На острие: часть первая

Глава 3       Следующий день начался со звонка в дверь, Федор отворил и увидел мрачную Матрену.       — У нас ЧП, — с порога произнесла она, — только что поступила заява на Черемушкина, этой ночью он совершил нападение, Лексеич уже подписал приказ на его задержание…       Федор хмыкнул, без слов схватил женщину за руку и, как она и была — в пуховике и грязных ботинках, потащил за собой в комнату.       — Эй, ты чего! Дай хоть раздеться, натопчу же!.. Ой, доброе утро! Погоди, Федор?.. я… э… правильно понимаю, что подозреваемый всю ночь… находился с тобой? Федор выразительно пошевелил бровями:       — Всю-превсю! В какое время он якобы совершил нападение?       — Погоди, сейчас гляну…       Матрена зарылась в свою сумку, Юрий, который уже превратился в человека, краснел и прикрывался одеялом, натянув его чуть ли не до ушей. Федор тоже поплотнее запахнул на себе просторный халат и подумал, что как-то это все-таки не совсем прилично — два почти голых мужика в одной комнате с замужней дамой.       — Давай, я тебя пока на кухню посажу, ты чайку попьешь, а мы с Юркой оденемся?       — Хорошо… погоди — вот, нашла: по словам потерпевшего, попобава напала на него в одиннадцать часов вечера.       — Врет. Юрка прилетел сразу, как стемнело — часов в шесть. В одиннадцать мы, извиняюсь за подробности, уже на второй круг заходили.       — Ну, е-мое! Ладно, давайте быстрее одевайтесь, я Лексеичу звонить буду! — крикнула Матрена уже из коридора.       Когда минут через пять изрядно обеспокоенные сложившейся ситуацией Федор и Юрий зашли на кухню, Матрена сидела за столом и, разложив перед собой бумажки, что-то писала.       — Я сейчас напишу акт о снятии показаний, а потом оформим тебя как поручителя. Согласно последнему циркуляру даже в том случае, если доказана невиновность существа, все равно необходим поручитель.       — Нафига? — удивился Федор.       — Были прецеденты. Погибли люди, теперь вот — подстраховываются. Извини, я что-то так офигела, что даже не спросила — ты сам-то как? Согласен взять на себя такую ответственность, как попечительство?       — Конечно! Слушай, а откуда у этого вашего потерпевшего такая уверенность, что это именно Юрка? Что — он единственная попобава, что ли?       — Вообще-то, да. Сам-то подумай: они же в Африке обитают. Иногда появляются на островах. Но Россия? Юрий, наверное, на всю страну такой один. Что-то не нравится мне это совпадение: вчера мы приходим к Юрию, а сегодня он уже по уши в неприятностях.       — И что? Как сие трактовать?       — Хрен его знает, — мрачно ответила Матрена, — но это хреново — печенкой чую. Хуйня какая-то вокруг нас происходит. А мы никак не врубимся кто, как и зачем нам вредит.       — А вдруг это просто совпадение? Юрк, у тебя вообще как с друзьями-врагами: есть кто? Парень, до того момента сидевший тихо, неопределенно повел плечом:       — Да как их заведешь-то? Стоит с кем-то пару раз куда-то сходить, встретиться, сразу же появляется гаврик из ваших с ворохом вопросов, типа: а не тянет ли меня к новому знакомому? А не припрусь ли я к нему ночью?       — И чего? Просто говоришь — «нет» и спокойно продолжаешь общаться! Юрий мрачно прищурился:       — А если я не уверен? Как я отличу простое дружеское притяжение от стремной попобавской ерунды? В общем, я решил, что спокойнее ни с кем не сходиться. Общаюсь в основном в соцсетях, еще есть девчонка-сменщица. Я на кассе работаю. Мы иногда болтаем.       — Завистники? Какие-то неприятные коллеги? Обозленные покупатели? — начал перечислять Федор, Юрий хмыкнул:       — Завистники?! У кассира?! Не, не думаю. С коллегами мы почти не пересекаемся. Покупают у нас в основном люди пожилого возраста, магазин небольшой, ходят они в него как на работу, серьезных конфликтов не возникало, во всяком случае, ничего такого припомнить не могу.       — Хм. На первый взгляд, зацепок нет, — задумчиво признала Матрена. Некоторое время она молча писала, потом дала бумаги на подпись Федору и Юрию.       — Ты прочти внимательно, прежде чем подписывать, — посоветовала она Юрию, — подумай: тебе придется быть в постоянном контакте с поручителем…       — Все равно это лучше резервации, — пробурчал парень, подписывая не глядя.       Федор, в отличие от пацана, бумаги изучил внимательно. Не потому, что раздумывал, просто он привык доподлинно знать, какие обязанности на себя берет.       — Ты все-таки глянь, Юр, чтоб потом сюрпризов не было. Парень со вздохом взял протянутые ему бумаги и углубился в чтение.       