Что чувствует сталь

Ты — совершенство, напрасно скрывать И крик мой в ночи: «Я не верю! Не верю! Что сердце твоё, как пустая нора, Для скальпеля мясо… НЕ верю, не верю!» Крик улетел, Верность молчит, Печаль оживёт, Ты упадёшь! Я подниму руки твои, Полные вен — Вен пустоты!

Справиться с головокружением. Вдохнуть наполненный ядами кислород и понять, что твои лёгкие отказывают. Понять, что с данной секунды тебя, как человека, больше нет. Девушка делает шаг назад, ощущая слабость в ногах. Но более явственно чувствуется слабость в сердце. Крохотный кровавый мешок булькает, извергается, скоро совсем по швам пойдёт, Хаиль ощущает, как из продырин живое истекает. Веки медленно раскрываются, стеклянные помутнённые глаза-окна дают на себя взглянуть — сами пустые. Там погасают последние искорки и зажигаются сверхновые — чёрные. — Прости, — шепчет Хосок, после отстранения подруги ощущающий окутывающий его тело дикий холод. В кожу иголками вбивается пустота, мигающая знаком невосполнимой потери. — Я знаю, что после нашего разговора в твоей голове родилось чудовище, и если его не выпустить, то оно уничтожит тебя же, но всё равно найдёт способ выбраться. У тебя есть какой-то план, я это в твоих глазах увидел. Поэтому делай, что должна. Но я всегда буду помнить тебя моей маленькой девочкой с солнечными глазами. Ей бы тиски, намертво обвившие обручами грудь, руками разодрать, воздух в лёгкие пустить, но она только кулаки сжимает, ногтями в ладони впивается. Это конец. Она на пороге. И назад дороги нет. Хаиль не знает, что чувствовать или что отвечать. Слова закончились, а эмоции вымерли. Хочется только пожалеть близкого друга и отправить в добрый путь, чтобы только в след не смотрел. Не видел, как последние останки тлеют. Мужчина хочет ещё что-то произнести, но чёрное пятно, мелькнувшее на периферии, заставляет замолчать и обратить на это внимание. Брюнетка тоже голову поворачивает, потому что в шаге от неё человек в чёрном одеянии лаборатории проходит. Или не человек. Лицо прикрыто маской, но взгляд до самых костей пробирает, глубиной затягивает. Хаиль закусывает щёку изнутри и ухает взгляд под ноги, чтобы виски перестали так гудеть, вибрацией по всему телу отдавать. Незнакомец проводит по ним холодным взглядом и благополучно скрывается в здании. — Что человек из «F639» в NIA забыл? — спрашивает Хосок, с напряжением взирая на захлопнувшуюся дверь. — Понятия не имею.

