Глашатай смерти

Счастливчик Хироу чуть не умер от счастья, узнав, что Мичи согласна выйти за него, а Ирука чуть не отправился к праотцам раньше времени, покатываясь со смеха от разворачивающейся картины. Ми с женихом больше походили на перепуганных детей, нежели на взрослых, сделавших серьезный шаг. Куноичи, конечно, была младше своих друзей, и этим они оправдывали её дурашливую несерьёзность - ей взбрело в голову устроить гордое шествие по городу и знакомым, дабы всех раздразнить этой хорошей новостью. - Матушка, деньги на стол! - радостно хлопнул в ладони хозяин чайной. - Вы поспорили, выйду ли я замуж или нет? - нахохлилась Ми, делая вид, что обижена, но её выдавала улыбка дурочки на все лицо. *** Хироу ушёл на задание в тот же день: - Теперь и помирать не страшно, - неловко пошутил он, за что чуть не получил размашистый подзатыльник, но вовремя увернулся, и, злобно хихикая, убежал прочь. Ми провела целый вечер в одиночестве, бессовестно объедалась овощным рагу с кабачками, которые Хироу не признавал за еду, и каждый раз на рынке презрительно воротил от них нос. После праздника живота куноичи устроила себе праздник сна, почитая богов, даровавших ночной покой, нагло возлежа поперёк кровати. В общем, за целые сутки Ми успела переделать все то, что обычно её жених не любил или терпеть не мог. На утро ей пришло осознание того, что вчерашний день безделья обернётся ей сегодняшними страданиями - её поджидал рапорт о прошедшем задании, к тому же ей нужно было ознакомиться с экономико-политической ситуацией поселений на юге, куда она собиралась, чтобы договориться о поставках зерна в Коноху, потому что прошлый контракт подходил к концу. Разбирать отчеты в одиночестве - скука смертная, особенно для Ми, поэтому она, отобрав все, что не было помечено грифом "секретно", с кипой бумаг подмышкой спешно ретировалась из пыльного хранилища документов в резиденции Хокаге. Она обосновалась в парке, неподалёку от пунцовой розоволосой девушки, неловко сжимающей в руке протектор деревни. - Точно, сегодня же ученики Академии должна стать генинами! - припомнив сегодняшнюю дату, решила Ми. Ей выпуск из Академии никакой радости не принёс, как и её одноклассникам. Все годы обучения они чувствовали себя несколько ущербными в тени таланта гениального Итачи. Но Ми уже тогда открыла своё грустное предназначение - ее непреодолимо тянуло к отщепенцам, к тем, кто по какой-то причине остался вдали от общей массы. Отчасти это было бескорыстное стремление и желание скрасить их одинокую жизнь. Но отчасти она всегда тянулась к необычному, далекому и прекрасному, пытаясь стать если не лучше, то хоть отражением лучших, ибо сама девушка особыми талантами не блистала, к родовитому клану не принадлежала, и грандиозного будущего ей не пророчили. И лишь иногда, в минуты самоанализа, она признавала, что проводила время с одиночками, потому что сама была такая, брошенная и забытая, и как никто другой их понимала. Однако, что Итачи нашёл в общем-то самой заурядной девчонке-одногодке, для Ми был загадкой, но зато никто не смел им и слова поперёк вставить, что её вполне устраивало. Даже сейчас, будучи послом Конохи, она продолжала быть уверенной, что скрытая неприязнь лучше явной конфронтации. Их деньки протекали нехитрым образом, но Ми нравилось болтать с не по годам серьезным юношей, да и тренировки так проходили веселее. Когда-то она, терзаемая любопытством, поинтересовалась у Итачи, почему он с ней возится. Тот даже прекратил метать кунаи в цель и медленно повернулся, словно она просила его рассказать самую сокровенную тайну: - Помнишь, что ты сказала, когда я начал встречаться с одной девчонкой из класса? - Хм, - напрягалась Ми, - что-то вроде "она же тебе даже не нравится". - Именно так. Не что-то другое, наподобие "она тебе не подходит", "ты достоен лучшего". Если бы ты сказала подобную чуть, я бы решил, что это из-за глупой девчачьей ревности и нашей дружбе конец. Но ты сказала то, что сказала, и я понял, ты меня видишь. Не просто смотришь на меня, а видишь. Поначалу я возился с тобой из чистой скуки, признаю. Но тогда я тоже тебя увидел. И, наверное, больше не увижу больше ничего прекраснее тебя. - Хорошо, что мы нашли друг друга, - Ми действительно любила Итачи всем сердцем, как родного брата, и от его слов ей сделалось невообразимо легко и тепло на душе, словно после этого разговора они действительно стали одной крови. Он находил на неё время, даже несмотря