Что чувствует сталь

Мое тело — сталь, разум мой безупречен, И бремя всевластья мне давит на плечи. Быть сильным моя основная задача, И я выполняю её чуть не плача. Ранимыми крыльями  Я изнутри бьюсь об лед. Пронизанный иглами Он мне взлететь не дает.

Дождь опаляет кожу, полосует глубокими ранами, которые никогда не обернутся шрамами. Навечно заляжет на плоти. Небо раскрашивается в жёлто-свинцовые краски, размываясь крупными каплями воды. Та стучит по асфальту оголтелой дробью и скрывает за собой любые звуки, полностью в тяжёлых сумерках их растворяя. Будто онемевшая душа молит не смотреть в эти грязные вскрученные тучи, но Хаиль не может себя заставить, запретить думать, что под тёмным куполом останется совершенно одна. Каждый вдох — секунда, рассыпающаяся в пыль. А последующий выдох — последний на двоих. Спиной прижимается к леденящему металлу забора, он пронзает острые льдины до самого позвоночника. Едва удаётся стоять. Сердце так колотится в груди, мучительно бьётся о рёбра, грозясь выскочить наружу. Только, чтобы не чувствовать. Им бы поменяться, чтобы это он — ОН выстрелил в её голову, закончил мучения. Прекратить. Прекратить. Прекратить. Грузовой автомобиль загораживает непрошеных гостей, она прячется за выступом в ограде. В любую секунду готовая юркнуть в заполненный оружием кузов. Хаиль должна будет взять одно из них. — Ты уверена, что сможешь? — голос Эмили из забвения вырывает. Сердце подскакивает к горлу, и остаётся только зажаться в угол, хватая ртом влажный воздух и возгласом едва ли не сдавая их с потрохами. А потом все чувства ухают вниз, потоками крови отливая от лица, опустошая вены и навсегда уходя в сырую землю. Вмиг эмоционально усыхая. Хаиль жизнь за мгновение прожила. — Я рада, что ты пришла, — искренне произносит девушке, которой вообще нет смысла идти на подобные риски. Всё может закончится плохо. У Эмили должна быть по-настоящему веская причина, чтобы спуститься вслед за О, пройти по тропе из жидкого свинца. — Мне нужно поговорить с Тэхёном. Это может быть единственным способом спасти множество жизней. Но не одну единственную. В Хаиль будто все вселенные сжались. Она отворачивается, больше не способная скрывать в глазах взрывающиеся планеты, покрывающие ледяным огнём всю душу — наконец, самоуничтожаясь. Впереди солдаты в плотной униформе перетаскивают ценный груз в машины. Проверяют автоматы на плечах, щурятся и внимательным взглядом ощупывают пространство сквозь плотную пелену мутной воды. Хаиль ждёт момента, когда сможет дать знак двигаться. Охрана отвлекается на подписание бумаг. Девушкам нужно лишь юркнуть в тень и спрятаться за ящиками «смерти». Грузовой отсек до отказа оружием забит. Пара хрупких созданий забралась в клетку к самым опасным существам на этой земле. Без особых умений. Без подготовки. Без надежды одной. Всё, что было «до», остаётся за спиной, прошлую жизнь вместе с корнем отрывает. На что она рассчитывает? Заполучить любовь на века, ходить с мужчиной-химерой в парке за ручку и есть сладкую вату? Что закрой глаза и весь этот ужас растворится, а новенький студент, окажется обычным парнем, не имеющий никаких отношений с подпольной организацией, разрабатывающей «машин-убийц»? Чонгук давно разбил розовые очки, растоптал под жёсткими подошвами, вместо в руки Хаиль своё еле трепыхающееся сердце вручив. И самое отвратительное — это чувствовать его боль, как оно дрожит в попытках остаться целым, а не изливается меж тоненьких пальцев багровой густой кровью. Девушка понимает. Она должна прекратить его муки, надавить в последний раз и заставить коротким биениям навсегда утихнуть. Хаиль обязана справиться. Ради Чонгука. О Хаиль плевать на себя, нет ничего важнее его души. — И что дальше? — подаёт голос Эмили, сидящая на грязном полу