◊ ◊ ◊

Чонгук шагает по тихим коридорам. Ноги в тяжёлых берцах умело бесшумные. Старается никому из сотрудников на глаза не попадаться, чтобы лишних вопросов не вызывать. С трудом, но химере удаётся стабилизироваться и привести эмоциональное состояние в норму. Никакие помехи не должны затруднять выполнение главной задачи. Чону дорога свобода, которую ему Создатель обеспечил. Ему только следует выполнять поручения и считаться с капитаном, в остальном химера вольна делать всё, что заблагорассудится. После смерти Чимина Чонгук решил максимально закрыться. От самого себя. Запрещает себе раздумывать, копаться и строить различные цепочки из проводов у себя в голове, ибо они только электрическими зарядами бьют, боль причиняют. Химере ничего не оставалось, как, наконец, принять себя таким, кем он является. Бесчувственным животным. Борьба окончена. Юношу не останавливает секретарша главного, решившая преградить путь нежданному посетителю, настроенному более, чем серьёзно. Он оглушает девушку одним резким движением, не позаботившись, чтобы тело не валялось посреди приёмной, а просто проходит дальше, без стука врываясь в кабинет и замедляя шаг только перед рабочим столом Джэхёна. — В чём дело? — поднимает голову О, отрываясь от подписания важных бумаг. Его лицо отражает недовольство вперемешку с удивлением. Чонгук отстукивает последний шаг и останавливается. Словно в замедленной съёмке поднимает руку, стягивает с лица маску и отшвыривает её в сторону. От взора хищника становится по настоящему жутко. Джэхён откладывает ручку и откатывает стул на полметра дальше. Между двумя массивный стол из векового дуба, но живой человек не чувствует себя в безопасности рядом с настоящей химерой. Мужчина лицом к лицу ещё с ними не встречался, да и желанием не горел. — Поставка оружия будет только через неделю. Зачем Вы здесь? — голос на вопросе дрогнет. Опасность, исходящая от недочеловека, кожей чувствуется. «Так не должно быть. Не должно!» — в голове у директора совсем неприятные мысли. Ему страшно представать перед лицом самой смерти. — Я слышал, Вы, господин О, выступаете против проекта доктора Ким? Рукой под мантию и кладёт ладонь на приклад огнестрельного оружия. Видит, как струйка холодного пота катится по побледневшему лицу, видит, как дрожат чужие пальцы, вцепившиеся в подлокотники кресла. Видит, что мужчина всё прекрасно понимает. Только глядя в наполненные страхом глаза, Чон останавливаться не собирается.

