Что чувствует сталь

Месса рождает левиафанов Крученных, верченных демонов дна Я умру от психической колотой раны Если не скажут, что будет весна

Утро в Сеуле всегда очень шумное: автомобили на дорогах гудят серенады, улицы пестреют в ярких цветах людских одежд. Городской суетливый ритм заставляет двигаться в его темпе и постоянно поглядывать на часы, чтобы убедиться, не опаздываешь ли ты куда. — Прекрасно, — улыбается девушка, отводя взгляд от сменяющихся цифр на экране мобильника. От быстрого бега через магистраль щёки алеют и длинные шелковистые пряди сыплются на лицо, закрывая глаза и мешая обзору. До начала лекций остаётся ещё целых сорок минут — невероятное количество времени, которое можно потратить на любимое дело, а О Хаиль действительно своеобразна в своих увлечениях. Её так сильно привлекают красивые люди, что порой девушку можно назвать маньячкой. Взгляд медовых глаз всегда сосредоточен, блуждает в поисках кого-то или чего-то — прекрасного, невероятного, но не всё так просто, как может показаться. Хаиль уверена, что по глазам человека можно узнать про него всё — его чувства, мысли, тёмное прошлое. Это забавляет: ты вглядываешься в мгновение расширяющийся зрачок, и человек тут же отворачивается, прячется, убегает. Есть и другие — они давящие, прогибают под себя и сами плавят в тебе дыру, только вот нутро у всех одно. Человек есть человек, и в экстремальных ситуациях он будет действовать одинаково. Девчушка с лёгкостью вливается в бурлящую толпу, ловя подолом жёлтого плаща лепестки цветений. Апрельское яркое солнце радует первыми тёплыми деньками и возможностью расстегнуть глянцевые пуговички на верхней одежде. Немного погуляв по торговым улочкам и не найдя для себя ничего примечательного, Хаиль поворачивает в небольшой парк, на другом конце которого и находится её университет. Свободное время стремительно сыпалось между пальцев, подгоняло, наконец, поторопиться по диагональной тропинке. Уже расстроившись, О роняет тетрадь из сумки, пытаясь выудить оттуда брошенный ранее мобильник. Девушка наклоняется, а над ней мелькает тень прошедшего мимо человека. — Ох, — выдыхает Хаиль, щурясь от яркого солнца и смотря на удаляющуюся спину высокого статного юноши. Ветер искусно играется с его блестящими прядями волос и полами длинного пальто, из-за чего воздух в лёгких застревает. — Простите! Лишь бы не упустить. Всё как в самых популярных дорамах: схватить, посмотреть в глаза — вспышка! Девушка сжимает пальцы на запястье незнакомца и разворачивает того на себя, но тут же непроизвольно немеет, широко распахнув глаза. Это словно дотронуться до произведения искусства. Отросшая чёлка слегка прикрывает чёрные глаза, юноша не моргает совсем, смотрит неуязвимо прямо. И молчит. Возможно, он модель, актёр или даже айдол — тот, кого Хаиль не знает, но сердце стремительно выпрыгивает из груди, а язык будто к нёбу приклеивается. Глубоко вдохнув, девушка медленно разжимает ладонь и дежурно улыбается. Вот это удача. — Можно с вами сфотографироваться? В ожидании все внутренности скручиваются, во рту всё пересыхает, а голова под тяжестью чужого взгляда вжимается в плечи — нечасто настырная и бойкая девчонка чувствует себя так неуверенно. По лицу юноши нельзя что-либо прочесть, оно совершенно бесстрастное. Незнакомец осматривает девушку с макушки до самых носков сапожек, и не сказать, что оценивающе, но старательно прокручивая что-то у себя в голове. И, придя к каким-то выводам, отпихивает приставучую незнакомку. — Пожалуйста! — не желая упускать человека просто так, девушка снова хватается за его руки — слишком грубо и назойливо. Чонгуку некогда, он не видит смысла и на мгновение останавливаться, буквально каждая секунда на счету. Ему плевать на эту