Что чувствует сталь

Судьба — это жонглирование скользким мылом: Смотри — в руках пусто, а ведь с утра ещё было. Ты забыла подумать или просто забыла И оно ускользнуло, упало, остыло.

Хаиль вмещает в себе несовместимое: девушка, всем сердцем боготворящая тишину и холод, жизнерадостная и душа любой компании, — самый настоящий экстравертный интроверт, нечто дико странное и не принимаемое другими, за что каждый раз получает недоуменные возгласы многочисленных друзей. И если в один день О может отрываться на всю катушку, заводя толпу на танцполе или покоряя с шумной компанией вершины гор, то в другой — полностью отключается от внешнего мира, предпочитая погрузиться в тишину и наслаждаться прохладой тёмного подвального помещения. Оставляя шум голосов возбуждённых студентов за пределами, Хаиль, перескакивая ступеньки через одну, спускается в цокольный этаж университета. Длинный коридор освещается флуоресцентными лампами, хоть как-то помогая забредшим не заблудиться среди пустынных лабиринтов, но девушка может и с закрытыми глазами выход найти: слишком часто ошивается в небольшой каморке для работников вневедомственной охраны. Не каждый преподаватель знает, где прячется сердце учебного заведения, в отличие от Хаиль. Она высоко задирает нос и показывает язык одногруппникам, что в курсе увлечений неугомонной девчонки, ведь она это, в принципе, и не скрывает. Пробежавшись до самого тупика, О наваливается на железную дверь и с разлёту ныряет в прохладное помещение. В глазах сразу начинает пестрить от огромного количества расположенных над столом экранов, которые, как всегда, безукоризненно и без задержек, воспроизводят картинку от абсолютно всех камер в здании. И это ещё только в одном, отдельных же корпусов аж четыре. — Здравствуйте, аджоси! — радостно сверкает улыбкой Хаиль, когда находит на месте Мина — начальника охраны. Обычно мужичок средних лет предпочитает проводить время в обществе прекрасной вахтёрши, но бывает и заглядывает проверить молодняк. Господин Кан от неожиданности давится холодным американо и поспешно отставляет пластиковый стаканчик на рабочее место: — Совсем решила старика со свету сжить? Вот девчонка! О громко цокает языком и недовольно качает головой, мотая в разные стороны завязанный на макушке волнистый хвост. — Что Вы такое говорите? Да кто, кроме меня, о Вас позаботится, аджоси? — возмущается та и, подходя ближе, выковыривает из рук мистера Кана большой стаканчик. Мужчина снова пытается отпить из горлышка противную тёмную жидкость, но ему не дают этого сделать. — Вот, — выбросив вредную гадость в ведро под столом, Хаиль с головой ныряет в большущий пакет, что принесла с собой, и достаёт оттуда миленький бирюзовый термос. — Это самый вкусный на свете чай, поверьте! Я лично заваривала. Вы даже не представляете, сколько там витаминов. Не девушка, а ходячее солнышко, озаряющее своей добротой всё окружающее пространство. Если она и наведывается сюда, то только с презентом и никак иначе. — Дорогуша, у меня скоро из ушей начнут цветочки расти, перестань быть такой милой. Хаиль по-доброму закатывает глаза и улыбается во все тридцать два: дарить хорошее настроение всегда приятно — люди подкуплены, довольны и сыты, а тебе плюс к карме. К слову, О не за этим сюда пришла, есть ещё один человек, которого не мешало бы подкормить. — Так, а Улыбашка у себя? — спрашивает она для приличия уже на полпути к соседней комнатке, забаррикадированной какими-то коробками — наверное, новое оборудование привезли. — У себя. Этот парень и в туалет с утра не выходил, — с готовностью отзывается мужчина. Посмеиваясь, Хаиль всё-таки пробирается в соседнее помещение и натыкается взглядом в крутящегося на стуле Хосока: перевесив голову через спинку, юноша выписывает круги вокруг своей оси и скучающе озирает низкий потолок. Ну действительно — ничего удивительного. Стол перед квартетом высококачественных мониторов полностью завален распечатанными пачками снеков и пустыми баночками из-под