◊ ◊ ◊

Тишина режет слух. До окончания рабочего дня целых два часа, но здание пронизано удивительным холодом. Хаиль поглубже кутается в тонкую курточку и следует по коридорам настороженным шагом. Навстречу ни души не попадается. Словно пространство замерло, подчиняя себе время, останавливая его перед тем, чтобы вскружить и обрушить на голову настоящую ужасную бурю. В груди что-то щемит в преддверии неприятностей. Девушка оглядывается назад, делает еще пару шагов и вдруг в уши врезается оглушительный звук, очень похожий на взрыв. Всего лишь на миг О кажется, что это некий сосуд в её голове лопается, разливаясь внутри черепной коробки горячей кровью. Но она узнаёт этот звук. Звук выстрела Хаиль навсегда запомнила. Потом тишина взрывается ещё чередой выстрелов и шумов со стороны кабинета отца. Скованная неподдельным ужасом, брюнетка срывается с места и со всех ног бежит в конец коридора. Задыхаясь, взлетает на второй этаж, но стоит завернуть в нужный проём, видит, как на неё несётся человек. Замирает. Чёртово сердце замирает. Чёрная мантия, танцующая вокруг бегущих навстречу ног, похожа на чернильную дымку — она вьётся, кружится, навеивает страх и шепчет страшные сказки. Эти ноги в военных ботинках легки, но хрустальное сердце девушки хрустит под жёсткой подошвой, отдаётся треском по стенам. Ещё немного и они начнут сыпаться. У человека в руке «маузер», будто продолжение собственной плоти. Ещё на неё ненаправленное, но уже заводящее сердце по новой, отдаваясь в грудине кислотным адреналином. Хаиль скользит по кафельным плитам, тормозит полусапожками, прокручивая в голове варианты развития событий, отсчитывая секунды, когда снова падёт, насквозь прошитая пулями, и может больше никогда не поднимется. Но… Мужчину заливает серым светом из окна, оказывается совсем лицом к лицу. И лицо его больше не прикрыто маской. — Чонгук… — выдыхает девушка, глазам своим неверящая. Достигнувшая её химера, чуть отпрыгивает к светло-голубой стене, вскидывает на неё дуло пистолета, шипит нечеловечески. Это шипение по костям землетрясением проходит, глубокие трещины оставляет. Хаиль широко распахивает глаза, словно в помутнении головой качает, видя перед собой только глаза сверкающие красными кровавыми озёрами. Чонгук больше не похож на человека. Свою истинную сущность специально наружу выпускает, внутреннего зверя с цепей срывает. Хрупкая истощенная девушка стоит прямо посередине узкого коридора, и её не смущает оружие, её до окоченевших конечностей пугает дикий блеск на дне пустых зрачков. Это — никакой не Бог. Это — настоящее исчадие ада, личное зверьё дьявола. — Отойди! — гортанным рыком произносит. Хаиль этого не делает, слыша приближающиеся шаги охраны. Чонгук поднимает оружие выше и, если бы сделал всего три шага, то упёрся дулом прямо во взмокший лоб. Она смотрит прямо в глаза, чуть ли не плача. «Что ты здесь забыл, Чонгук? Это ведь не правда. Ты не можешь…» Но читает на чужом лице только — «ещё как могу». Так не бывает. Так не может быть, чтобы ножом в спину второй раз. Не верит, что у человека можно напрочь стереть его личину и сделать марионеткой. О Хаиль только сейчас осознала сущее зло в лице Тэхёна. Она раньше видела и знала, но ничего из произошедшего ранее не открывало всю трагедию в полной мере. Но сейчас перед ней стоит тот, кто по-настоящему держал её в своих руках, искренне дотрагивался до самого сердца — и тот, кто по своей воле в это сердце стрелял на поражение, два раза. Физически и морально. О не нужно спрашивать небеса, что привело Чонгука к её отцу, всё и без того понятно. Химера расправляет плечи, проводит языком по клыкам, а девушке хочется верить, что это не яд с них капает. — Последний раз повторяю — отойди… — буквально по слогам. От одного звука можно перестать дышать, ощущая вполне физическую боль от спазма под рёбрами. — Или в этот раз я не промахнусь. В момент столкновения душ происходит настоящая химия — всё кипит, взрывается, трещит многовольтным током. То самое волшебное, что чувствовала маленькая девочка впервые встретившись взглядами с настоящей химерой. Но маленькая девочка выросла, взрастив в себе ядовитые цветы, шипы которых обвили все органы и острыми наконечниками впиваются в кожу. Маленькая девочка бьётся внутри, стучит слабыми кулачками о непробиваемую поверхность и не хочет погибать. А хочет протянуть коротенькие ручки, обнять измученное тело мужчины, вдохнуть в помутнённые глаза свет. Но Хаиль, стиснув зубы, запрещает, стены выстраивает — прощается. Любовь определённо слепа и не может совершить правильные поступки. Необходимые сейчас. Хаиль всей душой хочет спасти свою любовь, хочет помочь Чонгуку. Их сегодняшняя встреча была знаком. Окончательным поводом решиться на то, о чём она раздумывала последние месяцы. Брюнетка разжимает кулаки, расслабляет до предела напряжённые мышцы. И отходит в сторону, чтобы опереться о стену и дать химере проскользнуть мимо. Чонгук скрывается из виду в мгновение ока, уже не увидев, как у девушки подкашиваются ноги и она соскальзывает на пол. — Ещё увидимся, — шепчет О в воздух, надеясь, что даже за два десятка метра химера её услышит. Покинутые силы уходят в землю, навсегда глубоко похороненные. У Хаиль эта земля трясётся от топота ног, запоздавшая охрана проносится мимо, и только один мужчина в форме наклоняется к ней. Разобрать, что тот говорит не выходит, шум от шока полностью закладывает уши и не даёт ни единому звуку просочиться. — Что произошло? — брюнетка двигается замедленно, теряет координацию. — Мне очень жаль, — осторожно произносит мужчина, опасаясь за состояние молодой девушки. Но стоит только взглянуть на его лицо, отражающее невероятную жалость, как Хаиль буквально окончательно захлёбывается. Его руки поддерживают ослабшее тело, помогают подняться с холодного кафеля. — Он жив? — Нет.

