Что чувствует сталь

Боль меня уносит в бесконечность. Я, твой мёртвый ангел, стану вечным. Из пластмассовых осколков ты мне подарила крылья.

Хаиль с лёгким сердцем бы посмеялась на подобную угрозу, сказав данное любой другой студент этого заведения, но, смотря на Чонгука, все внутренности сжимаются до одного небольшого комка, сосредоточившегося где-то в районе бронхов. Неудивительно, что девушка зажмуривается, предпочитая окунуться в спасительную темноту, а не сгорать от безжалостного чёрного взгляда — только не смотри на меня так, пожалуйста! И почему под действием страха у людей напрочь отключаются мозги и те совершенно теряют способность соображать? Как заставить что-то делать, если в данную минуту они не могут принять всю серьёзность слов? Они просто выпадают из реальности, прячутся в себе и судорожно кивают на всё, что бы им ни приказали. Но иные способы Чонгук пробовал и остался только один — подчинять насильно. Шумно выдыхая из носа разгорячённый воздух, парень безжалостно отшвыривает Хаиль на парты, да так, что она на мгновение теряется, но, найдя себя в пространстве, быстро оборачивается. Хаиль не понимает, что за херня тут происходит — хочется ругаться и влепить Чону хлёсткую пощёчину, только вот её будто плющит, а в голове вовсе белый шум. Девушка шокировано таращится на Чонгука и просто молча ждёт. Брюнет тем временем слегка задирает кофту и достаёт из-под неё мятые А4, швыряя их в чужие непослушные руки. Один лист падает на пол, но нагибаться за ним страшно. — Мне нужно знать о данной организации всё, что сможешь достать. Найди мне этого человека, — Чонгук хладнокровно ведёт подбородком, и Хаиль приходится опустить глаза. Распечатки каких-то документов и досье некого Пак Чимина — как жаль, что ранее не успела проверить и Чона. Что это? Что с этим парнем не так? Кто ты такой, Чон Чонгук? Хаиль полностью обескуражена и сбита с толку — хмурит брови и снова смотрит на брюнета, собираясь задать вполне логичные вопросы, но неожиданно дверь в класс громко стучит о стену и в помещение заходит незнакомый парнишка с полным ведром воды. Тот ошалело охает, не ожидая, что внутри кто-то может быть. Как вовремя. — Не смей даже дышать лишний раз, поняла? Я найду тебя! — угрожает Чонгук, буравя своим взглядом дыру по самые кости. Напоследок недовольно косится на помешавшего им дежурного и уходит, оставляя Хаиль задыхаться в собственных вздохах. — Всё в порядке? — озабоченно интересуется парень, ставя тяжёлое ведро на пол: держать его в тоненьких ручках не так-то и просто. — Нормально. Только кого она обманывает?

◊ ◊ ◊

Идти ни к каким Хосокам сил просто не остаётся; трусливо оглядываясь по сторонам, Хаиль перебежками добирается до своей квартиры и надёжно прячется за металлической дверью под двумя замками — на всякий случай. Спустя эти пятнадцать минут всё внутри продолжает дребезжать, а в голове не перестает звенеть ледяной голос парня, так сильно её напугавший, что, только оказавшись в родной прихожей, она может немного расслабиться и устало скатиться по стенке вниз. Девушка опускает голову на колени и обхватывает ноги замёрзшими руками. Почему он с ней так обошёлся? Шея до сих пор саднит от грубых касаний, яро пульсируя в тех местах, где с особой страстью впивались жёсткие пальцы; в голове настоящий кавардак, а нервы сдают подкатывающейся истерикой. Хаиль обречённо стонет в пустоту и откидывает голову назад. — Нужно успокоиться, — говорит она себе и стягивает с подошв грязную обувь: за окном начал лить дождь, огорошив девушку по дороге холодными крупными каплями и насквозь промочив волосы и джинсы — благо, верх плаща спас. Теперь стихия мирно отстукивает дробь по стеклу окон, подначивая закутаться в пушистый бежевый плед и заварить себе зелёный чай с успокаивающими травами — не помешает. Всё ничего, если бы мысли постоянно не возвращались к произошедшему ранее. Неспособная больше одёргивать себя и заставлять хоть немного отдохнуть от пережитого стресса, Хаиль хватает сумку с припрятанными там распечатками, устраивается в гостиной за ноутбуком, положив его себе на колени и, пока система ждёт загрузки, принимается изучать бумаги, облокачиваясь спиной о светлый полуовальный диван. Пак Чимин, 27 лет, рост, вес, ненужные данные по генетике и группа крови — ничего такого, за что может зацепиться глаз. Фотография чёрно-белая, нечёткая, но всё же в ней можно разглядеть молодого парня с искренней улыбкой, вовсе не соответствующего