Stellae Mortuis

      Что за?.. — Ах! … — Горячо, влажно… Щекотно… — Билл, что ты делаешь? — я открываю глаза и смотрю на то, как мой муж проводит языком по моей груди, захватывает губами один сосок и начинает его посасывать.       Я зарываюсь пальцами в его светлые волосы, закусываю свои губы и тяжело дышу. Он прищуривается, ухмыляется, облизывается и оставляет влажные поцелуи на моей коже. — Доброе утро, Сосенка.  — Билл задорно смотрит в мои глаза, двумя пальцами щипает меня за второй сосок и хихикает, когда я вскрикиваю. — Какой ты громкий с утра пораньше. — Я хочу притянуть его к своим губам, но он упирается рукой в мою грудь, опускается ниже и начинает выцеловывать мои ключицы. — Ты меня сегодня решил замучить до смерти ласками? — гляжу на него из-под ресниц, облизываю губы. — Просто я решил… — он прищуривается, растягивает губы в усмешке и, придвигаясь к моим губам, тихо шепчет в них: — … сделать своему мальчику приятно…       Я сглатываю вязкую слюну, медленно моргаю и тянусь ближе к нему. Он нежно целует мои губы, не торопится, мучает… Через прикрытые занавески просачивается утренний свет от солнца, заставляя появляться на ближайшей стене солнечных зайчиков. Билл смотрит на меня сверху-вниз, ласково улыбается, а затем проводит кончиками пальцев по моей щеке. — Любуешься? — Беру его руку в свою, притягиваю к губам и оставляю легкие поцелуи на пальцах. — Всё ещё поверить не могу, что ты вышел замуж за такого, как я. — Глупый. Как тебе можно было отказать? — продолжаю целовать его кожу, смотрю в его золотистый глаз. — Ну… Я бы на твоём месте сбежал, — он смеётся и надавливает пальцем на мои губы.       Я послушно приоткрываю рот, провожу языком по пальцу… Он зачарованно смотрит на меня, улыбается и притягивает к себе, чтобы поцеловать. — Будем дальше нежничать или займёмся непристойностями? — Любовь Моя, мы женаты, — Билл хихикает и зачёсывает чёлку мне за ухо. — Теперь это не непристойности, а долг. — А то, что мне шестнадцать — тебя не волнует? — прищуриваюсь и щелкаю его по носу. — Ничего не знаю, — нараспев произносит он и целует меня в щёку. — Я тут решаю, можно ли мне за тебя замуж выходить или нет, Сосна. — Это ведь совращение несовершеннолетних? — продолжаю дразнить я его. — Сосна, ты на войне. Тут годы уже не имеют смысла, — он берет меня за руку и проводит пальцами по золотому колечку на моей руке. — Закон никто не отменял. — Ты — засранец, Сосенка, — смеётся он и кусает меня за губу. — Весь в тебя, — целую его и прикрываю глаза. — Сокровище Моё, — выдыхает Билл в мои губы.       Я обнимаю его за шею и чувствую, будто таю в его руках. Нехотя разрываю поцелуй, поглаживаю его по щеке, задевая заживший шрам. — Так что, я теперь Сайфер?       Билл ухмыляется, проводит пальцами по моей шее и утыкается лбом в моё плечо. Удивленно смотрю на него, глажу его волосы и хлопаю ресницами. Он поднимает на меня взгляд, на его лице сияет улыбка, а сам он крепче обнимает меня. — Сосенка, я так счастлив! — глаз его будто светится. — Ты у меня такой хороший, сладенький мой. — Билл быстро целует мои щёки, переходит на шею и я, кажется, слышу какой-то писк. — Ты хочешь взять мою фамилию? — выжидающий взгляд, искорки в глазу. — Да, хочу.       