Очередной звонок в дверь заставил всех вздрогнуть, но оказалось, что это всего лишь Алексей Алексеевич:       — Все равно мимо проезжал, дай, думаю, зайду. Заодно завизирую, что вы тут настрочили…       Мужчина бегло просмотрел бумаги, кивнул, подписал и поставил на каждую круглую печать, которую вынул прямо из кармана пиджака.       — Ну, что ж, Юрий Мануэльевич, обвинения с вас сняты, заведено дело о клевете. До выяснения всех обстоятельств рекомендую оставаться в квартире Федора Алексеевича.       — А как же работа моя? — растерянно спросил парень.       — Отпуск возьмите. Кстати, Матрен, ты бы с напарником заглянула в бухгалтерию, там надо карточки получить, договора подписать, ну, вам девочки скажут. Долго начальство не задержалось, раздало указания и убыло по делам.       — Так, ну нам с тобой, Федор, тоже пора, — засобиралась Матрена, — я вчера уже сходила к себе, узнала расписание отдела кадров, короче, завтра пойду писать заяву, заодно и с Макаром Афанасьевичем поговорим. Тебе пришло дело по оборотню?       — Вот, — Федор, порывшись в стопке бумаг, лежащих прямо на обеденном столе, передал женщине папку, — я еще не читал.       — По дороге почитаем. Оформляться пора. Чем быстрее сделаем, тем скорее зарплату начислят, смекаешь?       — Ага, — погрустнел Федор, — я же тебе все еще денег должен.       — Я не тороплю. У нашего отдела оклад вполне приличный.       — Ладно, посмотрим, какой он там у вас приличный, — пробурчал Федор, — я сейчас, только свитер накину и пойдем.       В комнате его уже дожидался Юрий, Федору показалось, что парень стал еще мрачнее, чем в их первую встречу, хотя казалось, что это физически невозможно:       — Простите, что так получилось, — начал он, снова почему-то переходя на «вы», — мне очень жаль, что я доставляю столько неприятностей…       — Да ты чего несешь-то? — искренне удивился Федор, натягивая на себя свитер и выискивая взглядом сотовый. — Как «так получилось»? Я, вот, очень рад, что тебя ко мне принесло, каким-то чудом, наверное! Ведь иначе у тебя были бы жуткие неприятности, а вытащить тебя из них было бы трудно. А так — быстро расчикались. Так, я сейчас на работу, ну, ты слышал. Ты — посидишь пока у меня.       — У меня же даже одежды своей нет, футболка - и та твоя, — тихо возразил Юра.       — Я понимаю. Вечером заглянем к тебе, захватим все, что нужно. Юр, не вешай нос, ладно? Все наладится. Федор похлопал нахохлившегося парня по плечу, и тот несмело улыбнулся ему в ответ.       — Слушай, тут со мной несколько раз неприятные случаи были… так что я, на всякий случай, сделаю для тебя маленький кружочек из соли.       — Чего?       — Во, сейчас… Федор торопливо сбегал на кухню, пробегая мимо Матрены уверил ее, что еще буквально пять минуточек и, зайдя в комнату, насыпал соль аккуратным валиком.       — Если увидишь какую-нибудь непонятную херь, или тревожно вдруг станет, просто встань внутрь круга. Пока он целостен, к тебе не прорвутся. И сразу мне звони. Так… вот, это мой старый сотик, он еще пашет, хоть и выглядит так себе.       — А симка?       — Я оператора недавно менял, так что есть запасная. Сейчас денег кину. Телефон тренькнул, сообщение оповестило о поступлении средств.       — Теперь у тебя есть связь. Сейчас я тебя наберу, хорошо, что еще не забыл старый номер, вот. Запиши, что это я.       Юра послушно уткнулся в телефон, занося данные в контакты, а Федор потопал в коридор натягивать куртку и ботинки. Уже выходя Федор хотел было поцеловать парня, но тот словно нарочно стоял слишком далеко — пришлось бы тянуться. «Еще успею вечером!» — приободрил себя Федор и просто махнул рукой остающемуся.       Первая половина дня прошла в неинтересных хлопотах. Посетив самую обычную бухгалтерию, напарники получили список необходимых для оформления бумаг и, вздыхая, отправились их добывать. Волшебный спецназ был так же утоплен в болоте бюрократии, как и обычные люди.       Зимой темнеет рано и перекусили они уже в сумерках.       — Так, еще час и мне пора бежать за мелким. На самом деле — раньше надо, а то опять последним заберу, а мне в таких случаях всегда перед воспиталкой неудобно, типа я ее задерживаю, — прошамкала Матрена, энергично вгрызаясь в шаурму и бестрепетно запивая ее пивом, — блин, мы сегодня так и не сгоняли ко мне на работу, чтобы с дедом поговорить!       — Зато забрали методички и записали меня на курсы, и еще узнали расписание архива. Слушай, ты пока жуй, а я Юрке позвоню, узнаю, как он там. Знаешь, чего еще? Надо бы к этому кренделю, ну, который у оборотней неудачно погостил, забежать завтра, а то уже время-то поджимает, а мы за это задание еще даже не брались!       — А сегодня не успеем?       — Не. Там только одна дорога — минут сорок.       — Эх, че-то мы с тобой не ахти какие скоростные… ладно. Давай тогда доедать и — по домам, да?       — Пожалуй, — согласился Федор.       Распрощавшись с женщиной, Федор подумал о том, что неплохо бы затариться — попобава небось голодная. Он надеялся, что сегодня Юра никуда не полетит, потому что идей, как его останавливать, у мужчины не было. Чакры почему-то не работали.       Выйдя из небольшого супермаркета, мужчина пошел по утоптанной тропинке. Вдруг что-то сверкнуло прямо под ногами. Федор присмотрелся — вроде цепочка. Толстая такая, на вид похожа на серебряную. Что-то ему в этом украшении не понравилось, какой-то муар дрожал по контуру. Однако, рука словно бы сама потянулась и подняла чью-то пропажу. Миг, цепочка вспыхнула нестерпимым светом и в руке Федора оказалась… лягушка. Большая, зеленая, пупырчатая. Может, и не лягушка вовсе, а совсем даже жаба. Федор удивленно крякнул, земноводное выпучило белое горло и издало мощный звук, более похожий на «гы», чем на «квак».       — Нихера себе! — прокомментировал Федор, лягушка ехидно прищурилась, напружинилась и с очередным утробным «гы» спрыгнула прямо на снег.       — Ты куда, дурища! Замерзнешь же! Ты же хладнокровная, — пробормотал Федор, принимаясь ловить шуструю лягву (4), та не давалась, ловко уходила от рук и через пару минут оторвалась-таки от Федора на несколько шагов.       Оказавшись на некотором расстоянии от мужчины, она снова засветилась и… исчезла. Точнее, на ее месте оказался невысокий огненно-рыжий паренек, который, тихо хихикая, припустил по дорожке.       Федор приостановился — уж больно это все было чудно, однако, потом он вспомнил, кто он и в каком месте работает. Побросав пакеты, он в несколько прыжков догнал неизвестное существо и, схватив за шиворот, сбил с ног. С лягушкой-то он так не разгонялся — боялся затоптать ненароком.       — Так! Отряд по сдерживанию! — гаркнул он в ухо пискнувшего парня, — документики предъявляем!       Парень выглядел донельзя растерянным и совершенно обычным — никаких видимых признаков того, что он умеет превращаться. Несколько мгновений пойманное существо оторопело хлопало глазами, беззвучно раскрывало рот и хлопало себя по карманам, а потом протянуло-таки Федору изрядно измятую бумажку.       — Лоддер, — прочитал мужчина, — что за…       Он хотел было спросить у парня, что за зверь такой — «лоддер», но этого не понадобилось: информация пошла. Лоддер оказался достаточно безобидным существом — шутником, любящем разыгрывать людей в ночное время суток. Иногда его шуточки могли сильно напугать, впрочем, сведений о каком-либо значимом вреде не было. Максимум — превратится в собаку и цапнет за ногу не до крови.       — Хулиганим, значит? — строго спросил Федор, еле удерживая суровый вид — парень оказался достаточно симпатичным.       Наверняка поганец это прекрасно знал и беззастенчиво пользовался: он робко улыбался Федору с видом невинным и смущенным.       — Простите, я больше не буду! — совершенно по-детски соврал лоддер, прижимая руки к груди.       — Врешь! — Федор не сдержался и улыбнулся-таки обаятельному рыжику. — Ладно, иди, смотри только — к детям и старикам не лезь.       Федор отдал документ, и лоддер, пролепетав что-то вроде: «Спасибо, дяденька!», убежал чуть ли не вприпрыжку.       — Нда… — пробормотал Федор себе под нос, возвращаясь к оставленным на снегу пакетам с провизией, — интересно я теперь живу! Почему-то у мужчины было такое чувство, что с рыженьким лоддером они еще пересекутся. ***       Юрий встретил Федора прямо в коридоре. Он сидел на полу, прижимаясь спиной к стене, и снова был попобавой.       — А я — опять! — тихо произнес он и уставился на Федора голубым глазом, — раньше превращался в эту чувырлу редко, а тут две ночи подряд! Федь, меня тянет куда-то. Вот прям крылья чешутся. Что делать, а?       — Погоди пять сек, мешки разберу и будем думать. Мужчина быстро покидал продукты в холодильник и вернулся к скрючившемуся мышу.       — Слушай, я прямо не знаю. Может, телек посмотрим и тебя это как-то отвлечет? Мыш грустно помотал головой.       — А потрахаться не хочешь? — продолжил завлекать Федор.       — Хочу, но еще больше хочу улететь, а куда — и сам не знаю.       — Ладно. Я понял, нам надо куда-то пойти. Но сексоваться с другим мужиком я тебе не дам, так и знай! Даже если он будет не против. Попобава кивнула, а потом закрыла лицо длинными пальцами как-то подозрительно захрюкала.       — Юр, ты чего, а? — Федор обеспокоенно посмотрел на попобаву, со стороны непонятно — то ли она нервно хихикает, то ли ревет.       Пришлось повозиться — мыш не хотел показывать лицо, отворачиваясь, но в конце концов Федору таки удалось взглянуть в его глаз и установить, что попобава именно плачет, а не смеется.       — Юр, ну не переживай ты так. Ну, тянет и тянет, сейчас оденемся, спрячем твои крылья под пальтишком, шапку найдем побольше, чтобы уши не отморозить и пойдем смотреть. Или ты так расстроился из-за того, что я сказал? Ну, насчет секса? Так прям необходимо с этим мужиком потрахаться?       — Нет, ну за кого ты меня принимаешь? При чем тут секс? — всхлипнул мыш, — я… ну, за что мне вот это, а? Почему я превращаюсь в эту гадость? Я не хочу ни идти, ни лететь, я хочу быть нормальным! Обычным! Как это было бы здорово! Федор вздохнул, погладил мягкий кончик мышиного уха, не зная, что сказать на этот крик души.       — Слушай, ты кажется… ну как-то отделяешь себя от попобавы, но на самом-то деле это все тот же ты.       — Ага, только не очень хорошо собой управляю и еще с меня шерсть летит!       — Юр, ну есть же люди с разными навязчивыми состояниями. Кто-то считает все предметы, попадающиеся на пути, и не может успокоиться, пока не пересчитает все горошинки на платье соответствующего принта, а у тебя — вот так. Слушай, а помнишь, когда ты ко мне прилетел, то почти сразу пришел в себя? Разговаривал вполне связно.       — Думаешь, когда мы будем на месте, меня… отпустит?       — Пошли, проверим! Давай, поднимайся, будем тебе обувь подыскивать.       Попобава кивнула, поднялась на ноги, внезапно ее качнуло, глаз остекленел и, прежде чем Федор успел что-либо предпринять, мыш проскользнул мимо него в комнату и выпрыгнул в распахнутое окно.       Мужчина ахнул, не зная, что предпринять — на своих двоих ему за летуном явно не угнаться. Подойдя к проему окна, Федор поглядел вслед стремительно исчезающему силуэту. В грудь толкнулось такое странное чувство: смесь легкой тревоги и восхищения быстрым, ловким существом. Почему он назвал себя «гадостью»? Что может быть лучше крыльев, прекраснее полета, свободы, когда небо прыгает прямо в твои объятия? Федор, не отрывая взгляда от чернильного неба, затянутого густыми фиолетовыми тучами, рванулся вслед за Юрием, как будто его что-то дернуло. Даже и не понял, как встал на подоконник и сделал шаг вниз. Воздух ударился в перепонки крыльев, хвост мотнуло, но он привычно позволил силе приподнять свое тело, и вот уже он стремится вслед за пушистым тельцем. Попобава была такой маленькой по сравнению с ним, что Федор решил не подлетать слишком близко — как бы не снести. Родной двор остался далеко позади, под брюхом мелькали дома. Федор знал, что он-то, в отличие от попобавы, может лететь гораздо быстрее, ведь его держат не крылья, а магия, но он был вынужден следовать за медлительным мышем.       Наконец мыш начал заходить на посадку, выбрав для этого безлюдный парк. Федор мысленно одобрил решение попобавы — ему нужна была достаточно большая площадь для того, чтобы опуститься на землю.       Едва ноги попобавы коснулись дорожки, она побежала в сторону одного из деревьев. Что происходило в следующие несколько минут, Федор не видел, так как был занят: необходимо было очень осторожно опуститься, не задев при этом ни провода, ни деревья, когда же он выполнил все маневры, едва не снеся недействующий фонарь крылом, то увидел, что по мерзлой земле катается рычащий клубок из двух переплетенных тел.       Федор замер в недоумении: с его Юрочкой дралась какая-то крякозябра. Непонятное существо было сложно разглядеть, единственное, что было ясно — это не человек и не собака. Существо повизгивало, попобава шипела, Федор раздумывал — как их разъединить? А то еще покоцают друг друга. Дрались существа неумело. Хотя у противника Юрия были внушительные когти, ран на теле мыша не было, но Федор все равно нервничал. Создания были так увлечены, что, кажется, вовсе не замечали наблюдателя, и Федор решил просто крикнуть, вдруг они прислушаются к гласу разума, ведь вообще же непонятно, чего сцепились!       Федор хотел миролюбиво спросить что-то вроде: «Ну, чего вы деретесь?», но вместо этого из горла вырвалось страшное низкое ворчание. Существа вздрогнули, расплелись и повернулись в сторону Федора. Попобава придушенно пискнула, тот, второй, припал к земле, напружинив все четыре ноги, выставил вперед длинные зубы и, резко развернувшись, попытался забраться на ближайшее дерево, передвигаясь длинными прыжками. Наверное, вид Федора изрядно его перепугал, настолько, что он не сообразил — дерево не помешает Федору до него добраться.       