своему возрасту. О Хаиль быстро вбивает данные в специальную программу поиска, втихаря свистнутую у отца с работы — если кто узнает, могут быть крупные проблемы, но слишком высока была жажда заполучить её. — Это ещё что такое? Не работает? — девушка удивлённо смотрит на пустое окно с надписью «Не найдено». Подобного быть не может. Ей даже приходится перезагрузить ноутбук, чтобы удостовериться в увиденном, однако, никакой информации действительно нет. Хаиль зависает как неисправный компьютер, смотря в никуда и поджимая губы в узкую линию. Всё это так странно — в голове не укладывается: если этот человек существовал, то не может быть такого, чтобы он не засветился в лабиринтах виртуальных сетей, сейчас не девятнадцатый век. Очень плохо, что фото на досье негодное для загрузки: возможно, так бы что-то выдало. Необъяснимая тяжесть селится в сердце, а взгляд брюнетки падает на смартфон, оставленный на полу. Она тянется, сжимает его ладонью и глубоко вдыхает. — Всё в порядке, твой отец крутой мужик, тебя никто не тронет, — уговаривает себя Хаиль, но руки почему-то подрагивают, когда она засовывает карту памяти в нужный проём и выгружает фотографию Чонгука на экран. Затаив дыхание, О кликает пуск и, пока серебристая линия тянется до ста, отхлёбывает из кружки остывший чай. Слава богу, остывший, потому что через секунду жидкость проливается на домашнюю обтягивающую майку. — Чёрт, растяпа! Однако, не торопится бежать переодеваться — не до этого: высвечивается всего одно окно, но уже успех. Только вот открывать его не хочется: будто бы сделай Хаиль это — и весь её мир перевернётся. Необъяснимое чувство, но отступать поздно. Один клик — и лицо становится практически прозрачным, щёки бледнеют, вся кровь перестаёт циркулировать, а тело начинает покалывать, буквально немея. Статья. Всего лишь на всего короткая статья, а сосуды в организме готовы слипнуться от резкого перепада температуры. Первым делом взгляд цепляется за пару фотографий: одна — кадр со скрытой камеры — два парня забираются на довольно приличный катер, перетаскивая на борт сумки с едой и снаряжением для рыбалки, а вторая — те же самые парни, но только снимающие себя на фронтальную камеру — Пак Чимин, а рядом с ним Чонгук, ещё совсем юные и светящиеся безудержным счастьем, обнажают белоснежные зубы в улыбке. Девять лет назад в Пусане случился сильный шторм, в один день полностью разрушивший жизни двух семей. Сильнейшие волны разбили катер вдребезги, унося всё с собой в глубокие пучины пены и бесконечности, откуда нет выхода. Тела лучших друзей не были найдены, но никто не мог опровергнуть их смерть. Множество камер и обычных прохожих засвидетельствовали отплытие. В конце последней строки буквы на мониторе начинают расползаться, горячая влага обдает щёки и скулы жаром, скатывается по шее, впитываясь в подсохшую ткань. Хаиль не торопится вытирать слёзы, всем существом вздрагивая и, в итоге, отодвигаясь от компьютера в полной прострации и неверии. Не может быть. Нет, не может быть! Это какой-то бред, игра воображения — не больше. Получается, Чонгук — без вести пропавший несколько лет назад мальчик и с ним, как и с его другом, что-то случилось. Что же это делается? Хаиль поспешно шуршит в раскиданных вокруг неё листах и крепко хватается за края нужного: — F639. Никогда не слышала. Программа и на этот запрос отказывается отвечать, но адрес местонахождения организации указывает, что это лаборатория тестирования косметики на животных. — И где тут связь? Ничего не понимаю! — эмоционально вскрикивает на всю квартиру, отшвырнув А4 в сторону. Ничего не имеет смысла! Ничего не понятно! За что ей, вообще, эти загадки наголову свалились? — К чёрту! — выплёвывает О, захлопывая крышку ноутбука и поднимаясь на ноги: голова просто-напросто отказывается подкидывать теории и объяснения. Хаиль рушится на большую кровать бревном, зарываясь в многочисленные подушки. Организм хрупкой девушки не может выдержать серьёзного нервного напряжения, погружая сознание в полную отключку и деградацию, отчего она чувствует себя несказанно глупой. О раздражает незнание и то, что она не способна докопаться до правды сейчас же — сию секунду, как всегда выходило. Раз кликнул мышкой — и готово. Это не даёт уснуть либо закидывает в бесконечные кошмары; Хаиль в холодном поту крутиться всю ночь, путаясь в простынях и собственных страхах, которые с каждой минутой приближения рассвета становятся всё реальней.