напротив. Острые коленки с поражающей отчётливостью выделяются под чёрной тканью эластичных брюк. Худая, с маленьким лицом, посреди поля боя со свихнувшейся девицей. А ведь это всё из-за неё. Только Ли — катализатор Тэхёна. Она хоть понимает, кем является? Причина рождения настоящей, исключительно чистой боли. Причина болезни множества душ. Ким Тэхён считал, что сможет найти лекарство против губящего вируса, однако F63.9 оказался сильнее. Чем старательнее пытаешься вылечить любовь, тем больше она себя подпитывает. «Ты облажался, Ким Тэхён», — зудит в Хаиль. От чего бежал, к тому и вернулся. Она сама к тебе прорвалась, и укрыться не получится. Выставил баррикады, расставил солдат, выпустил псов — всё оказалось бессмысленным. Хаиль понадеялась, что её острый взгляд с просочившейся неприязнью не порвёт черноволосую в ошмётки и кусками по стенам не раскидает. Медленно вдыхает пропитанный озоном и порохом воздух, тянется к замочку свободной куртки. Во внутреннем кармане нащупывает что-то прохладное, а потом достаёт это наружу. Отвёрткой кусок доски из рядом стоящего ящика отдирает. В руки ложится леденящий металл — тяжёлый, непривычный. Лицо девушки ожесточается, глаза пустеют. В них больше ничего не найти, лишь закручивающаяся бездна пугающая. Брюнетка аккуратно передаёт пистолет Эмили, и у той зрачки ужасом наполняются. Не понимала, что дело серьёзное предстоит, сном мерещится. — Я в оружии не разбираюсь, — Ли вполголоса говорит, взгляд вниз опустив. Крутит перед собой железо, разглядывает переливающуюся красную полосу на торце. — Оно не кажется тебе странным? У неё умирает душа. Потихоньку, мучительно, скукоживаясь, рассыпаясь по частям. Остановить бы время, остаться замершей прямо здесь, навсегда зависнув в воздухе. Как выкрикнуть так, чтобы вся земля от боли содрогнулась, наружу вырвалась. Пусть покинет её истощавшее тело. Хаиль больше не может терпеть. Не может раз за разом представлять его улыбку — в момент, когда пуля прошивает мощное тело насквозь. Хватит. Хватит. Хватит. — Это даркрейзер. Только он способен убить химеру, — на выдохе. Горло схватывает спазмом. И до конца пути в кабине держится глухая тишина.

◊ ◊ ◊

Темнота покалывает кожу, она расплывается под веками, холодит сознание. В чёрствых руках покоится увесистый автомат, и юноша лишь на мгновение прикрывает глаза, чтобы сморгнуть прозрачные капли дождя. Контрольно-пропускной пункт погружен в безмолвие и шелест листьев, спотыкающихся о военные ботинки. Кромешная ночь ощущается беспокойной и тихой. Чонгуку тошно находить себя в оглушающей пустоте, но стоять несгибаемой скалой продолжает. Свой пост обязан до последнего отстоять. Только где-то глубоко в груди наэлектризованный пучок нервов затерялся, своей силой обжигает. На корке черепа «сбой, сбой, сбой!» выцарапано. Юноша медленно начинает ощущать странное поведение своего тела, странные плавящиеся мысли. В голове яркими вспышками воспоминая взрываются, образовывая на сетчатке глаз мутную пелену. Дыхание учащается, и проталкивать в себя влажный воздух становится всё труднее. В десяти метрах другая химера совершает обход по заданному маршруту, лаборатория охраняется сотнями химер круглосуточно. Они везде. И одна из них, сгребая все силы в кулак, старается не выдать своё ухудшающееся состояние. Но мелькающие обрывки воспоминаний заставляют задыхаться. Почему сейчас? Почему тогда, когда всё это ничего не сможет изменить? И почему части рассыпавшегося пазла, осколки разбившегося прошлого превращаются в клинок и врезаются прямо в спину? По самую рукоять. Вот Чонгук проводит время с семьёй. Вот задувает свечи на своё семнадцатое день рождение. Тут он в столовке колледжа проводит время с друзьями — Чимином. В рёбра колко бьётся сердце, оставляя на костях кровавые