Он сжимает меня в объятиях до хруста, что-то быстро шепчет, а потом подрывается с кровати и, поцеловав меня ещё пару раз, куда-то убегает, буркнув что-то про завтрак. Я смотрю ему вслед, ещё немного думаю о всякой фигне вроде цвета занавесок, а затем улыбаюсь и кутаюсь в одеяло. Билл скоро возвращается, ставит поднос с едой рядом с кроватью и, прыгнув сверху на меня, принимается меня щекотать. — Вставай, Любовь Моя, я принёс тебе покушать, — мурлычет он между моим хохотом. — Ладно, встаю, — вскрикиваю я, когда его пальцы принимаются щекотать меня сильнее. — Только надо умыться.       Билл улыбается, ждёт, пока я поднимусь, а затем мы идём в ванную. Он постоянно бросает на меня хитрые взгляды, пока мы чистим зубы, затем прижимается ко мне, толкает меня вбок бедром и усмехается. Он что, заигрывает? Я быстро споласкиваю рот, жду, пока это сделает Билл и уже собираюсь покинуть ванную комнату, но в это время кое-чьи проворные руки сжимают мою филейную часть. Билл прижимает меня к дверному косяку, затягивает меня в поцелуй, а затем обнимает меня за талию, прижимая к своему телу. От нас пахнет мятой, из-за оставшегося привкуса пасты, кажется, будто поцелуй слишком холодный, но… Это настолько хорошо… Я перебираю пальцами его волосы, зачёсываю их ему назад, пробираюсь языком в его рот. Какой же он сладкий… — Солнце, завтрак… — В жопу завтрак, — рычит он в мои губы и приподнимает меня.       Я обхватываю ногами его талию, руками обнимаю его за шею. Он не перестает целовать меня, мы, вроде как, должны были идти к кровати, но, судя по всему, сбились с курса. Я оказываюсь сидящим на подоконнике, упираюсь спиной в холодное стекло и подставляю шею под горячие поцелуи своего личного Солнца. — Билл… Билл, нас с улицы видно, — начинаю шептать я, когда поцелуи спускаются на мои ключицы и плечи.       Он смотрит мне за спину, нахмуривает брови и тянет за собой в кровать. — Никто не имеет права смотреть на мою Сосенку, кроме меня. — Да? — хитро улыбаюсь и чувствую, как падаю в ещё теплую постель. — Да, — ворчит он и ставит засос у меня под линией челюсти. — Ты только мой. Совсем. — Запрешь меня в подвале? — смеюсь я, щипая его за бок. — Я бы хотел этого, но тебе это не понравится. — Глупый.       На его пальце блестит кольцо, привлекая моё внимание. Я прижимаюсь к любимому, тяжело дышу. — Хочу тебя, Сосенка… Так хочу… — Мне пока нельзя, ты же знаешь.       Он трётся пахом о моё бедро и тихо рычит. — Сам себя за это ненавижу. — Ну… — забираюсь пальцами за край его боксеров. — Мы ведь можем найти другой вариант, не так ли?       Он ухмыляется, целует меня в нос и меняет нас местами. Я стягиваю с него нижнее бельё и смотрю на то, как он, раздвинув ноги и придерживая их под коленями, пошло смотрит на меня, облизывая свои губы. — Хочешь меня, Сосенка? — Как же такого не хотеть?       Он ухмыляется и громко выдыхает. Его член уже давно стоит, прижимается к горячей коже. С набухшей головки капает смазка, пачкая его пресс. Чёрт… Не могу насмотреться на него. Снимаю с себя трусы, ищу глазами смазку. Блин, да где она? Вчера ведь только её видел… Вот же гадство. — Любовь Моя, — усмешка ложится на его губы, я наклоняюсь ниже и глубоко целую своего мужа. Он тихо стонет, но продолжает выжидать.       Перевожу взгляд на поднос, замечая одну интересную вещь. — Это горячий шоколад? — беру в руки чашку и смотрю в глаз Билла. — Решил подсластить твою жизнь, — шепчет он.       Я ухмыляюсь и наклоняю чашку над его телом. — Придётся постирать простыни, — задорно отвечаю я и лью шоколад на его тело.       