напитков — вот свинота. — Мин Юнги на тебя нет! — усмехается гостья и плюхается на соседний стул. Его, кстати, она специально для себя притащила. Парень отвлекается от своего интересного занятия, наконец, замечая присутствие в комнате ещё одного человека, и резво подскакивает на месте, радуясь окончанию своего одиночества. — Хаиль, ты пришла! — Ага, — девушка начинает разгребать завал из полупустых упаковок и на освободившееся место выгружает два контейнера со всё ещё тёплой едой — оба Чону. — И где на это раз Мина носит? — У него критические, — прыскает Хосок, заглядывая под голубенькую крышку и вдыхая приятный аромат рагу из овощей и говядины. — Ладно хоть не у его кота! По каморке разносится безудержный хохот, когда двое припоминают дебильные шутки общего знакомого — ну и чёрт с ним. Наворачивая за обе щёки вкуснятину, парень не утруждает себя правилами хорошего тона — болтает прямо с набитым ртом. Они с О дружат ещё с начала её обучения.Хосок тогда заканчивал последний курс правоохранительных органов и проходил практику, после которой остался работать на этом же месте — зачем куда-то ещё рыпаться и от дома недалеко. — А ты меня надурачила! Говорила, что вчера заглянешь. Не нашлось, кого в системе пробивать? Найти то нашлось, но в секунду девушка меняется в лице и, задумываясь, хмурит брови: вчера выдался поистине странный и неприятный день. — Представляешь, вчера нашу последнюю пару прервал визит полицейских. Заходят, значит, они и давай каждого по одному вызывать на допрос, — Хаиль передёрнула плечами. — В общем, сижу я перед ними и мне в руки дают фотографию нашего одногруппника. Неплохой парнишка был. — Был? Перед глазами проносятся кровавые ошмётки и в страхе искажённое лицо — непонятно зачем впечатлительным подросткам начали показывать фотографию их погибшего друга, но, скорее всего, чтобы проверить реакцию, и это было как-то негуманно. Бедную О потом в туалете тошнило от такого отвратительного зрелища. — Да. Минсу убили прямо в собственном доме вчера рано утром. Господи, тебе нужно было это видеть — его грудь просто вспороли, вываливая все кишки наружу. Это ужасно. Хосок замирает с полным ртом еды, неспособный проглотить застрявший в горле ком: у него вдруг возникает рвотный позыв, однако, парня сложно удивить рассказами о расчленёнке за едой — всё же такая профессия, ну. — Продержали нас в аудитории до поздней ночи. Я после уснуть нормально не могла: перед глазами так и маячило это перекошенное лицо. — Мда, вот страсти, — умозаключает Чон, в конце концов, отодвигая недоеденное подальше. Становится страшно, когда такое происходит совсем рядом с тобой, а не на экране телевизора. Продолжая обсуждать случившееся, Хаиль переводит погрустневший взгляд на мелькающие картинки: наверху студенты занимаются своими делами, смеются, обсуждают различные сплетни; многие готовятся к грядущим лекциям, ведь скоро звонок. Ха тоже бы стоило выдвигаться. Уже собираясь попрощаться с неулыбающейся Улыбашкой, О обращает внимание на картинку одного из коридоров во втором корпусе. Взбудораженные ребята группируются в кучки и, о чём-то перешёптываясь, смотрят на то, что привлекает их внимание. Или кто-то привлекает. Хаиль не может понять, что там происходит, теряя нить разговора с Хосоком, но любопытство полностью завладевает сознанием и с этим ничего не поделать. Через мгновение О созерцает чью-то прямую спину в привлекательном бардовом свитере. — Оу, что это? — спрашивает Чон, также обращая внимание на кипишь в здании. Жаль только — камера звук не передаёт. Это тебе не школа, чтобы на каждого новенького глазели, как на какой-то диковинный экспонат в музее, но перед этим юношей расступаются, будто он прокажённый либо звезда некая, а после незнакомец заворачивает за угол и появляется возможность хорошенько разглядеть его лицо. У Хаиль чуть челюсть на пол не падает. — Да это же тот парень, до которого я на улице домогалась! — восклицает девушка, взволнованно прикрывая ладошками рот.