ошмётки. Мир кружится водоворотом, размывается и теряет грани. Химера сглатывает горькую слюну с периодичностью до секунды. А потом он вспоминает лицо Эмили. Так отчётливо. Пушистые ресницы, блестящие чёрные глаза, вечно холодные ладони. Как своими же пальцами касается лица девушки и трепетно приближается к приоткрытым вишнёвым губам. На дворе начало лета, горячее солнце слишком явно целует кожу и расходится лучами по одежде и волосам. Картинки иглами вшиваются в Чонгука, лёгкие невидимыми нитями сдавливаются. Перед глазами и вовсе начинают пятна плясать. Всё больше хочется согнуться, заходясь в непередаваемом крике, потому что та боль, которая враз мужское тело пронзает, совсем нового уровня. В следующее мгновение Чон отводит взгляд от разомлевшей Эмили и вмазывается в растерянного Ким Тэхёна. Они стоят во дворе корпуса медицины, а знакомый парнишка, спустившись со ступеней, стопку тетрадей на дорожку раскалённого асфальта роняет. Только заглядывать за эти отблескивающие линзы круглых очков стало слишком опасным. Что творилось за зрачками парня было настолько мощным, что у Чонгука всю грудь спазмом сдавило. Из носа хлынет кровь. Заходится в булькающем кашле и падает на сырую землю коленями. Руки загребают грязь в кулаки, серая жижа вытекает между пальцев, словно последние остатки здравого рассудка. Химера сдавленно стонет, представляя перед собой ту, которая научила дышать. Прости, прости меня. Сверкает красными глазами, ищет в пространстве Хаиль. Но… — Эй, смотри! — доносится сбоку. — Что с ним? Кто-то замечает упавшего солдата и подбирается ближе. Чонгуку совсем не до этого. Да, он любил ту девушку с чёрными волосами. Но Чон никогда не испытывал то, что происходило рядом с незнакомкой из факультета IT. Словно впервые. Словно это единственное, ради чего родился на свет. Никогда. Чонгук бы оборвал все эти нити, связывающие его со всеми событиями произошедшими в его жизни. Только держится ещё крепче, сдавливает руками, притягивает к себе. Чувствует себя буквально на грани. Химера знает, что если закроет глаза, позволит ломящимся костям подвести его к бездне, потеряет сознание, то он больше никогда не сможет попросить прощения. Разве что только у Чимина. На том свете. — Поднимайся, — в напряжённое плечо дулом автомата тычут. А у него только под глазами огнём горит, и видит всё в ало-бурых тонах, будто кто-то в зрачки кипящей крови налил. Пара охранных химер нависают над юношей всё больше, давят своим присутствием. Чонгук знал, что спокойно свой век дожить не сможет. С каждым посещением лабораторий, с каждой встречей с Создателем и проверкой работоспособности химеры, самочувствие брюнета ухудшалось. У него последний день сердце будто в горле билось. И вот оно кровью вместе с кашлем вытекает, из ушей шумом льётся. — Нужно доложить начальству. Что-то происходит, — продолжает скрипеть сверху. Мужчины ставят его на мушку. — Погляди на его глаза и когти. Животное. — Мигом отошли, — голос Намджуна в ушные перепонки врезается. Мужчина одним движением отводит чужое оружие в разные стороны. Присаживается на корточки и удерживает «врага» за плечи. Помогает опереться на своё мощное и сильное тело. Как стыдно. Ещё недавно химеры готовы были друг другу глотки перегрызть. — Постарайся встать. Скоро всё закончится. Чтобы это не значило — Чонгук рад. Всё что угодно, только пусть перестанет изнутри на части разрывать. Кожу хочется живьём снять, так сильно она зудит, мурашками покрывается. — Видимо, Ким решил довести дело до конца, — сипит химера, сплёвывая густые багровые капли под ноги. Те не своими кажутся, с трудом передвигать получается. — Не разговаривай, силы не бесконечные,— капитан приказывает солдатам подменить товарища и делает шаг в сторону здания, поддерживая брюнета под руку.