Билл дрожит, стонет и тяжело дышит. Коричневые капли стекают на его грудь, льются на пресс, а затем попадают на стоящий член. Я провожу по шоколаду пальцами, размазывая его. Билл тянется вслед за моей рукой, зажмуривается, когда я задеваю пальцами его член. Подсластить жизнь, так он сказал? Ставлю пустую чашку на пол, слизываю шоколад с его кожи. Одной рукой я провожу по его голени, поглаживаю бедро. Билл кусает свои губы. Я целую его, делюсь этой сладостью. Начинать утро с того, чтобы перемазаться шоколадом — счастье… Пусть и грязное, но счастье… Прижимаюсь к его телу, пачкаясь в шоколаде. Слишком сладко… Возвращаюсь поцелуями к его прессу, спускаюсь ниже. Язык собирает шоколад с его члена. Я беру головку в рот, обсасываю её, беру глубже. Билл громко стонет, вздрагивает. Моё чувствительное Солнце… — Сосенка, да возьми ты меня уже в конце концов. Пожалуйста… Я не могу… — Хочешь, чтобы я тебя трахнул? — усмехаюсь и демонстративно провожу языком по его члену. — Сосна, грязные словечки, — укоризненно шипит он, но поддаётся на мои ласки.       Поднимаюсь выше, прижимаюсь губами к его виску, а затем шепчу на ухо: — Что, Сайфер, хочешь, чтобы я оттрахал тебя, как последнюю шлюху в этом ссаном аду? — он тихо постанывает.       Я провожу рукой по его плоти, сжимаю пальцами головку. — Сосна… — Так я оттрахаю тебя, моя ты шлюшка… Так «отлюблю» тебя, что фейерверки перед глазами у обоих будут. Хочешь меня? Хочешь?..       Он целует меня в шею, тяжело сглатывает. — У тебя плохо получается, Сосенка. Я же знаю, что ты не способен на хоть какую-то жесткость по отношению ко мне. — Считаешь, что я — неженка? — смотрю в его глаз, приподняв бровь. — Для меня — да. — Дразнишь меня. — Ни в коем случае. — Хитрая задница.       Он смеётся, но я закрываю ему рот рукой. Смазка? К чёрту. Резко вхожу в него, слыша в ответ сдавленное мычание. Не устал ещё ноги держать? Придётся ему ещё побыть в таком положении. Смотрю на него сверху-вниз, прожигаю взглядом. У него из глаза катятся слёзы, брови сведены на переносице и слегка приподняты. Я быстро двигаюсь внутри него, тяжело дышу. Я с ним не жестоко?.. Вдруг я делаю ему больно? Блин, может, зря я ему рот зажал?.. Хотя… Сам ведь не хотел нежничать. Резко останавливаюсь, отпускаю его рот, и притягиваю его ближе к себе, обхватив руками его бедра. Он тяжело дышит, раскраснелся. Как он отнесется к тому, что его колени окажутся на уровне его же плеч? Когда я вхожу в него, то слышу громкий вскрик. Его руки теперь свободны, ими он сжимает простынь. Дьявол… Как же… Вынимаю из него член, а затем полностью вхожу. — Ещё… — громко стонет он. Он хочет ещё? — Сосна, сильнее, пожалуйста…       Я просто потеряю голову сейчас. У него со лба течёт пот, мы уже все мокрые. Слишком жарко… Он кричит, кончает. И, блин, получается так, что он кончает на свое же лицо. Хорошая поза. Я усмехаюсь, облизываю губы и изливаюсь внутрь него. Он устало вздыхает, пытается отдышаться. — Провокатор, — отпускаю его, ложусь на его горячее тело и провожу языком по каплям спермы на его щеке. — Ещё какой, — смеётся он и затягивает меня в поцелуй. — Тебе ещё в душ надо, — ухмыляюсь я. — Нечего меня в такие бублики заламывать, Сосенка. Я знаю, что гибкость у меня шикарная, но не надо об этом напоминать, пожалуйста.       Я смеюсь и сжимаю его руку в своей. — Я ещё подумаю над этим. — В душ вместе идём? — хитро смотрит в мои глаза. — Можно попробовать, — улыбаюсь я.

