенцем называл, помнится мне, — ухмыляюсь и тянусь к губам Билла за поцелуем. — Ну, — он целует мои губы и хлопает белесыми ресницами, — теперь мы оба больные извращенцы. — Возможно, — впихиваю ему в руки тюбик от мази. — Давай работай. — Эксплуататор, — он смеётся и, перед тем, как намазать заживляющим царапины, каждую бережно целует. — Слушай, а у тебя «там» зажило уже? — от него так и сквозит наглостью. — Я тебя туда не пущу, — щипаю его за бедро и усмехаюсь. — Фи, какой злой.       Он заканчивает с моей спиной, стягивает с себя одежду и прижимается ко мне своим торсом. — Ты сейчас в себя впитаешь всё лекарство, — возмущаюсь я, но Билл, в ответ на эти слова, только крепче обнимает меня и смеётся. — Сосенка, я же твой будущий муж, в конце концов. Я хочу позаботиться о тебе, Сокровище Моё. — Он забирается рукой за край моих штанов. — Знаю я твою заботу, Сайфер. Всё кончится в горизонтальном положении, — шлепаю его по руке и слышу шипение. — Да мы можем и в вертикальном, — он проводит языком за моим ухом, — и под углом. — Так, всё, — я отползаю от него, встаю на ноги и одеваюсь. — Мне сегодня ещё надо к Номбро заглянуть. Вдруг чего расскажет. — Сосенка, — Билл ложится на живот и, начав болтать ногами в воздухе и перебирая пальцами края одеяла, ворчит, — да этот упырь инопланетный ничего тебе не расскажет. Ты только зря время теряешь, его ведь можно уже убить… — Сайфер, перестань. Я должен допросить его. — Ты ничего не должен! — вспылил он. — Эти твари мучили нас обоих и, возможно, мучают кого-то ещё в настоящий момент, а ты щадишь этого отброса?! — Я понимаю, почему ты злишься, но насилием ничего-… — я пытаюсь успокоить его, но ничего не выходит. — Понимаешь, почему я злюсь?! — Он встаёт с кровати, подходит ко мне и, схватив обеими руками меня за плечи и хорошо встряхнув, сверлит меня взглядом. — А вдруг эта мразь причинит тебе боль, Сосенка?! Вдруг он убьёт тебя?! — Не кричи на меня, — я аккуратно обнимаю его и, встав на носочки, кладу голову на его плечо. — Всё будет хорошо. — Обещай мне, что ты убьёшь его, если он причинит тебе вред, Сосна. Обещай! — он встряхивает меня ещё раз и, отстранившись, пристально смотрит в мои глаза. — Ты же знаешь, что я не всегда рядом с тобой, а люди здесь помогать нам не собираются. — Я обещаю. Честно, — поглаживаю его по скуле и целую в сухие губы.       Надо будет бальзам что ли какой раздобыть. У него скоро кожа на губах такими темпами потрескается. — Ладно, — он засовывает мне в карман складной нож, — я работать пошёл. Будь осторожнее. — Ты тоже…       Я смотрю в его глаз, зачёсываю выбившуюся прядь чёлки ему за ухо и целую в щёку.