◊ ◊ ◊

Главу разведывательной организации NIA, борца за справедливость и светлого будущего для страны, просто горячо уважаемого человека и самого любимого отца, О Джэхёна похоронили на центральном кладбище Сеула рядом со своей погибшей во время родов женой. Эта потеря была для него невосполнима, поэтому мужчина ударился в заботу о единственной прекрасной дочери, а потом и в работу. Теперь же он может, наконец-то, воссоединиться со своей любовью всей жизни глубоко под землёй. Провожая дорогого папу в последний путь, О Хаиль стоит позади нескончаемой толпы, пришедшей попрощаться с другом и коллегой. Утопая в чёрном платке, душа себя, застрявшими в горле слезами, перед взором стоит только один образ, который окончательно под пальцами искрошился. В итоге Чон Чонгук действительно оказался прав, он действительно стал её погибелью. Но если всего несколько дней назад её позвоночник хоть как-то держался на фантомной надежде, её будущее хоть как-то озаряло светом, благодаря близким людям, то сейчас… сейчас всё кончено. Она стоит над гробом самого близкого на свете человека. И его положил туда тот, кого она всей душой полюбила. В связи со случившемся завязались серьёзные разбирательства с обвинением в сторону частной лаборатории. Всех раздражает безразличие к делу со стороны доктора Ким, который не спешит выходить на связь, тянет резину и не отвечает на вопросы СМИ. Данная ситуация впервые вылилась на телевидение и дала огромную огласку на всю страну. Теперь ни для кого не секрет, что некий учёный проводил немыслимые опыты над людьми и создал «сверхчеловека». Но что недобровольно, не было сказано. Чон Суджин сидит перед плазмой, по которой крутят вечернюю программу новостей, и не замечает, как её руки ходуном ходят, пульт выронить грозятся. Она всё это время не пускалась в панику и не названивала девчонке О только потому, что та как-то сказала не беспокоиться — с её сыном всё будет в порядке. Но материнское сердце не обманешь. Материнское сердце больше не выдержит подобной боли. На следующее утро мама Чон Чонгука идёт на центральный канал города и даёт исчерпывающее и душераздирающее интервью пострадавшей от потери родного ребёнка. «Этот докторишка подстраивает смерти детей и подростков, чтобы делать из них настоящих чудовищ!» Эфир выходит горячими новостями в следующем же часу.

◊ ◊ ◊

— Только не задерживайтесь, пожалуйста, — просит бывшая секретарша господина О и ключом отпирает пустующий кабинет. Девушка пропускает дочку почившего руководителя и прикрывает за спиной массивную дверь. О Хаиль никогда не отличалась смирным характером и большой совестью, вечно лезла, куда не нужно, и вторгалась в чужое пространство. Но это всегда было безобидно и не причиняло никому неприятностей, включая и её же саму. До поры до времени. Если эту особенность брюнетки влить в нужное русло, может пострадать целая цивилизация. Девушка обводит пространство напряжённо-обречённым взглядом и чувствует, будто невидимые острые коготки дерут бедную носоглотку. Спёртый запах, скопившаяся на полках пыль, недотёртые засохшие полосы крови на паркете, избавленном от ноши тяжелых заморских ковров. Сложно находиться в том месте, где твой родственник испустил последний вздох. Он будто до сих пор находится здесь, следит со стороны и укоризненно качает головой, до крайности недовольный поступком дочери. Хаиль эти ощущения игнорирует. Мысленно вставляет в свой позвоночник металлический прут и притворяется титанической стеной — не пробить. Абсолютный чистый лист вместо эмоций. Абсолютное хладнокровие, когда внутри только одна большая язва, где ничего живого не осталось. Включить компьютер начальника не составляет труда, с детства считая это помещение вторым домом и имея исключительную память на пароли. Истончавшее тело озаряет бледно-голубым светом, а пальцы оживают в монотонном стуке клавиш, с лёгкостью работая с вызванными панелями. — Так это правда, ты всё знал… — сипит под нос Хаиль, в то время как в тёмных зрачках отражаются фотографии лаборатории «F639», карты с её местом нахождения и другая информация о некоторых операциях. После борьбы с накатившей одышкой девушка добавляет: — Подожди ещё немного… ты заслужил, чтобы твоя душа обрела покой.