Brother mine

      Чего Майкрофт Холмс не знает?

***

      Наутро дом был пуст: Майкрофт, наконец, нашёл силы выбраться, заняться работой. Придирчиво осматривая своё отражение он заметил, что поправился на шесть фунтов, круги под глазами и необыкновенный прилив сил, которому объяснений не было. Антея отправила ему сообщение, и старший Холмс спешно направился к выходу, где его уже ожидал чёрный автомобиль. Только в удобном салоне транспорта он ощутил, что дышать стало легче, будто бы цепи, что опоясывали его рёбра, сдерживая его дыхание, ослабли. Майкрофт не мог вспомнить, когда он в последний раз вдыхал так глубоко.       Но у этого была и другая сторона. В каком-то смысле, он совершил побег, не желая нести наказание за своё преступление. Никогда прежде он не совершал чего-то настолько аморального собственными руками. Его дом оказался эпицентром взрыва, иначе описать случившееся было попросту невозможно, или, быть может, Майкрофту не хватало нецензурной брани в своём ментальном словаре. И потому он сбежал, не желая сталкиваться с братом, говорить с ним и как-либо взаимодействовать. Заходя в здание, сталкиваясь со своим блеклым отражением в стекле входной двери, ему подумалось, что на самом деле, он не хотел видеть содеянное.       1. Майкрофт не знает, что тешит себя иллюзиями.       Если бы сообщение Антеи не отвлекло Майкрофта от его мыслей, он бы не торопился так сильно. Он не сбежал бы по лестнице, не обращая внимание ни на что. Было бы у него несколько минут, он бы заметил, что дверь в комнату Шерлока заперта снаружи, следы осторожных, тяжелых шагов, и конечно же он бы понял, что Шерлока нет в этом доме.       К вечеру серый кардинал не торопится домой. Его одёргивает та же Антея, вынуждая Майкрофта обратить внимание на часы: стрелка движется к полуночи, и мужчина поднимается из в меру удобного кресла. Покупая его, старший Холмс рассчитывал на то, что сидеть в нём подолгу не удастся, однако уже несколько лет расплачивался болью в спине за постоянные переработки. Оправив кольцо на безымянном пальце, — механический жест, — он направился к автомобилю. Дорогой салон автомобиля, дороги ночного Лондона, дом.       Тишина дворца Майкрофта встречает его, распахнув свои объятия. Теперь становится очевидно, что дом пуст: несмотря на образ человека холодного и замкнутого, Шерлок всегда создавал массу шума. Он делал это не специально, но химические эксперименты, игра на скрипке, пальба в стену — занятия весьма громкие. Каким-то удивительным образом Шерлок просачивался всюду, куда совал свой нос. Сожительствуя с Джоном он занимал куда больше пространства, чем ему полагалось, со временем он стал частью жизни Джона, его семьи. Подобная история случилась с Молли Хупер, с Грэгом. Шерлок никогда не прикасался чужой жизни на одно мгновение, он, пытаясь оттолкнуть от себя людей, становился незаменимым для них. Этот парадокс не поддавался логическому объяснению, лишь давал возможность оправдаться пресловутой человеческой природой.

***

      Блудный брат возвращается только к утру, когда Майкрофт пьёт чай на кухне. Его штормит из стороны в сторону, зрачки расширены, — это первое, что замечает Майкрофт. И, по правде говоря, он не хочет замечать ничего другого. Ему становится очевидно, что Шерлок снова сорвался: от этой мысли сосёт под ложечкой, но взгляд старшего Холмса снова упирается в газету. Детектив проходит мимо, движения скованы болью, руки дрожат, когда он наливает себе стакан воды; политик игнорирует театр одного актёра и уходит сам.       2. Майкрофт не знает, что Шерлок не принимал наркотики.

***

      Шерлок зализывает раны самостоятельно, глотая слабое обезболивающее перед сном, чтобы не вскакивать от пронзающих его ночи кошмаров. Он уверен в том, что заслужил каждый удар, но временами становится невыносимо от незримого, но такого ощутимого присутствия старшего брата. Однажды, спустя неделю, он находит красную помаду в ящике стола политика. Находка нисколько не удивляет; удивляет то, что Майкрофт не стал скрывать достаточно хорошо нечто настолько порочное.       Мысль о красных губах брата, перепачканных в собственной крови, воплощается в снах Майкрофта красочно и бесконечно прекрасно. В иной раз ему снится, что он впивается жадным поцелуем в эти губы, сжимает уязвимое горло и владеет им настолько, насколько способен владеть Шерлоком кто-либо. Порой ему кажется, что боль — единственный известный ему язык. Собственная боль уже не кажется такой сильной, такой гнетущей. Чувство беспомощности отступает с каждым днём, и Майкрофту всё проще вершить судьбы мира.       Шерлок старается не попадаться на глаза, пытаясь понять, что чувствует сам.