◊ ◊ ◊

Мгла в душе расщепляет органы. Хаиль ни жива, ни мертва, просто отключается, действуя совершенно на автомате, строго по разработанному плану. Груз в конечном итоге прибывает на место, как и девушкам приходится со своей ситуацией смириться. Они выбираются из кузова, стоит только автомобилям остановиться подле строения, каркасный амбар напоминающий. Чудом незамеченные, скрываются в темноте и сверяются с распечатками карты. — Без понятия, откуда у отца были эти чертежи, но нам крупно повезло, — говорит О, прикрываясь рукой от плотных порывов ветра. Волосы давно вывалились из хвоста, разлетаясь во все стороны и дерзко хлестая по бледному лицу. Девушке всё равно, она продолжает озираться по сторонам в ожидании любой опасности. — Получается, где-то здесь находится кабинет Ким Тэхёна, — Эмили указывает на карте место и сдвигает брови. Видно, насколько уверенно она настроилась выяснить отношение с самым невероятным учёным в этом столетии. Ким — настоящий безумец, играющий со смертью, не верится, что его способно что-то остановить. Хотя Хаиль уверена, он обязан встретиться с той, с кого всё началось. Но это не её миссия. — Нам нужно пройти здесь и попасть в незаметные двери вот тут, — Хаиль бродит по чёрным линиям холодным взглядом и поворачивается к ветру спиной, едва удерживая бумагу в руках. — Там есть лестница, которой пользуется только персонал. На деле только сам Создатель. — Создатель? — озадаченно. — Так называют Кима его «творения». — Какой кошмар, — шепчет девушка, прикладывая ладонь к замёрзшим губам. — Ладно, давай поторопимся, — О прячет листы бумаги под куртку и ныряет за угол. Вокруг, на удивление, не мелькает много охраны. Встречается всего тройка мужчин в чёрном и дикий вой из-за толстой бетонной стены. За той необъятный лес раскинулся, рождая внутри живых несдерживаемую дрожь. Хаиль бы с удовольствием поёжилась, но все клетки в организме будто одеревенели. Весь путь до «заветных» дверей она ищет в себе отклик, любую эмоцию, малейший страх — повод закончить всё здесь и сейчас, отправляясь обратно домой в закрытую шторами комнату. Только вот сердце было давно уже не с ней, ускакало навстречу бесчувственному юноше, чтобы побыть с ним ещё несколько мгновений. Это больше, чем любовь. Больше самой сильной привязанности. Всегда этим было. С самой первой встречи. Но так сложилось, что это не её история. Лишь любовь троих связана красной нитью. Протянулась сквозь года, сердца через себя продевая и заканчиваясь сегодняшним днём. Ведь вмешательство четвёртого всё меняет. Хаиль обязана выполнить своё обещание. Не может позволить Чонгуку упасть в бездну. Не имеет права. Просто не может перестать постоянно думать об этом. Эмили тянет за ручку железобетонные двери, едва способная сдвинуть их с места, но позволяя увидеть невероятных масштабов помещение. Девушки просачиваются внутрь и останавливаются перед возвышением, наверху которого находится рабочее место «Божества». Всё вокруг охватывает тьма, разбавляемая только одиноко включенной настольной лампой. — Его здесь нет, — разочарованно бормочет Ли, перекидывая взгляд на знакомую, удручённый вид которой совершенно не подбадривает. Хаиль напряжённо водит глазами, ни на чём конкретно не задерживаясь, однако в голову иных планов не приходит. — Правильно, потому что хозяин в это время суток находится в лаборатории. От низкого голоса будто стены сотрясаются. Сердце застревает на пути в пятки, а не званные гостьи резко оборачиваются к выходу. О инстинктивно дёргается к карману за оружием, замечая направляющегося к ним белокурого мужчину. Его имя крутится буквально на языке. — Намджун? — выпаливает черноволосая, широко распахивая ресницы, буквально глазам своим не веря. Хаиль вспоминает этого человека, через плечо