Сначала Федор схватил именно это неизвестное существо, так как попобава плюхнулась в сугроб и замерла, неотрывно следя за Федором своим единственным глазом.       Зубы у зажатого в лапе создания оказались острыми и крепкими, ему даже удалось отковырнуть одну чешуйку с Федорова пальца, тут уж мужчина разозлился и рыкнул так, что в отдалении завыла сигнализация припаркованной машины. Существо клацнуло зубами, зашебуршилось, пытаясь вывернуться, это ему, конечно, не удалось, Федор встряхнул его легонько, оскалился, демонстрируя частокол собственных зубов и почти внятно прорычал:       — Сиди смир-р-р-но!       Существо затихло, то ли впечатленное ровным рядом клыков, то ли осознавшее всю бесполезность своих попыток. Тогда Федор протопал к неподвижно сидящей попобаве, молча выковырнул её из снега, осторожно подул теплым воздухом, согревая успевшее заледенеть тело. «Так и простуду словить недолго!» — с досадой подумал Федор.       Как лечить от соплей мышей-переростков он не знал, потому решил, что лучше всего как можно быстрее попасть домой, а там уже спокойно разобраться со всякими непонятностями. На краю сознания вертелась какая-то мысль, но ему никак не удавалось ухватить ее. Было во всем происходящем что-то странное, однако, мужчина не мог понять — что.       Федор зажал мыша в своей лапе, помыслив, что если он понесет обоих существ, дома будет уже минут через десять, ведь не нужно будет тормозиться, подстраиваясь под медленные взмахи попобавы. Однако, мыш был не согласен с таким способом передвижения — он пискнул, уперся тонкими руками в кисть, завертелся.       — Сиди! — строго произнес Федор, попобава грустно моргнула глазом и тихо пропищала срывающимся голосом:       — Отпусти, мне крыльям больно, сломаешь же сейчас!       Аргумент был серьезным. Мыш — тоненький и легкий, а лапа у Федора — мощная, широкая, покрытая толстыми пластинками-чешуйками, сожмешь чуть сильнее и захрустят трубчатые косточки, сомнутся, безвозвратно ломаясь, крылья. Федор торопливо раскрыл ладонь, поставил мыша на снег, потом положил кисть на землю, растопырил пальцы:       — Сам забирайся! — с каждым разом речь получалась все внятнее, и Федор порадовался этому факту. Мыш исполнять приказание не спешил. Топтался на месте, поводя крыльями, и зябко ежился.       — Давай! — чуть громче потребовал Федор, испугавшись, что неразумное существо переохладится.       — А можно… можно я домой пойду, а? — робко спросил мыш. — Отпустите меня, пожалуйста! Федор фыркнул — какой глупенький ему достался неразлучник!       — Забирайся! — еще раз приказал он, и на этот раз мыш, вздыхая, послушался, устроившись на его ладони.       Осталось только осторожно сжать пальцы и, пробежав пару шагов, почти с места прянуть в холодную черноту неба. Федор тихо заворчал от удовольствия — ветер бил в лицо, в ушах посвистывали плотные потоки воздуха, в груди замирало от восторга и екало каждый раз, когда он приподнимался или опускался немного ниже. Неизвестное существо свернулось, грея его левую ладонь. Оно наконец угомонилось, и Федор радовался, что второй неразлучник не сопротивляется, это давало надежду на то, что он достаточно разумен. Мыш тоже притих.       Федор еще успел подумать, что попобава не зря улетела неизвестно куда, наверняка причиной было то, что она почуяла связанного с ними обоими партнера, а потом показалась родная многоэтажка, и Федор сосредоточился на том, чтобы незаметно и аккуратно подлететь к окну, зависнуть около него, протолкнуть в квартиру одного за другим неразлучников, а потом зайти самому, меняясь прямо в процессе движения.       На пол комнаты он ступил уже обычным человеком. Несколько минут в помещении стояла гробовая тишина. Федор с удивлением разглядывал свои руки и пытался понять, как же так вышло, что он ничуточки не удивился, легко и непринужденно превратившись в какого-то громилу с крыльями. Попобава глупо открыла рот и шокировано взирала на Федора. Неизвестное существо метнулось было к выходу, но на половине пути передумало и встало в проеме двери, тоже пялясь на Федора. Первым вышел из ступора Федор.       — Так, — деловито произнес он, — будем разбираться. Ты кто?       Существо, в сторону которого Федор ткнул пальцем, пренеприятно заскрипело и мотнуло головой. Федор внимательно осмотрел неизвестного: когти, зубы, выдающиеся вперед, блестящие, словно металлические, и диковинно искривленные ступни.       — Ясно, — существо на контакт идти не желало, и Федор прибег к испытанному методу, — отряд по сдерживанию, документики предъявите!       Довольно странно требовать документы у существа, которое самолично притащил в дом, но, видимо, у мистических жителей города страх перед представителями власти настолько въелся под кожу, что создание закрутилось на месте, встало, наконец, на ноги (до того оно передвигалось на четвереньках) и вытащило из поясной сумки заламинированный листок.       — Ага, асанбосам… Винников Василий Петрович? Хм… степень опасности — средняя. Федор минут пять смотрел на документ, потом отдал его Василию.       — Проходите на кухню, Василий, присаживайтесь, мы с Юрием подойдем через пару минут.       Асанбосам торопливо спрятал «паспорт» и молча утопал в указанном направлении, постукивая по ламинату когтями.       — Юр, ты можешь превратиться в человека?       — Пока нет. Федя, а почему ты не сказал, что становишься драконом? Я чуть не окочурился от страха! — попобава глядела укоризненно.       Федор снял с кресла клетчатый шерстяной плед и накинул на мыша, потом закрыл окно, с досадой отметив, что комната совершенно выстудилась и только после всех этих действий ответил:       — Прости. Я же недавно в отряде и просто еще не все знаю, в том числе и о себе. Я, собственно, почему этого зубастика отослал — хочу с тобой парой слов перекинуться. Кажется, у драконов все устроено не совсем так, как у людей.       — Это в каком смысле? Ты летаешь, и ты размером с грузовик! Конечно, не так! И когти у тебя большущие!       — Я не внешность имел в виду. Скорее, социальный аспект. М-м-м… Федор замялся, не зная, как половчее облечь в слова то, что для него-дракона было непреложной истиной.       — Короче, у нас семьи большие. На одного дракона приходится по пять-десять партнеров. Бывает больше. И я теперь ясно ощущаю, что ты — один из них.       — Федь, но мы же знакомы всего ничего! Это… я не понял, ты типа предложение мне делаешь? — спросил мыш растерянно.       — Э… не совсем. Понимаешь, знания приходят ко мне как-то порционно. Я понятия не имею, существует ли какая-то драконья диаспора, в которой надо регистрировать союз. Не в ЗАГС же идти! Обычно, когда я мысленно или вслух задаю вопрос — у меня в голове появляется ответ. Однако, это почему-то работает не со всеми вопросами. Что-то я отвлекся. Насчет семьи — мне не нужно согласие, я просто ощущаю тебя моим неразлучником. Это такая же очевидная вещь, как восход солнца, понимаешь?       — Допустим, — мыш задумчиво потеребил ухо, — а это… это чувство, оно похоже на влюбленность?       — Не знаю. Никогда в жизни не влюблялся.       — Еще непонятнее, — протянул мыш, — и что мне теперь делать?       — Ничего тебе «делать» не надо, — усмехнулся Федор.       — А если меня завтра опять на мужиков потянет, ты снова со мной полетишь и сожрешь-таки меня в приступе ревности?       — Юр, ты чего? Тебя, кстати, просто так и не потянет.       — В смысле? А сегодня тогда что было?       — Элементарно — тебя притянул еще один наш неразлучник.       — Вот эта… зубастая… штуковина со странными ногами? Я ему не дам! — мыш прямо-таки задохнулся от возмущения, Федор усмехнулся:       — Да ты что? Уверен?       — Да! Конечно! — тут же подтвердил мыш. Потом замер под ехидным взглядом Федора, помолчал пару мгновений и признал: — Ну, может, чуть позже. Но не сегодня!       — Про сегодня вообще никто не говорит. Пошли к нашему гостю? Заодно и познакомимся.       Когда они зашли на кухню, асанбосам чинно сидел на стуле, Федор даже умилился его попыткам выглядеть совершенно невинным существом. Наверное, они с Юрой слишком долго секретничали и существо занервничало.       — Я задержан? — спросил Василий вполне человеческим голосом.       — Нет.       — Значит, я могу идти?       — Нет, Василий, не можете. Ваши документы фальшивые, и мы оба это знаем. Существо, видимо, уже попадало в подобные передряги, потому что восприняло свое разоблачение с ледяным спокойствием.       — Сколько? — только и спросило оно.       — Э, нет, — Федор улыбнулся и достал из ящика кухонного стола бланк и ручку, — существо с вашим уровнем опасности не имеет права проживать в человеческом городе. Только в резервации. Вы подлежите немедленной депортации, а то и уничтожению, если будут выявлены эпизоды с вашим участием.       — И все же я все еще сижу за столом и не в наручниках, — заметило создание.       — Так и есть. Но документ придется изъять для последующего расследования — очень, знаете ли, интересно, кто тут у нас вампирам-мясоедам приписывает средний уровень опасности. Асанбосам заерзал:       — Я никого не ем! Мясо на рынке покупаю. Это же на самом деле дискриминация! Почему я не могу жить в городе? Здесь столько всего интересного, а в резервации — магазин с куцым ассортиментом, единственный в своем роде на сотни километров. Кто на такое согласится?       — Я понимаю ваши аргументы, но это не меняет сути: есть закон, он нарушен. Самый простой вариант для существа вашего уровня опасности — встать на учет, записаться на прохождение тестирования и тогда, по прохождении спецкомиссии, может быть принято решение о возможности вашего проживания в человеческом городе. Существо мрачно зыркнуло и проговорило с досадой:       — Ваша спецкомиссия — это профанация! Результат теста был высоким, я прекрасно знаю, что отлично прохожу по баллам. Я социализирован! У меня есть работа, круг общения, но эти ваши перестраховщики придрались к тому, что по легендам я якобы могу создавать себе подобных, хотя никаких задокументированных подтверждений нет! Я послал запрос на эту тему — ничего! Но мне все равно отказали! — асанбосам злился и в конце своей маленькой речи уже почти кричал.       — То есть, вы уже пробовали этот вариант? — уточнил Федор.       — Да! Единственное, что остается — найти куратора из числа ваших. И, знаете, что? Почему-то никто не спешит заморачиваться! Ведь за это надбавку не платят. А, знаете, что еще? Я уже готов сам, из своих средств выделить деньги, лишь бы кто-то подписал эти чертовы бумаги! Федор плотоядно улыбнулся и промурлыкал таким низким голосом, что мыш весь покрылся мурашками:       — Ну что вы, Василий, далеко не все представители отряда столь корыстны, как вы представляете. Уверяю, многие готовы работать за идею! Полагаю, что мы с Юрием прямо-таки обязаны помочь пропадающему под гнетом обстоятельств существу. Я завтра же подпишу у начальства все необходимые бумаги, а вы пока поставьте подпись под заявлением. Федор пододвинул к растерянно заморгавшему асанбосаму бланк, существо прищурилось на мужчину с подозрением, но, быстро просмотрев текст, подписало.       — И что я теперь за это должен? — вопросил заморский вампир.       — Не верите в человеческое бескорыстие?       — Не очень.       — И тем не менее, я ничего не требую, — улыбнулся Федор.       — Ага, — недоверчиво протянул вампир, — и теперь я могу идти?       — Ну, куда вы в такую темень пойдете! — всплеснул руками Федор. — Я же вас достаточно далеко унес от того места, где вы… хм… гуляли. Кстати, а чем вы занимались в парке?       — Проветривался. Полезно перед сном, — угрюмо процедил асанбосам, — висел я на дереве, да. Очень иногда хочется, это же привычка такая и ногам удобно. Физиологично, можно сказать. Но я просто висел; если вы намекаете на то, что я охотился — это нет.       Федор поглядел на причудливо изогнутые крюком ступни и кивнул, признавая, что висение на ветке для таких ног вполне может быть «физиологичным».       — Хорошо. Сегодня переночуете у нас с Юрием, завтра я схожу, улажу ваш вопрос, а уж вечерочком, когда прохожих поменьше, мы вас проводим.       Асанбосам нехотя согласился, Федор собрал на стол, и они достаточно мирно поужинали. Потом мужчина достал из кладовки раскладушку и постелил Василию на кухне.       Вроде все улеглись, да и время было позднее, но и Федору, и мышу не спалось. Последний все ворочался и шуршал крыльями, раскладывая их то так, то сяк.       — Федь, — произнес он, наконец, шепотом, не выдержав, — ты говорил про этих… ну еще как попугаи-то… А, вспомнил — неразлучников, вот. Они же твои неразлучники, а почему тогда этот зубастый чудила вызывает во мне такое волнение?       — Ты так завуалированно эрекцию называешь? — хмыкнул Федор, мыш тихо зашипел и недовольно дернул ушами:       — Нет. Именно волнение. Щекотку внутри. Хочется к нему притронуться и даже почему-то — лизнуть. Хотя сначала он мне не очень понравился. Слушай, я, наверное, зря это тебе сказал, да? Ну, я вроде как твой парень и, значит…       — Нет, Юр, вы же оба неразлучники, все правильно — у вас обоих связь со мной и друг с другом.       — И так… со всеми остальными тоже будет? Ты уверен в этом? Что это за связь непонятная? Это значит, что здесь вмешана магия или какие-то особые феромоны?       — Честно сказать — понятия не имею. Я знаю, как это должно быть в идеале: большая семья, в которой все любят друг друга. Некоторые находятся в тесном контакте постоянно, кто-то держится наособицу, но глубокая привязанность объединяет всех неразлучников. Не знаю, на чем она основывается.       — Звучит очень привлекательно, но что-то мне сложно представить это все в действии, — признался мыш.       — Мне тоже, — задумчиво проговорил Федор, — Юр, расскажи, а как это — быть попобавой? Все равно же не спим, а мне интересно — откуда взялся южный житель в нашем холодном краю.       Мыш вздохнул, поворочался немного и начал рассказывать. Его мать, Галина, с детства мечтала путешествовать, несколько лет откладывала и, накопив нужную сумму, отправилась-таки в Танзанию. Масса новых впечатлений, эйфория от самой мысли о том, что мечта сбылась, видимо, создали особое настроение и, когда на горизонте появился улыбчивый белозубый портье, Галина благосклонно восприняла его ухаживания. Они целовались в укромных уголках, он приносил с собой маленькие бутылочки, угощая Галину экзотическим спиртным, и женщина таяла от его широких плеч и уверенных ладоней. А через месяц после приезда на родину оказалось, что презервативы подвели. Женщина была в недоумении — вроде бы никаких казусов навроде соскользнувшего или порвавшегося изделия с ними не происходило.       Ребенок, да еще и от малознакомого мужчины, находящегося в другой стране, Галине был ни к чему. Промучившись пару недель, женщина решилась на аборт, однако, ей было в нем отказано — по словам гинеколога срок беременности превышал двенадцать недель. Галина не понимала, как это возможно, ведь до поездки у нее уже длительное время не было отношений. В ответ на возмущение, врачиха равнодушно пожала плечами. Галина еще пару недель пыталась добиться справедливости, но потом малыш толкнулся, и женщина, с удивлением оглядев себя в зеркале, вынуждена была констатировать — живот выпирал, как на пятом месяце. Галина забеспокоилась, побежала по врачам — а вдруг с ней что-то не то происходит и это какая-нибудь болезнь, а вовсе и не беременность? Срочно сделанное за плату УЗИ показывало хорошо развитый здоровый плод.       Еще через несколько недель донельзя шокированная таким оборотом женщина родила сына, которого назвала Юрием в честь деда, ну, а в память об отце он получил экзотическое отчество — Мануэльевич.       Счастливому отцу Галина написала письмо, но вместо ответа к ней в дверь постучались вежливые люди, которые и разъяснили ей, отчего беременность была столь стремительна, а также уточнили некоторые особенности новорожденного.       — Сначала мама, конечно, не поверила, решила, что это какая-то странная секта, но в три месяца, прямо на ее глазах, я превратился в это… — Юрий грустно вздохнул, и Федор тихонько погладил пушистый бок.       — Мне твоя шерстка нравится. И летаешь ты быстро. Разве это плохо — в отличие от несчастных бескрылых иметь возможность парить под небесами?       — Летать мне нравится, а вот все остальное — не очень.       — Одного без другого нет, — улыбнулся Федор, — а дальше что было? Ты с папой виделся?       — Нет. Он нам иногда — раз в несколько месяцев, деньги присылал, когда я маленьким был, а потом перестал. Фотка у меня его есть.       — Понятно. А мама где?       — Ну, она замуж вышла. За финна. И теперь они с ним где-то в Индии, я же говорил, что она всегда хотела путешествовать.       — И ты теперь самостоятельный? — улыбнулся Федор.       — Я теперь у тебя живу, — проурчал мыш, прижимаясь ближе, — будешь мне блинчики готовить?       — Попробую. Если очень надо — придется научиться. Мы так и не зашли к тебе за вещами, — посетовал Федор, уже засыпая.       — Ага. Буду пока твои тырить, — зевнул мыш. (4) ля́г-ва. 1. рег. то же, что лягушка. (5) Асанбосам - это вампир из африканского фольклора. На первый взгляд он похож на человека, но его отличают железные зубы и ступни-крюки, к тому же он питается человеческой кровью. У этого демонического существа выдающиеся вперёд зубы. Они железные, хотя по форме похожи на человеческие. Укус таких зубов страшен. Во многих легендах говорится, что у этого вампира невероятно длинные ноги. Они настолько длинные, что он может, сидя на верхушке дерева, дотянуться до жертвы, идущей по земле. В некоторых легендах рассказывается, что у этого вампира длинный хвост, а на его конце - голова змеи. Он обхватывает хвостом ветви деревьев. Асанбосам прячется на дереве и ждёт, когда внизу пройдёт человек. Он подцепляет его крюком, кусает за большой палец руки или ноги, а потом из раны пьёт кровь. Напившись крови, асанбосам лакомится плотью жертвы. Иногда он забавы ради играет с жертвой, как кошка играет с мышкой.