***

      Просторная и светлая ванная комната. Шерлок принимает душ в закрытой душевой кабине. Струи горячей воды врезаются в его тело, тревожа заживающие травмы. Сквозь шум воды всё равно слышно, как в ванную вошёл старший Холмс, потому детектив старается не подать виду, что заметил наблюдателя. Он чувствует взгляд в спину, когда смывает пену со своего тела, и в глубине груди обнаруживает нечто, о чём не догадывался до этой самой секунды.       Майкрофт опирается на раковину, скользя взглядом по спине брата, отделённый от него лишь полупрозрачной перегородкой. Он осматривает его тело, идеальные ягодицы, безупречно очерченные мышцы; его зрачки расширяются, когда Шерлок опирается на перегородку, скользнув рукой по собственному телу. Дыхание сбивается, когда он понимает, что детектив на самом деле ублажает себя. Вид столь соблазнительный, хоть и совершенно не порнографичный, выбивает последние мысли из головы политика, отныне он может только смотреть, крепко вцепившись в мраморный край раковины.       По телу проходит электрический ток, когда, несмотря на шум, до слуха доносится долгий, протяжный стон. Такой призывный, соблазнительный, но вместе с тем невинный и жаждущий. Пригвождённый к месту, старший до боли прикусывает собственные губы, оставляя волю воображению, но делая мысленно заметки, чтобы непременно в точности воспроизвести эту сцену. Он концентрируется на тембре голоса, на частоте движений, на сокращении мышц. Майкрофт понимает, что от этой сцены он никогда не отмоется, но не отрывает взгляда даже тогда, когда Шерлок кончает в свою ладонь с гортанным рыком.       Политик оставляет продолговатый черный предмет на краю раковины и уходит, пока его брат пытается привести своё дыхание в порядок и стереть мишень со своей спины.       Выйдя из душевой кабинки младший Холмс замечает предмет, оставленный братом. Сердце, которое всё ещё отбивает чечётку, кажется, замедляется. Капли стекают по его телу, очерчивая проступающие под полупрозрачной кожей мышцы. С трепетом, от которого самому становится тошно, Шерлок берёт в руки чёрный патрон помады. Тот самый, прежде обнаруженный в ящике стола, ярко-алый. Выкрутив тюбик до упора, детектив почти касается им своих губ, но слышит шаги в коридоре и прячет свой подарок.

***

      - Таким ты хочешь меня видеть? — спрашивает Шерлок, представая перед братом, восседающим на престоле в воображаемом дворце.       Обнажённая грудь высоко вздымается, длинные ноги облачены в узкие чёрные брюки, шею обхватывает тёмно-синий ошейник V-образной формы, падающий в ямочку между очерченных ключиц. Его губы — кроваво-алое пятно, к которому устремляется взгляд Майкрофта, минуя иные условности.       - Да, — произносит он в ответ.       И сон обрывается.

***

      Проходит ещё несколько дней. Границы личного пространства стираются, уступая место чему-то тёмному и неизвестному ни одному из братьев. Их игра превращается в обоюдоострый клинок, ранящий обоих, влекущий обоих, будто бы этот самый клинок — Экскалибур, дарующий право на трон Соединённого Королевства.       3. Майкрофт не знает, что это не игра.       В этот раз Шерлок входит в ванную, когда Майкрофт принимает душ. Он облачен в домашний халат на голое тело, в кармане он сжимает недавний подарок, и сжимает так крепко, что белеют костяшки пальцев. Братья сосуществуют совершенно автономно, но повторяют один и тот же маршрут: детектив смотрит в зеркало, держа в руках патрон помады, не менее опасный, нежели патрон, забитый картечью.       Майкрофт выключает воду. Шерлок открывает колпачок.       Берёт полотенце, оборачивает его вокруг бёдер. Выкручивает помаду на сантиметр.       Босыми ногами ступает на светлый кафель, устремившись взглядом к бледным очерченным губам в отражении. Прикасается к ним же, проводит, повторяя их контур, наполняя их цветом.       Старший следит за каждым движением младшего, с его волос капает вода, тело покрывается мурашками. Он никогда не думал, что это может зайти так далеко. Прежде, так или иначе, братья были предохранителями друг друга, теперь же стали катализаторами, а остановиться возможности не предоставлялось. И вид Шерлока: соблазнительного и порочного противоречил здравому смыслу. Майкрофт подошёл со спины, — сталкиваясь со взглядом голубых глаз только в отражении, — его ладони прошлись по бокам, переместились к груди, лишь для того, чтобы распахнуть полы халата. Шерлок не шевелится, с алых губ срывается вздох, когда ладонь Майкрофта проходится по его торсу вниз, а губы прижимаются к уязвимой шее.       4. Майкрофт не знает, что Шерлоку страшно.       - Я хочу видеть тебя, — произносит он, оставив при себе слово «обнажённым», но Шерлок беспрекословно сбрасывает единственный предмет одежды с худых плеч; полотенце присоединяется к нему.       С каждой секундой отступление становится всё менее вероятным. И становится очевидно, что выбор — не более, чем иллюзия. Всё происходит по неизвестному никому доселе сценарию, и вместе с тем ничего иного произойти и не могло. Майкрофт выдавливает на пальцы крем для рук, запах которого так не нравился Шерлоку, дабы наскоро подготовить его к тому, что должно произойти. Он делает это наспех, прижимаясь возбуждённым членом к его бедру.       Он смотрит на исказившееся болью лицо брата, когда входит в его горячее тело. Широкой ладонью он обхватывает его горло, сжимая сильнее с каждым толчком, не боясь оставить синяк, заклеймляя его, подчиняя и делая наконец-то своим. И не его вина, что боль — единственный язык, который Шерлок способен понять, единственный язык, на котором он может говорить.

***

      Шерлок просыпается в постели Майкрофта, когда того уже нет в доме. Боль разливается по телу сначала медленно, а потом сразу. Потому детектив не пытается подняться, только глядит в потолок, пока из уголков глаз стекают слезинки и теряются в густых тёмных кудрях. На улице солнечно.       5. Майкрофт не знает, что Шерлок любит его.