***

      Солдаты привычно расступаются передо мной, освобождая путь к месту заточения пришельца. Дверь в подвальное помещение легко открывается, чуть скрипя. Я вхожу внутрь и замечаю Номбро, сидящим в самом углу кровати и перебирающего кончики своих безжизненных волос. Двигаю стул, что стоял в углу помещения, к его кровати. Он переводит на меня свои белые глаза и замирает. Сажусь напротив него и смотрю в ответ. — Тебя сегодня кормили? — Рассматриваю его длинные белые ресницы и прищуриваюсь. — Да, уже два раза, — его голос отдаёт холодным металлом. — Отлично. Тебе тут не скучно? Не тесно? Я могу приказать принести тебе какие-нибудь-… — Нет, — твёрдо говорит он, не давая мне закончить. — Хорошо, тогда, может, поговорим по душам? — Стараюсь выглядеть дружелюбно, и, вроде, это у меня получается. — Почему я ещё жив? — он прищуривается и сжимает тонкие белые пальцы. — Потому что этого хочу я. Мы не убиваем других, не разобравшись в ситуации. Нам нужно знать, зачем вы здесь.       Номбро резко выдыхает и сжимает зубы. — Я просто как передатчик информации. Я далеко не глупый, сам всё понимаю. — Мы можем тебя отпустить, если всё расскажешь. — Хорошо. Отпустишь? Обещаешь? — он презрительно смотрит на меня и фыркает. — Обещаю. — Отлично. Мы тут просто так. Представляешь? Наша планета пала нашими же усилиями. Наши органы еле работают, мы с трудом передвигаемся, атмосфера создала из нас таких вот монстров, — он ухмыляется и оголяет острые зубы. — Так вот, будучи очень умными, мы собрали себе экзоскелеты и принялись искать новый дом. Ты не представляешь, сколько планет уже пали под нашей колонизацией. Вот и пришла очередь вашей, так называемой, «Земли». — Откуда вы взялись? — Я внимательно слушаю его и нахмуриваю брови. — Оттуда, где вы нас не достанете. Вы слишком глупы, чтобы преодолеть притяжение наших средств путешествий.       Черные и белые дыры! — Зачем вы пытаете людей? — Знаешь, — он меняет положение, прогибает спину и разглядывает меня внимательнее, — просто люди слишком похожи на нас, но так далеки в эволюции. Обычные животные. Прям как подопытные твари, — он начинает ползти ко мне. — Мы это делаем, потому что вы смешно корчитесь от боли. А твой Билл весело кричал, когда я вынимал его глаз из глазницы. — Номбро резко прыгает на меня и бьёт чем-то по голове.       Я выхватываю из кармана нож, щелкаю по кнопке и вонзаю его лезвием в глотку пришельцу. Эх, а казался нормальным при знакомстве. — Гребаная тварь, ты пока что не можешь умереть так.       «А я-то думал, когда ты созреешь»       «Знаешь, а ведь он долго к этому шёл»       Я, слушая шипение и жалкие бульканья со стороны пришельца, вонзил ему нож до конца, провёл им до самого края и, усмехнувшись, надавил коленом на его горло. Слышится хруст костей, моя одежда пачкается чёрной кровью, его белые глаза закатываются, а сам он шипит в последний раз, когда я с большим усилием отделяю его голову от тела. Вытираю руки об его костюм, встаю с холодного тела и, подняв с пола голову, залезаю пальцами в большую глазницу. Из его останков я достаю правый глаз и, сжав его в руке, ухожу из подвала. — Уберите всё там, — бросаю я солдатам из караула и, чуть приостановившись, добавляю: — Тело к биологам на исследование.

***

— Сосенка? Что случилось? — Билл быстро подходит ко мне, обеспокоенно смотрит на меня и, приподняв пальцами мой подбородок, смотрит в мои глаза.       Я беру его за руку, кладу в неё глаз и усмехаюсь. — Знаешь, а я отомстил этому ублюдку за тебя.       «Ух, как жестоко. Мне это определенно нравится, парень, Давно ты так не развлекался, не правда ли?»       «Я думал, что ты не можешь быть таким, мальчик мой…» — Сосенка. — Билл прижимает меня к себе и утыкается носом в мою шею.       Я смотрю пустым взглядом вдаль и обнимаю любимого в ответ. — Ладно, у меня ещё много дел. Хочу лично взглянуть, что у этой мрази внутри. — Сосна, что хоть случилось? — он всё ещё обнимает меня и даже не собирается отпускать. — Я предоставлю тебе отчёт, — усмехаюсь и поглаживаю его спину. — Я бы хотел послушать всё, а не прочитать. — Тебе достаточно того, что у тебя его правый глаз. Остальное — моя забота. Теперь. — Мейсон? — Он отстраняет меня от себя, держит за плечи и хлопает своими ресницами. — До вечера, Солнышко, — улыбаюсь и, отцепив от себя его руки, ухожу в лабораторию.       Билл остался стоять на месте, держа в руках белое глазное яблоко.

***

— Простите? — Я сказал, чтобы вы собрали космические корабли. Мне похуй, из какой жопы вы достанете материал, но собрать вы это обязаны. — Но для каких целей, сэр? — учёные смотрят на меня с ужасом. — Будем отбивать свою планету от тупых тварей. Создайте то, что может развить пятую космическую скорость для обычных передвижений и то, что может преодолеть гравитацию черных дыр. — Но это невозможно!       Я злобно смотрю на учёных и сжимаю зубы. — Так сделайте возможным! Спиздите у них планы работ, стройте по их моделям кораблей! Разберитесь в этом гадюшнике в конце концов!!!       «Наш малыш разбушевался?» — Заткнись, тварь…       Учёные на меня опасливо смотрят.

