И смерть лишь начало

Глава шестая Приближался мой день рождения. И я почему-то не сомневался, что Хагрид заявится ровно в полночь. Полночь самое удобное время для того, чтобы к вам в гости ввалился огромный, нечёсаный мужик, грубый и не слишком умный. К тому же он будет себя вести весьма агрессивно и шумно, да еще и без спроса останется на ночь. Конечно, по идее, после такого Дурсли должны относиться к Гарри намного лучше, да и полночного гостя примут как родного и долгожданного родственника. А до утра подождать ну никак нельзя с этим визитом. Вот умора. Меня удивляло лишь одно – почему Гарри не включал мозг и не начинал мыслить критически. Пусть и не в одиннадцать лет, но хотя бы после событий, описанных в «Принце-полукровке». Это когда Гарри подрос и мог поразмышлять о происходящем вокруг него и о том, что было в прошлом. Очень похоже, что к тому времени его уже успели «обработать» на совесть. 30 июля 1991г. Весь дом уже спит. Я лежу в своей спальне. На улице льет дождь, периодически сверкают молнии и ветер завывает в дымоходе. Окно приоткрыто так, чтобы пахло озоном и свежестью. Нравятся мне эти запахи. При ярких вспышках молний смотрю, как стрелки часов все ближе приближаются к цифре двенадцать. Скоро полночь и начало следующего дня – 31 июля. Мой день рождения. И как только все три стрелки на миг соединились на цифре «двенадцать», кто-то оглушительно громко заколотил во входную дверь. Похвальная пунктуальность! Удары были мощными и уверенно заглушали шум грозы. Да уж, очень тактично и вежливо. По идее, Вернон и Петунья сначала поймают выброс адреналина, следом дичайшую тахикардию, и лишь потом со страхом пойдут открывать. Пока я спускался, в дверь колотили безостановочно. - Открою, - крикнул я, включая в коридоре свет и подходя к двери. Скидываю цепочку, щелкаю замком и открываю дверь. Вспышка молнии, и в дом, нагнувшись, чтобы не задеть косяк, вваливается огромная фигура. Длинные спутанные волосы и густая, колючая борода. Глаза, маленькие и блестящие, как жуки. Толстые, словно сосиски, пальцы, поросшие иссиня-черным волосом. Тяжелый плащ, потертый, из грубой кожи, от которого отчетливо тянуло псиной. Грязные ботинки, которые нанесли половому коврику такой вред, что Петуния, увидев, должна непременно упасть в обморок. Рубеус Хагрид во всей своей красе. Приятно познакомиться. Великан, войдя в дом, все равно пригибался. Его голова касалась потолка. - Ну чего, может, чайку сделаете, а? Непросто до вас добраться, да… устал я… - Хагрид неожиданно улыбнулся, широко и открыто, и оглядел меня и всех Дурсли, которые уже спустились вниз и смотрели на него со смесью удивления и испуга. Петуния даже спряталась за широкую спину Вернона, словно надеясь, что за мужем ее не увидят. - Ты Гарри? - спросил великан, наклоняясь ко мне. Наверное, ему все же описали меня. И хотя к этому времени я уже перестал носить очки (зрение восстановилось) и набрал мышечную массу, да и подрос немного, он все равно меня узнал. - Ага, я. А ты кто? - А ведь точно, я и забыл представиться. Хагрид я. Рубеус Хагрид, смотритель и хранитель ключей Хогвартса. С днем рождения, Гарри! - Очень приятно, - великан начинал мне нравиться. – Хагрид, а это моя семья. Дядя Вернон, тетя Петуния и кузен Дадли. - А... Ну… будем знакомы, - сказал Хагрид. Выглядел он немного растерянно, словно думал, что всё будет проходить по-другому. - Дядя Вернон, а можно нам пройти в холл? - спросил я. – Похоже, у Хагрида есть новости из Хогвартса. - Хм, - Вернон почесал подбородок. - Если, вы, Рубеус, пришли к нам по делу, то, так уж и быть, проходите в холл. - Что-то ты слишком смелый для магла, - буркнул великан. - Хагрид, не ругайся, я же здесь живу, - я его сразу осёк. - Да я и не хотел, - Хагрид немного покраснел. – Это я так, по привычке, Гарри. Рубеус прошел в холл, сел на диван. Мебель угрожающе заскрипела и прогнулась почти до пола. Затем он достал из кармана розовый зонтик, нагнул к камину. Миг, и вот уже горит уютный огонь. Мы все расселись вокруг него. Я поближе, а остальные подальше, побаиваясь великана. Хагрид удовлетворенно вздохнул и начал опорожнять карманы, которых в его плаще оказалось великое множество. На свет