стреляющего Чонгука. Хаиль вспоминает боль, которую этот человек принёс в её жизнь, ведь не будь его посреди дороги той ночью, возможно, Чону удалось бы скрыться вместе с брюнеткой. — Ты его знаешь? — всё, что может выдавить из себя. — О боже… — чёрные глаза внезапно наполняются слезами. Эмили снова прикрывает рот руками, заглушая болезненный всхлип задрожавшими пальцами. — Я думала ты… нет… На лице мужчины отражается мимолётная растерянность. Его взгляд смягчается лишь на миллисекунду. А потом Хаиль хватает даркрейзер и направляет его на химеру. — Мы пришли поговорить с Ким Тэхёном, — чеканит девушка. Тонкие руки совсем не дрожат, а голос превращается в расплавленную сталь. Она до внутренностей прожечь способна. Намджун клонит голову. — Это необязательно, — произносит он, имея ввиду пистолет. — Хаиль, не надо! Это же Намджун! — Эмили в два шага повисает на руке спутницы, пытаясь отодвинуть дуло с прицела, и это не оказывается действенным способом. Больше не существует никого способа остановить О Хаиль. Её глаза превращаются в две дыры, способные напугать кого угодно. Даже бесчувственного робота. Мужчина долго смотрит на Хаиль с нечитаемым выражением лица, изучает, пытается залезть в голову, но натыкается лишь на глухую стену. Внутри последние частички души онемели, распались на неосязаемые молекулы. Черноволосая рядом из последних сил молить готова, желая защитить животное, хотя то представляет для них прямую угрозу. Она его знает. То, что химеру кипятком обдает. От своего имени на чужих устах кожа начинает беспощадно плавиться. Действительно необычные ощущения. — Мне плевать, что вас связывает. Отведи к Тэхёну и останешься живым. — На приказной тон миловидной девушки Ким только хмыкает. — По лестнице два этажа вверх, там последняя дверь покрытая хромом. Этого достаточно. Брюнетка заставляет Эмили двинуться на выход, но Намджун преграждает Хаиль дорогу, буквально принуждая её впечататься в его массивную грудь. Ли инстинктивно делает несколько шагов вперёд. — Хотя ты ведь не за этим пришла, — глубоким баритоном прямо в лицо выдыхает. Хаиль до самых костей пробирает. Сердце вдруг словно ненормальное взбрыкивает, в разы дыхание учащая. Без слов ответ очевиден. Девушка дёргает подбородком в сторону выхода, призывая черноволосую к действиям. Дверь глухо закрывается за её спиной, оставляя двоих один на один. Хаиль делает шаг к отступлению, крепче сжимая оружие в руках. Вот и всё… время пришло. Она чувствует, как последние песчинки срываются с воображаемых часов, разбивая вдребезги поцарапанное от времени стекло. — Тебе нужен Чонгук, — утверждает белокурый мужчина. И остаётся полностью прав. Потому что всё прекрасно видел. В глазах у обоих разрушенные вселенные. Заглядывая в глазницы Чона, Намджун удивлялся, насколько много можно хранить в себе столько боли. Она его до краёв заполняет. Однако, Ким не видел Хаиль. От переливающегося океана внутри неё можно самому захлебнуться. Намджун не имеет права этой лавине преграды строить. — Пойдём. — Вспышка в глазах брюнетки невероятна. Она вскидывает неверующий взгляд, сомневаясь, что химера способен что-то для неё сделать. Пусть блондин и остаётся полностью серьёзен в своих словах. — Только будь готова увидеть то, что может сильно тебя потрясти. Она не понимает, что это может значить. Некогда думать о загадках, когда в голове творится настоящее безумие. Сейчас Хаиль встретится с ним. В последние минуты своего любимого. Тёмные коридоры не так пугают, если ты находишься рядом с громоздкой и опасной химерой. Не то чтобы О Хаиль больше могла испытывать страх. Он мутировал в совсем иную субстанцию. Страх не успеть до собственной смерти. Намджун петляет по извилистым путям, которые не остаются в памяти. И все точки сходятся