***

— Собирай наших, скажи всем, чтобы гнали до других частей и объявляли мой приказ. Отныне все работают на износ. В промышленных районах напрягите всех сильнее. Пришельцев убивать на месте самыми жестокими способами. — Н-но… — заикается Допсус. — Что тебе неясно? — я прищуриваюсь и пристально смотрю в глаза солдата. — Н-ничего, с-сэр… — Тогда выполняй.

***

      Я сижу в кабинете и перебираю бумаги. На многих я делаю пометки, что-то вычёркиваю. — Сосенка! — Билл резко открывает двери, подходит ко мне и прижимает меня за горло к креслу. — Ты что творишь?!       Я спокойно смотрю на него и перебиваю его руку. Он раздраженно смотрит на меня и кусает свои губы. Чуть не забыл! Достаю из кармана тюбик с мазью, откручиваю колпачок и, выдавив немного себе на пальцы, размазываю её по начавшим трескаться губам Билла. — Я ничего не творю, — провожу пальцами по особо обветренным участкам. — Просто решил, что пора что-то менять.       «Самостоятельный какой, посмотрите на него.» «Уже не боишься за своего любимого?» — И что ты сейчас делаешь?! — Он нахмуривает брови и сверлит меня взглядом.       Я беру двумя пальцами его за нижнюю челюсть и продолжаю втирать мазь в его губы. — Не дергайся. Сам говорил, что мы должны друг о друге заботиться.       «Забота так и прёт.» — Заткнись, — тихо шепчу я, а Билл в это время раскрывает свой глаз и встряхивает меня.       Да ему нравится трясти меня сегодня. — Что эта мразь сделала с тобой, Сосна?!       Я сжимаю пальцы сильнее и сжимаю зубы. — Я сказал тебе не дергаться. Вот теперь смазалось и на щёку тебе попало.       Билл берёт меня за руку, дёргает и тащит за собой куда-то. Что он на этот раз решил?

***

      Он толкает меня на кровать, когда мы заходим в комнату, затем садится сверху и удерживает мои руки. — Странные действия, не находишь? — прищуриваюсь и надуваю губы. — Что мне с тобой делать, Сосна? Отвести к врачу или по голове двинуть? — он пристально смотрит на меня. — Дать жить спокойно.       Он наклоняется к моим губам, выдыхает в них и прикрывает свой глаз. — Моя сладкая Сосенка, как же я не хочу этого делать, — он грустно улыбается, а затем вырубает меня.

***

      М-м-м… Солнце светит прямо в глаза… Почему Билл не закрыл шторы на ночь? Со спины ко мне прижимается тепло, родные руки обнимают меня. Он дышит мне в затылок? Щекотно… Улыбаюсь, оборачиваюсь к Биллу и зарываюсь пальцами в его волосы. — Доброе утро, — у него хриплый голос, под глазом виднеется синяк. — Доброе… Что на этот раз? — Потягиваюсь и перекидываю через любимого ногу. — Теперь уже ничего.       Я чувствую на сгибах локтей синяки. Больно… — Давай колись, что ты успел со мной сделать? Почему я больше не слышу этих уродов? — Ты их больше и не услышишь, — он целует меня в нос и устало вздыхает. — Мы прочистили тебе всё, что смогли. Той дряни, что вводили в наши тела, в тебе больше нет. — А ты? — И я больше ничего не услышу, — он смеётся и облегчённо выдыхает. — Такая непривычная тишина в голове…       На его руках и правда есть синяки. — Очень больно было? — я провожу кончиками пальцев по его щеке. — Ну, я старался терпеть. Но если честно… Чувство, будто ты изнутри горишь… — Так я тебе ещё и должен за то, что ты меня вырубил? — смеюсь и целую его в шрам на скуле. — Ты просто невыносим, когда в тебе эти твари, Сосенка… Серьезно. Эти растроения личности тебя превращают в нервного шизика. — То есть, обычно я лучше? — улыбаюсь и, толкнув его, заставив перевернуться на спину, уселся сверху на него, а затем полез целоваться. — Ну, честно, ты в такие моменты более продуктивно соображаешь, быстро работаешь, но… Ты без этой дряни реально лучше. — Я запомню, — усмехаюсь и принимаюсь его щекотать. — Значит, обычно я тупенький? — Я такого не говорил, — он смеётся и тянется ко мне за поцелуем. — У тебя уже гормончики играют? — он перемещает свои руки на мою задницу и играет бровями, услышав мою реплику. — О, да, Сосенка, весна ведь.       Я хлопаю глазами и приостанавливаюсь в ласках. — Уже? — Уже март, — он громко смеётся и звонко целует меня в щёку. — Надо меньше спать…       Но именно в этот момент я зеваю. — По тебе прям видно, — он тянет меня на себя и прижимает к своему теплому телу. — А ты вообще спал? — Ага. — Врун! — щелкаю его по носу и оставляю новый поцелуй на его щеке. — Ладно, не спал. Я следил за тобой, — он выдыхает и затихает. — А? — Чтобы тебе не стало плохо, Радость Моя. Я ведь беспокоюсь.       Я бережно целую его, поглаживаю доступные части его тела и прикрываю глаза. Он тянется мне навстречу, отвечает на поцелуи. — Прости меня. — Забей ты уже, — он зарывается пальцами в мои волосы, чуть тянет за них и тихо стонет, когда я прикусываю его губы.

