Voluntate Dei

Зайти в кабинет и увидеть дочь, сидящую на рабочем столе, — это для Огнева было совсем не ново, да и, более того, он хотел бы почаще видеть Есеню в таком непринужденном виде. Сейчас она, сдвинув все залежи бумаги на край, удобно устроилась на столе, пила чай из отцовской кружки и в такт качала ногой в остроносой черной туфельке. Увидев вернувшегося отца, Есеня и не подумала принять более подобающее положение — не слишком-то ее волновали всякие нормы приличия. — Как ты здесь оказалась? — удивленно спросил Огнев, рассматривая неожиданную гостью. Если бы он верил в теории о перерождениях (что не полагается кардиналу Святой Инквизиции), Огнев бы сказал, что предыдущие девять жизней его дочь провела в обличье кошки. Она и сейчас гуляет сама по себе, шипит и не любит, когда ее пытаются погладить. Своенравная такая кошка с острыми коготками. И правда — Есеня потянулась с грацией, присущей только кошачьим, зевнула. — Меня Ян пустил, — не стала скрывать она. — Правда, не уверена, что у него был выбор. — Не уверен, что у него было право, — вздохнул кардинал. — Знаешь, на скольки секретных документах ты сидишь? На самом деле, как сам признавал Огнев, он был очень рад видеть Есеню, решившую забежать к нему и навестить. Последние несколько дней он проводил на совещаниях, общаясь с целыми толпами всевозможных демонов, которых он толком не запомнил, хоть лица их и пестрели самыми невероятными видами. Больше всего кардиналу Огневу хотелось упасть без сил на стул и поспать немного, пока в кабинет не заявится какой-нибудь умник (и он мог бы навскидку назвать пару фамилий) с очередной гениальной идеей — эти затеи по большей части могли привести к уничтожению города в принципе. Спать, ко всему прочему, хотелось страшно, но Огнев стоически улыбнулся: — Как у тебя дела? Ты говорила, нашла подработку? Помощь не нужна? Есеня бодро заговорила о своей новой работе — клуб, где она ночью мешала коктейли, закрыли недавно, и ей пришлось искать что-нибудь другое. Пока она с поистине женской склочностью описывала будущих коллег, а Огнев прикидывал, с улыбкой слушая ее, как бы не уснуть. Он прекрасно сознавал, что никогда не был хорошим отцом, к сожалению, потому что большую часть жизни он посвятил работе. Как бы там ни было, то, что сейчас каждая встреча с Есеней не оканчивается грандиозной ссорой, было ему приятно и он с увлечением слушал дочь. Глаза ее горели, когда она говорила о небольшом книжном, куда устроилась продавщицей. — Не знал, что тебя привлекает литература, — заметил Огнев. И тут же неловко замолчал, ожидая услышать знакомое фырканье и замечания о том, что он не знает о ней ничего вовсе, но Есеня отнеслась к его словам весьма благосклонно. — Прикинь, Войцек по ночам Есенина вслух читает, — хмыкнула она. — И Цветаеву. — Зачем это? — заинтересовался Огнев. — А, не знаю. Может, скучно ему. Может, Яна достает. Но я что-то прониклась и подумала, почему бы не приобщиться к прекрасному. Там магазинчик маленький, народа почти нет, и вот сидишь в свою смену и читаешь в свое удовольствие… — Есеня мечтательно улыбнулась и тут спохватилась: — А вы тут как? Работа кипит, я смотрю? Кардинал пробормотал что-то неопределенное, кивнул невпопад. Ввязывать дочь в свои инквизиторские дела он совсем не хотел не только потому что боялся новой грандиозной ссоры после благоприятного потепления, но и поскольку всерьез опасался, как бы она не решила пойти его дорогой — в Инквизицию. Видя, как живо она интересовалась его делами, это вполне можно было предположить. А желать такой работы он не мог никому. Есеня и не стала требовать ответа, но ловко перескочила на другое: — Слушай, у тебя печенье есть? Вздохнув, Огнев открыл ящик и протянул ей полупустую упаковку. Есеня радостно разулыбалась, тут же начала жадно надкусывать печенье, обмакивая в сладкий чай. Вид у нее был до того по-детски умилительный, что Огнев вдруг спросил: — Переехать обратно домой… не хотела бы? Я просто подумал, как тебе одной живется, да и время такое, что мало ли какая беда случится… А я твою комнату не трогал. — Это ж сколько мне было, когда я сбежала? — прикинула Есеня, облизывая пальцы от крошек. — Пятнадцать? Денница, точно! — Она лихо взмахнула кружкой, ложка громко звякнула о край. — Нет, переезжать я не хочу, но должна прийти домой и ободрать все те глупые плакатики со стен! — Можешь забрать себе, — улыбнулся Огнев. — Сжечь! — гордо заявила она. — И развеять над Невой! Оо, как я могла забыть о такой гадости? Какой же я была наивной малолеткой… Тут она помолчала, раздумывая над чем-то. — Лучше я у себя останусь. Привыкла, да и до работы быстрее добираться будет. И Ярославе Игоревне помогаю немного, не могу же я пропасть вдруг… — Да Яра нас всех переживет, — ворчливо заметил кардинал. — Трижды как минимум. Про себя он и ожидал отказа. Есеня была не из тех, кто идет на мировую так быстро. — Я буду приходить в гости, — пообещала она. — Завтра… завтра суббота, да? К маме поедешь, да? Можно ведь я с тобой? — Конечно, — согласился Огнев. — Как тебе будет удобнее. Могу забрать тебя с работы, только адрес оставь. — Что, тебе еще не доложили? — усмехнулась Есеня. — Ладно, не обижайся. Сейчас напишу. Пока она быстро строчила на каком-то договоре с Гвардией, Огнев успел проверить электронную почту и с облегчением убедиться, что пока никаких дел на субботу у него не намечалось. — Ну ладненько, — объявила Есеня, вручая ему бумажку. — Я побежала, меня Женька ждет, мы в кино собрались. Она тебе должна была какую-то экспертизу. Если все в порядке, можно я ее утащу с собой? — Идите, — неохотно разрешил кардинал, проверив все бумаги. — Но осторожнее. Может, с вами послать кого? У меня Кирай вроде без дела шляется… Есеня быстро отскочила к двери, быстро размахивая руками — невинное предложение она восприняла почти как угрозу. — Упаси Денница, только не он! — заявила она. — С ним еще мертвяк его увяжется, а тогда будет легче самоубиться. Ты же не хочешь от меня избавиться? Нет, вот и я говорю… Бежать мне надо, да! Она ловко открыла дверь, стоя к ней спиной, широко улыбнулась, послала на прощание воздушный поцелуй и стремительно исчезла, только Огнев ее и видел. Кошка, гуляющая сама по себе, пропадала так же быстро и внезапно, как и появлялась. Кардинал устало вздохнул, подумал, что Есеня никогда и так не была примерным ребенком, и потянулся к сигаретам. И еще черкнул себе в ежедневник, что надо не забыть купить белые розы.