на то, что стал членом Анбу, толком даже не поработав с командой. В работе он был обречён быть одиночкой, ибо его талант вытеснял возможность любого сотрудничества, поэтому он раз за разом возвращался к Ми, ища простого человеческого общения, пока она неспешно шла своей карьерной дорогой, не свершая подвигов, не вызывая восхищения. Хотя, возможно, он видел в ней свой, особенный, присущий только ей потенциал, и, возможно, своим существованием рядом помог ему раскрыться. Все же Мичи была единственной шиноби, которая смогла воспроизвести технику Четвёртого. И, хоть об этом знал один Итачи, он смог наговорить в Анбу что-то восхитительно виртуозное. Наверное, поэтому в Анбу её приняли с распростертыми объятиями, и Ми даже довелось поработать с Итачи вместе, правда, недолго. - Соберись! - фыркнула она сама себе, не желая вспоминать, что же был дальше. Девчонка по соседству уже куда-то подевалась, и куноичи смогла наконец настроиться на рабочий лад, и погрузилась в скучный мир цифр и графиков. Работать послом - это не только почетно, конечно, отчасти это очень нервно, а иногда очень скучно. Поэтому Мичи разрывалась между службой в Анбу, которая разогревала ей кровь, и политическими переговорами. Правда, приходится работать ей за двух людей не только в переносном смысле, но и в буквальном: для боевых заданий она мало того, что прячет лицо под маской, так ещё меняет париком причёску и цвет волос, к тому же ни с кем не разговаривает и предпочитает одиночные задания. На этом настоял Хокаге, считающий, что посла мира не должны знать как убийцу. Ей это тоже было на руку: во-первых, политиканы не ожидают, что она способна за себя постоять, во-вторых, всегда можно намеками угрожать именем, которое ассоциируется только со смертью, и в-третьих, иметь собственное влияние на состояние и положение стран мира - крайне круто для молодой задиристой девчонки вроде неё. Хотя для того, чтобы добиться сегодняшнего положения она работала без малого года четыре, тем, кто никогда не был знаком с устройством мира шиноби, может показаться странным, как такая молодая выскочка может занимать столь важный пост? Но здесь же, по крайней мере в Конохе точно, возраст никогда не был первичным определяющим элементом, поэтому Ми, смотря на Итачи, упорно шла вперёд: - Он смог стать членом Анбу в четырнадцать, значит, и я всего смогу добиться! И однажды у неё представился случай проявить себя. Тогда она только-только начинала свою работу в качестве члена Анбу, присоединившись к Итачи спустя два года его уверенной и успешной службы, и ей дали задание, вместе с ещё двумя товарищами разобраться с рядом вспыхивающих восстаний в западных деревеньках: глава одной деревушки на окраине стал объединять разрозненные поселения вроде своего, чтобы науськать местных воинов против Конохи и местных правителей, потому что им не понравились установленные уровни налогов на этот год, хотя лето было очень милостивым, и урожай удался. И они решили устраивать набеги на ближайшие деревеньки соседнего государства, чем подрывали шаткое положение Конохе на мировой арене. На их воинственный настрой влияло, конечно, все ещё гуляющие отголоски Третьей войны шиноби, но Конохе они казались не более чем бандой головорезов, неподготовленных и неорганизованных. Эта уверенность в собственных силах чуть не погубила миссию. Ми с напарниками по заданию решили пойти чуть ли не напролом, подобраться вплотную к главарю местной шайки, убить его и снова навязать свои условия. Поначалу все шло хорошо: люди, охранявшем лидера, были действительно обычными разбойниками, без навыков и дисциплины. Шиноби уже хотели праздновать победу, как вдруг оказались в западне: их окружала чуть ли не добрая сотня народу, вооруженного кто чем мог. Количество в какой-то момент всегда начинает превалировать над качеством, и Мичи поняла, что если она не будет пользоваться техникой Четвёртого, то они все здесь умрут. Но спасти своих товарищей она не успела, хоть и двигалась с умопомрачительной скоростью: ей достаточно было иметь при себе свиток с кунаями, на которые нанесена специальная печать, хорошие рефлексы, тренированное тело, холодный рассудок и в общем-то все. Благодаря печати у неё была возможность переместиться к любому оружию, свободно падающему каплями стального дождя из свитка, парящего в воздухе, и, оказавшись рядом с врагом, поразить его, чтобы в следующую долю секунды, проскальзывая через порталы во времени-пространстве