Что чувствует сталь

Кто-то смелый проникает в меня, Кто-то видоизменяет меня, Кто-то просто отключает меня, Кто-то, доверяя, проверяет меня.

Она держала руку Хосока всю ночь, тянулась к теплу и плакала во сне. С другом спокойнее, но и он не смог прогнать кошмары, не покидавшие девушку до самого утра. Чон примчался по первому зову, бросив все важные дела, помог заменить с корнями выдранный из двери замок и до того, как Хаиль проснулась, бесшумно приготовил горячий завтрак. Друг не приставал с вопросами, был мягким и терпеливым, с лёгкостью поверил в легенду про вора, только странно было почему девушка отказалась заявлять в полицию. О Хаиль с трудом прожила последний выходной день и с волнением стояла перед входом в здание колледжа. Ей хотелось увидеть Чонгука снова — его лицо, осанку, убедиться, что ничего не изменилось, что это по-прежнему та самая ледяная глыба, привлекающая к себе внимание общественности. Грубоватый, неотёсанный, но не сломленный, а на красивом лице не было бы той всепоглощающей боли, которую он не мог перенести. Только вот Чонгук не появился. Ни в этот день, ни на следующий. На четвёртый Хаиль окончательно расклеилась. Она не могла не переживать за этого агрессивного мальчишку, но ни у кого не было ни его номера мобильного, ни адреса. Девушка даже умудрилась стащить личное дело в ректорате, но и там ничего полезного не нашлось. Парень просто куда-то провалился. Без вести. Придя пораньше и просидев свободное время до пар у Хосока, Хаиль призраком бредёт по коридору, неустанно перемалывает недавние события, летая где-то в облаках, что не замечает, как неуклюже влепляется в чью-то широкую спину. Сначала в ноздри ударяет запах — он моментально пробирается в лёгкие, стискивает рёбра, но и выдыхать не хочется. Хочется только прикрыть веки и вечность наслаждаться свежестью ветра и горящих поленьев. Хаиль узнает его тут же, не открывая глаз и не видя лица неожиданного препятствия. А потом спина отстраняется, сильные руки вдавливают девушку за выемку в стене и одаривают горячим дыханием по щеке. Распахнутые глаза и скопленное напряжение в районе груди тут же испаряется, а Хаиль готова по стенке скатиться от облегчения. Но взгляд Чонгука прошибает насквозь, перекрывает дыхание, и это мазохизм в чистом виде. Через пару минут начнутся занятия, в коридорах пустынно, а шум из кабинетов будто бы за гранью — всё это не имеет смысла, когда наконец-то видишь это лицо. — Ты в поряд… — и ей не дают договорить. Чон прижимает палец к нежным губам, призывая к тишине. Что-то меняется. Черты лица искажаются, плавятся — в зрачках Чонгука растекается смолистый страх, густой, что Хаиль в нём вязнет. — Там они. Там те люди, — шепчет парень, надавливая на тонкое тело и наклоняясь до максимального близко. Это так опасно-волнительно, что девичье сознание не сразу воспринимает произнесённые слова. Девушка аккуратно кладёт свою ладонь на чужую руку и отодвигает в сторону. Чонгук разрешает — не дёргается и не бежит. Так приятно касаться его не как дикого зверя, а как обычного человека: пальцы чуть гладят оголённое запястье, не прикрытое футболкой с короткими рукавами. Подушечки приятно покалывают от прохладной грубоватой кожи — непередаваемое чувство. Словно все вены в узел завязываются. — Какие люди? — не понимает Хаиль. Она на секунду высовывает макушку из-за укрытия, но её снова втискивают в стену. Успела увидеть троих статных мужчин в чёрных костюмах, ошивающихся возле библиотеки и кабинета директора. — Это наверняка пришли насчёт приближающихся тестов или олимпиады. В чём дело? — Тшш, — шипит Чонгук, снова закрывая Ха рот, и медленно качает головой. Удивлённо вздёрнув брови, Хаиль покорно ждёт, пока парень не отпустит ее. Пока те мужчины не скроются из вида и Чон сможет вдохнуть в лёгкие нужный