Что чувствует сталь

Смотри на меня, слушай внимательно, Делай, что я говорю сознательно. И подчиняйся мне добровольно, Даже если от этого больно.

Перебравшись в другой кабинет, Хаиль устало опускается за последнюю парту и тяжело вздыхает — и тут этого брюнета нет. «Где его только носит? Нашёл себе компанию? На пару, вообще, придёт?» — в голове крутится множество вопросов, и все связанные с загадочным новеньким. Давно девушка не на чём так сильно не заостряла внимание. Этот парень, он… необычный, что видно по одному его прямому взгляду: не стесняется смотреть в упор и ведёт себя до того непоколебимо, что мурашки по коже ползут. Немного подумав, О выковыривает из бокового кармашка своей объёмной сумки смартфон и, кликая по цветастому значку, открывает галерею, находя нужное фото и при этом пролистывая их бесконечное количество раз. С экрана показывается чопорное симпатичное лицо, и девушка невольно улыбается. Довольно странно этот человек проявил удивление, но, несмотря на всю нелепость, так и остался прекрасным внешне. Ему бы в шоубиз идти, а не замудрённые лекции по математике слушать. Буквально носом прилепливаясь к мобильнику, Хаиль начинает по-дурацки лыбиться и от неожиданности подпрыгивает, когда кто-то опускается на соседнюю парту — так тихо, что того только тень, упавшая на девушку, выдаёт. Сердце испуганно выбивает чечётку, вибрируя о кости и посылая нервные мурашки по позвоночнику; Ха быстро прячет в ладонях телефон, мельтеша глазёнками и надеясь, что никто ничего не заметил, но какое ее удивление, когда, приподнимая голову, видит никого иного, как самого Чон Чонгука: парень, упираясь поясницей о ребро столешницы, складывает руки на груди и безразлично изучает смутившуюся девчонку, что словно воды в рот набрала. — Ты здесь самая умная? — спрашивает Чон, вспарывая своим голосом воздух, словно молнией, в самое сердце О Хаиль. Девушка вздрагивает, чувствуя, как всё нутро обволакивает тёплой непроницаемой плёнкой. Его голос… Она слышит его впервые, и он будто ветер: шелестит, невозможно поймать, но до безумия хочется коснуться. Брюнетка упускает произнесённые слова, лишь от одного звука шокировано зависая на лице юноши, на котором радужные блики неизвестного происхождения гуляют. — Эй, — Чонгук тянется через узкий проход вперёд, наклоняясь ближе. — Я спрашиваю: ты здесь самая умная? Заторможенность собеседницы начинает раздражать, но девушка нервно хихикает и неопределённо пожимает плечами, с трудом сглатывая вязкую слюну, успевшую сбиться комом в горле — до чего же странный вопрос. — Ну, у меня самый высокий экзаменационный балл на потоке. Также, не нашлось ещё такого пароля, который я бы не смогла обойти и… О пытается ещё что-то сказать, но Чонгук всего лишь просит у неё конспекты и отворачивается. Это сбивает Хаиль с толку, а глаза становятся похожи на блюдца. По коже морозец пробегается: до того парень кажется ледяным и неприступным. Пока он говорит, на лице ни один мускул не дёргается — чётко и по делу, как робот. — Вот жуть, — бурчит себе под нос девушка, пряча побледневшие щёки за завесой густых волос. Хаиль тушуется от неловкости и не может заставить себя завязать дальнейший разговор. Всю лекцию она сидит по струнке смирно, боясь лишний раз пошевелиться рядом с Чонгуком. Это странно, но тело будто окаменело. Ещё большей нервозности придают чужие любопытные