Голосом по сердцу, взглядом по мечтам

Ночные дороги были уже практически пусты, и Даша удивилась, как так быстро они сумели добраться до ее дома. По дороге они почти не разговаривали. Лишь Даша продиктовала свой адрес, да и то непонятно, кому больше: Полине или ее навигатору. А затем тишину нарушал лишь механический голос, который указывал, когда и куда поворачивать, а когда следовать прямо. А еще тиканье поворотников. В квартире Даши было темно и тихо, но стоило Даше щелкнуть выключателем, как коридор наполнился ярким светом. Тут же из комнаты, потягиваясь, вышла красивая кошка. Она уселась в самой середине коридора и с любопытством стала разглядывать Гагарину. - Рыся! Гости! – обратилась к кошке Даша, а та зевнула и неторопливо прошествовала на кухню, откуда тут же послышалось громкое и требовательное мяуканье. - Рыся, блин, я же тебе утром оставила целую миску! – возмутилась Даша и, даже не надевая тапочек, в одних носках помчалась мыть руки. - Бери любые тапки, там их полно, - эти слова уже были адресованы Полине. Наспех вытерев руки, рокерша оставила открытой дверь в ванную, как бы приглашая гостью повторить ее действие, а сама исчезла на кухне. - Ну и обжора же ты! – говорила Даша, чем-то шурша. – На, Рысечка, жри. Эй, Полина, ты будешь что-нибудь? Я уже проголодалась, - судя по звукам, девушка включила чайник. Не успела Гагарина ответить, как в ее сумке зазвонил телефон. Неудивительно: ей давно пора быть дома, вот муж и забеспокоился. Даше были слышны только реплики Гагариной, но даже эта половина диалога умудрилась ее насмешить. - Да, Дима… Дима, я у подруги, я у нее останусь ночевать… Понимаешь, она мне позвонила после эфира, мы поболтали немного, и она сказала, что у нее клубничный торт. И я вдруг поняла, что очень хочу клубничный торт. Вот мы сейчас сядем его есть и будем болтать… Ну, извини, я не успела, я же за рулем была, вот только приехала… Да, Дим, ты же знаешь, что у нас бывает такое, когда мы можем посреди ночи захотеть что-нибудь эдакое… Ну, привыкай теперь, в ближайшие несколько месяцев это будет регулярно. Будешь бегать за папайей или дынями посреди ночи. Или вообще заставлю греческие блюда готовить. Ох, мне уже так есть хочется. Давай, Дим, извини, уложи Андрюшу спать, утром вернусь. Когда она, наконец, вымыла руки и вошла на кухню, Даша встретила ее почти укоризненным взглядом. - Так-так. Ты точно уверена, что хочешь заняться сексом с едва знакомой девицей? – Даша оглядела Гагарину с ног до головы, остановив при этом взгляд на талии. Живота заметно не было, но ведь и одежда у Полины была довольно свободной, значит, он просто еще невелик. Гагарина виновато опустила голову. - А ты это… ну, уверена, что не повредит? – снова спросила Даша. - Да нет, срок еще небольшой, - блондинка помотала головой. - Мда, берегись больных и беременных, - заключила Даша и открыла холодильник. – У меня тут есть вчерашняя греча, я подогрею с молоком. Тебе, кстати, должно быть полезно. Фрукты еще есть всякие. А клубничного торта нет. И я за ним не побегу, извини. Полина улыбнулась, а Даша, посчитав, что молчание – знак согласия, залила гречу молоком и отправила в микроволновку, потом вымыла несколько яблок и положила на тарелку, которую поставила посреди стола. - Садись, не стой, - сказала она мимоходом, и Полина тотчас уселась на ближайший стул, а сама не сводила взгляда с суетящейся Ставрович. Ее движения были быстрыми, но такими плавными, красивыми, что хотелось бесконечно любоваться этой необычной девушкой. Закипел чайник, запищала микроволновка, и практически сразу перед Полиной оказалась глубокая тарелка с теплой едой. - Я гречу постоянно ела в туре, - заговорила Даша, помешивая свою порцию. – Сначала я ее возненавидела. А потом вдруг полюбила. Теперь периодически ей питаюсь, не все время, конечно. - Большой был тур? – с интересом спросила Полина. - Ну, так, - Даша неопределенно махнула рукой. Они сидели друг напротив друга – такие разные, не имевшие почти ничего общего – и уплетали гречу с молоком. Полина украдкой наблюдала за Дашей, ловила каждый взмах ее ресниц, и сердце начинало биться сильнее. Тогда она стыдливо отводила взгляд и начинала рассматривать всё вокруг. Почему-то она была уверена, что в квартире рокерши ее ждет какой-нибудь ужасный бардак. Но нет, здесь было опрятно, все вещи лежали на своих местах, а раковина не ломилась от гор немытой посуды. Да и сама посуда, из которой они ели, была безукоризненно чистой. Всё было лаконичным – как и сама хозяйка. Полина снова перевела взгляд на Дашу. Та уже справилась со своей порцией и захрустела яблоком. Эта картина выглядела настолько