появился медный чайник, мятая упаковка сосисок, второй чайник для заварки, кочерга, несколько выщербленных кружек и бутылка с янтарной жидкостью, к которой он основательно приложился. Лесник, словно находясь у себя дома, принялся спокойно жарить сосиски. А мы смотрели на него в восемь глаз. По комнате начал расползаться очень даже вкусный запах. И Дадли, и я беспокойно завертелись. Хагрид снял сосиски с огня, одну протянул мне, а затем подумал и, словно неохотно, угостил и Дадли. Вернону и Петунии он ничего не предложил. Да я и не думаю, что они бы согласились взять сосиски из его рук. - Я же говорил, что я хранитель ключей в Хогвартсе? - спросил великан. - Ты, конечно, знаешь, что это за штука такая, Хогвартс? - Да, знаю. - Чего? – у Хагрида был такой вид, словно его обдали холодной водой. – Но мне говорили, что ты ничего не… - он осекся и замолчал. - А про своих родителей ты знаешь? – вот честно, я отчетливо понимал, что он хочет услышать «нет» и устроить скандал. Похоже, тот, кто его послал, реально накрутил рассказами о том, как Гарри плохо живется, какой здесь адский ад, и как мальчишку унижают и буквально пытают. И добряк Хагрид просто-таки горел желанием заступиться за меня и устроить противным Дурсли настоящий разгон. А заодно показать всем, где раком зимуют. Хе-хе. - Все что надо, знаю. Мне тетя Петунья рассказала. - И письма читал? То, что оставил Дамблдор, и то, что пришло недавно? - Надежда в его голосе все еще не погасла. - И письма читал. Оба. - Хм, ну ладно… Неожиданно... Не думал, что так все обернется. - О чем вы говорите, мистер Хагрид? - вмешалась пришедшая в себя Петуния. - Я-то… Да так, ни о чем, в общем-то, – Хагрид выглядел смущенным. Покряхтывая, он встал с дивана, запустил руку в карман и вытащил оттуда сову – настоящую и немного взъерошенную. Я хихикнул. Бедная птица. Как она там живой-то осталась? Тем временем Рубеус в другом кармане нашел длинное перо и кусочек пергамента. Он начал писать, высунув язык и шевеля губами. Я заглянул в пергамент. Дорогой мистер Дамблдор! Встретил Гарри. Оказывается, он читал письма и все знает. Даже странно! Завтра еду с ним, чтобы купить все необходимое. Погода ужасная. Надеюсь, с вами все в порядке. Хагрид. Великан скатал пергамент, сунул его сове в клюв, подошел к двери и вышвырнул птицу туда, где бушевал ураган. Мне показалось, что несмотря на непогоду, птица с большим облегчением покинула своего хозяина. - Хагрид, а на что мы все купим? - Ну, если ты не знал, то твои родители оставили тебе деньги. Они в банке. Разве эти Дурсли не сказали тебе об этом? - Выбирайте выражение, мистер, - процедил сквозь зубы Вернон. - Как мы ему могли сказать, если сами не знаем? - Да? Действительно странно. Дамблдор меня предупреждал, что будет непросто.. Ну… А вот как все вышло… Ну да ладно, - Хагрид зевнул с риском вывихнуть челюсть. - Вот видите, вопрос с деньгами, похоже, решен, - это уже моя реплика для Вернона и Петунии. - Значит, вы хотите, чтобы завтра он пошел с вами, а потом поехал в этот Хогвартс? – поинтересовался Вернон. - Ну да. А вы что, против? – Хагрид просиял, а в голосе великана вновь появилась надежда. - Пусть решает сам Гарри, - вмешалась Петуния. - Э-э… Вообще-то, правильно, - согласился Хагрид. - Думаю, так и должно было произойти, - глубокомысленно заметил я. – Я поеду. Похоже, это судьба. В общем, на этом разговор стал заканчиваться. Петуния и Вернон, зевая и сохраняя остатки вежливости, все ждали, когда же Хагрид начнет собираться, чтобы покинуть дом. Однако великан, действуя по-детски непринужденно, снял плащ и постелил на пол. - На плаще-то теплей будет спать, - сообщил он раскрывшим рты Вернону и Петунии. – А если он шевелиться начнет, то вы внимания не обращайте – я там в одном кармане пару мышей забыл. А в каком - не помню… Хагрид завернулся в плащ около потрескивающего камина и почти сразу захрапел. Петуния, Вернон, да и Дадли находились, судя по всему, в состоянии когнитивного диссонанса. Да и я прифигел малость. Правду же говорят – простота хуже воровства. - Ну у тебя и знакомые, Гарри, - протянул Дадли. Я так и не понял, чего было больше в восклицании – восхищения или осуждения. - Сам в шоке!