девочку, женщину? Кто она? Парень снова оглядывается: незнакомка чуть выше среднего роста, нескладная вытянутая фигура без особых изгибов, обычное лицо, прямые брови, блестящие глаза с редкими, но длинными ресницами, вздёрнутый нос с горбинкой, алые пухлые губы — не стандарт красоты. Чонгук отворачивается, но вдруг незнакомка прыгает на его спину, вытягивая шею через плечо, и щёлкает фронтальной камерой селфи. Только не успевает даже спасибо пролепетать, как её резво одёргивают и награждают нечитаемым жгучим взглядом. — Прости, обещаю не распространять. Спасибо! — девушка кланяется в благодарном поклоне, только вот Чонгуку глубоко пофиг на фото: он уже на пути к намеченному адресу. Как же люди нелепы — отрывают незнакомцев от их дел, а может в данную минуту у Чонгука дом горит, которого у него нет. После трёх месяцев жизни среди людей Чонгук многое почерпнул. Всё это время ему казалось, что его сознание пытались изменить, приспособить под свою среду, но юноша боролся из всех имеющихся сил, не забывал о поставленных целях. О своём Чимине. Каждый день — это поиск, бег за призраком, что не желал показывать себя. Хоть бы маленькая зацепка, какая-нибудь весточка — всё бесполезно. Месяцы блужданий потерявшимся котёнком не дали никаких результатов: десяток погубленных душ остались фантомной кровью на руках Чонгука. Он стремился насильно заставить других подчиниться: втирался в доверие, лгал, убивал. Никто не мог помочь, не мог пробраться в закрытую систему организации «F639», взломать пароли и разузнать про уцелевших химер. Успел ли кто-то ещё убежать? Жив ли Чимин? Часто озираясь по сторонам, парень ныряет вглубь жилых многоэтажек; от пластиковых окон высоток отражается солнце, ослепляет. Яркий жёлтый диск в чисто-голубом небе жалит кожу и просит стянуть длинный шарф с шеи, что Чонгук и делает, тут же бросая ненужную ткань в мусорный бак. У него нет ценности вещам совершенно. Не его вещи. И если вдруг понадобится что-то ещё, он просто возьмёт это. Тяжёлая подошва ботинка отпинывает мелкую гальку под ногами, а Гук уверенно нажимает на домофоне одного из многочисленных подъездов знакомые цифры. — Кто? — доносится протяжный сонный голос из динамика. — Это я, открывай, — отзывается Чонгук, похлопывая правой рукой по металлической шершавой двери, пока домофон не издаёт протяжный противный писк и пускает гостя внутрь прохладного коридора. Игнорируя лифт, он проносится по ступеням вверх на шестой этаж, где в проёме квартиры его дожидается растрёпанный юноша в помятой домашней одежде. — Эй, не ждал тебя так рано, Джей Кей, — потирая глаза, ноет Минсу и отступает глубже в собственное жилище. — Спал? — Только встал, до ванной даже дойти ещё не успел. Чонгук хмурит брови, ощущая, как температура тела начинает подниматься, а сердце толкает кровь в повышенном режиме, расплавляя кипятком вены. — Ты нашёл? — недовольное шипение, словно шуршание листвы на мёртвых деревьях; Чон закрывает за собой тяжёлую дверь, громко защёлкивая замок, отчего недавний знакомый невольно напрягается — кто ведает, что можно от этого парня ожидать? Они познакомились две с половиной недели назад в интернет-кафе: Минсу корпел над ноутбуком за соседним столиком, разбираясь в какой-то навороченной программе, в какой Гук, от слова, совсем ничего не понимал. Так, слово за слово, двое парней нашли общий язык, а в скором времени химера раскрыла свои карты. Чонгук не применял шантаж и силу — по-дружески попросил Мина, разбирающегося во всей этой сетевой ерунде, достать для него информацию, обещав осведомиться, как продвигаются дела через пару дней. Пара дней прошла, а нервы у Чонгука уже трещат электричеством: слишком долго, слишком много времени утекло и, возможно, его совсем не