в двустворчатых металлических дверях, за которыми невыносимо бьётся облитое кровью и ядом сердце. В Хаиль все мышцы разом сводит, понимая, что это и есть пункт назначения. Белокурый одним движением изымает из ледяных рук даркрейзер. Девушка опомниться не успевает, как Намджун щёлкает пистолетом (ибо кто-то совершенно не умеет обращаться с огнестрельным и не имеет понятия о предохранителе) и возвращает взгляд к тёмным глазам напротив. На их дне чёрные воды плещутся. Она решила. Взяла и решила несколько судеб. Сама. Чёрствые и шершавые руки вкладывают в маленькие ладони тяжёлый металл обратно, разглядывая переливы в карих радужках. Интересно, кто выйдет из этих дверей живым? Хилая девчонка или неимоверной силы зверь? Химера уверена, что никто. — Стреляй сразу в голову. Хаиль уходит не оборачиваясь. Но то, что она видит после… Дверь тихим стуком захлопывается и ужасным скрежетом отталкивается от стен. Невероятно огромное помещение в два этажа впитывает в себя абсолютно любые звуки. Только не это главное. Здесь скрещивают животных, которые вырастают нечто чудовищным. Крупные тела невероятных монстров хранятся в отдельных резервуарах, тянущиеся по всей длине стен, и подключены к сложным аппаратам. Каждый шаг отдаётся неподдельной дрожью в коленях. Реальность прямо перед глазами расплывается — это так сознание противится реальность принимать. Девушка продвигается вперёд, мелко передвигая ногами и прислушиваясь к едва уловимым звукам лопающихся пузырей за недоаквариумами. Приглушённый свет падает хмурыми тенями и расползается по кафельному полу жирными кляксами, проникает через поры в кровь. Внутренности ещё никогда не были такими тяжёлыми, пропитанные грязью и смутой. Где-то внутри что-то надламывается, когда позади что-то явно шаркает по полу. Эхо рикошетит в Хаиль, и она дёргается в сторону, прячась за одну из колб. Нет. Не хочу. Не сейчас. Всё лишь бы оттянуть время. На деле всё намного сложнее. О ещё его лица не увидела, а уже каждая косточка в прах рассыпается, делая всё её существо мягким и не податливым. Далее шарканье превращается в более отчётливые шаги. И возможно это даже не Чонгук вовсе, а какая-нибудь тварь выбралась наружу и Намджуну нужна была приманка для его поимки. По позвоночнику проходится холодок, рассыпая царапающие кожу мурашки. Брюнетка вдыхает затхлый, давно застоявшийся воздух, и умоляет себя быть сильнее. В руках оружие, за спиной пустота — нечего терять, незачем селить под рёбрами страх и неуверенность. — С-с-смерти ищешь? — до боли знакомый голос с примесью скрипящего шипения и животного рычания. У Хаиль душа гнойниками от подобного звука покрывается. Непослушное тело само собой разворачивается, а глаза устремляются в полутемноту. Всё, что девушка знала об этом мире, оказалось ложным. Не существует никакого счастливого конца. Надежда не умирает последней. Последние надежды маленькой девочки, всю жизнь мечтающей попасть в невероятную историю, умирают в кровавом омуте чужих глаз. Родных глаз. Нет больше никакого Чонгука. А может его никогда и не было — было только это чудовище с красными глазами, чью кожу на руках и шее покрыла чёрная чешуя? Только видя своего любимого, погребённого внутри некого существа, понимаешь насколько все эти байки, остающихся за занавеской воображения, оказываются правдой. Он монстр. Это не он. Это не он. Не может быть. Хаиль буквально отшатывает, а в глазах отражается отвращение. У юноши странная неестественная стойка, он шипит, обнажая острые клыки и завораживая чёрными белками с кровавым светом радужек. Невероятно гипнотизирующий взгляд врезается в самую кожу, кислоту в вены пускает. — Как раз её и ищу, — шепчет очень тихо. А потом душа наружу вырывается. И хрупкая спина сильным ударом встречается с полом.