взгляды, со всех сторон атакующие парочку. После спасительного звонка обладатель смутной ауры, не произнеся ни слова, встаёт и удаляется — Хаиль резко выдыхает весь скопившийся в лёгких воздух и растекается по стулу, словно бесформенная жижа. Чёрт, полтора часа будто на иголках, хотя брюнет и глаза не скосил в её сторону. Не успевает девушка дух перевести, как к ней подбегает взбудораженная Дара. — Он к тебе сам подошёл? О чём вы говорили? Предложил тебе вместе сидеть? — подруга тараторит вопрос за вопросом, щёлкая О по носу и чуть было на парту не залезая от распирающих той эмоций. — Уф, — вздыхает Хаиль, соскребая себя с поверхности стула и жалобно глядя на Дару. — Ты даже не представляешь, насколько этот тип жуткий! Бр-р, у меня до сих пор от него мурашки по коже. Девушка трёт себя руками, сгоняя морозец с кожи, и подхватывает со стола учебники, чтобы в кое-то веки двинуться на выход. Подруга, естественно, не собирается отставать, семеня вслед хвостиком. — А что с этим красавчиком не так? Как бы я хотела вместе с ним посидеть. Хоть немного. — Его зовут Чон Чонгук. На его студенческом написано, который он на парте оставил. Вот, — Хаиль играет пальцами с картонкой, и пока подруга не выхватила трофей, прячет ее в карман светлых джинс. — Что же тебе везёт-то так, — хнычет Дара, запрокидывая голову к потолку, отчего её чуть не сшибает толпа студентов в коридоре. — Слепошарые! — Этот Чонгук всего лишь конспекты попросил переписать, но я уже не хочу с ним больше сталкиваться. Серьёзно! Он меня пугает! Девушки заходят в студенческий кафетерий и занимают крайний в углу столик — самое спокойное место в помещении, чтобы поболтать. В кафетерии не протолкнуться: куча ребят рвётся к стойке с едой, галдит, обсуждает последние новости, в частности и новенького на факультете IT. — Ну и наделал он шуму, однако, — ворчит Хаиль, выуживая из пакета свой ланч. Она всегда приносит его с собой, ибо в этой очереди точно затопчут — костей не соберёшь. — А пригласи его на вечеринку в эту пятницу, а? Думаю, будет круто! — Дара восторженно хлопает ладошами и, как Ха кажется, даже немного повизгивает. — Если хочешь, сама пригласи. Я здесь при чём? — Ну как это? Отдала бы ему студенческий и невзначай сказала бы, мол, там все наши будут и всё такое. — Слушай, да, он красивый и я даже просила его сфотографироваться со мной на улице, но, перебросившись с ним парой слов… Короче, он мне не нравится, Дара. Если тебе так хочется, — О закусывает губу и, скрепя сердце, протягивает шатенке чужой документ. — Отдай ему сама. Скажешь, что обронил где-нибудь. Если уж совсем честно, то девушке не очень хочется передавать студенческий подруге: тот парень может не пожелать возвращать обратно тетради Ха, но, зная Дару, та просто так не отстанет. Напрашивается вопрос: что не так? Почему Хаиль не пропиталась к юноше теплом, ведь девушка добра практически ко всем? Этот ответ она нашла в глазах Чонгука. Досконально изучив психологию поведения человека, брюнетка может с доли секунды вычислить его эмоциональный фон, ход мыслей и предугадать действия, но Чон — чистый лист. Чистейший. — Правда? — пищит Дара, вышибая подругу из собственной паутины мыслей. — Хаиль, ты лучшая! Шатенка виснет у О на шее и качает ту из стороны в сторону, не замечая хмурую тучу, спустившуюся над Ха. А может, Хаиль всего лишь накручивает?