кислород. — Ты видел их раньше? — спрашивает брюнетка, освободившись от тисков. Юноша отступает, и пространство для дыхания становится намного больше. — Нет. Я чувствую, что это они. — Кто они? В ответ парень неопределённо хмыкает и по-собственнически хватает девушку за руку. Переплетая пальцы, он оборачивается и быстро шагает в сторону кабинетов. Они заходят в аудиторию вместе со звонком. Преподавателя нет, но есть удивлённые взгляды, как и у самой Хаиль, ведь Чонгук с ней будто одно целое. Он как ни в чём не бывало садит О за парту, плавит с деревом и немым приказом заставляет сидеть и не двигаться. Секундная заминка в виде встретившихся взглядов — Чон поворачивается и садится на другой ряд. Внутри сгорает маленькая вселенная, сплетая необъяснимую связь из электромагнитных нитей. Хаиль каждым нервным окончанием это чувствует, чувствует каждое движение Чонгука: как повернул голову, как достал из рюкзака новенький нетбук и лекционные тетради с канцелярией. Впервые он сидел и кропотливо учился под аккомпанемент десятка взглядов — создал настоящее шоу и свалил на голову О сугроб неприятностей. Но, несмотря на это, Ха ощущает себя в безопасности. Сосредоточиться на словах профессора Кима сложно, когда всё твое тело напряжено, а глаза так и норовят скоситься вбок и хоть мельком взглянуть на Чона. После четвертой пары к Хаиль оборачивается Дара, сидящая рядом со своим новым парнем Яном. — Я так и знала! Вы встречаетесь, да? — громким шёпотом восклицает подруга, слегка постукивая ладонями по столешнице, и брови Хаиль стремительно поползут вверх. — Что? Нет! Ей даже ответить особо нечего, и наверняка выглядит всё именно так, как предполагает подруга. — Конечно нет. Наша извечная добрячка О и этот тупица со взглядом мудака? Хаиль, ты зачем бегаешь за ним как собачонка? Совсем рехнулась в своем подвале? — к разговору подключается и сам Ян. Так раздражён, что брюнетка невольно скукоживается. — О чем ты мелешь? Я ни за кем не бегаю! Почему ты такой? — возмущается Хаиль, не имея понятия, как защищаться или оправдать себя. А стоит ли вообще это делать? Резкий скрип стула и сердце пропускает несколько ударов. — Отвернулись! — шипит Чонгук, пронзив парочку яростным взглядом. Это был огонь. Самый настоящий огонь в его глазах. — А то что? — нарывается Ян, но его останавливает лёгкое касание за плечо. — Не надо, — шепчет О, опасливо поглядывая на потемневшие радужки глаз Чона. — А что я такого сказал? Правда глаза режет? — Мистер Ли Ян, выйдите и не мешайте другим учиться! — вскрикнул раздражённый профессор, взмахивая длинной деревянной указкой. — А что опять Ян? — Я сказал, вышел. Немедленно! Парень зло вскакивает на ноги и сметает со стола учебники. Дара пытается приободрить его невинной улыбкой, только Ян всё равно презрительно кривит губы и удаляется, напоследок кинув на новенького уничтожающий взгляд. Оставшаяся лекция проходит беспокойно, но достаточно тихо. Время от времени до ушей долетают усмехающиеся и взбудораживающие шепотки неугомонной молодёжи. — Ты идёшь? — спрашивает подруга сразу после звонка, заметив летающую в облаках Хаиль — та уставилась в одну точку перед собой. — А? Нет, иди, — вздрагивает девушка и переводит взгляд на усердно копошащегося в нетбуке Чонгука. — Оу, ну понятно, — хихикает Дара, затаскивая тяжёлую сумку на плечо. — Тогда я пошла вылавливать всеми известную истеричку. Когда всё успело так далеко зайти? Мир переворачивается с ног на голову, а вместо мозга у Хаиль кипящая лава, что хочет намертво приклеиться к Гуку и постоянно защищать его, пусть и сам может с лёгкостью свернуть ей шею. Чонгук сидит, вперив сосредоточенный взгляд в яркий экран, и закусывает алые губы — такой старательный и неземной, что хочется просто сесть рядом и любоваться. Может быть, вечность. — Что делаешь? У