***

      Билл сидит сзади меня, я у его разведенных ног. Он прижимается ко мне, и слушает, о чём я рассказываю. — Так значит, твоя теория про дыры реальна? — он усмехается и гладит меня по голове. — Угу, — я откусываю ещё кусочек от бутерброда и протягиваю еду ко рту Билла. — Отлично. Наши уже работают над всем этим. Пришельцы пока бездействуют. — Нашли слабое место? — я отпиваю чай и оборачиваюсь на Билла. — Агась, — он целует меня в шею и смеётся, когда я прихлюпываю чаем. — Какое? — Любознательный какой, — новый поцелуй остаётся на моем обнаженном плече. — Давай сливай инфу, засранец. — Мой ты жизнерадостный грибочек, — он не перестаёт целовать меня. — Так-с… Значит, у них слабая точка в животе. Даешь им хорошей хук по желудку или печени — они становятся жмуриками. — Билл смеётся и поглаживает мой живот. — Отлично. Что с кораблями? — Мы в процессе. — А с военными частями? — Сосна, расслабься пока. Хватит, отдохни от своего мозгового штурма, пока я снова тебя не вырубил. — Злюка, — надуваю губы и оборачиваюсь к нему.       Он забирает у меня чашку с чаем, отпивает немного и ставит на тумбу рядом с кроватью. Я слежу за тем, что он делает. Билл проводит руками по моим бедрам, спускается ниже, а затем поднимается обратно. Его губы целуют меня в перекат плеча. — Так, Солнце, ты меня тискаешь? Снова? — Ну ты такой милый у меня. Не могу перестать трогать тебя, мой сладенький, — он легонько кусает меня и тихо смеётся. — Работать когда пойдём? — У нас больничный.       Я закатываю глаза и откидываю голову на плечо своего возлюбленного. — Значит, я могу поспать подольше. — Конечно, Сосенка. — И ты тоже, — фыркаю я и, поменяв положение, толкаю его на подушки.       Он накрывает нас обоих одеялом, обнимает меня и, приподняв мне челку, целует мой лоб. Я сплетаю наши ноги, прижимаюсь к нему. А потом мы вместе засыпаем…

***

— Ты хочешь конца этой войны? — я смотрю в его глаз и вздыхаю. — И хочу и не хочу. Я ведь уже привык. Не представляю, как мы вернемся в города… — Так и будешь президентом?       Мы стоим у окна и смотрим на снегопад. Снег в начале марта… Огромные пушистые хлопья падают с пасмурного тёмного неба. — Думаю подать в отставку, — хрипло смеётся он и гладит меня по голове. — Правда? — Сбежим куда-нибудь в деревню, будем спокойно вместе жить. Кому нужны потасканные войной калеки в большом городе? — выдыхает он. — Ну, один такой калека нужен мне, — я смеюсь и провожу пальцами по глубоким старым шрамам. — Эй! — он улыбается и тыкает меня в щёку.       Я встаю на носочки, чтобы поцеловать его в щёку и улыбаюсь в ответ. — Когда свадьбу сыграем? — я провожу пальцами по его выпирающим бледным ключицам. — А… Блин… Я забыл…       Непонятливо смотрю на него и часто моргаю. — О чём? — Сосенка… У нас сегодня свадьба.