◊ ◊ ◊

Царящая в библиотеке тишина не помогает сосредоточиться; Чонгук более не возвращается в этот день на пары — вооружившись полученными конспектами, засел за компьютер. Часы блуждания по сети, часы накалённых нервов и, в итоге, порванной в хлам тетради — у Чонгука ни черта не получается. Видать, это действительно невозможно. Юноша психует, стучит кулаком по клавиатуре, привлекая к себе внимание ошарашенной молодой библиотекарши. — Студент, не ломайте, пожалуйста, частное имущество. Или мне придётся выставить Вас отсюда, — причитает девушка, состроив максимально серьёзное лицо, но стоит Чонгуку поднять на неё уничижительный взгляд — сразу пасует и прячется у себя за столом, прикрываясь горой карточек. Это тупик. У Чонгука не хватает мозгов, чтобы взламывать предельно защищённый сервер. Он может сломать только компьютер о пол. Тело сотрясает нечто горячее, и парень начинает глубоко и тяжко дышать, с трудом проталкивая через лёгкие воздух. Грузная безысходность давит на виски и мешает думать рационально, заставляет злиться и решаться на необдуманные поступки, а ему нельзя светиться лишний раз — нужно просчитывать каждый шаг и не совершать ошибки. Чонгук уверен: за ним уже начали охоту — вернуть, истребить неудавшийся продукт — неважно. Подсознание вопит о приближающейся опасности: рано или поздно его настигнут — нужно успеть напасть первым или ли хотя бы спасти самое важное. Чонгук обречённо опускает голову на сложенные крестом руки, пряча в них максимально удручённое лицо. Он понимает, что ощущать себя так — неправильно, что по отношению к другим вещам — полностью безразличен. Особенно, к собственной смерти. Но не в отношении к Чимину, которому сейчас может быть очень плохо из-за его ошибки. Из-за проклятой ошибки Чона. — Эй! — рявкает он на сидящего через один стол паренька; не ожидавший такого громкого оклика, тот нервно подскакивает и широко распахивает глаза. — Иди сюда. Подзывает незнакомца Чонгук и тыкает пальцем в жалкие обрывки кропотливо исписанных конспектов: — Как открыть это окно? Паренёк недоуменно пялится на листок, потом на монитор — и так несколько раз, в итоге пожимая плечами. — Это программа старших курсов, а я только поступил. Извини, я не знаю. — Тогда вали отсюда, — рычит Чонгук, хватая недопошника за грудак и грубо его отталкивая. — Молодой человек, прошу, покиньте помещение, — выходит из себя библиотекарша, указывая тонким пальцем на дверь — довел. Чонгук шипит и, подхватывая со спинки стула рюкзак, удаляется. Нет, он не может так — с этим нужно что-то делать. И, кажется, Гук знает что: О Хаиль. Ему нужна О Хаиль. Учебный день заканчивается, последний на сегодня звонок прозвенел минут двадцать назад, а помещение уже звучит тишиной и покоем. Навстречу попадаются всё меньше учеников, подгоняя Чонгука поторопиться. Ждать до завтра он просто не вытерпит: Чимин может быть в опасности, а Гук тут возится непонятно с чем. Добравшись до нужного класса, Чонгук с разгону залетает туда и, прежде чем вылететь в противоположное дверям окно, придерживается за косяк: в помещении только тот парень, который ранее трепался с девушкой на перемене — Ян, кажется, — с недовольной физиономией протирает полностью исписанную высокую доску. — О, а ты ещё здесь? Забыл что-то? — замечая новенького, спрашивает Ян, подозрительно прищуривая маленькие глазёнки .  — Да, мне нужна девушка по имени О Хаиль. Где она? — Смотрю вы подружились. Зачем тебе она, чувак? — парень откидывает пыльную тряпку в сторону, подходит к собеседнику, оценивающе оглядывает и вздёргивает подбородок, пытаясь казаться чуточку выше и выдавая в себе все комплексы неполноценности разом. — Лучше не зли меня. Я задал тебе вопрос и жду ответа, чувак, — язвит Чонгук, подстраиваясь под тон Яна и скрипя зубами — ещё чуть-чуть и этому задаваке не поздоровится. — Ох-хо-хо, какие мы дерзкие. Остынь, — слишком быстро сдаётся одногруппник, отступая назад. Он кривит нос и думает, что, скорее всего, лучше и правда не нарываться — кишка тонка устоять перед испепеляющим взглядом. — Если О ещё не упёрлась домой, то по-любому ошивается в своём подва… Чон срывается с места прежде, чем предложение завершает себя, а Ян глупо хлопает ресницами и по-детски надувает губы: — Вот хамло, спасибо язык отвалился сказать.

◊ ◊ ◊

Мысли витают где-то далеко-далеко, а тихая поступь полусапожек по пустующему коридору успокаивает своей монотонностью; тягучий, как приторно-сладкий сироп, учебный день закончен и, наконец, можно пойти и утолить своё в край разыгравшееся любопытство. Надо было сделать это ещё раньше — пробить Чонгука по всем статьям. Устало перекидывая лямку сумки с плеча на другое, Хаиль на мгновение прикрывает отяжелевшие веки, а в следующую же секунду её тело теряет уверенно-устойчивое положение: кто-то резко толкает девушку вбок, грубо заталкивая в ближайшее открытое помещение, что оказывается пустым грязным классом. Хаиль за шкирку пришпиливают к стене, совершенно лишая возможности двигаться — Чонгук, и он пугает до жути, до белых пятен перед глазами. Пытаться кричать бесполезно: брюнет зажимает девушке рот крепкой ладонью, приказывая немедленно заткнуться. Сердце, словно заводное, стремиться разбить рёбра в крошево, а на глазах проступают слёзы, застилая пеленой бесстрастное лицо Чона. Когда Хаиль перестаёт визжать и дёргаться, замирая, но продолжая всем телом дрожать от страха, Чонгук опускает свою руку на её шею, сильно сжимая и перекрывая практически весь доступ к кислороду. Становится по-настоящему страшно. Неужели все плохие предчувствия насчёт этого парня оказались правдой? — Будешь делать то, что я скажу, или сдохнешь!