оказаться в другом месте. И, если первая атака вдруг оказалась не смертельной, у неё всегда была возможность вернуться обратно, к метке, которую она ставила касанием к жертве. - Стоять, - Мичи придавила ногой пытающегося уползти легко раненного воина. Её голос звучал глухо - печаль от вида мертвых напарников сковывала сердце куноичи. Сколько бы смертей на своём веку она не перевидала - те, кого она знала, всегда уходили от неё, причиняя много боли. - Ты, грязный оборванец! - шипела она, обтирая грязь со своих сандалей о спину мужчины. - Мои друзья погибли, пытаясь вернуть страну к миру. Все беды из-за таких, как ты. - П-пощади! - жалко блеял мужчина, - Я слышал о тебе! Ты - желтая молния Конохи. - Ты видел хоть единый отблеск жёлтого, когда прятался, пока твои братья умирали? Отвечай, когда я спрашиваю! - Мичи надавила ещё сильнее, и мужчине стало нечем дышать. В панике он яростно замотал головой и девушка ослабила хватку. - Не тебе упоминать имя героя своим поганым ртом. Иди же, и расскажи всем, что будет со всяким, кто решится нарушить хрупкий мир по своей глупой прихоти! И смотри же, придумаешь мне идиотское прозвище, я приду за тобой ещё раз, и больше не буду милосердной. Тогда она отпустила одного-единственного выжившего, и он унес с собой весть о новом безжалостном убийце, несущем правосудие. Ее прозвали Тысячелистником, из-за того, что жуткая картина из мертвых тел и разбросанных орудий выглядела по-своему прекрасно, и разводы крови вкупе с множественными порезами на трупах отчего-то напомнили очевидцам, пришедшим разгрести смердящий кошмар, этот цветок. Мичи тогда копала могилы для двух товарищей весь день, пока не стёрла ладони в сплошные кровавые мозоли. - Раз уж я не смогла вам помочь, так хоть в другой мир провожу, как подобает, - в какой-то момент она перестала замечать, слезы катятся по её лицу или пот, и просто продолжала работать, пока затемно все же не закончила. В тот день в её голове родилась идея о создании такого человека, как посла мира, который бы любыми доступными средствами помогал сохранять мир. - Отныне я прошу выдаваться только одиночные миссии. Не хочу больше никого терять по своей вине, - заявила Мичи после того, как на одном дыхании выложила Третьему свои соображения о политике между странами. К несказанному удивлению куноичи, к предложению отнеслись достаточно положительно, и даже другие страны пообещали озаботиться подобным человеком, потому что война измотала всех. С тех времён у Ми появилась вторая личность, а люди постоянно судачили о том, как же выглядит загадочная женщина, несущая смерть, до хрипоты оспаривая чужие версии и считая свою правильной. Правда, никто и предположить не мог, что убийца и девчонка-выскочка с переговоров - одно и тоже лицо. Мичи Тиба. С тех пор она находилась словно в колесе для хомячка - бегала и бегала по кругу, постоянно улучшая свои навыки и знания, ибо потеря хватки и ясности ума для человека такой работы - печальная участь. Когда она вступила на собственноручно выдуманную должность, в мире настали те времена, когда дела в первую очередь пыталась решать дела мирным способом. *** Мичи обнаружила себя, погружённую в воспоминания и тупо пялящуюся на первую страницу своего крохотного дневника, где она мелкими убористыми иероглифами описывала самые важные события своей жизни, утешая своё самолюбие. "Я - лгунья и убийца. Не самые хорошие качества для человека, скажете вы? А по мне, для посла великой Конохи - в самый раз. Для них, чужаков, я - символ мира и надежды. Для части родной деревни - преданный безликий раб специального отряда Анбу, предвестник смерти. Или глашатай, как называли таких людей в древние времена. Для друзей - олицетворение любви и нежности. Удивительно, как много ассоциаций вызывают мои рыжие волосы, настолько яркие, словно омытые кровью. Что же скажешь обо мне ты, когда перевернешь последнюю страницу моей истории?" И, хоть она никогда никому не давала её прочитать, она надеялась, что её рассказы не канут в никуда, и хоть кто-нибудь после её смерти найдёт этот крохотный блокнотик и явит миру всю её боль, радость, слезы и размышления. *** Мичи шла возвращать заполненные отчеты, и не особо следя за своим маршрутом, забрела в один им многочисленных закутков резиденции Хокаге. - Ты что, никогда не слышала о Какаши? - Ми, проходящая мимо курилки, задержала дыхание и нагло прислушивалась к разговору двух джоунинов, услышав болезненно знакомое