◊ ◊ ◊

Проспав всё на свете, прозевав будильник и еле продрав глаза после, Хаиль заваливается в универ только к середине второй пары: на голове непричёсанным колтуном собран пучок, под глазами пролегают тёмные синяки, а из-за больного и уставшего вида преподаватель без лишних вопросов пропускает девушку на своё место. Шепотки со сторон играют по нервам, но больше всего напрягает факт отсутствия Чонгука. — Ты себя нормально чувствуешь? — взволнованно спрашивает подруга, стоит Хаиль опуститься на жёсткость скамьи. — Выглядишь плохо. — Не выспалась, — отмахивается О, глядя на пустующее место перед собой. — Где новенький? — Не успела прийти, а уже о мальчиках интересуешься? Не думала, что ты так быстро своё мнение меняешь, — подкалывает Дара, намекая на недавний разговор про «нравится-не нравится». — У него мои конспекты. — Он был на первой паре и, кстати, согласился прийти на вечеринку! — Дара радостно хлопает ладошами, пока не жмётся к парте от строгого взгляда профессора. — Ничего он не жуткий, а самая большая его странность — это отсутствие мобильника. Мне так и не удалось выпросить у него номер. Думаю, он наврал, чтобы я отстала, но адрес Тэмина спросил. Хаиль слушает девушку вполуха, прокручивая сказанное совсем в ином свете: хм, если Чонгук — пропавший без вести, то откуда у него действующие документы? — Как я устала, — бурчит под нос Ха и прячет лицо в сложенных на столе руках. Пары тянутся чудовищно долго, а кровь по вискам бьёт всё больше, из-за чего голова болит ужасно — никаких шансов сосредоточится на предмете и забыться в писанине. Чонгук больше не появляется ни на одной из лекций, и О постоянно буравит его место хмурым взглядом. С одной стороны, его отсутствие приносит некое спокойствие и чувство безопасности, но с другой — на следующей неделе обещают сложный тест, и Ха жизненно необходимы собственные записи. Где только его носит? — Эй, может, сходим по магазинам, развеемся? — спрашивает Дара, когда последний звонок режет уши и подруги вяло плетутся по заполненному молодёжью коридору. — На тебе весь день лица нет. Что-то случилось? Ничего не хочешь рассказать? — Всё в порядке, правда, — заверяет Хаиль, выдавливая из себя улыбку. — Да и по магазинам бы с удовольствием пробежалась, только мне в библиотеку нужно, тест всё-таки на носу. Выслушав несколько минут нытья, Хаиль машет ручкой и прощается. Как хорошо порой остаться в тишине и покое, зарыться в книгах и на некоторое время просто выпасть из реальности. С чуть поднявшимся настроением, О тихо проскальзывает через дубовые двери, намереваясь занять самый дальний уголок читального зала, но её неожиданно окликивает Ли Ми — библиотекарь. Они всегда поддерживали хорошие отношения, Хаиль сбегала к ней с пар и вместе с Ли наяривала разные вкусности с пекарни её мужа. Милая девушка. — Онни! — улыбается О, подбегая к высокому столу и через него обнимая тоненькое маленькое тельце. — Привет, малышка, давненько ты не заглядывала. И уже успела кому-то насолить, — смеётся Ли Ми, ныряя под стойку и скрываясь с глаз. — Ты о чём? — У меня для тебя кое-что есть. Вот. На деревянную поверхность шлёпаются оборванные куски тетради, смутно напоминающие её собственную; О шокировано разглядывает обложку с глянцевым космосом и не может поверить своим глазам. — Что это такое? Откуда она у тебя? — Да один парень тут вчера буянил, не видела его раньше. Он-то и раздербанил, оставив там, где сидел. Я бы выбросила, если бы не увидела твоё имя. — Вот гад! — восклицает Хаиль, глухо стукнув кулаком по столешнице: да чтобы она ещё раз кому-то незнакомому помогала — ни за какие гроши! — Эй, тише ты, — шикает библиотекарша, успокаивающим жестом кладя свою прохладную ладонь на чужую. — Он и сегодня весь день здесь ошивается. Так что, можешь найти его там, за стеллажами. Только без кровавой бойни, хорошо? Ми тихо посмеивается с перекосившегося лица О, напоследок игриво подмигивая и поворачиваясь к подошедшему студенту. Хаиль глубоко вдыхает в себя воздух, хотя в крови воют сирены; пальцы сжимаются в кулаки, ногтями царапая кожу — ярость всполохами перед