На острие: часть первая

      На следующие утро асанбосам был мрачен, глядел на Федора и ставшего человеком Юрия исподлобья. Федор торопливо собирался — в восемь позвонила Матрена и, задыхаясь от быстрой ходьбы, сообщила, что зайдет за ним через час.       — Так, вас, молодые люди, я оставляю на хозяйстве. Юр, вот тут деньги, купи пожрать, лады? Если успеешь — заедь к себе, а то сегодня опять может не получиться. Василий, я полагаюсь на ваше благоразумие. Юрием питаться ни в коем случае нельзя, он и так тощий…       Асанбосам зло зашипел и, перебив Федора, весьма эмоционально выразился в том смысле, что подобные напоминания оскорбляют его и попахивают нетолерантностью.       — Гы, ну и че? — хохотнул Федор. — Чет я ничего про толерантность в методичках не встречал!       — Федь, ну, знаешь, методы действия вашего отдела, ты уж не обижайся, иногда выглядят… хамскими они, короче, выглядят. Как будто у нас — не-людей, нет чувств. И собственного достоинства. Как будто никого, важнее людей, нет. А это не так, между прочим. Чем мы хуже? — Юрий обиженно кривил губы, и Федор поспешил извинительно чмокнуть его в щеку.       — Ну, не злись. Чего уже теперь — мне над каждым словом думать только потому, что кое-кто слишком мнительный? Я, между прочим, и сам не человек и чего-то не вскидываюсь на совершенно невинные замечания!       — Да?! А если я спрошу, не хочешь ли ты сырого мяса, так как драконам именно его и полагается есть? — прищурился Юрий, Федя задумался: а правда — хочется или нет?       — Слушай, а, пожалуй! Купи!       Юрий тяжело вздохнул и пробурчал что-то про непрошибаемых ящеров. Федор усмехнулся, потрепал Юре волосы, наклонился к уху и, хихикнув, попросил не совершать без него «ночных подвигов попобав».       — Ты специально, да? — нахмурился парень и получил в ответ наглую белозубую улыбку.       — Понятно, — протянул Юра, — шутник, значит?       — Просто дракон без комплексов. Я чудище и горжусь этим! — хохотнул Федор и под неодобрительными взглядами неразлучников торопливо скрылся на лестнице — Матрена уже отзвонилась, что ждет около поликлиники.       — Слушай, я тут перечитал показания и у меня сомнения, — Федор начал говорить, едва увидев напарницу.       — Ты это об оборотне? — уточнила женщина.       — Да. Вот, смотри, женщина утонула. Якобы из-за того, что приняла на грудь слишком много. Однако, уровень алкоголя никто измерить не удосужился. Я знаю, что оборотни могут вылакать достаточно много, это сколько же надо было выжрать? Она там канистру водяры раздавила, что ли? Далее — распивали они совместно с гражданином К. И чего, этот кадр не забеспокоился, когда она пошла искупнуться и не вернулась?       — Ну, он же тоже под мухой был. Мог вообще не заметить.       — Ага, но сам он говорит, что пошел за ней, вытащил через пару минут, после того, как она неудачно упала, провел реанимационные мероприятия…       — Брешет, это понятно, — кивнула Матрена, — если бы он оборотниху вытянул, хоть бы и через двадцать минут, откачал бы влегкую — оборотни живучие.       — Вот. Так что у меня к нему как минимум — пара вопросов.       Загадочный гражданин К. оказался пропитым мужичком лет сорока. Он глядел на Федора с прищуром, через слово вставлял «дык» и «эт самое», а изъяснялся так косноязычно и туманно, что Федор его с трудом понимал. С усилием продравшись сквозь невнятную речь, напарники докопались-таки до смысла, несмотря на то, что мужичок долго юлил и игнорировал прямые вопросы. Однако, допрашиваемый в конце концов признал, что вытащил собутыльницу не сразу. Обрадованный тем, что дело сдвинулось, Федор вцепился в мужика, как клещ — бегающие глазки и хитрая морда доверия у него не вызывали, а совравший в одном вполне может врать и в другом. Примерно через час общения с этим скользким типом Федор поймал себя на мысли, что раздумывает: а не применить ли физические меры воздействия? Единственное, что его пока еще останавливало — напарница, со скучающим видом наблюдающая за «общением» с бомжеватым алкашом.       В какой момент он начал обращаться, Федор и сам не понял, просто блеющий что-то мужичок изменился в лице, побледнел и, рванувшись со стула, шлепнулся, смачно приложившись об пол копчиком, а сам Федор клацнул перед неаппетитно пахнувшим человеком зубами и прорычал:       — Ты лжеш-ш-шь мне! Мужик икнул и отполз на жопе немного назад.       — Что ты сотворил с оборотнихой? — продолжил настаивать Федор, наклоняясь к мужику и стараясь дышать через раз — гигиеной тот явно не увлекался.       — Дык… нечаянно я… нашло что-то, — забормотал мужик, Федор издал угрожающее шипение, выпучил глаза, и Котенков начал таки колоться.       Из отрывочных фраз, щедро пересыпанных паузами и междометиями, Федор понял, что между Котенковым и оборотнихой произошла ссора, она пошла купаться, а обиженный мужчина зашел за ней и притопил. А потом снял с шеи цепочку, а с руки — браслет. Их он уже благополучно пропил.       — Так, понятно! — бодро произнесла внимательно слушающая Матрена. Затем, подойдя к продолжающему сидеть на полу мужику, помогла ему подняться, а потом подтолкнула в его сторону исписанные листы. — Прочтите и подпишите.       Мужик явно не хотел ничего подписывать и все спрашивал, сдадут ли его в «ментовку», Матрена равнодушно отмахивалась:       — Это не в нашей компетенции. Нам не за это платят.       Видимо, Котенков решил, что сие обозначает полную безнаказанность его деяния, даже радостно забормотал о том, что неразумных зверей нельзя равнять с людьми, Федор еле удержался от комментария — по его личному мнению сам Котенков уж точно человеком не был. Так — ничтожное создание. Но дракон все-таки смог промолчать. Самое главное — подпись на признательных показаниях, они получили. Теперь нужно было ехать к Алексею Алексеевичу и отчитываться.       Начальство такому повороту дела не обрадовалось:       — Ну вот, теперь прибирай за ним…       Однако, вздыхая и качая головой, мужчина выписал ордер, позволяющий представителю оборотней свершить суд по законам своего племени. Потом Федор приступил к начальнику с документами на асанбосама. Алексей Алексеевич хмыкнул, но быстро и без лишних вопросов все подписал, затем, покопавшись в столе, вытащил гербовую бумагу, вставил ее в принтер, ввел запрос на имя Василия и, получив электронный вариант его документов, быстро заполнил строки. Через минуту Федор уже держал в руках новый «паспорт» асанбосама, в котором ярко горели красными буквами слова: «проживание в человеческом городе разрешено».       — Я вас в пример буду ставить, — улыбнулся Алексей Алексеевич, — а то мне моих орлов каждый раз уговаривать приходится, так как у нас, к сожалению, никаких премий за кураторство не предусмотрено. Федор пожал плечом, не зная, что на это можно ответить.       — Обрати внимание — разрешение выдается на два года, потом надо продлить, если, конечно, ты все еще будешь согласен его курировать, — указала Матрена, когда они уже вышли. Федор кивнул.       По дороге он успел рассказать напарнице про то, как встретил Василия, опустив, впрочем, информацию про неразлучников: почему-то ему не хотелось об этом говорить. ***       Иворг Котенкова, конечно, убил. Федор с Матреной вызвали спецтранспорт — от запаха и вкуса крови оборотень слетел с катушек, пришлось применить к нему выданный Алексеем Алексеевичем шокер, как раз и предназначенный для усмирения полузверей. Маленькая, но мощная «игрушка» Федору понравилась, он очень обрадовался, когда узнал, что можно оставить ее себе — оказывается, бойцам отряда полагается оружие, просто они с Матреной еще не добрались до склада.       После того, как вымотанный приступом бешенства Иворг отправился на вертолете в свою резервацию, напарники решили, что рабочий день пора закруглять — почти весь день ушел на канитель с оборотнем и его местью, оба блюстителя закона дико устали, к тому же и того, и другого ждали дома.       — Привет, — открывший дверь Юрий радостно улыбнулся и чуть ли не повис на шее Федора.       Сначала тот удивился такой неприкрытой демонстрации чувств, а потом почуял запашину, приметил расфокусированный взгляд и догадался, что Юрочка просто пьян в зюзю.       — Ну, блин! — с досадой поморщился мужчина. — Еда-то есть? Или вы весь день квасили на пару?       — Кнечна есть! — немного неразборчиво ответил Юрий и, пьяно мотнув головой, сообщил: — Сейчас разогрею.       Федор задумчиво проследил за тем, как Юра осторожно, внимательно вглядываясь под ноги, идет по короткому коридору и, вздохнув, отправился искать асанбосама. Тот обнаружился задумчиво восседающим на диване. В руках — сиська пива, на полу валялось еще несколько таких же, но уже пустых.       — Василий, ты почто мыша споил, а? — грозно вопросил Федор, но, вопреки ожиданию, встретил не невнятное бормотание, а наткнулся на почти трезвый острый взгляд.       — Не знал, что он моментально пьянеет. Если пить не умеешь — не пей! На самом деле — странно. На меня почти не действует, только сил прибавляется. А он немного принял и уже того — придремал. Я думал, это особенность такая, ну, не-людей — не пьянеть.       — На меня не смотри. Я об этих штуках пока еще очень мало знаю — даже курсы еще не прошел, — признался Федор, — чего забухали-то?       Асанбосам замялся, начал что-то блеять, Федор присмотрелся к его смущенной зубастой роже, полюбовался бегающими глазками (весь его облик неприятно напомнил почившего от клыков оборотня Котеночкина) и, ведомый внезапно прорезавшимся чутьем, предположил:       — Что, трахались тут без меня?       — Что? Нет! Я же не по мужикам! — не слишком правдоподобно возмутился асанбосам, сероватая кожа потемнела — видимо, таким занятным образом выразилось его смущение.       — То есть ты — по бабам? — уточнил Федор, которого эта ситуация начала забавлять.       — Да! — с облегчением подтвердил Василий.       — И девушка есть? — продолжал допытываться Федор.       — Э… Ну, нет. Я пока не придумал, как половчее… Ну, у меня ведь ноги, и зубы очень…м... своеобразные, — начал объяснять асанбосам, еще больше темнея и запинаясь, — вот. Поэтому я еще пока только переписываюсь. В соцсетях, вот.       — Ага. Ты, давеча, говорил, что социализирован, у тебя друзья есть. Они тоже все виртуальные?       — Ну… — асанбосам скривился и почти вызывающе ответил, — да! А что прикажете с такой физией делать? Юрке повезло, он почти всегда нормально выглядит, а я даже в магаз выйти не могу — все на дом доставляют, а уж я, весь замотанный, как пугало, оплачиваю.       — И работа тоже виртуальная? — Федор выгнул бровь, весь запал у Василия иссяк и он, понурившись, подтвердил:       — Да, удаленка.       — Понятно. То есть ты сейчас впервые за долгое время общаешься в живую. Не, я тебя не виню — Юрик очень красивый, что в облике человека, что в другом… так трахались?       — Нет! — слишком поспешно пискнул асанбосам.       — Вась, я ведь не совсем человек, — угрожающе протянул Федор.       — Че пугаете? Здесь вы все равно превратиться не сможете — потолки низкие! — на словах асанбосам был весьма уверен в себе, но на деле привстал с дивана и начал оглядываться в поисках путей отступления.       — Да я не к тому, вампирчик, — Федор заговорщицки подмигнул Василию, — я запах чую. Трахались. Я не против. Но ты тогда на ночь-то останься, да? А то нехорошо получается — поматросил и бросил!       Асанбосам растерянно моргнул и хлопнулся обратно на диван. Федор прошествовал на кухню, уже предвкушая приятный вечер с продолжением, но все его планы разрушила трель телефона.       — Привет, Федь, — торопливой скороговоркой произнесла Матрена, — пиши адрес, бери такси — нужно быть там как можно скорее, а то от начальства нагорит.       — За тобой заехать? — деловито переспросил мужчина, записывая адрес. — Ого! За чертой города!       — Заедь, если быстро соберешься, — пробурчала Матрена, тоже явно не пребывающая в восторге от перспективы куда-то переться на ночь глядя.       — Да чего собираться, я еще и не разделся толком. Как машину подадут, так и буду.       — Лады, тогда жду. Расходы на мотор пополам! — Матрена немного повеселела.       Федор быстро вызвал машину, объяснил недоуменно хлопающему глазами Юрику, что уезжает по работе.       — Федь, а Федь, пока ты не ушел, хотел сказать. Я же это… — Юра замялся, кидая тревожные взгляды на дверь.       Наверное, беспокоился, что Василий помешает объясниться; Федор успокоительно погладил Юриково плечо:       — Все нормально. Я понимаю. Ты с ним переспал, да? Юрий испуганно выпучил глаза и быстро кивнул:       — Меня как потянуло, — пробормотал он, — а в этом мышином обличье ну никаких сил нету терпеть, когда припрет! Федор даже усмехнулся — парень так забавно выглядел, как будто боялся, что его теперь заругают:       — Ничего, — Федор улыбнулся, как можно ласковей, пытаясь развеять тревоги неразлучника. — Так и должно быть, ты, главное, не волнуйся, хорошо? — мягко проговорил мужчина и быстро чмокнул теплые губы.       — Федь, не уходи, а? А если меня опять куда-нибудь понесет? — жалобно проблеял парень и уставился на Федора бессмысленным взглядом нетрезвого человека.       — Ничего, — повторил Федор, — тут Василий, он найдет, чем тебя занять!       Слова прозвучали достаточно бодро, но самого Федора кольнуло тревогой: а вдруг и впрямь?       Впрочем, делиться своими сомнениями с неразлучником он не стал, и к тому моменту, как подъехало такси, Юрий окончательно успокоился, убаюканный Федиными словами.       — Василий, оставляю хозяйство под твою ответственность, — строго сообщил Федор, пристально глядя в глаза асанбосама, — следи за Юриком — ему нельзя улетать, а то еще случится чего. Ну, ты понимаешь.       Зверюган охотно закивал и с жаром уверил, что все будет пучком. Федор поглядел на него с подозрением — не иначе как лелеет коварные планы касательно Юрика и его попы, но комментировать не стал — поторопился к машине.       Десятью минутами позднее хмурая Матрена плюхнулась рядом на заднее сидение и мрачно уставилась за окно.       — Матрен, чего хоть случилось-то? В двух словах.       — Склад обчистили, — уронила женщина неохотно и, покосившись на шофера, добавила вполголоса, — особый.       — А…, а мы тут при чем? Разве этим не полиция занимается? Особая?       — Не в этом случае. Склад был не просто особый, но еще и секретный. Короче, это однозначно наша тема.       Дальше они ехали в молчании. Склад — достаточно большой ангар, расположенный на огороженной территории, был весь заставлен громоздкими промаркированными ящиками. Усатый мужичок, неопределенного, но явственно предпенсионного возраста, облаченный в неброскую камуфляжку, продемонстрировал напарникам несколько пустующих полок.       — А что там, собственно, было? — все пыталась вызнать у него Матрена, мужик раздумчиво чесал затылок и гудел, что он охранник, а не кладовщик, а это «совсем разные позиции» — он раз за разом повторял полюбившееся красивое словосочетание и решительно ничего не мог сообщить о природе пропавших коробок.       — Велено вам звонить, ежели чего, — бубнил он невпопад в ответ на резонное возмущение.       В конце концов Матрена плюнула, сняла показания, почти уже не удивившись тому, что охранник не смог толково ответить ни на один вопрос, а потом они вместе с Федором отправились исследовать место преступления.       — Везде бардак! — ругалась себе под нос Матрена.       — Я не понял: если у них украли неизвестно что, к чему такая спешка? Нафига было нас выдергивать, учитывая то, что я, к примеру, вообще понятия не имею, как расследуются кражи. У меня же образования-то нет! Ты знаешь, что делать?       — Пришлось изучить некоторые основы. Я тоже, когда шла в отряд, думала, что мы будем целыми днями гонять ведьм и колдунов, ценой собственной крови гасить чудовищ, что-нибудь такое героическое… ага, сейчас! По большей части дела муторные и совсем неинтересные, а еще думать, опрашивать свидетелей и заполнять бумаги приходится гораздо больше, чем хотелось бы. Чего дернули? А я знаю? Наверное, как всегда — объект имеет категорию «секретный», так что послали на всякий случай. Сейчас я буду рассуждать, а ты мне помогай. Итак, украли нечто, находящееся на отдаленном от города объекте, габаритное, следовательно, воспользовались каким-то транспортом. Далее, опять-таки исходя из размеров коробок, преступник скорее всего был не один, то есть действовала группа. Ограждение находится под током, но следов нарушения контура нет — все исправно работает. Предлагаю обойти по периметру, попробуем найти место проникновения. Территория оказалась достаточно протяженной, к тому же ее никто не расчищал.       — Ну, это даже хорошо, — сквозь зубы говорила женщина, проваливаясь в очередной сугроб, — по следам можно многое определить.       К тому моменту, когда оба уже порядком вымотались и замерзли, и Федора поддерживала на ногах только мужская гордость — он не мог запросить пощады раньше женщины, а Матрена все шла вперед, сжав губы и упрямо выпятив подбородок, широкий луч фонаря выхватил утоптанный пятачок.       — Фух, нашли-таки! След какой-то странный, — заметила Матрена.       — Думаю, что это снегоход, - предположил Федор.       — Наверное. А теперь, гляди — пришло время волшебства!       Женщина улыбнулась Федору и забормотала что-то себе под нос. Ее фигура засветилась и прямо в воздухе начали возникать движущиеся фигуры. Они состояли из одного контура, оттого выглядели плоскими. Кроме того, присутствовала некоторая размытость, мешающая рассмотреть лица, но зато было сразу видно, что грабителей трое: один очень высокий — под два метра, один среднего роста и последний совсем невысокий, Матрене по плечо. Фигуры двигались, деловито перетаскивая еле видимые ящики, и складывая их на снегоход. Затем одна из фигур, самая высокая, претерпела изменения — обратилась в какое-то существо с мощными крыльями и лапами. Фигура медленно поднялась в воздух, затем сообщники обмотали что-то вокруг ее ног. К удивлению Федора, не ожидавшего такой грузоподъемности от небольшого, в общем-то, летуна, создание, тяжело взмахивая крыльями, подняло и снегоход, и людей в воздух, перенося их через ограждение.       — Ага! Вот теперь понятно, как они обошли забор! — довольно проворчала Матрена. — Видишь, не зря все-таки поперлись в эдакую даль на ночь глядя, такую штуку можно провернуть только по горячему следу, потом уже ничего не выходит. И так картинка нечеткая — лиц не видать. Но один из этих товарищей — тот, с крыльями, очень специфический. Полагаю, мы сможем его вычислить. Некоторые виды мантикор имеют крылья (6), так же у меня на подозрении гиппогрифы (7). Грифоны тоже имеют крылья, но они слабее — снегоход с пассажирами поднять в воздух не смогут. Не думаю, что у нас в городе много мантикор и гиппогрифов. Завтра поднимем документы и очертим круг подозреваемых. Фух, теперь, думаю, можно и по домам!       Дорога назад показалась короче. Дверь Федор отпирал с опаской: оставлял-то он двух не совсем адекватных существ. Юрик обнаружился сладко спящим на диване, а асанбосам… вообще не обнаружился. Федор заволновался, заметался по квартире и только по третьему разу обходя периметр обнаружил, что дверь на балкон приоткрыта. Вампир свешивался с перил прямо во двор, удерживая вес тела своими причудливыми конечностями, и задумчиво жевал колбасу. На нем был толстый Федоров свитер, заправленный в штаны, голову венчала тщательно завязанная ушанка.       — Ты чего тут? — обалдело спросил Федор, тихо надеясь, что соседи не приметили еще экстравагантное украшение балкона.       — Ноги болят, — меланхолично откликнулся асанбосам, — слишком много ходил.       — Ты ж, вроде, не выходил никуда? — удивился Федор, потихоньку прикрывая за собой створку, чтобы не выстудить комнату.       — Я обычно почти весь день перед монитором просиживаю. Не привык. С такими когтями ходить очень неудобно. Мои сородичи перемещаются исключительно по веткам. А я тут…       — Ага. Ладно, хватит мерзнуть. Давай в дом. Надо будет тебе турник сделать. Василий с кряхтением подтянулся, перебрался через оградку и зашел в комнату.       Федор, успокоившись, разделся, заглянул на кухню, съел холодные макароны с сосиской, так как разогревать их ему было лень, глотнул украдкой из шкалика для лучшего сна и потопал к дивану, на котором уже сопел Юрка.       Асанбосам пришагал буквально через минуту после того, как Федор разделся. У мужчины возникло ощущение, что он подслушивал под дверью и только дождавшись скрипа старых пружин, сигнализирующих о том, что Федор принял горизонтальное положение, вошел в комнату. Федор молча подвинулся, впечатывая недовольно забормотавшего Юрку в стенку, и поделился с вампиром одеялом. Некоторое время Василий лежал совершенно неподвижно, напряженно, даже дышал тихо-тихо, а потом, видимо, решив что-то для себя, прижался к Федору. Уже засыпая, Федор ощутил, как сверху на него осторожно опустилась рука. Почему-то последней мыслью было что-то странное про пещеру. Большую. Секретную… (6) Мантикора. Размер — с лошадь, имеет человеческое лицо, три ряда зубов, львиное тело и хвост скорпиона, красные глаза, словно налитые кровью. Бегает так быстро, что в мгновение ока преодолевает любые расстояния. Убежать от нее почти невозможно. Питается чудовище только свежим человеческим мясом. (7) Гиппогриф— невероятный гибрид лошади и грифона. Напомним, что сам грифон «состоит» из двух животных — орла и льва. Опираясь на это, можно сказать, что гиппогриф — это удивительная смесь аж трёх существ.