имя. Мужчину она знала, он был сыном Третьего, и дядей Конохамару. Несмотря на то, что Асума Сарутоби дымил как паровоз, Мичи он симпатизировал: его смуглое тело словно дышало дружелюбием, а вечная веселая усмешка заставляла улыбаться даже против своей воли. Женщину с алыми глазами она не узнавала, впрочем, в Конохе было так много шиноби, что это совсем неудивительно. Многие, хоть и слышали о Мичи Тиба, талантливом после славной Конохи, никогда в глаза её не видели. Их разговор о копирующем ниндзя всколыхнул новую волну воспоминаний. Она много возилась с такой разношерстной командой, которую Четвёртый взял себе под опеку, несмотря на высокий статус и постоянную занятость. Надвигающаяся война и не на такое сподвигнет. Хотя, когда Ми вспоминала, что она проводила много времени с Какаши, Обито и Рин, она лукавила, ибо на начало Третьей Войны Шиноби ей как раз исполнилось всего лишь четыре года, и сейчас, с высоты своего возраста, представляла, как им было жутко страшно. Десятилетние, ничего толком не умеющие, они проходили ускоренный курс подготовки и ещё успевали приглядывать за малявкой Ми, которую не всегда можно было на кого-то оставить. Впрочем, девчушка проблем не доставляла: смирно сидела на одном из врытых в землю тренировочных пней, болтая ножками, чтобы на каждое смешное падение или забавный промах разразиться совсем не обидным детским смехом. - Что, госпожа посол, будем делать ставки? - усмехнулся Сарутоби, когда все же обратил внимание на девушку, тем самым выдергивая ее из пучины воспоминаний. - А? - отмерла куноичи. - Я не... понимаю... Я не совсем... Кхе-кхе. В общем, я мимо шла, но ваш разговор натолкнул меня на тропу воспоминаний. Не хотела подслушивать, да и большую часть все равно не услышала. - Да ладно, Ми, нечего стесняться. Мы все же не секретничали даже. Слышал, что старик предлагает тебе пройтись по командам молодым шиноби и провести вдохновляющие беседы? - Ага, и постараться не вспоминать данные статистики, - скривилась Мичи, совершенно не представляя, что именно надо сказать детям. Она даже исписала и затем полностью уничтожила несколько версий своих слов: вы живёте в хорошее, мирное время, имеете те, что многие до вас не имели, у вас все получится, и так далее. Кому врать куноичи не могла, так это детям. - Впрочем, скорее всего, народу опять будет чуть меньше, раз Какаши взял себе учеников, - безразлично пожала плечами Ми. - У него никто никогда не сдает. Она символично постучала по деревянной двери, в проеме которой она до сих пор стояла, словно имея в виду "вот потому вы и не сдали". Мичи знала историю Какаши, и понимала, отчего он так изменился, и почему так поступает с детишками. Наверное, поэтому после смерти Четвёртого они перестали общаться, и большую часть времени делали вид, что не знакомы. Хотя, теперь это действительно было правдой - Ми уже не бралась утверждать, что хоть когда-нибудь знала этого пепельноволосого мужчину. - Впрочем, радости у тех, кто станет генинами, скоро поубавится, - хмыкнула красноглазая женщина. - Меня зовут Куренай. - Да-а, - Ми кивнула в знак уважения и закатила глаза, вспомнив юность, - наверное, каждый в своей жизни должен был поймать Тигрёнка. - Точно-точно. Многострадальная кошка жены повелителя нашей страны. - На её месте я бы тоже сбежала. Вскоре разговор сам по себе иссяк, и Мичи, не найдя способа лучше, неловко кивнула головой на прощание и убежала наверх, к Третьему, где её ждала удивительная новость - Хатаке Какаши впервые взял себе учеников. - Должно быть, их ждёт удивительное будущее, - Ми мечтательно уставилась в окно, тихо радуясь за старого знакомого, что хоть кто-то из молодежи оказался достоин его великого мировоззрения. - Тебя ждёт задание, - поманил её Ирука, который в свободное от Академии время помогал Хокаге в сортировке и раздаче заданий. - Страна Волн? Там нет ни одного скрытого селения. Зачем мне туда идти? - бегло осмотрев документ, поинтересовалась Ми. - Хорошие друзья нужны везде, - подмигнул ей Хокаге. Покивал кабинет, куноичи решила, что наверняка старик что-то не договаривает. Чутьё её не подвело, стоило повнимательнее рассмотреть свиток с заданием, как там обнаружилась скрытая печать-тайник, откуда вывалилось ещё два свитка. Только Хокаге знал, кто на самом деле есть Тысячелистник и лично передавал ей задания, касающиеся только Анбу. - Что же, пора старым друзьям встретиться, - печально улыбнулась она, когда пролистала оба свитка.