нас следующая физкультура, нужно ещё успеть переодеться, — напоминает О, заглядывая парню через широкое плечо, и тут внутри всё обрывается, будто Чонгук творит что-то плохое или противозаконное. Хаиль тут же налетает на его руки, слегка отталкивает этот «шкаф» и быстро закрывает все вкладки и окна, чистя кэш и ставя антивирусник в действие. Защита так себе, если честно, но хоть что-то. — Неужели и правда такой глупый? IP свой только так палишь, по нему найти тебя в два счёта! Тут же всплывает образ мужчин, виденных ранее в коридоре. Ну, не удивительно, чёрт! Чонгук весь немеет, опуская взгляд. Тяжело, вдох-выдох. Он не уверен в своём голосе, прикрывает веки, пока головокружение не пройдёт и не отпустит лёгкие, а нерешительность кусается мурашками по кончикам ушей — они, кажется, краснеют. — Спасибо. Всего одно слово, вскользь услышанное когда-то ранее, от которого вдруг по венам течёт некое облегчение и можно выдохнуть собственное, застрявшее в горле, сердцебиение. — Будь аккуратней. Не делай того, чего не знаешь. Вы не имеете права действовать без приказа. Программа не позволяет двигаться без заданной цели. Вам предстоит многому научиться, прежде чем сможете выйти на свет и выполнить свою миссию. Вы — будущее всего нашего человечества, поэтому внимательно слушайте и смотрите. Чонгук разрушил всё прежде, чем успел узнать достаточно. Тыкается по углам, словно маленький ребёнок, только-только учится ходить. Ему пусто и жить особо не хочется, но Чон знает главное: если он погибнет — погибнет Чимин, и наоборот. Пока нет сильных изменений в организме — всё в порядке. Есть время. Гук смотрит под ноги, пока они вместе с Хаиль пересекают тропинку между корпусами к спортзалу. Солнце играет в шуршащих листьях и волосах, отбрасывает солнечные зайчики от стёкол. Нет никакого желания торчать полтора часа в душном зале, выбивая из себя пот литрами. Последний поворот — и последний шанс сбежать. Из-за угла вырастают тени. — Эй, смелый ты наш. Не хочешь поговорить? — Ян уверенно шагает вперёд под мерзкий хохот своих друзей не с самой завидной репутацией. Вот никогда он Ха не нравился. Девушка нервно бегает глазами и не видит ни подруги, ни любых знакомым лиц — дело пахнет жареным. Чонгук напрягается. — Что? Язык проглотил? — подхватывает другой парень, держащий в правой руке увесистую биту. Позвоночник пробивает ознобом, Хаиль пятится назад, но сталкивается с твёрдым торсом Чона, а его тяжёлые ладони опускаются на хрупкие вздрогнувшие плечи, скрытые мягким свитером — некая иллюзия поддержки, но секундой позже девушку просто отодвигают в сторону. — У нас есть общая тема для разговора? — ехидничает брюнет, дерзко выгибая бровь — настоящее искусство. Ему непонятно, почему люди сами нарываются на неприятности — оговариваются, задирают. Жить по их правилам — значит поступать точно так же, но у Чонгука это получается неосознанно. — Думаешь, самый крутой здесь? — взрывается Ли Ян, совершенно бесстрашно подскакивая к химере и за грудки откидывая того на сетчатый забор — отличное место, чтобы никакой лишний глаз не увидел их заварушку. — Ты только явился сюда и думаешь, можешь вести себя, как захочешь? — Ян, прекрати! — выкрикивает девчонка. Она старается отодрать тяжёлую тушку от опасного, во всех смыслах, Гука. Верно, она боится не за Чонгука, ведь Ли не знает, с какой лёгкостью тот может выдрать бронированный замок из двери. — Хаиль, отвали, если не хочешь попасть под горячую руку, — с перекошенным от злости лицом предупреждает Ян и еще крепче сжимает лёгкую куртку противника. — Как бы ты ни попал под неё же, — бурчит девушка, в то время как какой-то бугай отдёргивает её в сторону, не прекращая до синяков стискивать предплечья. — Ай, больно! — Твоя самооценка такая низкая, что хочешь самоутвердиться за счёт