***

— Мистер Пайнс. — В кабинет входит один из наших подчинённых и «отдаёт честь». — Что? — Отрываюсь от бумаг и смотрю на вошедшего. — Прибыл Рассел. Передал, что пошёл отдыхать и что отчитается позже. — Отлично, — я закидываю ногу на ногу и ухмыляюсь. — Свободен. — Есть, сэр!       Хм… Значит, сейчас мы начинаем работать на полную. Остальные тоже скоро должны будут вернуться. — Сосна, — Билл переводит на меня взгляд и протягивает пару документов. — Тут про Номбро. Ты просил отчёты. — Да, спасибо, Солнце, — забираю бумаги и вчитываюсь в слова.       Так… Ничего интересного… Обо всём этом мне уже говорил Билл… Блин. Жалко, что я убил ту тварь, нормально не помучив. Легко отделался, урод. — О чём думаешь? — медленно спрашивает он. — О всяких уродцах, которых надо было утопить в своих же кишках и фекалиях. — Фу, Сосенка, — смеётся Билл. — Можно же не только в этом топить. — Что предлагаешь? — Серную кислоту, — усмехается он.       Я смеюсь и протягиваю к нему руку. Он переплетает наши пальцы, улыбается мне и задумчиво смотрит в окно. — Ты чего? — Да вот думаю… Давай сбежим?       Я хлопаю глазами, а затем пересаживаюсь к нему на колени. — В смысле «убежим», Солнце? — Ну… Просто… — он тяжело вздыхает. — Вот ты, я, у нас уже своя семья образовалась… А нужна нам эта война, Сосенка? — То есть… — Я устал. Я правда устал. Радость Моя, я не хочу воевать. Надоело. Я просто пересмотрел свои взгляды на жизнь и понял, что мне ни власть, ни война даже в жопу не уперлись. Я просто хочу жить спокойно с тобой, Любовь Моя. Где-нибудь в лесу, в своём доме. Мы бы каждый вечер гуляли по окрестностям, смеялись бы и играли в снежки, занимались бы обычной рутиной. Ну… Были бы счастливы, Сосенка… — Я тоже этого хочу. Но мы ведь в опасности. — Давай побудем эгоистами и свалим подальше? Далеко-далеко… — Н-ну… Я…       Он с надеждой смотрит на меня, поглаживает меня по голове и целует меня в лоб. — Я не заставляю тебя, просто подумай. — У тебя совсем нет сил на всю эту дрянь? — Совсем, — выдыхает он. — Полгода. Дай человечеству ещё полгода. Мы сможем, поверь.       Он утыкается лбом в моё плечо и всхлипывает. Сломался? — Ну, Мой Хороший, чего ты? — ласково провожу пальцами по его шее, спускаюсь на спину. — Ничего… Накопилось просто.       Я пересаживаюсь поудобнее, беру его за руку, прижимаю его голову к своей груди и продолжаю гладить. — Можешь выплеснуть чувства. Хочешь? — Не хочу. — Боишься показаться слабым?       Он медленно кивает мне. — Не хочу показывать эту часть себя… — Ну уж нет, — смеюсь я и целую его в макушку. — Это теперь у тебя не прокатит, Солнце. Мы ведь теперь не просто парочка. Давай показывай мне всё, что чувствуешь. Я хочу увидеть всего тебя.       Он поднимает на меня взгляд, шмыгает носом и тянется за поцелуем. Я вздыхаю, целую его губы и глажу его плечи. — Сосенка, я так счастлив, что встретил тебя… — Я тоже, Билл… Я тоже…       Он крепко обнимает меня и затихает.