осталось. Парни проходят в тёмную гостиную: занавески зашторены, вся мебель чёрная, а свет даёт только включённый на журнальном столике ноутбук, что освещает множество измятых и испачканных кляксами от быстрорастворимого кофе бумаг — распечатки того, что успел украсть из лаборатории Чонгук, — с помощью которых и представлялась возможность копать глубже. Юноша думал о том, чтобы обратиться с этим в прокуратуру, но нет никакой гарантии, что «F639» не курирует само государство, потому и приходилось вылавливать разбирающихся в этом горожан. Им можно легко заткнуть рот, особенно глупым студентам, как задрот Минсу. — Гук, чёрт. Прости, братан, но либо я тупой, либо про твою организацию совсем ничего нет. Я все лекции в эти дни пропустил, но всё равно не нарыл. И это словно красная тряпка для быка — у Чонгука внутри всё взрывается, лавой брызжет; перед глазами образовывается красная пелена, а через секунду парень хватает Минсу за шею, перекрывая напрочь весь воздух. Пальцы болезненно впиваются в нежную кожу, ногти оставляют алые следы, за секунду превращаясь в изогнутые когти, что способны на мелкие куски разодрать. Светловолосый испуганно взвизгивает, беспомощно цепляясь за воздух: страшно хрипит в попытке что-то произнести, но ничего не выходит. — Это всё, на что ты способен? — не выдерживая собственной ярости, рычит Чонгук. Зло отшвыривает бедного паренька на пол и нависает сверху, заново впиваясь когтями в черепную коробку — надавливает, противно царапает кожный покров, который перхотью собирается под ногтевой пластиной. — Дерьмо бесполезное! — Джей Кей, ты чего? — в голове у Минсу мир переворачивается, потолок беспрестанно крутится: ему в жизни не было так страшно — эти безумные глаза, что смотрят в самую душу, сердце сжимают невидимыми тисками, грозящееся остановиться в любую секунду. — Отпусти, пожалуйста. Там, правда, ничего нет! — Зато у меня для тебя кое-что есть, — отвечает Чонгук с каменным лицом — и это самое жуткое: будто смотришь на маску, не на человека — на куклу восковую. На секунду Минсу показалось, что его тело испещрено сквозными дырами, и странно, что сердце не вытекло кровью между рёбер. Крик не вырывается из глотки, шок топит сознание в агонии боли и безвыходности, а Чонгук ведёт свободной рукой по груди парня и резко разрывает кожу без посторонних вспомогательных предметов. Кровь прыскает на одежду, и кончиками пальцев можно почувствовать последнее трепыхание угасающей души. Глаза в потолок, изо рта шумно вырываются финальные вдохи, но Гук милосерден — он резким движением дёргает левой рукой и сворачивает с сочным хрустом шею. Чтобы не мучился. Минсу предсмертно содрогается, встречаясь взглядом с собственной смертью, и обмякает. Всё кончено, только Чонгуку не становится легче. Тяжело дыша, он поднимается на ватные ноги и оглядывает чудо своего творения: парню и двадцати трёх лет не было. Плевать. Для него ценна только одна-единственная жизнь. — Я найду тебя, Чимин, — шепчет юноша в тишину, трепетно прикрывая веки со слегка подрагивающими ресницами. Когда жар отпускает тело и дыхание приходит в норму, Чонгук собирает весь ненужный компромат в помойное ведро и поджигает его валяющейся на столике зажигалкой. Воздух сразу наполняется сизым дымом и вонью плавленого пластика, который стремительно распространяется по периметру комнаты, прокрадываясь в каждый потайной уголок. Но Чон не торопится уходить — его внимание привлекает синий документ, небрежно брошенный на диван. Взяв картонку в руки, парень узнаёт в нём студенческий факультета IT-технологий и в мозгу моментально созревает новый план. Останавливаться нельзя, и если нет такого человека, который может сломать сложную систему подпольной лаборатории — нужно сделать это самому.