уютной, что Гагарина на какое-то мгновение забыла, зачем вообще оказалась у Даши дома. - Чай какой будешь? У меня много всякого, - вопрос Даши вывел Гагарину из раздумий. - Зеленый, если можно, - обычно раскрепощенная наставница сейчас выглядела непривычно скромной, как школьница на экзамене. - Всё можно, - двусмысленно ответила Даша и, забрав опустевшую тарелку Полины, поставила ее в раковину вместе со своей и залила их водой. Потом спохватилась и отправила в компанию тарелок еще и миску, где разогревала еду. - Бери яблочко, - напомнила Ставрович, а сама достала из шкафа чашку и поставила перед Гагариной, затем бросила в нее пакетик зеленого чая. – С сахаром, без? Полина помотала головой. Эх, вот бы клубничный торт сюда. Надо же было придумать. Даша словно прочитала ее мысли, а может, просто подумала о том же самом: - А ты горазда мужу врать. Клубничный торт, ля-ля, тополя. И как ты до торта-то додумалась? - Не знаю, как-то само, - улыбнулась Полина. – Могу же я вдруг взять и захотеть сладкого? Эту реплику, вкупе с каким-то слишком уж откровенным взглядом, Ставрович расценила по-своему: - Ну, посмотрим еще, насколько сладкий этот твой клубничный торт, - Даша ухмыльнулась и высунула язык. Полина даже успела испугаться. А вдруг эта рокерша – какая-нибудь извращенка? Вдруг у нее спрятан целый арсенал плеток или других пыточных приспособлений? Фантазия уже успела нарисовать десятки картин, одна ярче другой. А вдруг?.. Да нет же, ну что за глупости! Гагарина одернула себя, когда вновь посмотрела на Дашу. Та выпила чай гораздо быстрее и принялась мыть посуду, с чем тоже справилась быстро, и закончила как раз тогда, когда опустела чашка Гагариной. - Страсти-мордасти и перепих черт знает где в подсобке – это, наверное, весело, экстремально и круто, но мы уже не в том возрасте, чтобы прятаться по углам, - заговорила Даша и закончила фразу снова тем смешным голосом: - Правда, баба Поля? - Ох, Дашенька, - Полина поднялась со стула, взяла девушку за тонкое запястье и притянула к себе. Почему-то сначала она подумала, что в такой обстановке уже не будет той страсти и того возбуждения, что она испытала на съемках. Но сейчас, когда перед ней стояла такая хрупкая домашняя Даша в футболке с каким-то непонятным рисунком, в обтягивающих лосинах, Полина почувствовала, что хочет ее еще сильнее. Легкое прикосновение – как разряд тока, нежный голос – как молния, от которой лихорадочно разбегаются мысли. Полина не хотела медлить и снова первая начала целовать рокершу, сперва робко, осторожно, будто боясь своей страстью нарушить идиллический момент. Едва касаясь, она начала гладить плечи, спину Ставрович, и эти почти неощутимые прикосновения заводили рокершу гораздо сильнее, чем если бы были напористее и откровеннее. Когда она вообще в последний раз такое чувствовала? И вдруг Даша разорвала поцелуй: - Пойдем в душ, повеселимся там немного. Нам после этих дурацких съемок он точно не помешает. Господи, да что у нее за манера обламывать? Полина застонала от недовольства: ей не хотелось даже на минуту выныривать из этой неги. Но Даша высвободилась из ее объятий, взяла за руку и повела в ванную. - Ну-с, Полина Сергеевна, раздевайтесь, хватит щеголять в своем наставническом прикиде, - велела Даша, а сама стала снимать с себя футболку. Впрочем, пока Гагарина возилась с пуговицами, Нуки успела снять с себя всё, соорудить на голове прическу в стиле «ананас из дредов» и залезть в ванную. - Я повешу душ пониже, не хочу голову мочить. Нам ведь не чужд дух авантюризма, правда? – заговорщицки подмигнула она Полине, когда та оказалась рядом с ней, и включила воду. – Раз уж на Первом канале не получилось. А прикинь, клевые заголовки бы были. Самая строгая наставница совратила самую отвязную участницу проекта. Или еще лучше: беременная Полина Гагарина и сатанистка Дария Ставрович устроили оргию на шоу «Голос». - Ты слишком много болтаешь, - заключила Гагарина, улыбаясь, и тут же прекратила этот словесный поток, вовлекая Дашу в новый поцелуй. Теплая вода непрерывным потоком лилась на два разгоряченных, жаждущих друг друга тела. Беспорядочные ласки только усиливали взаимное желание, но Даша, похоже, не хотела спешить. Не отрываясь от Полины, она нащупала на полке гель для душа, так же наощупь открыла его, выдавила немного на ладонь и вернула на место. Теперь ее руки скользили по телу Полины, оставляя за собой пену, а воздух наполнился ароматом сирени. Под предлогом, что она просто помогает Полине помыться, Даша касалась самых неожиданных мест, и дыхание блондинки постоянно сбивалось. - Ах ты, маленький немытый панк, ну, смотри у