***

      Я не думал, что это будет вот так… Военная форма с нашивками и звёздочками, начищенные зимние сапоги и усмехающийся Билл, который откуда-то добыл священника. Стоит ли говорить, что вместо традиционного лимузина в нашем распоряжении был специально откопанный броневик? — М-да… — Я оглядываю всё это… ну… с шоком… — Согласны ли Вы, Мейсон Пайнс, взять в мужья Уильяма Сайфера? — священник устало смотрит на меня и на Билла. — Согласен, — быстро выпаливаю я и краснею. — Согласны ли Вы, Уильям Сайфер, взять в мужья Мейсона Пайнса? — Согласен, — счастливо отвечает Билл и обнимает меня. — Тогда объявляю вас супругами. Отныне вы будете вместе всегда. И в горе и в радости, и в горечи и в сладости, пока смерть не разлучит вас.       Я всё ещё не могу поверить в это. Мы обмениваемся кольцами, ставим росписи в документах. И, чёрт возьми, Билл в парадной военной форме выглядит слишком хорошо. Конечно, я вижу его каждый день, и не раз видел эту форму, но чёрт… Мой, теперь уже, муж, целует меня, подхватывает на руки и смеётся, когда я хватаюсь за его шею в попытке не свалиться. — Сайфер, о свадьбе надо предупреждать! — Сюрприз, — смеётся он и целует меня в висок. — Банкет на две персоны? — усмехаюсь я и целую его в ответ. — Ага, — он перехватывает меня поудобнее и куда-то несёт.

***

— Господи, Солнце, — я смеюсь и замечаю кучу презервативов вместо шариков. — Я тут ни при чём. Я ничего другого не нашёл!       Я закрываю глаза руками и притягиваю Билла к себе для объятий. — Чудо ты Моё, — прижимаюсь к нему и вздыхаю. — Я ещё организовал праздничный ужин при свечах!       Он и правда старался, но в таких полевых условиях странно, что он вообще кольца нашёл. Но ужин и правда был вкусным. Я не знаю где, но он добыл достаточно много вкусной еды. Да ещё и шампанское где-то достал. А потом он сделал то, чего я не ожидал. Он завязал мне глаза и сказал ждать. Я слышал, как он что-то достаёт, чем-то щёлкает. Странный шум… — Открывай!       Я стягиваю повязку с глаз и сдерживаю смех. — Солнце, это шест? — Я обещал тебе стриптиз, — смеётся он и, взяв в руки пультик, щёлкнул на кнопку.       Из колонок заиграла песня, которую он и напевал, крутясь вокруг ели. — All that I have is all that you’ve given me…*       И, как и в прошлый раз, я начинаю смеяться. В меня прилетает его рубашка, а следом за ней и его возмущение. — Хей, Сосна, я вообще-то учился ради тебя! — он ворчит и, сложив руки на груди, сверлит меня взглядом. — Ладно, всё, я серьёзен, — улыбаюсь и прижимаю к носу его рубашку, вдыхая родной запах.       И, Дьявол, я кажется, начал сходить с ума. Потому что Билл, который танцует стриптиз вокруг шеста, выглядит слишком… Да просто слишком… Он стягивает с себя штаны, и, господи… Да я не в силах это описать… Я могу сказать только то, что это слишком красиво и… И у меня встал… Он пристально смотрит на меня, медленно подходит, проводит пальцами по моему подбородку и усмехается. Билл широко раздвигает ноги, садится ко мне на колени и кладёт мои руки себе на поясницу. Я упоминал, что он похож на демона? Или на ангела… Да, к черту… Одно и то же. Он поглаживает пальцами мой приоткрытый рот, затягивает меня в поцелуй и закрывает свой золотой глаз. Ну серьёзно, сейчас кажется, будто в темноте его глаз блестит. — Возьмёшь меня?       Песня закончилась, его хриплый голос разрезает появившуюся тишину будто ножницами. Я сглатываю вязкую слюну и хлопаю глазами. Он дразняще двигает бедрами, трется о мой член. — Билл… — Супружеский долг, все дела, — он усмехается и проводит языком по моим губам. — Хочу тебя… — я зарываюсь пальцами одной руки в его волосы, притягиваю его ближе, впиваюсь мокрыми поцелуями в его губы, второй рукой глажу его напряжённую спину. — Ну наконец-то, — он смеётся и тянет меня за собой в кровать.       Шампанское играет в голове, чувства плещутся через край. Я целую все доступные участки его тела, спускаюсь поцелуями ниже, целую его руки. Он тоже не остаётся в стороне, мы переплетаем пальцы на наших руках, в тусклом свете блестят золотые обручальные кольца. Я закидываю ноги Билла на свою поясницу, он обнимает меня ими. Тяжелые вдохи и выдохи заполняют комнату, а затем сменяются протяжными стонами и сбивчивым шепотом с обеих сторон.

…«Мой»…