глазами! Накрепко сжав челюсть, девушка размашистым шагом направляется туда, куда указала знакомая — вот сейчас ему устроит! Злость перекрывает все предрассудки насчёт парня, не даёт трусливо сбежать, и О точно бы дала Чонгуку по морде, свёрнутой в рулон тетрадью, но представшая картина бьёт прямо по мозгам, а ноги прилипают к полу, не позволяя дойти буквально несколько шагов: усаживаясь на подоконник, Гук спокойно разговаривает со стоящей рядом девушкой, что-то обсуждая, разве что не улыбаясь — Хаиль это точно бы взорвало мозг. Обычный студент вот так просто общается с другим студентом — так какого чёрта он чуть не придушил Хаиль в пустующем классе? Чем провинилась? Его взгляд окатывает с ног до головы ледяной водой — Ха почти захлебывается, резко разворачивается, сбегает из лабиринтов высоких полок, садится за ближайший включенный компьютер и старается угомонить бунтующее сердце. «Какая трусиха», — бранит она себя за слабость. Чужие секреты пугают, возможно, поэтому и стремится обо всех всё знать, но тетрадь… Тут и пазлом не собрать: всё порвано и перемешано — конца не найти. — Что делаем? — чистый тенор врывается в пространство, разрезает воздух и вливается в уши сладостным сиропом — так могло бы быть, если бы только кости не покорёжило от вибрации. Чужие руки слишком неожиданно приземляются на столешницу по обе стороны от девушки, и она вдруг чувствует приятный запах чужого тела; зрачки заполняют собой радужку — Хаиль никуда не деться, а ловушка захлопывается: Чонгук практически грудью к ней прижимается. — Как успехи? — шепчет он, наклоняясь ещё ближе. — Ч-что? Всё замыкается, соображать вовсе не получается; О Хаиль впечатывает взгляд в свои руки, будто в них заключается вся суть мироздания. — Хаиль, — пальцы парня жёстко впиваются в изящный подбородок и резко поворачивают лицо жертвы вбок, чтобы легче было говорить прямо в ухо. Эти пальцы — единственное, что удерживают Ха от потери сознания. — Время на исходе, Хаиль. Тик-так, тик-так… Имитация стрелок часов эхом в голове; девушка дёргается, намереваясь избавиться от всего этого, но адреналин расплавляется в сердце, потоком отравляя кровь, заменяя её. О совсем не хочется знаться с этим Чонгуком. Она никогда не испытывала на себе давления или насилия и, естественно, в ней просыпается лишь одно желание — сбежать и больше никогда не встречаться. — Почему бы самому не попробовать сделать это за одну ночь? — Ты не в том положении, чтобы язвить мне, — шипит юноша, небрежно отталкивая голову девушки. — Ты должна понимать: я совсем не шучу. У тебя нет времени, девочка. Чонгук отклоняется назад и собирается уйти — последний раз уйти, чтобы позже не приносить в дар собственную боль. Каждая минута для химеры — это маленькая смерть. Сколько он ещё сможет продержаться? Хаиль никогда с головой не дружит. Под её ладонями лоскутки бумаги, а за ней человек, может и с невероятной драмой в жизни, но это не значит, что весь мир крутится только вокруг него — О никогда такого не принимала и не примет, пусть сама потонет в страхе, но не даст эгоистам волю. Нет, данное не про неё. Она хватает парня за рукав пиджака, клещом цепляется за дорогую ткань, накрепко сминая её пальцами, и, когда Чонгука инерцией ведёт назад, впихивает свои порванные конспекты ему в грудь, заставляя придержать те свободной рукой — у него лицо вытягивается, растеряно замирает, не понимая, почему сердцебиение сбилось с ритма, а брюнетка не может вытерпеть его взгляд — будто остриём впивается в самое нутро. — Не стану спрашивать, в чём дело, но ты обязан возвращать чужие вещи в надлежащем виде. Мне без разницы, что будешь делать. Просто исправь это. Девушка убирает от одногруппника свои руки и продолжает пялиться на его грудь, элегантно обтянутую в белоснежную рубашку, не решаясь поднять взгляд выше. Некоторое время Чон остаётся полностью неподвижным, изучающее всматриваться в лицо О, создавая этим крайнюю напряжённость. У девушки нервы обрываются, как предельно натянутые струны — шумно отворачивается, слыша, как Чон неопределённо хмыкает и, шурша одеждой, шагает прочь. Наконец-то.