меня, - шутливо пригрозила она и тоже вооружилась несколькими каплями геля для душа. Они истязали друг друга ласками и слишком откровенными прикосновениями, но такая невыносимая пытка доставляла бесконечное удовольствие им обеим. Полина осыпала легкими поцелуями сначала лицо Даши, затем шею, затем опустилась к ключицам, и девушка окончательно разомлела в ее руках. - Мне кажется, мы уже чистые, - хрипло, чуть слышно сказала Ставрович. - Ну и прекрасно, - довольно улыбнулась Гагарина. - Предлагаю сменить место дислокации, моя кроватка уже заждалась. - Опять? – Гагарина сверкнула глазами. Она издевается, что ли? Нуки сняла откуда-то большое полотенце и принялась вытирать возмущенную блондинку. - Я не поняла, ты куда-то торопишься, что ли? – приговаривала Даша. – Разве в детстве, когда ты ела мороженое, ты не любила есть его подольше, растянуть удовольствие? - Сравнишь тоже… Мороженое… - Кто бы говорил, сама меня сравнила с клубничным тортом, - засмеялась Даша. Когда же, наконец, они обе были тщательно вытерты, а дреды распущены, Ставрович вновь взяла Гагарину за руку и потащила в спальню. Кровать была невелика, но какое это имело значение? Даше, конечно, хотелось действовать грубее, жестче, хотелось прижать ее к постели, навалиться всей своей маленькой массой, но приходилось все время сдерживаться. Снова ласки, теперь уже совершенно безудержные, сумасшедшие, дразнящие. Даша в какой-то момент посчитала прелюдию достаточной, а Полина замерла и даже перестала дышать, когда почувствовала внутри тонкие пальцы. - Ты не переживай, я буду аккуратна, - зачем-то предупредила Даша. - Да делай ты, что хочешь, - выдохнула Гагарина. – Я вся твоя. К такому жизнь Дашу не готовила: слишком искренне и неожиданно. И эта искренность безумной волной окатила ее разум, не оставляя после себя ничего. Дальше она ничего не помнила. Только стоны, страсть, бессвязный лепет, дрожащие ресницы… Даша опустилась рядом с Полиной, которая пыталась выровнять дыхание. Гагарина наощупь нашла маленькую ладошку девушки и переплела их пальцы, а затем сбивчиво заговорила: - Мне с тобой так… Но рокерша тут же прислонила палец к ее губам: - Тсс, не наговори лишнего. Полина посмотрела на нее с удивлением. Разве лишним было выразить свои чувства? Или Даше вообще не нужны слова? - Мне тоже хорошо, - пояснила Даша. – Но я не хочу знать и разбираться, как и почему мы с тобой в итоге оказались в постели. Будем считать это причудой беременной, ладно? Вроде папайи среди ночи. Гагарина обиженно засопела. Вот так, значит. - А зачем я тебе тогда Пушкина цитировала? – грустно вздохнула она, и теперь настала очередь Даши удивляться. Особенно тогда, когда Полина вдруг перевернула ее на спину и снова принялась целовать: если уж словами она не может выразить, так пусть хоть так… Гагарина неистово терзала губы девушки, одновременно одними лишь кончиками ногтей пересчитывая ее ребра, и кожа моментально покрывалась мурашками от этих воздушных прикосновений. Затем разорвала поцелуй и посмотрела в изумрудные глаза, в которых плескалось необузданное желание. И припала к шее девушки, осыпая ее невесомыми поцелуями. - Черт, Полин, - простонала Даша, неожиданно вспомнив одну деталь. – Мне же сегодня шею не гримировали, ты же опять напугаешься. - Да ну тебя, - кожу обожгло прерывистое дыхание, и тотчас девушка почувствовала те же самые легкие поцелуи там, где краснела длинная полоса – напоминание о чуть не прерванной жизни. Девушка хотела уже выругаться, но не успела, а секундой позже и вовсе передумала: Полина стала опускаться всё ниже и ниже. Теперь настала очередь Ставрович стонать и метаться, когда горячий язык блондинки проник в нее. А Гагарина с каким-то садистским упоением дразнила ее, то наращивая темп своих ласк, то нарочито замедляя его, позволяя себе как можно дольше наслаждаться тем, что сейчас Даша – её. Та самая инопланетянка, которую она ненавидела до чертиков в глазах. И которую потом так неистово полюбила. И вдруг Даша заметалась сильнее, вцепилась в простынь так, что побелели пальцы – и внезапно затихла, лишь мелко дрожала и чуть слышно всхлипывала. Полина легла рядом с ней и погладила по плечу. А Даша неожиданно прижалась к ней, доверчиво, как ребенок, и уткнулась лбом куда-то ей в грудь. Они лежали так некоторое время, слушая лишь тяжелое дыхание и дробь бешено колотящихся сердец. А придя в себя, вновь позволили себе окунуться в этот манящий омут с головой. Раз за разом они отдавались друг другу и раз за разом овладевали друг другом, пока не выбились из сил. И тогда Даша просто обняла Полину, и обе они, изнуренные, но счастливые, погрузились в сон.