◊ ◊ ◊

Достать поддельные документы для Чонгука не составило никакого труда — он даже не представлял, что стать студентом одного из самых престижных университетов Южной Кореи окажется так легко. Теперь парень неспешно вышагивает по коридору, сканируя взглядом номерные знаки аудиторий, и совершенно не обращает внимания на таращившихся в его сторону людей: Гук не чувствует себя ни особенным, ни ещё каким-либо и не понимает поведения этих, не поддающихся никакой логике, особей. Наконец перед глазами маячит деревянная табличка под номером 326 и юноша без колебаний заходит внутрь. Воцарившаяся тишина уши режет, но Чонгук просто скидывает рюкзак на первую попавшуюся свободную парту и тихо присаживается на скамью. — Боже, нам на отделение такого красавчика перевели. Ты его видела? — лепечет девушка, повисая на руке своей подруги. В двери проходит ещё пара студенток. Сказанное звучало так громко, что они невольно столбенеют, оглядывая притихших одногруппников. Хаиль неловко улыбается и, пытаясь сгладить ситуацию, машет ручкой. — Привет, ребята, — здоровается она со всеми разом. Делает шаг вперёд, намереваясь занять излюбленное местечко повыше, но наталкивается на чернеющий омут — ныряет в него, захлёбывается. Чонгук смотрит на неё пронизывающее, заставляет приклеиться к месту и потерять связь с реальностью — и улыбка сползает с лица, а сердце почему-то замирает, боясь лишний раз дёрнуться. — Эй, таращиться на незнакомых людей неприлично! — шипит в ухо Дара и тянет подругу дальше по ряду. К счастью, обычный учебный настрой скоро возвращается и студенты снова начинают болтать и обсуждать что-то своё. Воздух сотрясает громкий звонок, оповещающий о начале лекции, и все обращают внимание на прибывшего преподавателя. Все, кроме О Хаиль. Она и взгляда не может отвести от новенького, будто сама судьба заставляет их встретиться вновь — невероятно. Чонгук же кожей чувствует на себе пристальный взор, но ему всё равно на такие, ничего незначащие, вещи; сосредотачивается на докладе незнакомого человека и впитывает информацию в себя словно губка — сидит над пустым столом, не записывая абсолютно ничего. От созерцания шикарного профиля брюнета Хаиль отвлекается только тогда, когда настаёт её очередь выходить к доске. Все ненужные мысли тут же вылетают из головы, а на смену приходит невероятная тема для обсуждений: информативная безопасность компьютерных систем. Учёба — это, то, что стоит для девушки на первом месте. О стремится к знаниям, как никто другой, ведь собирается дальше добиться невероятных высот и работать под началом своего отца — директора NIA (Национальное агентство разведки). Поэтому время до конца пары пролетает очень незаметно. И Хаиль была бы не Хаиль, если бы сразу после звонка не рванула собирать свои манатки, чтобы успеть перехватить того самого красавчика и познакомиться с ним. В конце концов, она заместитель старосты группы и обязана поддерживать со всеми хорошие отношения. Почему зам? А потому что есть слишком много интересных и более полезных дел, вот и отказалась участвовать во всей этой студенческой жизни. Да, фотографироваться с людьми на улице намного интереснее. Быстро скидывая учебные принадлежности в сумку и с трудом отделываясь от Дары, девушка спускается на два ряда ниже и уже почти достигает цели, но кто-то ловко перехватывает её за руку и останавливает. Чёрт. — Ян, ну чего тебе? — брыкается Ха, вытягивая шею и наблюдая за тем, как новенький изучает лист с расписанием. — Куда это ты несёшься? Опять летишь в свою конуру в чужом дерьме копаться? — одногруппник осуждающе цокает языком и продолжает: — Это вообще законно? — Блин, тебе-то какое дело? Дай пройти! Да-да, Хаиль фотографирует незнакомцев, чтобы позже узнать о них всё-всё. Подноготную. Но она ещё учится и это действительно станет хорошим опытом для будущей профессии. Хобби у неё такое — копаться в чужом грязном белье. У каждого ведь свои тараканы. — Не, ну я ведь беспокоюсь. Пошли лучше за кофе сгоняем, поболтаем — тебя же фиг выловишь. Чонгук тем временем поднимает взгляд исподлобья и слегка хмурит брови: вздорящая парочка хоть и стоит достаточно далеко, но, благодаря своим особенностям генетики, химера всё прекрасно слышит. От донёсшихся до чувствительных ушей слов все мышцы Чона напрягаются, лист бумаги хрустит под пальцами и оказывается в долю секунды смятым в комок. — Мне сейчас, правда, некогда! — не унимается девушка, выдирая свой локоть из цепкой хватки. — Встретимся за ланчем, окей? Хаиль всё же удаётся избавиться от навязчивого знакомого и броситься вдогонку за уходящим Чонгуком, чья спина скрывается за дверями и пропадает из виду. Торопясь, О расталкивает студентов со своего пути и выбегает в коридор, но, кажется, слишком поздно: сколько бы она ни вылавливала взглядом высокую знакомую макушку — Хаиль не успела.