***

— Ну что там? — Я передал Ваше послание. Работа уже началась, так что… Обещали через месяц собрать корабль. Мы должны будем просто вести сражение в космосе? — Мы должны просто взорвать дыру. Этого хватит. — Дыру? Её можно взорвать? — Рассел внимательно слушает меня. — На днях я нашёл одну интересную книгу. Думаю, что она не врёт, когда говорит, что белую дыру можно взорвать. — Но энергия… — Да, столько не найти.       Он кивает головой и погружается в свои мысли. — Мистер Пайнс, а если… — Что? — А если взорвать не белую дыру, а сформировать чёрную?.. — То есть, ты хочешь взорвать ближайшую к белой дыре звезду? — Да, сделать черную дыру, чтобы она засосала белую. То есть, можно будет перенести этот портал в другое место. — Рассел, а мы так Вселенную не сломаем? — смеюсь я. — А разве это уже важно? — Так, хорошо, предположим. Но вдруг мы нарушим баланс и сделаем так, что уничтожим галактику? — Это будет жертвой во имя Земли, мистер Пайнс…       Я накрываю лицо руками и вздыхаю. — Я должен позвать Сайфера и обсудить это с ним. — Как хотите, сэр.

***

— Ты в своём уме, Сосна?       Он грозно смотрит на меня, уперев руки в бока. — А что не так? У нас есть выбор? — Не разочаровывай меня, — фыркает он и садится рядом со мной. — Как вам в голову вообще такое пришло? — Ну… Мы просто не знаем, что уже делать… — Ладно, Кукурузка ты Моя, а вдруг черная дыра получится слишком мелкой? Или слишком большой? — Но она тогда в любом случае сможет засосать их корабли в себя. — Хм, — Билл прижимает палец ко рту и прищуривается. — А это вариант. — Что? — Поставить дыру прямо напротив. Тогда она будет затягивать то, что выталкивает белая дыра.       Я улыбаюсь и целую Билла в щёку. — Так и постараемся сделать. — Сосенка, а как же награда за хорошую идею?       Я убираю карту со стола, оставляю быстрый поцелуй на его губах и ухожу. — Я пока занят, Солнце! — Сосна-а-а!..

***

— Вот оно что, — Рассел задумчиво смотрит в карту звездного неба. — А как так сделать то? — Понятия не имею, но мы попытаемся. — Сэр, я Вам поражаюсь, — усмехается солдат. — Почему же? — Ну… Были со мной в одних рядах, слишком уж быстро поднялись до президента, так ещё и продумываете такие грандиозные планы. — Просто я не один. Если бы не Билл, я бы таким не стал.       Рассел переводит взгляд на мою руку, а затем широко улыбается. — Поженились-таки? Надо было с ребятами поспорить, что мистер Сайфер заберет Вас себе.       Я смеюсь и покручиваю кольцо на пальце. — Просто ему невозможно отказать. — Так он угрожал Вас убить?       Смех быстро разносится по округе. — Нет, конечно, — утираю выступившие слёзы и улыбаюсь. — Просто это любовь. — Да Вы прям как Дамблдор. Тот ведь тоже про любовь проповедовал. — Да ну его. Старый пердун, который коверкал всё вокруг себя. — М-да.       Тишина резко настигает нас. — Ну ладно, будут новости — говори мне или Биллу. Спасибо за работу.       Он улыбается и «отдаёт честь».

***

      Билл лежит в кровати, читает книгу и нахмуривает брови. Я сбрасываю куртку на пол, снимаю берцы и иду прямо к нему. — Любовь Моя, мне осталось всего две страницы.       Я забираю книгу из его рук, сажусь на него сверху и целую его. — Подождёт твоя книга. — Ну Сосна-а-а… Там ведь чуть-чуть осталось! — Мне всё равно, — кусаю его за ухо и слышу недовольное ворчание. — Вот так раскрепощаешь всяких маленьких мальчиков, выходишь за них замуж, а они потом отнимают у тебя книги. Так нечестно, мой сладкий единорожек, — жалуется он. — Всё честно.       Он расстёгивает ремень на моих штанах и смотрит на меня из-под ресниц.