слабых? — ухмыляется Чонгук. Хаиль виснет и перестаёт дёргаться: вся ее кровь, тело и разум застыли, парализуемые каким-то неконтролируемым параличом. Она тонет и возвращается на поверхность снова: дерзкая улыбка дробит кости в пыль. Почему Ха раньше ее не видела? Ради этого стоит вытерпеть любую боль. Всё вокруг начинает вертеться с ужасающей скоростью, Ян накидывается на не сопротивляющееся тело жертвы и бьёт в челюсть со всей возможной силой. И бьёт. И бьёт. И бьёт. Возможно, Хаиль охрипла от крика и из-за того, что не может двигаться. Охрипла душой. Чонгук не сопротивляется нисколько, подставляя своё тело под истерзание. — Вставай! — рычит Ян, замахиваясь для очередного удара, и ему даже не требуется прибегать к помощи друзей. Гук, сидящий на сухой земле и навалившийся на сетку металла, прикрывает веки. Ли недобро сверкает глазами, выхватывая у напарника увесистую биту. — Сейчас посмотрим, кто будет смеяться последним! — орёт он, вскидывая руки вверх. Этим можно проломить череп сразу же — одногруппник в своём превосходстве слетел с катушек. Неконтролируемые эмоции, высокомерие и вера в своё нерушимое превосходство — делает людей слабыми. Из-за этого завязываются войны, ослепляются разумы вышестоящих политиков, бизнесменов, солдаты идут на необдуманные поступки. Вы, дети наши, не допустите ошибок. Новые слёзы быстро катятся по щекам, прокладывая себе дорогу вниз — на дно. Хаиль вырывается из обвивших её лианами рук и кидается вперёд, представляя себя железобетонной стеной, не меньше. Оглушительный в агонии крик раздирает ушные перепонки — бита останавливается прямо перед миленьким личиком. Еще секунда — и это лицо превратилось бы в кровавое месиво. — Ты что творишь? Ненормальная! — голос у Яна дрожит, его будто током шарахнуло, и от понимания, что он мог натворить, скулы сводит. — На тот свет хочешь? — Не трогай его. Не трогай, — плачет девушка, закрывающая Чонгука спиной. Чонгук открывает глаза, вперив взгляд в блестящий отлив тёмных волос, а внутри так больно, что не пошевелиться — всё тело сковало. Может, вот он — конец: Чонгук падает в пропасть и не может остановиться. Беспомощно. Неизбежно. — Что здесь происходит? — голос выбежавшей на тропинку Дары выводит всех из ступора. — Ян? Ли откидывает биту в сторону и кивком приказывает друзьям смыться куда подальше и побыстрее, а взгляд девушки потерянно бегает с одного на другого. — Милая, нас там ищут? — Да… там учитель, — мямлит Дара, стремительно хмуря брови. — Чонгук? Широко распахнутыми глазами она смотрит на валяющегося на земле парня и тихо плачущую подругу. — Хаиль, что случилось? Ян подходит к своей девушке и обнимает ту за плечи, собираясь развернуть и увести на урок: незачем портить о себе мнение перед любимой девушкой. — Нам пора, позже поговорите. Быстро ретировавшись и утащив за собой недоумевающую Дару, они оставляют двоих наедине. Хаиль медленно хлопает ресницами, успокаивая разбушевавшееся сердце, а потом подрывается к избитому одногруппнику, обхватывая его лицо похолодевшими ладонями. Она заглядывает в его лицо и морщится от пустоты глаз напротив. — Дурак, почему ты не защищался? — Новый поток слёз обжигает кожу. — Почему? — Я не мог, — тихий голос медленным ядом по венам, Чонгук смотрит сквозь, лицо снова обретает каменистость и словно сейчас рассыпется, а осколки держатся только с помощью её дрожащих пальцев. — Всё ты мог. Я видела, на что ты способен! — Я не могу трогать людей, если это не имеет цели или приказа. Хриплые отголоски слов сейчас не значат абсолютно ничего. Хаиль всхлипывает, собираясь разобраться с этим позже, гораздо позже — когда глубокий голос перестанет распарывать грудную клетку. — Хорошо. Пошли отсюда, — девушка тянет Чонгука на себя, помогая юноше подняться на нетвёрдые ноги. — К чёрту пары. Давай просто уйдём…